Я не твоя школьница.

Антон медленно открывает глаза для того, чтобы увидеть нависшую над ним с немой ненавистью в глазах Иру, стоящих за ней и сдерживающих улыбки Диму и Серёжу, и всё это под гвалт одноклассников, которые орали так, будто стаю мартышек пустили в фургон с бананами, очевидно, они подъезжали, только к тур-базе или к психушке было непонятно, потому что, также медленно и осторожно переведя взгляд с Иры на телефон, которым она тычет ему в лицо, Шаст видит фотографию, где он мило уткнулся лицом в плечо Арсения Сергеевича, который, опустив свою голову ему в макушку, спокойно прикрыл глаза и в полудрёме. Антон также медленно, покрываясь красными пятнами и пытаясь не смотреть на Иру, переводит взгляд на Диму и Серёжу, которые всё-таки не сдерживают смех и присоединяются к всеобщему гвалту. Ира привлекает к себе внимание тихим шёпотом: – Это, – выделяет голосом, – стоит на аватарке беседы класса, – смотрит так, будто сейчас прожжёт в Антоне дыру или превратит в камень, – ты не хотел мешать, – делает кавычки в воздухе, – мне смотреть фильмы, но мешать нашему педагогу работать ты не смутился?.. Шастун смотрит на неё, как кролик на удава, пытается быстро придумать себе оправдание и запустить в Арсения огромный топор тоже. – Я правда не хотел тебе мешать, – звучит забавно, но Антон же не врёт? – Арсений Сергеевич хотел уточнить что-то по поводу заселения, я, видимо, уснул, пока слушал, а он не захотел меня будить?.. Антон вопросительным взглядом смотрит на Диму с Серёжей в попытках мысленно уточнить у них, можно ли в это поверить. Поз смотрит на него, как на идиота, а Серёжа только быстро-быстро качает головой из стороны в сторону и продолжает хихикать. Да, спасать почти утонувший корабль, который тебе вообще не нужен, пытаясь поднять его наружу силой мысли, то ещё развлечение. Жаль, Антон в абстрактном мышлении ничего не смыслит и упорно рисует мысленные канаты, тянущие тонущее судно на берег. Ира в ответ на его реплику продолжает дуть губы, явно ожидая чего-то, и это(О, Боги!) до Антона доходит, он резво встаёт со своего нагретого места и чмокает девушку в губы. Кузнецова сразу розовеет и переплетает с парнем руки, в этот момент со своего места спереди поднимается Арсений Сергеевич, замечая всю эту картину, поджимает губы и на весь автобус объявляет: – Ребята, мы доехали, просьба всех встать со своих мест и готовиться к выходу. Антон смотрит вперёд, закусывая нервно губу. Наверно, всё-таки видит, что у него есть другое судно, которое не идёт ко дну, а вполне спокойно стоит себе на берегу с порванными мачтами и прохудившимся дном, нужно только починить, но один он не справится. – Антош, чего застыл? Кузнецова странная девушка, пять секунд назад хотела кинуть ему в голову телефон с злосчастной фотографией, а сейчас уже стоит, жмётся к нему, не отлипая, ожидая чуда, которое их тонущее судно вытащит и в дальнее плавание к счастью отправит, только она делать ничего не собирается, и корабль, держащийся только на выдуманных Антоном канатах, медленно, но верно идёт ко дну. Шастун поворачивается к ней, пытается изобразить милую улыбку и жестом пропускает вперёд к выходу из автобуса, сам остаётся с друзьями, мешком падая обратно в сиденье. – Ты дурачок, Шаст, – смеётся Серёжа, хлопая его по плечу. – Ты просто идиот, – продолжает скептично сверлить его взглядом Дима, однако в противовес своим словам опускается рядом, также кладёт руку на плечо и несильно сжимает, – но мы всегда рядом. Кажется, из туч выглядывает солнце, освещая поломанный корабль на берегу, давая тому надежду на то, что его починят, на то, что он не