British Warlock

Декабрьское утро в немецком Розенхайме выдалось достаточно холодным, но Фрей не чувствовал какого-либо дискомфорта. Напротив, свежий воздух пьянил парня, наконец вернувшегося домой. Каких-либо заданий Деймону больше не поручали. Причин для этого было много: Поттер скрылся в одном из убежищ Ордена Феникса, в школе не осталось студентов – при фанатичке Амбридж дома казались безопаснее Хогвартса, – а остальные волшебники попрятались в ожидании очередного преступления сбежавших Пожирателей... которые находились на попечении Снейпа в Крауч-мэноре. Вдобавок неудачу терпел Торфинн Роули, работающий в Департаменте международного сотрудничества и разыскивавший Каркарова: бывший директор Дурмстранга бесследно исчез. В конечном счете оказалось, что снующий под ногами Фрей был попросту не нужен, и его благополучно отослали подальше – все равно с началом семестра его работа возобновится. Аппарировать по маршруту Ливерпуль-Лондон-Розенхайм, минуя официальные каминные сети, теперь стало проще простого. Во всяком случае, сыворотка правды выявит лишь немногое "прибыл на Баттер-плэйс в такой-то день и из дома не выходил". Соответственно, даже в случае слежки за ним Фрей мог оставаться незамеченным... по крайней мере, так ему казалось, пока в почтовом ящике Краффт-хауса не попало письмо с аккуратным до странности почерком.

"...Слухи не врут: судя по всему, Д.В.К. отлично воспитал столь юное дарование. И, полагаю, пора приоткрыть завесу тайны, касающейся одного... крайне специфического места. Того самого. Жду тебя завтра вечером возле ворот. Ради общего блага."

Ни подписи, ни конкретной точки встречи – только расплывчатые формулировки с расчетом на то, что перехвативший донесение так ничего и не выяснит. Сам же Деймон потратил почти сутки на то, чтобы определить, куда может завести его это письмо. Несмотря на отсутствие характерных для порт-ключа потоков, ни остатков ядов или зелий, ни потайных знаков – обычный лист с обычным текстом. — Если тебе интересно мое мнение, то эта затея не более чем полное безумие, – ядовито выдал Меззо, ознакомившийся с приглашением. – Может, когда-то Дитер и посещал собрания такого рода, но мы с Реоль не знали об этом. А может, это просто ловушка для тебя. — И кому же я мог перейти дорогу? Дамблдору? Так он больше не председатель МКМ. Волан-де-Морту? Еще более бессмысленно, ведь я не получал иных замечаний. Диркемиттеру и Лансдорфу? Тоже, в общем-то, не подходит. — Мастер, вы должны быть очень осторожны! – вставила встревоженная гномка. Сжав пальцами переносицу, Деймон поднялся с кресла. — У нас есть какие-нибудь предметы, способные послужить порт-ключом до этого дома? Ответом ему служило лишь сдвоенное покачивание головой. Выругавшись сквозь зубы, Фрей зашагал к оружейной. Если все в письме – правда, и если речь идет о Нурменгарде... мне понадобится много игрушек. Кто знает, что там меня ждет, помимо бойцов из сил оперативного реагирования Конфедерации... впрочем, попасть к главному входу можно. А вот зайти без специального разрешения уже нельзя. Комплект вышел внушительным: две чужих палочки, М1911 с глушителем (благополучно доставшийся в наследство от немецких милитаристов) и семь запасных обойм, Kar98K с оптикой и тридцатью патронами, четыре самодельных гранаты с начинкой из отравляющих зелий, а также потертый бронежилет, удобно сидевший под маскировочным костюмом (0*). — На войну собрался? — Прогуляться, – в тон брякнул слуге Фрей. *** Спустя несколько часов он чудом добрался до пункта назначения. Позади остались перелет на украденной метле до границы под дезиллюминационным, Конфундусы на неудачно напоровшийся патруль маггловских пограничников и вояж на лыжах до Элльмауэр Хальт. (1*) Несмотря на значимость этого места для волшебного мира, в Нурменгарде слизеринец еще не бывал – еще бы, детишек в тюрьму просто так не пустят... в теории. А на практике