British Warlock

Ему снилась Выручай-комната. Но теперь она превратилась в некий аналог того зала Крауч-мэнора, в котором Волдеморт встречал своих слуг. Самым ироничным было то, что кресло Темного Лорда занимал сам Деймон Фрей, а на месте Пожирателей сидели другие люди. Взгляд слизеринца упал на собственное отражение в зеркале. Седая прядь на левом виске, рваный шрам поперек левой стороны шеи и залезающий на щеку, серые глаза с вертикальным зрачком... и серебряный протез на месте левой руки, поразительно напоминающий культю того согбенного волшебника в услужении Реддла. Деймон мрачно усмехнулся: асимметричная метаморфоза сделала его еще большим монстром, чем он казался самому себе. Фрей развернулся к присутствующим, однако при этом немалая доля его самообладания ушла на то, чтобы подавить удивление. Гарри Джеймс Поттер по правую руку от него – с безразличным лицом в стиле Снейпа, серыми как камень глазами и словно потухшим шрамом. "Авада Кедавра является проявлением величайшего милосердия" – пронесся в голове Деймона голос гриффиндорца аккурат на фоне падающего безжизненного тела. Напротив него сидел Невилл Лонгботтом. Еще один гриффиндорец, сломленный потерями и ужасами войны. От того стеснительного, но готового защитить друзей мальчишки не осталось ничего... и все же он никак не мог был злым, мрачным и жестоким мастером пыток. Деймон представил, как Невилл с улыбкой произносит слово "Круцио" – и настороженно нахмурился. И наконец, Гермиона Грейнджер. Психологически сломленная, измученная бессонными ночами, с пустым взглядом наполненных слезами глаз. И судя по тому, как на нее смотрели бывшие однокурсники, Деймон решил, что именно они довели девушку до такого состояния. – Это прозвучит поразительно, но запрет на Непростительные в обществе выгоден именно чистокровным, – Деймон не заметил, как начал говорить... или это был не он? – Почему? Британское общество чрезмерно кастовое, оно всегда основывалось на знатности и продолжительности рода, а потому ни один чиновник Министерства не поставит знак равенства между грязнокровкой первого поколения и, скажем, наследником дома Лонгботтом. Если Невилл захочет применить окончательное решение вопроса о твоем существовании, министр магии не сделает ничего против него – как минимум за определенную плату. И наоборот, если ты используешь Убивающее против кого-то из высших слоев магической Британии, твои дни будут сочтены. Справедливо ли это? Отнюдь. Прагматично ли это? В высшей степени. Такова цена за формирование общественных рамок с целью обеспечения его стабильности. Гермиона подняла глаза, и Фрей убедился, что огонь в ее душе все еще тлел. Может, тело подводило девушку, но дух еще присутствовал. Оставалось лишь грамотно направить... – Как ни крути, Грейнджер, ты всего лишь жалкая, никчемная, слабая и беззащитная грязнокровка, не представляющая никакой социальной ценности. Грубо. Очень грубо, аж настолько, что напоминало Малфоев. Деймон не стал сглаживать углы: ему нужна была фанатичная магглорожденная сторонница. Ему нужна была инверсия Беллатрикс Лестрейндж – и сейчас кандидатка сидела в несколько футах от него. Змеиный Круг из слизеринских детей, с которыми он строил жалкие пародии на заговор, куда-то испарился... но это неважно! – Отсутствие ограничений приведет к хаосу, который мне нужен. И к... честности, которая нужна тебе. Разве не прекрасно, Грейнджер? – Погибнут люди. Невинные люди. – Люди всегда умирают. Мы лишь можем составить список тех, кто нам хоть немного дорог, чтобы оградить их. Всех спасти невозможно – и если они умрут, то пускай хотя бы с пользой для нас. Гермиона неверяще уставилась на Фрея. – Ты чудовище. – Я знаю. ***

