Падение

Два года спустя — Дедушка! — Ох, Лоренси! Проходи, внучок, я испёк твои любимые пирожки. Старик не мог нарадоваться долгожданному возвращению омеги, который стал ещё краше и более жизнерадостным. Зелёный цвет его глаз, казалось, стал ещё чище, а белокурые пряди — светлее. Лоренс наконец-то вернулся домой, чему был несказанно рад. Два года назад он слёзно прощался с дедушкой, отправляясь жить и учиться к новому родственнику и при этом не забывая последние слова сутенёра. Дядя Дрейн не очень обрадовался, ведь беты по природе своей одиночки, однако присутствие живой души в доме скрашивало серые дни, так что дядя довольно скоро принял Лоренса, тем более последнему помогли с поступлением в местный университет. Так получилось, что всё же молодой омега не мог решать все вопросы за себя, а дедушка был стар, и потому был немного расстроен из-за того, что не может в полной мере помочь омеге. Но однажды, припомнив вредного бету, он заметно оживился и предложил Лоренсу оформить документы, по которым бы Дрейн стал опекуном юноши. И Лоренс, конечно же, последовал совету дедушки. С чем связать свою жизнь, омега знал всегда. Его только терзали сомнения, может ли обесчещенное, опороченное существо прикасаться к наичистейшим, невиннейшим созданиям. Имеет ли право такой человек на контакт с маленькими детьми? Но Лоренс не отчаивался, ведь очень любил их и мечтал однажды стать воспитателем. Годы, проведенные в закрытой школе, не прошли даром, и омеге выдали хорошее портфолио. Единственное, с чем возникли проблемы, так это с периодом времени, когда он несчастно пребывал в борделе. Прямо в портфолио не напишешь, что этот год будущий воспитатель детского сада был подстилкой для богатых папочек, но объясниться насчёт этого было необходимо. Однако, договориться с врачом местной клиники не составило проблем, и аккуратная медицинская справка заполнила этот существенный пробел. Лори старался не вспоминать бордель, но иногда ему всё же снились кошмары, отчего он просыпался в холодном поту и больше не мог заснуть. В любой позе он лежал неспокойно, ведь во многих ему успели причинить душевную боль. Секс. Уже в первый месяц он понял, как ему мерзко от этой естественной потребности, как ему противно подставляться под кого-то, не имея выбора. Он ненавидел его. До сих пор. Лоренс поступил в университет. Конечно, вступительный экзамен был не из простых, но омега, на удивление себе, справился, набрав немногим больше проходного балла. Подавляющим большинством студентов были беты и омеги, только изредка среди толпы мелькал какой-нибудь альфа. Альфы. Лори обходил их стороной. Любое прикосновение и он впадал в панику, а терзания прошлого нагло прерывали поток хороших мыслей. Только спустя полгода психолог помог справиться с нежелательной реакцией, но омега всё равно чувствовал рядом с альфами психологический дискомфорт. Ещё спустя полгода наступила течка. Лоренс, едва заметив странности, заперся в комнате и проревел там весь оставшийся день. Странные желания тела вытаскивали из памяти обрывки ночей в борделе, самодовольные физиономии альф, ощущения тепла внутри живота, но особенно часто и подробно представал образ Генриха Хайда. Омега опасался принимать блокаторы, предпочитая дедушкины настойки. Глотая отвары, он молил, чтобы поскорее дрёма овладела им или чтобы нестерпимое желание ушло. Так Лоренс закончил второй курс, и наступило долгожданное лето. Через пару недель следовало возвращаться, ведь, во-первых, он нашёл подработку в элитном садике и отказываться от такого предложения было равно поставить крест на своём будущем, наверно. Во-вторых, следовало всего-то несколько раз в неделю приходить и обучать малышей рисованию, тем более он был одним из лучших студентов, успешных в этом виде искусства. Да и опыт общения с детьми нужно было набирать. Ну и в-третьих, Лори не мог не навестить человека, что вдохнул в него новую жизнь. Дядя предлагал переехать дедушке к ним, но старый омега все приговаривал, что большие города не для старого поколения. Вот студент и приехал в гости, а теперь дедушка баловал его различной выпечкой. Дедушка не мог налюбоваться внуком, который заметно похорошел. Старик знал о внутренних проблемах омеги и всеми силами старался отвлечь юношу от них, но тот каждый раз возвращался к окошку, задумчиво смотрел на то место, где когда-то был его дом. Оттуда уже доносился детский голосок, и старик невольно вспоминал, как маленький Лори так же рос за живой изгородью. — Лори, я слышал, тебя взяли в один из садиков. — Не совсем, — поправил дедушку Лоренс, — Был конкурс, я победил, и мне поступило предложение. Пока я буду вести лишь уроки рисования, а там посмотрим. Да и начинать с чего-то надо. Если я начну хоть и с неполной ставки в таком садике, то в дальнейшем это хорошо зарекомендует меня в других местах. — Вот оно что, а ты уверен в своём решение? Ведь это такая большая ответственность. Я с детьми не имел дела, бог не дал мне их, я лишь наблюдал. Ох, это ведь так сложно. — Конечно дедушка, а с детьми ты еще поводишься, — омега застеснялся своих же слов и тотчас спрятался за кружкой. Признаться, он уже думал о своих детишках. — Лори, неужели есть кто-то на примете? — дедушка с интересом посмотрел на раскрасневшегося внука. —Н-нет, — Лори не хотел расстраивать дедушку, ведь боязнь альф ещё имела место быть, и он прекрасно знал, что до своего ребенка ему далеко. После всего пережитого, Лоренс не был морально готов к сексуальной близости. Постоянные взгляды прохожих, бет и альф, оставались юношей старательно проигнорированными. — Хорошо. — Старик понимающе кивнул. — Не торопись, сначала доучись, устройся на работу, а уже потом думай о малышах. Я уверен, ты ещё встретишь достойного альфу. — Да, ты прав дедушка. У меня есть ещё одна просьба, — отставив кружку в покое, Лори посмотрел в вечно добрые карие глаза старика. Столько тепла он получал лишь от папы. — Своди меня, пожалуйста, к папе, ведь я там ни разу не был. — Хорошо, — утвердительно кивнул тот, почти не раздумывая. Лори окреп, оправился и был готов. Старик прекрасно понимал это. Он поднялся.