Деймон не встретил на пути ни одного человека. Ни паломников, ни ветеранов, ни гарнизона охраны, ни патруля из оперативников Международной Конфедерации, официально охранявших режимный объект. Вообще никого! Даже ворон... хоть они на такой высоте и не водились. Оценка местности через оптический прицел ничего не выявила, разве что вызвала у Фрея приступ бешенства в легкой степени. Отсутствие охраны для тюрьмы с самым опасным колдуном в мире? Это не что иное, как измена. Вариант с глупостью и благополучно разворованным бюджетом хоть и не исключался, но был сравним со статистической погрешностью. Недоуменно пожав плечами, Деймон закинул винтовку за спину и зашагал в сторону здания, выдирая из кобур палочку и пистолет. Интересно, здесь хотя бы запирающие чары установлены? А то это уже даже не смешно: шестнадцатилетний пацан без труда проникает в аналог магического карцера. "Гоменум Ревелио!" Удивляться тому, что заклятие не дало результата, Фрей не стал – не имело смысла. Зато неожиданно для него висевшая над входом статуя орла повернула голову. — Ты все-таки пришел. — А откуда вам знать, что я именно тот, кто... – Деймон огляделся и развел руками в стороны. — Антимагический купол на ближайшие десять километров, мой юный друг. Даже наличие оборотного зелья исключено. И да, твое приближение я ощутил около часа назад. Но признаюсь, маскируешься ты неплохо. Почти получилось. Вот тут Деймон впал в легкий ступор. После чего стукнул себя по лицу: ну конечно, пересмотрел кинофильмов с вышагивающими, словно на параде, охранниками – и так глупо попался. Да что там, его же пасли, как ягненка! А уж прикончить незадачливого лазутчика не составило бы никакого труда. — Не стоит так отчаиваться. Ты еще молод, и до опыта деда тебе еще расти и расти... Думаю, невежливо держать гостя на пороге. Можешь проходить. Металлические решеточные двери открылись, впуская парня внутрь. Озадаченный упоминанием родственника, Фрей двинулся вперед – но оружие все-таки убирать не стал... *** Деймон Фрей был... разочарован. Режимный объект с патрулями и оцеплением, казармами, приведенными в порядок складскими и не только секциями? Не в этот раз. Бесчисленные камеры, так навсегда и оставшиеся пустыми, плотные паучьи сети в каждом углу, скрипящие от каждого дуновения ветра железные двери... Слизеринец продвигался по уровням крепости уже минут пятнадцать, не замечая ни малейшего признака того, что в Нурменгарде вообще ступала нога человека. В какой-то момент он добрался до прочной двери, целиком окованной железом – судя по наличию знака Гринделвальда, это была комендантская. Пара проверочных заклятий ничего не дала, однако Деймон предпочел не рисковать и попросту стукнул в дверь пистолетным глушителем. Возникшее эхо разнеслось на весь коридор. По ту сторону порога оказался кабинет, чем-то напоминавший военный штаб: стол с разложенными на нем картами, записки и телеграфные сообщения с уже выцветшими буквами, старая радиостанция, печатная машинка... Как бы невзначай замедлив шаг, Фрей осмотрелся. На стене висела карта Восточного фронта времен Второй мировой, на которой Петербург и Москва отмечены надписью "скопление магии". Рядом болтался размотавшийся из спирали обрывок ленты со словами "...был прав, в Японии два города..." – наверное, речь о Хиросиме и Нагасаки. Рядом прикреплен штандарт с желтым орлом на черном фоне, чем-то напоминавший флаг Третьего Рейха. А аккурат перед дверью – полупрозрачная, практически незаметная пелена со светлячками: видимо, банковская "Гибель воров" была доведена до ума. — Понимаю, тебе интересно поглядеть на былое величие нашего дела. Обещаю, ты успеешь рассмотреть все, что тебя интересует... – раздался в голове твердый голос, нисколько не похожий на старческий. – Поднимайся. Прямо из пола возникли ступеньки. Металлические – и что самое главное, висящие в воздухе. Антимагический купол, говорите? А об