Своего рода романтик

Тоха любуется. Он всегда смотрит на своего кренделя так. Тот, к слову, вовремя замечает это и улыбается, чуть опускает ресницы, кокетничает, в общем. Спустя два года отношений – Антон прочухал всю важность этого слова совсем недавно, но нисколько об этом не жалеет – изменилась, разве что, только густота волос в щетине Арсения. Вообще Шастун однажды очень так охерел, что не мог говорить. Его мужчина тот ещё извращенец. Потому что на прошлую годовщину он надел на себя кружевное бельё и встретил с работы. Да, у Антона Андреевича есть работа, на которой он почти не меняется. Но суть не в этом, а в Арсении в белье. Он настолько был горяч, что позавидовал бы разогнанный шестичасовой игрой процессор компа. Этот контраст щетинистости и мягкости кружева так заинтриговал, что Тохе захотелось этого развратника прямо так, не снимая этой похабщины. До второй годовщины их идиллии неделя. Антон прикидывает, что же хочет подарить, но в голову лезут всякие чересчур личные вещи. Например, не так давно Арсений жаловался, что потерял один наушник, но на следующий день купил себе какие-то новые и навороченные, так что не нужно уже. Он бы спросил, в самом деле, всё-таки они договаривались говорить всё словами. Но в его гопнической душе буквально вспыхивает азарт, стремление сделать сюрприз в нём будоражит всё. Поэтому он тщательно шерстит историю браузера, может, что полезное найдёт. И находит, какой-то очень дизайнерский сайт, и на нём была просмотрена вкладка с фотосессией, запись на которую стоит немаленькую сумму. Но, судя по истории, проторчал здесь его крендель не меньше часа. Антон ещё дозванивается до Димы, советуется с ним, тот только сообщает, что во всех этих высоких модах не понимает. Тоха поднапрягается, в автосервисе делает всё, что в его силах, но накапливает необходимое количество денег. Потому что его любимый достоин самого лучшего. А ещё от сладости этой фразы по спине ползёт холодок, приятный, но неожиданный. – Кого позовём на такое важное событие? – интересуется Арсений, присаживаясь рядом на диване к залипшему в какую-то простенькую игру. – Не знаю, а надо отмечать? – не отрываясь от танчиков, спрашивает Тоха, – думал, мы тихо посидим, поедим, порадуемся, что мы друг у друга есть. – Серьёзный же срок, Тоха, – выдаёт хриплым голосом Арс, изображая, как затягивается сигареткой. – Перекидываешься ты в образ быстро, конечно, – нужно отложить телефон, чтобы запомнить каждую деталь, – оборотень в погонах. – Ты меня с мусором не путай, – Арсений продолжает свой импровизированный спектакль, выпуская невидимую струю дыма, – так чё, будем тусить? – Ну давай отметим, – Тохе тоже становится весело, поэтому он делает писклявый голос, складывает руки на коленях и очень часто хлопает глазами, – позову всех своих падруууу… друзей. – Ты меня пугаешь иногда тем, как умеешь быть не собой, милый, – голос Арса становится своим, родным, отчего и Шаст выдыхает с облегчением. – Я правда не в курсах, кого звать. Дома у нас пространства не как футбольное поле. – Ну мы и не бал собираем, – подтверждает Арсений, гладя по руке, – самых важных людей будет достаточно. – Ну с меня Позов, он давно хочет встретиться и перетереть за жизнь. Ты, наверное, Серёгу приглашай. – Если ты против, я не буду. Помню, как последний раз на встрече вы друг друга перестебали. – Он твой лучший друг, а значит всё норм будет, – пожимает плечами Тоха, незаметно – ага, конечно, Арс такой глазастый, что его нужно звать очкариком – приобнимает того за талию и осторожно притягивает к себе. – У феодалов была поговорка «Вассал моего вассала не мой вассал». – Чё-т я не воссал, Арс. Арсений смеётся довольно, запрокидывая голову. Тоха не перестаёт любоваться своим кренделем. Он того в разных