***

Лори замер около ограды. Горький ком застрял в горле. Ни один звук так он и не смог издать. Дедушка только что ушёл, оставив скромные цветы и предупредив внука, что подождёт у ворот кладбища. Стебли любимых папой белых роз трещали в сжатом кулаке, Лоренс никак не мог ступить и шагу, чтобы положить этот букет около могильной плиты. Сердце билось с замираниями, глухо, но отчётливо и быстро. Где-то совсем рядом был дорогой ему человек, увы, под землей. Папа. Его могила была скромной, но ухоженной, наверняка дедушка присматривал за ней, а Лори что? Только сейчас пришёл! Крохотные слезинки скатывались одна за другой. Лори почувствовал себя таким маленьким и беспомощным, даже ничтожным, раз не навещал папу так долго. Он не знал, где похоронен отец, но папа?! Шаг и ещё шаг. Лоренс протер глаза — слёзы мешали видеть — и осторожно положил цветы. Хлесткий удар волны душевной боли, и колени омеги дрогнули. Он обессиленно припал к земле и бережно обнял себя, не сдерживая потока слёз и пытаясь себя утешить. Он вымаливал прощение за то, что не приходил целых три года, а потом долго рассказывал о событиях своей жизни, а главное — о шажках к самостоятельности. Каждая слезинка забирала кусочек боли Лори с собой. Всхлипнув последний раз, омега замер с печальной улыбкой на лице. Подняв глаза на надписи, парень только сейчас заметил поблёкшее изображение на камне, что отдаленно напоминало человека, а также имя папы. Он был так молод. Всего тридцать четыре. Как же он умер? Неужели отчим погубил его так? Почему папа не ушёл? Столько вопросов, но Лори уже никогда не получит ответов. Ведь даже та мразь мертва, издох в канаве. Дедушка, как и обещал, встретил парня у ворот, и они поехали домой. Весь оставшийся день Лори не покидал комнаты, придаваясь размышлениям. Одни сплошные вопросы, а детских воспоминаний едва хватало, чтобы нащупать тот момент, когда счастливая семья стала такой. А был ли папа вообще счастлив с отчимом? Дни проходили быстро, Лори за это время осмелился навестить старый дом, и как оказалось, на чердаке новые хозяева сохранили пару коробок от прежних жителей. В них оказались детские вещи и альбомы с фотографиями и некоторыми письмами. Сейчас, сидя на кровати, омега вчитывался в красивые строки, что писал когда-то его отец папе, следом он шёл альбом с фотографиями, где он малышом сидел на руках альфы. Лори нашел лишь пару совместных фотографий папы и отчима, но они были сделаны так давно, и папа на них не улыбался, как с отцом. Но почему? Ответ парень получил от дедушки: одинокий омега с ребенком на руках был почти никому не нужен. Да, он был красавцем, но это не помогало в устройстве на работу. Как выяснилось, папа не заканчивал университет или что-то ещё, и всем семейным бюджетом заведовал отец, когда кормильца не стало, папа брался за любую работу. А потом появился отчим. Как папа с ним познакомился, дедушка не знал. Он помнил лишь то, что они почти сразу стали жить. Годы сменялись один за другим, и Лори уехал в закрытую школу. А что было дальше, омеге не хотелось вспоминать лишний раз… Омега отобрал несколько наиболее ценных снимков и положил их на дно сумки. Скоро уезжать обратно в город, а дедушка ни в какую не соглашался ехать с ним. Взглянув в окошко, Лори посмотрел на проезжающие машины. Парень старался лишний раз не показываться на улице. Да и дедушка всегда следил за ним, ведь кто знает, может про него ещё помнят. «Лори, пойдем, поможешь с некоторыми вещами». «Хорошо».