экранирующем покрытии упомянуть не удосужились. Как и замаскированном дезинтегрирующем контуре. Уважаю. Еще десять ступенек – и Деймон увидел узника... нет, хозяина Нурменгарда, стоящего у окна. Геллерт Гринделвальд, один из сильнейших волшебников своего времени и самый страшный военный преступник двадцатого века, заметил в отражении силуэт и с улыбкой развернулся. Фрей ухмыльнулся: вид лидера Падшей Армии приятно отличался от представлений об изможденном узнике. — Слухи о вашем... заключении слишком сильно преувеличены, господин магистр. Геллерт рассмеялся. — Мой юный друг, иногда лучше продемонстрировать смирение... особенно когда тебя собираются посадить в тюрьму, которую ты сам и выстроил. Он знал. Обо всем. А потому предпринял все шаги для спасения костяка организации. Похоже, мои слова насчет прорицаний придется взять обратно. Одним взмахом руки Гринделвальд отлевитировал к столику два мягких кресла, приглашая гостя сесть. Вскоре появились и стаканы с бутылкой вина. Фрей усмехнулся – принцип "истина в вине" был знаком и ему. Вот только он точно не знал, какую правду он услышит. За месяцы службы Волан-де-Морту "правда" стала синомимом "индивидуальной версии происходящих событий". "Истина" – другое дело. Может быть, Геллерт Гринделвальд расскажет, что случилось на самом деле, а может, и нет. А потом следовало допросить Альбуса Дамблдора, вычеркнуть несовместимости... и начать работать с фактами. Если, конечно, он доживет до этого момента. — Я удивлен, господин магистр, что вы прислали письмо. А особенно – тому, что его прислали именно мне. — Поверь, твое имя известно не только тем, что маленький воспитанник Дитера бьет сверстников за живодерство над кошками, – Геллерт кивнул и помрачнел, вспоминая умершего соратника, – но и тем, что он не боится бросить вызов одному из самых сильных волшебников в мире. Не думай, что я живу здесь в абсолютной изоляции. — А... как так вышло? Я ожидал чего угодно, но отнюдь не теплого приема, пустых стен и охраны, умноженной на абсолютный ноль. — Члены трибунала считали, что антимагический купол распространяется и на внутренние помещения Нурменгарда. Я не стал разубеждать их в этом – достаточно было лишь маленькой порции крови, чтобы получить иммунитет. — Судя по вашему быту... – Деймон осмотрелся и осознал, что комната имела и дурмстрангские, и аристократические черты, – ваше заточение скорее напоминает почетный отпуск. — Если не считать невозможность выйти за пределы Нурменгарда, это действительно так. Впрочем, есть и плюсы: например, пятьдесят лет на обдумывание ошибок никогда не станут лишними. Да и Альбус иногда заходит в гости. Услышав имя старого предателя, Деймон скорчил презрительную мину. Это не осталось незамеченным – Геллерт вскинул бровь. — Вижу, ты не склонен считать моего старого друга освободителем мира от тирании. — Если я начну перечислять минусы и промахи Альбуса Дамблдора – с объективной точки зрения, разумеется – мне не хватит целых суток. С точки зрения большей части обывателей он стал живым воплощением героя, а меньшей – никудышным политиком, вогнавшим целую страну в руины, управляемые магглокровками... – слизеринец развел руками. – Лишь единицы скажут, что Альбус Дамблдор – хитрый и безжалостный человек, с легкостью жертвующий людьми ради своего извращенного Общего Блага. Могилы членов Ордена Феникса и полуживой Поттер не дадут соврать. Геллерт замолчал, оценивая полученную характеристику, и покачал головой. — И все же Альбус не так жесток, как ты думаешь. Да, порой он действительно забывается и мечтает об Общем Благе для всех – однако для него ценны в первую очередь люди, которые делают свой свободный выбор. Единственный недостаток личностей вроде Альбуса заключается в том, что они не могут перейти черту и спасти хотя бы тех, кто им верен и дорог. В этом он значительно лучше, чем я, и хуже одновременно. Не стоит считать его