состояниях видел, но, как ему кажется, самое любимое из всех, это когда Арс доволен. – Мой друг не обязан тебе нравиться, я к этому, – успокоившись, наконец, поясняет Арс. – Да нравится мне он, наоборот, с ним весело. Так что можешь звать. Я бы ещё Славона позвал, но он с Минска вряд ли сейчас докатится. – Слава, – задумчиво тянет Арсений, как что-то вспоминает, – баб Нюрин внук? – Да, – не успевает Тоха охренеть и набрать редакцию «Битвы экстрасенсов», как ему поясняют: – Так она вчера хвасталась мне, что он приехал, что через дебри и медведей перебрался, теперь на неделю у неё зависает. – А мне, псина, ничего не сказал, значит. Ну да ладно, раз через медведей, – смеётся Шаст, прижимаясь уже очень крепко к Арсу, – и его тоже. – Как скажешь, – голос у кренделя становится коварным, – а вы, молодой человек, зачем так близко ко мне подсели? Хотите чего? – Хочу, – невозмутимо кивает Тоха, прихватывая Арсения за подбородок, колючий, но такой притягательный, словами не описать вообще, – вас, мужчина, мне облюбить охота. Где изволите со мной миловаться? – Сударь, накроете меня на стол – отдамся, – и цепляется за плечо, впивается в губы, дышит часто. Антону никогда не надоест заниматься любовью со своим кренделем. Он чувствует себя таким сопливым романтиком, но понимает своей пацанской душой: всякий раз, когда они страстничают, их связь становится только крепче. Тоха ни за что не променяет то, что у них есть сейчас на мимолётное знакомство или перепих ради острых ощущений. Он слишком любит Арсения, чтобы рисковать им ради какой-то хуйни одноразовой. И это не про презики, они важны. Тусич хорош. Антон себя чувствует комфортно, в моменте и в ресурсе. Общую активность выбирал Арсений, они играют в Алиас, разбиваются на команды по двое. Дима и Серёжа быстро находят общий язык, Слава с девушкой определённо слаженная команда, а Арсений только коварно ухмыляется, поглядывая на Тоху. В интеллектуальных играх Шаст совсем не силён, но, как заверил его крендель, мол, здесь больше на ассоциации и взаимопонимание. – Тоха, твоя очередь, – говорит Дима, который сегодня за хранителя времени; да, Антон всё ещё ржёт, что они решили назвать так того, кто переворачивает песочные часы, – объясняешь каждое второе слово в карточке. Арсений глядит на него внимательно, так, будто ни единого слова не пропустит. – Поехали! – часы перевёрнуты. – По вокалу ты недавно брал… – говорит первое, что приходит в голову Антон. – Уроки, – схватывает Арс. – В единственном числе? – Урок, – улыбается, он доволен. – Красава, – Тоха перелистывает карточку, – меня так обычно называют братаны… – Ровный? Чёткий? – Как твой нос! – Прямой, – тянет довольно крендель. – Обожаю тебя. – Тоха смотрит на новое слово, охуевает. – Бля, так три слова. Последнее – недавно мы смотрели мульт кентервильское… – Привидение, запомнил. – Так, шикарно! Авторы пишут… – Книги? – Коротенькие такие… – Рассказ… рассказ о приведении! – Мой хороший, – Антон радуется, входит во вкус, – кот у нас в подъезде живёт… – Жора? – Да, и ебало у него? – Сердитое… сердитый! – сам исправляется Арсений. – Мальчик Нео сказал, что нету… – Ложка! – Для шашлыков костёр разводят… – Солома! – С этого все выпадают, похоже было неочевидно, поэтому Шаст гордо покряхтывает, меняя карточку. – Охуенно, так. Твой главный сплавляет тебя уже месяц в… – Отпуск. – То, на чём у нас всех жопы сейчас, но детское… – Стульчик, – Арс демонстрирует всем микроскопический размер двумя пальцами. – То, что ты любишь больше, чем меня? – хитрит Тоха, потому что там другое слово, но ведь эффектнее подвести это в игре. – Нет такого, – округляет глаза и сначала не понимает Арс, а потом стучит немного по виску, – одинаково я люблю вас. Фотосессия. – Время, – подаёт голос