British Warlock

Том Реддл, глядя на оставшуюся после пыток прорицательницы лужу крови, швырнул в эту сторону Эванеско и уселся за стол. С трудом погасив недовольство от неудачи в поисках того, старого пророчества, он решил обдумать новое – последняя сеанс легилименции позволил выудить из головы Сивиллы хоть что-то полезное. Мастер Смерти ждал своего часа пятнадцать лет... Воспоминания о том, как Трелони извивались на полу от Круциатуса, заставили Волан-де-Морта недобро усмехнуться. Что поделать: надо же кому-то платить за все эти годы скитаний в образе блуждающего духа. ...Воспарит он на черных крыльях и уничтожит Старый Порядок, обратив его в груду праха... Взгляд волшебника упал на рукав мантии: пользуясь его погружением в собственные мысли, Нагайна абсолютно незамеченной подползла к хозяину и дотронулась головой до его предплечья. Неудивительно: ведь она была единственной, кто был способен хоть как-то понять Тома Реддла. Погладив змею, Лорд снова прокрутил в голове сказанные слова. ...Одна длань Мастера коснется величайшего оружия, другая – сомкнется на шее заклятого врага... О да, он знал эту легенду. Дары Смерти, дающие своему владельцу поистине безграничную силу и делающие его непобедимым. Вот только один из даров, Бузинная палочка, был в руках Альбуса Дамблдора. Единственного человека, который мог вызвать у Тома безграничную ненависть за... за все. Все то, что ему пришлось пережить из-за всегда осведомленного святоши. ...Пролитая кровь зальет глаза Мастера, затмит его разум и навсегда оставит ужас в сердцах людей. В конце концов, ради построения нового мира – лучшего мира – придется пролить реки крови. Реки, в которых можно выкупаться с головой. Которые можно продемонстрировать всего один раз, чтобы подчинить себе этот трусливый и глупый сброд, называемый Магической Британией. Как говорил Геллерт Гринделвальд: чего не сделаешь ради Общего Блага! — Милорд? Возле входной двери стоял сосредоточенный Деймон Фрей. Несмотря на возникшую где-то в глубине сознания искру недовольства, Лорд Волан-де-Морт уже понимал, что мальчишка не стал бы беспокоить его просто так – а потому лишь ограничился сухим кивком. — Поттер прибыл к точке рандеву. Мы можем выступать. — Оч-ч-чень хорошо, – впервые за последние три дня Том улыбнулся. На лице Фрея тоже возникла хищная ухмылка. *** Громкий хлопок, раздавшийся в комнате, заставил Гарри свалиться с кровати и выхватить палочку – в этот раз Грюм сумел "убедить" Дурслей отказаться от этой практики. Однако Поттер не успел рассмотреть неожиданного визитера: тот сразу же исчез в облачке дыма, оставив после себя лишь медленно падающую на пол бумажку с надписью из печатных букв. "Тебя предали. Будут гости. Не жди их." Почерк был знаком – и принадлежал он самому странному слизеринцу на пятом курсе Хогвартса. Гарри потратил немного времени на осознание происходящего, после чего схватил еще не разобранный рюкзак и выскочил в коридор. — Т-т-ты чего делаешь? – после нападения дементоров Дадли заикался. — В доме слишком опасно. Нужно бежать. Разговор кузенов прервал дверной звонок, донесшийся с первого этажа – а через несколько секунд льстивые слова Петуньи оборвались на полуслове. Было слышно, как на пол упало тело. Попеременный рев Вернона и Мардж Дурсль затих столь же быстро. Дадли побледнел и сполз по стене вниз. Гарри лихорадочно думал, что и как предпринять: несмотря на все, оставить его на "съедение" Пожирателям он не мог. Отбросив в сторону попытки растормошить толстяка, Поттер врезал ему по щеке. — Уходим через окно. В ответ Дурсль-младший лишь тупо кивнул. К несчастью, время было уже потеряно: пока он пытался подняться на ноги, один из визитеров уже успел – не издав ни звука – подняться по лестнице. Гарри оторопело уставился на Пожирателя, одетого в черную мантию и почему-то знакомую серебристую маску. — Экспеллиармус! – рявкнул Поттер, но в ответ противник лишь хмыкнул и выбросил в ответ щиты. – Петрификус Тоталус! Редукто! Оставив Пожирателя блокировать или уворачиваться от заклятий (благо, узкий коридор этому способствовал), Гарри схватил шокированного Дадли за рубашку, потянул на себя... и пожалел об