чудовищем, мой юный друг – мы просто слишком уж разные. — Человек, устранивший собственную сестру как помеху, явно не агнец во плоти. Или я ошибаюсь? Смерив гостя тяжелым взглядом, старик вздохнул. — Мы были молодыми. Друзьями. Даже лучшими друзьями. Злые языки скажут, что мы были чуть ли не любящей парой – но это всего лишь ложь и грязные инсинуации сплетников. Альбус знал, что мне нравится Ариана, но в тот день все пошло не так. Я сцепился с Аберфортом, обвинявшим нас обоих в пренебрежении к сестре... Если бы я сумел обуздать свой юношеский темперамент, если бы сумел обосновать свою позицию и сказать Аберфорту правду, никто бы не погиб. Но я совершал одну страшную ошибку за другой. Ари вступилась, хотела успокоить нас, но в пылу боя Альбус выпустил в меня несколько мощных заклятий, которые я отразил щитом... Гринделвальд прикрыл глаза и покачал головой, словно пытаясь отмахнуться от призраков прошлого. — Мы оба несем ответственность за ее смерть. У Арианы было слишком нестабильное магическое ядро, а отраженные чары исказились и смешались... Попадание вызвало выброс, выжегший ее изнутри. Позабыв о предосторожности, Фрей все-таки глотнул вина, пытаясь осознать полученную информацию. Что ж, стремление к братоубийству можно исключить из грехов Великого Предателя – все равно их и так слишком много. Чтобы преодолеть нависшую над ними тишину, Деймон решил сменить тему. — Я слышал многое о том, что вы начали Глобальную войну ради господства над магглами. Мы с вами уже достаточно... взрослые люди, – на это Геллерт иронично усмехнулся и посмотрел на гостя, – и хотелось бы знать более приближенную к реальности историю. — Не веришь официальной пропаганде и пробуешь анализировать данные? Молодец. Вот только этим должен заниматься по-настоящему взрослый человек, а не мальчик вроде тебя, столкнувшийся с несправедливостью мира. Слова прозвучали странно. Вроде бы в голосе четко слышалось и осуждение за то, что Деймон Фрей залез туда, куда не следовало – и гордость за то, что он "не потерялся". А между тем магистр решил продолжать откровенничать: — Статус о секретности сделал нас слишком слабыми и уязвимыми. Взять, к примеру, того же Персиваля Дамблдора: его лишили права отомстить за дочь и посадили в ваш Азкабан. Мы видели это. Мы не хотели жить в клетке всю жизнь. Не хотели ждать и видеть, как маги тонут в невежестве относительно своего превосходства над магглами. Ведь рано или поздно магглы начали бы исследовать те явления, что присущи магическому миру, и обнаружили нас. Обнаружили магию, которую не способны ни познать, ни контролировать. А что обычно делают с вещами и их носителями в этом случае? — Уничтожают. — Вполне возможно. – Гринделвальд кивнул. – Сейчас принято приравнивать деятельность Альянса к милитаристскому подходу моего маггловского соотечественника, но это лишь упрощенное объяснение ради сокрытия собственных ошибок. Мы же мечтали о том, чтобы магглы никогда не добрались до оружия, способного уничтожить целые города за секунды. Мои глупости и самоуверенность помешали мне разглядеть истинную природу прорицаний: в попытке сломать крутящийся маховик ты становишься причиной его очередного оборота. — То есть, – Деймон сделал еще один глоток, – связь Альянса и немецкого "Аненербе" – это лишь ничем не подтвержденные слухи? — Буду откровенен, мой юный друг: как бы ни утверждали "победители" из украшенных кабинетов, маггловская Вторая мировая и Глобальная волшебная войны проходили скорее параллельно. "Аненербе" был нашей попыткой внедрения в маггловские военные структуры и последующего управления процессами... но к сорок четвертому, когда руководителю организации дали нужные для этого полномочия, развязавшие нам руки, было уже поздно (2*). — А до этого вы предпочитали оставаться в тени? — Почему же? Насколько мне известно, часть выстроенной нами системы единой магической Германии сохранилась и по сей