Дима, Серёжа в этот момент с открытым ртом хватает последнюю карточку. – Шаст, а как ты мог ошибиться настолько сильно в слове «жить»? Арсений очень удивляется, потому Антон спешит достать из кармана олимпийки конверт. – С годовщиной, крендель, – протягивает он ему, улыбаясь. Арс торопливо раскрывает и смотрит содержимое, и тут же кидается обниматься. – Спасибо, Шастье моё! – почти визжит Арсений, повисая на Антоне всем телом, – как ты узнал? Кто тебе слил инфу? Откуда такие деньги взял? – Неважно, главное, что ты рад, – поглаживает по спине Тоха, наслаждаясь искренней радостью. – Ты же потом всё расскажешь? – Если захочешь, – усаживается на место Антон, но вместе с прилипшим к нему Арсом. Игру команд соперников они пропускают, потому что крендель бесконечно благодарил Тоху то короткими поцелуями, утыкаясь в шею и вздыхая, то заглядывая в глаза и гладя по загривку и затылку. Успокаивается тот, только когда до них доходит очередь. – Объясняет Арсений, каждое седьмое слово, погнали! – Я ненавижу выглядеть… – Типично, – хватается за догадку Антон, но понимает, что нужно поправиться, – типичный! – Хорошо, любовь моя! Во дворе у нас был первый… – Поцелуй, – Тоха вспоминает это с теплом до сих пор. – Белый кирпич на красном фоне… – Проезд запрещён? – Что это по сути? – А, бля, дорожный знак! – Антон ударяет себе по лбу. – Не убивайся, родной, всё хорошо, – приободряет его Арсений, откладывая карточку в сторону, – в чае содержится… Тоха судорожно шарит глазами по столу, будто пытается вспомнить. – Я пью чаще всего… – Кофе, как это связано? – А вот многие утверждают, что в чае содержится… – Кофеин! – схватывает Шаст, выдыхая. – Хорошо. Когда между нами это, нам обоим не нравится... – Города… расстояние! – Спасибо, любимый! Так, а, у смартфона с одной стороны… – Дисплей, – произносит сначала Антон, а потом гордится собой, нот бэд. – Соберись, – напоминает Арсений, – не переношу ни вид, ни запах… – Рыба! – Время вышло, – отмечает Дима и тянется подсчитывать карточки, но его тормозит рука Арсения. – Я имею право объяснить слово? Уже увидел. Тоха знает: обычно его кренделя нервничать заставляет что-то, что идёт не по плану. Но стал бы так переживать Арс из-за неотгаданного слова? Антон только плечами пожимает. – У тетрадей на кольцах есть такой кармашек, он называется… – Вложение. – А теперь нужно поменять приставку, вот сидит Серёжа та-та мной? – Перед… предложение. И тут Шаста осеняет догадка. Есть вероятность, что настоящий пацан в нём сейчас умрёт. Если Арсений сейчас… да, он с ним две клетки одного мозга, поэтому так получается, что подарки дарят одинаково сюрпризно. – Ты выйдешь за меня, мой мужчина? – Тоха не отследил, как крендель оказался рядом и почему уже стоит на одном колене и какого лешего вообще, он первый должен был догадаться! – У нас в стране нельзя, – Антон почти плачет, слёзы просятся наружу, но он стоически не всхлипывает, он же мужик! – Поедем туда, где разрешено, если ты согласишься, – в коробочке ещё и кольцо-печатка, с розой ветров, дорогущее. Кажется, методы поиска подарков у них одинаковые. Два сапога пара про таких говорят. – Блять, да конечно же «Да»! – едва не кричит Тоха, поднимая с колена этого отчаянного, вжимая в себя. Он ведь сам хотел сделать предложение, но почему-то решил, что его кренделю нужно что-то серьёзное, официальное, а он… всё упростил, а ещё и реветь заставил. – Только я хочу твою фамилию себе, – шёпотом говорит Арсений, надевая кольцо на безымянный палец правой руки. – Забирай, – утирает слёзы тыльной стороной кисти Тоха, засасывая в поцелуй будущего мужа, – пиздец ты внезапный. – Зато увидел, как ты радуешься внезапностям. Оно того стоило. Тоха только кулаком прижимается к плечу своего кренделя. Всё того стоило.