***

Вопреки своим убеждениям, дядя Дрейн таки встретил Лори. Он закинул сумку в багажник, а омега поспешил сесть в машину и пристегнулся. Дядя был добр к парню, пусть, порой, и ворчал себе под нос. Вскоре машина уже мчалась по главной полосе. — Как съездил? — мельком спросил Дрейн, не отрывая взгляда от дороги. — Дедушка отказался переезжать, — с грустью выдохнул юноша. — Говорит, ему там спокойнее, не то, что в шумных городах. — Можно подумать, тот городок спокойный. — выдержав короткую паузу, Дрейн добавил: — Я скоро уезжаю в командировку на месяц. Будь паинькой, деньги я оставлю тебе. — Дядя многозначительно глянул на Лоренса и, словно пресекая протесты племянника, скептически добавил: — И не некай. Когда ты там ещё на своих кружках заработаешь. Последнее время Лори часто оставался дома один и недоумевал, куда же так регулярно пропадал дядя. На самом деле этот бета, как недавно выяснилось, всегда разъезжал по городам. Но тот год он просидел с омегой, и сейчас Лори не возражал дяде, ведь из-за него он не мог так долго работать. Насколько юноша знал, дядя имел свою небольшую фирму, связанную с рекламой, и ему иногда требовалось лично заключать сделки с партнерами. — Приехали. Лори снова дома. Выскочив из машины он побежал внутрь. Уже через два дня он начнет работать. Стоило привести себя в порядок и подготовится. Дядя поначалу не одобрял выбранную профессию омеги, считая, что она не так хорошо оплачивается. Лори мысленно соглашался с дядей, но всё зависело от него самого — куда он пойдёт и сколько сил приложит. Если повезет и Лори официально примут в элитный садик, то денег будет хватать не только на оплату съемной квартиры, но и на собственные капризы. Также он мог стать нянем. Такие дополнительные курсы предполагались на последнем году обучения в университете и имели свою специфику. Первый год обучения выдался самым трудным: из-за его неразговорчивости и извечных походов к психологу, Лори не смог ни с кем толком подружиться. А события первого месяца показали, как сильно парень отстает от потока, что он не справляется с потоком информации: за год его мозг так расслабился, что даже, казалось, простецкие вещи не запоминались. И, едва сдав первые работы, Лори всерьёз принялся за себя. Парень никогда не забудет, как искал подработку: дядя, узнав о таком, долго отчитывал, ведь первоочередно нужно было привести в покой душевное состояние, а подработки в качестве официанта дурно повлияют на надломленную психику. Дядя тогда воспользовался своими связями и, вспомнив одну фирму, с которой работал, привел юношу туда. Лори был очень благодарен и едва не провалился на месте, ведь ему приставили преподавателя, что за три месяца подтянул его знания, а мозг наконец-то работал как нужно, а не растекался. Второй год прошёл спокойнее. С учёбой проблем не возникало, душа более менее успокоилась, а сам Лори смог, наконец-то, искренне радоваться мелочам. На День рождения племянника Дрейн подарил тому путёвку на море, и омега, расслабляясь под тёплыми лучами солнца, вновь обрёл уверенность в себе. Пришло время впервые собираться на работу. Перебирая одежду, в которых можно было показаться в садике, омега дошёл до украшений и сердце его же сжалось. Ту шкатулку он так и оставил себе. Она стояла в самом дальнем углу ящика, и как бы он себя ни убеждал, что с прошлым всё кончено, она была тем напоминанием о том, как же он жалок, как же он опорочен, обесчещен и запятнан. Слабый, наивный и никому ненужный омега, открыв её он видел всю туже одинокую заколку. Выбросить. Ему стоило выбросить её, но он не мог, ему казалось, что он потеряет частичку себя, хоть и наиболее мерзкую. Стук в дверь отвлёк, и омега открыл ее, быстро спрятав шкатулку. — Я так и знал. Бардак, — окинув комнату взглядом, бета ещё шире улыбнулся. — Я всё уберу, просто ищу, что надеть в садик, — покраснев от слов дяди, Лори сам окинул взглядом свою комнату. Бардак это мягко сказано, он и не заметил, как вытряс все шкафы и ящики. Зато возле двери стояла сумка, в которой уже был собран материал для обучения детей. Но что надеть? Лори понимал, куда идёт, что там будут детки из богатеньких семей, а приходить в обычной одежде стыдновато, да и пачкать сравнительно дорогие костюмы он боялся, но во что же тогда одеться? — Может, по магазинам? Время ещё есть. — Н-нет, я почти определился. — Ты в этом уверен? — Да, — голос прозвучал твёрдо и уверенно, омега старался смотреть в глаза дяди, но тот, почесав затылок, вновь осмотрел комнату и, покачав головой, вышел. Не поверил. И всё же Лори, немного подумав, решил надеть костюм, и уже перед работой где-нибудь переодеться — такой вариант казался беспроигрышным, заодно посмотрит в чём там другие ходят. Другое дело, знакомый бета с его курса, он будет вести физподготовку, а там уж приди в спортивном костюме — и слова ни скажут, и взгляда косого не бросят, не в смокинге ж рассекать. Прибравшись в комнате и поужинав с дядей, Лори в предвкушение лег спать.