этом: в ногу кузена попало Парализующее, и его тяжеленная туша начала заваливаться вперед, грозя придавить гриффиндорца. Поттер встал перед простым и одновременно с этим сложным выбором: попытаться расколдовать Дадли, потеряв драгоценное время, или все-таки бросить его, разбить окно второй спальни и смыться – потому что тащить на себе маггла, да еще такого крупного, было практически невозможно. — Он здесь! – донеслось со стороны Пожирателя, и Гарри незамедлительно швырнул в него Редукто. — Авада Кедавра! – прогремел второй чужой голос. Зеленый луч, знакомый по Литтл-Хэнглтону, врезался в голову падающего Дурсля. Глаза кузена, умолявшие Гарри о спасении, мгновенно потухли до состояния грязного стекла. — Ты псих? Живым его брать! Оттолкнув от себя тело Дадли, Поттер вбежал в его комнату. Бомбарда вынесла куски стекол и оконную раму на улицу. Оставалось лишь сделать четыре шага до пролома... Но не успел Гарри вылезти наружу, как заметил еще два силуэта, приближающиеся к зданию. — Поттер, беги оттуда! – прогремел на всю улицу Грюм. Среагировать гриффиндорец не успел: Ступефай врезался в его рюкзак, с силой толкнув вперед. Не удержавшись на ногах, Поттер перевалился через подоконник и полетел вниз. Через три секунды под спиной затрещали сухие ветки, а ногу прострелило жуткой болью – один из штырей в заборе пробил насквозь голень Гарри. В метре от него возник Люпин, одним взмахом палочки срубивший кусок железа, и быстро помог парню подняться с земли. Стоять выходило с трудом: похоже, штырь раздробил кость. — Нужно уходить, Гарри. Держись за... Фразу оборвала Бомбарда рядом с ними – Ремус едва успел блокировать ее щитом, но взрывная волна вновь повалила Поттера на землю. — Займитесь мальчишкой! – вскрикнул спрыгнувший с окна Пожиратель. В сторону Грюма полетел черный, переливающийся вспышками луч. Отблески заклятий осветили маску нападавшего, и Гарри понял, что тому нравился типаж Гая Фокса. На него и Люпина навалились еще трое противников, но в этот момент Грюм, несмотря на хромоту, все-таки доковылял до них – и окружающий мир исчез в мутной спирали, сменившись на порог дома Гриммо-плейс. *** Операция провалилась. Деймон невесело усмехнулся: похоже, ему придется выдержать порцию Круциатуса. Идея "заблокировать боль", отвергнутая Радимичем, больше не казалась ему такой уж бесполезной. Единственное, о чем сожалел Фрей – что одноглазый аврорский ублюдок остался в живых, даже Malum corrumpat отбил. Выругавшись сквозь зубы, слизеринец вернулся в дом. — Молодец, Гиббон, – в голос Деймона просочился сарказм. – Будь ты умнее своей фамилии, нам бы не пришлось объяснять Темному Лорду, почему мы провалились. На кой ты вообще палочку вытащил? — А зачем ждать, когда у этих животных разум проснется? – Брюс сплюнул. – Да и лошадиная морда была готова панику поднять. — Ну вот и доигрался. У нас был один шанс, а ты его просрал. Что с магглами? Кармайн лишь развел руками. — Мы их вырубили, как ты и сказал. А зачем тебе? — Хочу память прочитать. Вернон Дурсль, как показала легилименция, оказался весьма злым и жадным человеком, ухватившимся за идею сплавить племянника всеми руками и ногами. Да и предыдущие пятнадцать лет воспитания мага в сочетании с воинствующим мещанством и откровенно инквизиторской магофобией были описаны достаточно красноречиво. Впрочем, от своей сестры он практически ничем не отличался – разве что собакой не травил по причине отсутствия таковой. А вот Петунья Дурсль была настоящим клубком эмоций. И зависть, и злоба, спрятанные за маску превосходства над волшебниками, и откровенная неприязнь к Гарри, и намеренное размещение мальчика в чулане – все это, как выяснилось, осуществлялось именно по ее инициативе. Даже осознание того, что их используют, блокировалось лишь стремлением защитить родного сына, пусть даже ценой жизни другого человека. Впрочем, именно в этом Фрей ее не винил. — Миссис Дурсль, – зловеще ухмыльнулся Деймон и стянул с себя маску, – вам знакома история тридцати серебряных монет? В этот момент Кармайн отменил действие Левиосы, и прямо перед домохозяйкой плюхнулся труп Дадли. Неверящими глазами Петунья уставилась на него... а