день, в том числе полуавтономное австрийское отделение. Хотя отрицать, что задуманная магглами многомиллионная бойня несла нам выгоду, я не стану. Ведь все дело в простом математическом сравнении: что такое шестьдесят с лишним миллионов из... шести маггловских миллиардов? А теперь сопоставь этого колосса со всем количеством имеющимся магов и существ на планете. Я, как и весь Альянс, был готов заплатить такую цену хотя бы за невмешательство в наш мир, – серебристые глаза Геллерта вмиг стали стальными, – и ни о чем не жалею. Фрей предпочел промолчать. Еще в детстве Дитер научил его: самое сложное в войне – это не победить своего противника, а понять его. Да, наверняка Геллерт Гринделвальд и его соратники оказывали поддержку нацистам – Империус тут, Конфундус там... В отличие от Пожирателей смерти (или, по крайней мере, Внешнего круга) магглы представлялись Падшей Армии отнюдь не глупыми животными, заслуживающими казни, бесконечных пыток и превращения в игрушку для битья – напротив, это был опасный и стремительно развивающийся противник, начавший с сожжения обладателей необычных способностей и закончивший созданием атомной бомбы. Статут о секретности породил стагнацию и даже регрессию если не магического мира в целом, то Британии и Германии точно. Гринделвальд считал уравнивание баланса сил единственным выходом – и пошел на крайние меры. Finis sanctificat media, чтоб его. — Что-то мы засиделись. Пожалуй, пора показать тебе свою библиотеку, – Геллерт покровительственно положил руку на плечо гостя. – Что скажешь? — Это честь для меня, господин магистр, – Фрей улыбнулся и отставил бокал в сторону. *** Книгохранилище в Нурменгарде было... большим. Даже огромным. Минимум три яруса с книгами всех мастей – и самое главное, за последние несколько столетий. Без цензуры и умалчиваний. Демонология, целительство, умброкинез, элементалистика... Имелась и некромантия, только вот стеллажи с этой тематикой были заблокированы явно заколдованными стеклами. Грейнджер за такой клад готова не то что убить – разотрет на атомы и даже не заметит. В ответ на вопросительный взгляд Гринделвальд нахмурился: — Некоторые законы природы лучше знать, но не трогать. И уж тем более не нарушать или менять, как это делают отдельные выскочки вроде твоего нового... начальника. Фрей похолодел. Откуда он знает? У бывшего кадета Дурмстранга не осталось никаких знакомых, которые могли сообщить Гринделвальду о его приключениях. — Мне известно, кто такой лорд Волан-де-Морт, – магистр опередил его попытку объясниться. — Но почему тогда... — Мы все еще разговариваем? – непринужденно и даже весело ответил Геллерт. – Дитер Вюрхе-Краффт умеет удивлять даже после своей смерти. Ты подавал запросы в Хогвартс, а он собрал газетные вырезки, копии допросов, выдержки из документов британского министерства – и прибыл сюда, хоть и с риском для жизни. Обычно я не принимаю непрошенных гостей... Но тебе удалось создать впечатление человека, умеющего думать. Оторопев от такого поворота событий, Деймон мог лишь хлопать глазами. С трудом взяв себя в руки, он спросил: — Но ведь в чае не было ни веритасерума, ни яда. — Это говорит лишь о двух вещах: пока что ты оправдываешь мое доверие, и пока что ты слишком плох в легилименции и окклюменции. Мда. И возразить нечего. Мой сегодняшний день можно смело записывать в руководство для идиотов под названием "Как не должен поступать ни один уважающий себя волшебник". А на соседней строчке – идиоты из МКМ, представляющие немощного тирана в отставке с помутившимся рассудком. — Ладно. И что вы о нем скажете? — Из расчета того, что ты сумеешь скрыть воспоминание об этом разговоре? Фрей пожал плечами: он не мог обещать это на все сто процентов. — Если напрямую, то лорд Волан-де-Морт есть глупец, не видящий дальше собственного носа. Может, когда-то он и был благородным волшебником, ставящим перед собой цель улучшить