Настоящее время

Ливерпуль, Баттер-плэйс, дом 19

– Ты чудовище. – Я знаю, – и Деймон улыбнулся, глядя в землистое лицо невыразимца. В какой раз он слышит эти слова? Хотя нет: ответить на вопрос, когда именно он поддастся чужим словам и станет чудовищем по-настоящему, будет значительно интереснее. Сомневающийся Бродерик Боуд – весьма забавное зрелище. Особенно с учетом того, что разведывательный визит в Сент-Мунго превратился в спасательную операцию, а запах скукоживающихся в огне дьявольских силков до сих пор стоял перед носом Фрея. Добавьте к этому искаженные ужасом лица Фрэнка и Элис Лонгботтом, лежащих в палате по соседству, и вы получите весь спектр ощущений. Гринделвальдский лейтенант, сам того не подозревая, выиграл раунд войны против Волдеморта, и теперь намеревался получить награду. – Никто не способен контролировать Арку Смерти. Деймон поморщился: слово "Врата" ему нравились куда больше. К тому же контроль над Вратами не был его задачей. Не совсем. – Чтобы получить величайшее оружие, нужно понимать, из чего оно состоит, – Геллерту пришлось выбирать слова, чтобы ненароком не подставить ученика. – Но ты, мой юный друг, можешь подобраться ближе, чем я много лет назад. У тебя есть... союзники в рядах Пожирателей, в рядах британской аристократии, в рядах Министерства, даже среди сторонников Альбуса. Это хорошо, но этого еще недостаточно, и тебе понадобится помощь вашего Департамента Тайн. Отыщи дневники Родерика и Сэмвелла, найди сотрудника и воздействуй на него... так или иначе, вот твоя цель. Я не стану ограничивать перечень допустимых средств. – Будем называть их Вратами, мистер Боуд. Давайте начнем разговор на эту тему сначала, – и по щелчку пальцев на тумбочке появился поднос с графином апельсинового сока и двумя стаканами. – Там нет веритасерума, если вам интересно, но промочить горло в ходе диалога будет весьма полезно. Невыразимец надменно оглядел его. – С чего ты решил, что я выдам тебе сведения о Вратах? – С чего вы решили, что в противном случае сумеете пережить эту ночь, а все ваши тайны уйдут в могилу вместе с вами? – Деймон с улыбкой развел руками. – Прошу прощения за неоднозначность, но разве Август Руквуд не знает эксклюзивных деталей о Вратах Смерти? – Август Руквуд давно гниет в Азкабане! – Они оба еще живы. И когда – не "если", а "когда" – Волдеморт возьмет штурмом Азкабан, все секреты Департамента Тайн окажутся в его руках. – В таком случае ты можешь быть хорошим аврором Того-Кого-Нельзя-Называть, а отправители дьявольских силков – плохими. Почему я должен тебе доверять? Деймон хмыкнул, но замолчал. Бродерик был прав. Более того, под определенным углом ситуация так и выглядела: да, Министерство все равно падет, но его можно обрушить раньше, поскольку Том Реддл ничего с этого не потеряет. И Боуд никак не мог быть уверен ни в том, что Фрей действительно готов выступить против Темного Лорда, ни в том, что даже при истинности этих утверждений слизеринец вообще переживет допрос Пожирателей и не выдаст знания Департамента Тайн. И тем удивительнее было то, что Боуд согласился. Не напрямую, не после вдохновенных речей и извилистых игр с понятийным аппаратом – он просто прочитал эмоции на лице Фрея и прервал его размышления вопросом: – Сколько у нас времени? – Сегодня второе января, мистер Боуд. Я должен вернуться в Хогвартс шестнадцатого... или отлучиться раньше. К счастью, у меня пока нет метки. – В таком случае, мистер Фрей, – невыразимец принял решение, – за две недели вам придется усвоить материал, на который у меня ушло два года. Это было безумием. Это было вызовом. Деймон усмехнулся. – Звучит как план, сэр. С чего начнем? – С Хранилища Памяти. Мда. Аппарация? Адское Пламя? Темные Искусства? Татуировки? Хранилище? Врата Смерти? Блять, и все это за две недели. На закуску, готов поспорить, беседа со сбежавшими из Азкабана Пожирателями. И всего через десять дней изнурительных тренировок Деймон почувствовал себя пророком.