затем попыталась кинуться на Деймона – чтобы через мгновение отлететь назад. Если смотреть на вещи объективно, дом №4 больше не безопасен для Поттера, ибо дамблдоровские шавки вряд ли доверят "родственничкам" своего героя. Вдобавок оставлять Дурслей в живых слишком уж опрометчиво: зачем разбрасываться свидетелями налево и направо? Ничего личного, дамы и господа. — Брюс, если хочешь развлечься, – Фрей ткнул пальцем в сторону Петуньи, – у тебя пять минут. Потом приберись. Гиббон ехидно ухмыльнулся и набросил на женщину Силенцио, после чего потащил ее в сторону каморки под лестницей. — Уверен? – Лазло вопросительно взглянул на напарника. — Да в каждом из них мерзости больше, чем в самых отбитых грязнокровках, вместе взятых. Видел бы ты их мозги... Пускай уже пострадает напоследок. — Если так, то у Поттера поистине "очаровательные" родственники. А с этими что? Ответом ему стали четыре "Брахиам Эмендо", угодившие в конечности Вернона. Отлевитировав его в кухню, Деймон посмотрел на печь – новая модель, да еще и отполированная. А самое главное, большая. — Говорят, что человеческое мясо на вкус как курица. Хотя в этом ситуации я бы больше ставил на свиное жаркое. Фините! Очнувшийся от Конфундуса Дурсль заверещал: — Я знал, что этим нельзя доверять! Убирайтесь из моего... – но вопль толстяка оборвал щелчок закрывшейся дверцы печи. Одно легкое движение рукой – и техника начала свою работу. Кармайн, глядя на все эти манипуляции, сверлил Фрея взглядом. — Осталась только собачница – и можем уходить. *** — Круцио! Импульс боли, длившийся около двадцати секунд, разрывал его тело изнутри. Деймон так и не вскрикнул, лишь рухнул на одно колено и тяжело задышал. Наконец Волан-де-Морт прервал экзекуцию и прошипел: — Объяснись! — Были все основания предполагать, милорд, – выплюнул Фрей, – что Поттер окажется безоружным, а его захват будет быстрым и тихим. Однако магглы почему-то не забрали его вещи, как раньше. К тому же смерть жиртреста... то есть его кузена дала понять, что шуток не будет. Каким образом псы Дамблдора узнали о происходящем, мне неизвестно: перед посещением дома мы проверили окрестности на наличие сигнальных ловушек и ничего не нашли. Наскоро проверив воспоминания слизеринца, Том мощным заклятием вытолкнул его и Кармайна из зала. За захлопнувшейся дверью остался Гиббон. — Поэтому ты дал Брюсу пять минут отдыха? — Ага, – Деймон устало отмахнулся и уселся под стену. — На будущее: лучше так не делай, – осуждающе произнес Лазло. – Брюс сам по себе животное, но если будешь подставлять всех остальных, наживешь себе врагов еще и здесь. Хватит с тебя Хогвартса. — Хорошо, пап! Четыре-Глаза насмешливо фыркнул и помог напарнику подняться на ноги. — Ты как-то спрашивал, как так получилось, что Крауч-мэнор все еще функционирует, хотя живых членов этой семьи не осталось. Деймон заинтересованно вскинул бровь, после чего Лаз поманил его пальцем и зашагал по коридору. Несмотря на утихающую боль, шагать получалось с трудом, но Фрей все-таки пытался поспевать за Кармайном. Спустя три минуты они добрались до комнаты с прозрачным стеклом: на той стороне был сидящий на стуле мужчина с волосами соломенного цвета и совершенно пустым, безразличным ко всему взглядом. — Барти Крауч-младший, один из самых молодых и самых верных слуг Темного Лорда. Официально признан поцелованным дементором и позднее скончавшимся, – невесело выдал Лаз. – Как видишь, вторая часть несколько преувеличена. Домовики все еще поддерживают в нем жизнь, но... — Сознательные функции утрачены навсегда. — Точно. Так что порой смерть кажется вполне приемлемым вариантом. Особенно если альтернативой выступает состояние, в котором вечно гадишь под себя и кормишься с чужой ложечки. Хм-м-м... Нет ничего хуже смерти, лорд Волан-де-Морт? Ошибаетесь. Очень сильно ошибаетесь. *** Гарри поморщился, но все-таки собрал все силы и залпом выпил врученную ему порцию "Костероста". Смотреть на печальные, взволнованные или вовсе перепуганные лица семейства Уизли, Гермионы или членов Ордена ему не хотелось. А озвучивать крамолу в стиле "Альбус Дамблдор в очередной раз облажался" не имело смысла. Подтащив к себе