магический мир... – впервые за разговор Геллерт источал презрение, граничащее с ненавистью. Заметив недоумение на лице Деймона, он фыркнул. – Посуди сам: зачем выбирать себе пафосное и насквозь лживое имя, если не скрывать свою сущность? — Может быть, это был псевдоним для собственной безопасности? — Или попытка самозванца выдать себя за выходца из аристократии. А что касается причины... Обладатели смешанной и, кхм-м-м, "новой" крови слабее чистокровных волшебников (3*). Разумеется, из правила есть исключения в обе стороны, и этому даже посвящались различные эксперименты. У меня остались данные, я покажу тебе результаты Родерика: он хорошо поработал в свое время... Услышанное имя заставило Деймона приоткрыть рот. "Родерик? Он же говорит не о..." — Ты чем-то удивлен? Изучи внимательнее историю своего прадеда, Родерика Фрея, агента ОТБММ и директора лагеря "Ковчег" под Нордштерном... Так вот, Альянс никогда не делал ставок на зачистку магглокровок. – Геллерт взмахнул рукой, словно пытался что-то отрубить. – Да, они не сильно лучше магглов, но истребление столь значительной части магического сообщества из страха потенциального предательства... это абсурд. — А если исходить из других причин? — Это ты так мягко намекаешь на социологию и аналог классового подхода? Вполне возможно. Глобальная война проиграна, магглорожденные волшебники прибывают в магический мир все чаще и в большем количестве. Они видят последствия нашего поражения, видят отсутствие прогресса и застой в позднем Средневековье – и, естественно, пытаются изменить что-то законодательным путем. Где-то это удается. Где-то, вроде Англии... — ...получается грызня за власть и последующая гражданская война, – закончил мысль слизеринец. – Особенно паршиво, если правых и виноватых в такой ситуации нет. — Альбус тоже совершает ошибки. Взять то же упрощение программы в вашем Хогвартсе: он вырезал из нее часть дисциплин, хотя было достаточно лишь ввести разделение по способностям. — И устранить столь модное сегодня равноправие всех и каждого. Геллерт, пролистав взятую со стеллажа книгу о демонологии, усмехнулся и вернул ее на место. — Мой юный друг, магический Конгресс Северной Америки вовсю толкал речи о свободе и демократии, но это не мешало ему сосуществовать с законом Рапопорт, требующим абсолютной изоляции от маггловского мира. Или скажем, Британия, которая вроде бы лояльна к магглокровкам, но фактически состоит из представителей старых семей, изо всех сил стагнирующих положение и намертво вцепившихся в свои кресла. Я прав? Поразмыслив, Деймон хмыкнул. Все было именно так, как и говорил Гринделвальд: Визенгамот управлялся либо местным аналогом аристократии из чистокровных семей с вековыми гобеленами, а как минимум половина чиновников в министерских департаментах жила определенно не на зарплату – скорее уж на взяточные суммы. Пожирателей, входивших во Внутренний Круг, оправдали почти полностью. Виновным в "предательстве" остался только Игорь Каркаров, сдавший Руквуда и Крауча-младшего, а также нескольких покойников. Каким образом Малфой остался на свободе, в отличие от более мелких и менее важных сошек? Почему же Дамблдор, осознающий важность миротворчества по отношению к тем же скоплениям оборотней, ничего не предпринял? Вывод очевиден: все ради стабильности в обществе, "гордо смотрящем в завтрашний день". Надо выключать ретивого мстителя – и чаще работать головой. — Кажется, тебе не стоит объяснять последствия, вытекающей из этой... – Геллерт сделал многозначительную паузу. – Мерзости. Лучше обсудим сложившееся положение. *** — В Хогвартсе есть хотя бы один человек, которому ты можешь доверять? Неожиданный вопрос заставил Дафну недоуменно посмотреть на отца, который – к ее удивлению – был заметно растерян. Ричард Гринграсс вздохнул и сел на отставленный к стене стул. — Что-то случилось? Мужчина молчал около минуты, но затем все же взял