костыль, гриффиндорец встал с кресла и медленно, стремясь не тревожить ногу, двинулся в сторону ванной. — Мы только что оттуда, Альбус, – донесся до него голос Кингсли. – Там... в общем, эти Пожиратели достаточно жестоки. Такого, наверное, даже в конце той войны не видели. — Что-то с Дурслями? Забота о них, звучавшая в голосе директора, привела Гарри в ярость. Как он смеет? Эти мерзкие магглы продали его Пожирателям, как бессловесного ягненка! — Все убиты. Младший – Авадой, старшего обездвижили и засунули в печь живьем... — Мерлин, – а это уже высказался Сириус. — Хозяйку дома, похоже, изнасиловали и... – даже отсюда было слышно, как Шеклболт нервно сглотнул, – а сестра хозяина стала жертвой собаки, обработанной Чарами копирования. Впервые за весь вечер Гарри почувствовал злорадство. Единственный, кого было хоть немного жалко из того сборища, которое почему-то называлось его семьей – это Дадли. Остальные ненавидели его всю жизнь. "Разве стоит умирать ради этих людей?" — Командир их группы был очень зол на меня, раз швырнул в меня очередное темное проклятие, – хмыкнул Грюм. – Боевка чем-то напоминает Долохова, но... — Но тот еще в Азкабане. Надолго ли? — Хуже всего другое. – Дамблдор оборвал беседу подчиненных. – Если Волан-де-Морту стало известно место проживания Гарри, то и Министерству тоже. А значит, следует ожидать, что Фадж подпишет ордер на арест мальчика. — Или Амбридж распорядится отдать приказ о применении поцелуя дементора, – невесело произнесла Тонкс. – С нее станется. Все. Ему надоело. Надоело смотреть на эту глупость, это желание соблюдать правила и при этом победить с чистыми руками. Малфой был Пожирателем, откупился и сейчас сидит подле министра магии. Какова вероятность того, что Орден просто погибнет ни за что? Огромная. За последние месяцы Гарри перестал бояться смерти – ведь, будучи крестражем, осознаешь тщетность существования в бренном теле. Но отдавать других на смерть гриффиндорец не был намерен, а потому решил вмешаться. И с силой толкнул дверь. — А почему тогда мы должны быть пацифистами-идиотами? Воцарилось могильное молчание: никто (кроме разве что Грюма) не ждал его появления. — Почему мы не можем наложить Империус на Фаджа или Амбридж? Почему мы не можем взять и убить Люциуса Малфоя? Почему мы не можем просто взять и... — Гарри, – Сириус побледнел, – что ты такое говоришь? — Знаете, почему Волан-де-Морт побеждал в первую войну? Потому что ему было плевать на условности! – Поттер сорвался на крик. – Потому что Пожиратели творили, что им вздумается, а эти лживые трусы боялись высунуть нос за порог своего дома! Малфой, Нотт, этот палач Макнейр и другие остались на свободе, когда все знали, кем они были и что они творили! Зачем вообще спасать тех, кто с легкостью выдаст Орден и каждого из его участников?! — Это Фрей тебе такое рассказал? – спросил Блэк. — Точно. И я считаю, что он прав. Хватит. Если будет война, мы либо погибнем, либо убьем их всех. А еще мне надоело терпеть сборище идиотов, считающих меня сумасшедшим лжецом и убийцей. — Мы воевали за счастливое будущее, Гарри, – тихо, но твердо выговорился Люпин. – И твои родители... В груди гриффиндорца вновь вспыхнула ярость. Неужели они не понимают очевидного? Ответ на этот вопрос пришел сам собой: нет. Дамблдор лгал ему всю жизнь, боялся замарать руки и тем самым погубил своих соратников, толкая к той же философии "не убий". С него же довольно. — Мертвы. И Пожиратели будут вновь и вновь убивать людей, пока мы их не убьем. Иначе никак. Истреблять заразу нужно в зародыше. Вместе с семьями. Любой ценой. Зло отпихнув Тонкс плечом, Поттер вышел из комнаты. Спертый воздух старого дома душил его, одновременно подталкивая к тому, чтобы взять да и швырнуть Редукто в какую-нибудь вазу или голову домовика. То, что записка была от Фрея, Гарри даже не сомневался. А поскольку именно Дамблдор был инициатором посещения Дурслей... возникал вопрос: мог ли директор, зная о ситуации с крестражем в голове, предать его еще раз? Лишь через несколько часов он узнал, что положение стало еще хуже: на первой полосе "Пророка" было сообщение о массовом побеге осужденных Пожирателей из Азкабана.