себя в руки и ответил: — Мне поступило предложение, от которого очень сложно отказаться. Точнее, отказаться от него можно, но тогда придется либо покинуть страну, либо заказать четыре надгробия с нашими именами. Девушка замерла: она поняла, в чем дело. Гринграссы всегда были чистокровной семьей, но они не поддержали Пожирателей смерти во время Первой войны. Или?.. — На самом деле моя история несколько отличается от общепринятой. Когда-то я был молод, и... – Ричард просверлил дочь взглядом и закатал рукава, демонстрируя чистые предплечья. – Я считал, что дело лорда Волан-де-Морта имеет право на существование. В обмен на финансовую поддержку и помощь в рамках законодательной инициативы меня освободили от участия в "акциях силового блока". Этого хватило для сохранения нейтрального статуса... но похоже, теперь поступить тем же образом не удастся. Услышав эти слова, Дафна не удержалась на ногах и плюхнулась на кровать. Последние надежды на нейтралитет рухнули. Ее отец, лгавший всем о своем миролюбивом положении – приближенный к Темному Лорду человек. А она умудрилась вступить в этот глупый заговор Фрея... "Какая же я дура! Что теперь будет?" — Ко мне приходил Ирвинг Роули. Сообщил, что Темный Лорд возродился по-настоящему. Официально я должен возобновить свою "деятельность". Неофициально – тебя уже записали в группу по шпионажу в стенах Хогвартса. Кто командует этой группой, я не знаю, но... это точно не Малфой-младший. О том, что случилось с Драко, девушка знала. Вот только ей не верилось, что кто-то мог взять и беспрепятственно использовать Круциатус прямо в стенах Хогвартса: ведь противовесом отсутствия Дамблдора в школе был высокий статус Малфоев. Их идейные противники были слишком благородны и справедливы, а льстивые союзники – слишком трусливы. — А что говорят мама и Тори? Ричард замялся, словно не желая отвечать на этот вопрос. — Мама сообщила родственникам. Если дела пойдут совсем плохо, вас всегда будут рады видеть в Мюнхене. А вот Астория... конечно, думает не тем местом, но она не против примкнуть к чистокровным. Знала бы она, что там творится на самом деле! Тем не менее, ты так и не сказала: можно ли доверять в Хогвартсе кому-нибудь? В голову приходили лишь два человека. Столь разные – и в то же время со столь схожей задачей. Поттер и Фрей. Причем последний периодически приходил поздно ночью, когда все остальные уже спали... а буквально несколько дней назад до нее донесся слух о наличии специальной группы по обучению Защите от темных искусств. Знал ли бывший кадет об этом? Скорее всего, ведь в рядах Инспекционной дружины прикрывать остальных проще. Мог ли он быть шпионом? "А может, Фрей вообще пожирательский провокатор?" "Тогда бы этого разговора не было. Как и меня." — Трейси Дэвис, наверное. — И все? Плохо, – Ричард покачал головой. — У Трейси слишком низкий социальный статус... нет, не подумай, что я против вашей дружбы, но этого явно недостаточно. Что скажешь об остальных? — Даже не знаю, – Дафна пожала плечами. – Малфой, Крэбб, Гойл... это ты и так знаешь. Нотт держится в стороне от всего этого, словно чего-то ждет. Остальные предпочитают не демонстрировать свою позицию. Разве что Фрей показывает себя как нового лидера факультета и человека, если не сочувствующего Пожирателям смерти, то как минимум согласного с частью их идей. — Частью? Слизеринка замолчала, раздумывая, как сформулировать предложение. — Фрей не столь радикален и жесток, как кажется. Например, он не считает необходимым убивать магглорожденных. Из-за этого Малфой пытался выставить его сторонником Дамблдора, но не преуспел. Я думала насчет того, мог ли Деймон... — Уолтер Фрей был весьма мстительным человеком, несмотря на то, что учился на Гриффиндоре. А Деймон провел эти годы в Дурмстранге, но все равно угодил на Слизерин... вполне вероятно, что пошел в отца. – На лице перебившего дочь Ричарда возникла едва заметная ухмылка: видимо, вспомнил прошедшие годы. – Какие у тебя с ним отношения? "Империус, угрозы пытками, запугивания, включение в число так называемого Круга... Просто идеальные, нечего сказать. С другой стороны, он все-таки пытался помочь и Трейси, и даже мне". — Нейтральные. — Держись поближе к нему, но не проявляй особой инициативы. А если Фрей потерпит неудачу и получит наказание, то отрицай все и утверждай, что какие-либо речи или действия были спланированы именно им. На это Дафна лишь кивнула. Суметь обмануть Пожирателя смерти и остаться в живых – задача непростая... *** — Ты не двойной агент, Деймон, – отрезал магистр. – А еще ты не твой прадед. До самого конца все думали, что Родерика Фрея послало сюда министерство магии Британии – однако он сумел не только выпутаться из всех некрасивых ситуаций, но и вывезти некоторое имущество и нескольких наших общих товарищей в безопасные зоны. Например, Михаила Долохова... Ты же, мой юный друг, из другого теста. Пускай у тебя хватает духу на осуществление коварного плана, но ты ненавидишь притворяться. И ненавидишь врать самому себе. А обучение в Дурмстранге и отсутствие родных дает твердую почву для превращения твоей команды в аналог друзей, которыми ты вряд ли готов пожертвовать. Не забывай, что некоторые вещи, вроде дурмстрангских курсов, – Геллерт хмыкнул, – порой неизменны в течение столетий. Мальчишка уже ничему не удивлялся: видимо, понял, что командир, политик и опытный манипулятор, создавший с нуля огромную армию и возглавивший ее, просто обязан быть еще и психологом. — Ответь мне на один простой вопрос: о чем ты думал, когда ехал в Англию? — Господин магистр, – Деймон исподлобья посмотрел прямо ему в лицо, – а о чем, по-вашему, может думать человек, у которого британские власти убили семью, лишили дома и загнали, по сути, в подполье? — Неужели ты хочешь исключительно мести? Неужели я тебя переоценил, и все усилия мира пропали бы даром? (4*) В глубине души Геллерт улыбался. Дитер был прав: его воспитаннику, несмотря на молодость, еще было куда расти. Бесстрашен, решителен, неглуп... даже своего рода принципиален. Кого в таком возрасте не посещают мечты сломать государственную систему – или как минимум вбить в ее гроб парочку последних гвоздей? Вот только Альбус упустил потенциального ученика, и Том Реддл, опираясь на представителей высших слоев общества, начал уничтожать мир ради собственного эго. При должной подготовке из Деймона вышла бы более удачная версия Темного Лорда, способная собрать команду из последних отбросов. Это даже забавно. У русских же получилось... — Ты начал думать о куда более важных вещах. Хорошо. – Гринделвальд кивнул, чем заставил насупившегося Деймона фыркнуть и прикрыть глаза. – Поскольку речь идет о Туманном Альбионе, тебе придется балансировать между сохранением традиций и постепенным развитием, а также делать упор на упорядоченность и проводить курс непокорности магглам – словом, учитывать критерии, когда-то входившие в стратегию Альянса. "Авантюрный роман – или мрачная сказка про революционера, который всех победит и установит свой диктаторский режим? По сравнению с этим даже попытка выживания в рядах этих мясников выглядит подростковой шалостью... Scheisse, какие-то полвека назад мы могли куда больше". Ловким движением руки магистр снял со стены картину с изображением весеннего пейзажа и, отлевитировав ее в сторону, дотронулся до зачарованного сейфа. Раздался сухой щелчок. — Думаю, тебе кое-что пригодится, лейтенант... – На свет показался перстень с ободком в виде змеи-уробороса и синим сапфиром. От вида артефакта Деймон тут же напрягся: похоже, чутье у бывшего кадета все-таки было. – Увы, это не Дары Смерти, но будем обходиться тем, что есть. "Лорд Волан-де-Морт осквернил мое наследие", – перед глазами волшебника возникла змея, ползущая к трону в полутемном зале. – "Ему придется заплатить и за это".