один. *** Автобус подъезжает к воротам небольшой тур-базы под названием «Меняйся» с небольшим новогодним плакатом снизу, который гласит: «Становись лучше в Новом Году, а мы тебе с этим поможем!». Арсений скептично прочитывает надпись ещё раз, помогая ребятам доставать сумки, пытаясь уследить за тем, чтобы особо активные не ушли в лес, а особо ленивые не остались спать в автобусе, а он сам не слетел с катушек. Конечно, он в курсе, о существовании фотографии, самолично бережно сохранил её и добавил в скрытую папку под паролем, а вчерашний вечер добавил в закрытую ячейку в сердце, в попытках не думать об этом лишний раз и не забивать себе голову. Однако, выдавая нескончаемые сумки и продолжая краем ухом слушать все переговоры своих подопечных, Арсений сам не замечает, как погружается в глубокую рефлексию, утягивая себя на очередное дно размышлений и самодобиваний, потому что упорно решает держаться версии «Сам виноват, сам испортил, сам страдай, мальчишку не впутывай». Впутывать он, конечно, не впутывает, но сам запутывается совершенно, притягивает себя к юноше, не понимая, почему это происходит и почему именно он заставляет чувствовать то, что не чувствовалось и делать то, что никогда до этого не делал. Он помнит, как когда Шастун уснул, Арсений самолично поправлял ему аккуратно прядки, падающие на глаза, чтобы тот спал спокойнее, старался не дышать в эти моменты, чувствуя всю интимность происходящего, чего с ним раньше не случалось. Он боялся спугнуть мальчишку, как кота, когда тот засыпает в удобной позе, а ты не шевелишься и чуть ли руки-ноги себе не отпиливаешь, он понимал, что Антон, если и кот, то тот, которого Арсений самолично приласкал, а потом пнул и выкинул на улицу, через несколько дней придя за ним обратно, и теперь шастает за ним по всем этим переулкам, пытается обратно заманить, но только нежностям его никто с детства не учил и приходиться узнавать, что такое любить заново, пытаясь доверие кота заново заслужить и показать, что именно с ним сам готов в этих переулках жит, лишь бы тот понял, что всё по-настоящему и больше его никогда никуда не отдадут и ни за что на другого не променяют. От воспоминаний о Криде, Арсений резко вертит головой, чуть не скидывая с себя ярко-розовую шапку-гандонку, которая ничего кроме остатков мозга не прикрывала и спадала от малейшего чиха. Арсений поправляет головной прости господи убор и, закончив выдавать оставшиеся вещи, пересчитывает ребят, и они направляются к воротам, за которыми уже виднеются уютные домики, украшенные гирляндами по-новогоднему, ожидающие людей, которые вместе с ними встретят новогоднее чудо. Антон, как на зло, тащит вещи Ирины, которых было целый чемодан и маленькая сумочка, с которой девушка справляется сама, но не забывает виснуть на Шастуне, непрерывно болтать и строить планы на ближайшие два дня, игриво смотря на парня. Шаст воет внутри, оглядываясь на друзей, которые идут где-то за ними, что-то активно обсуждая, и радуется, что эти двое начали налаживать взаимоотношения, подходя к разговору о том, о чём они молчали уже так долго, потом смотрит вперёд, упираясь взглядом в тёмную макушку с ярко-розовым пятном и понимает, что ему бы тоже не помешало. Ирина продолжает капать на мозг. – Ты смотри, какая красота! А вон там, смотри, птичка, какая красивая! – она хватается за плечо Антона, чуть ли не роняет его, показывая куда-то в деревья, активно жестикулирует, отстраняясь, меняет темы каждые пять секунд и вообще не прекращает говорить. Шастун отсчитывает десять секунд, чтобы попытаться её заткнуть, но на цифре пять не выдерживает Арсений, идущий чуть впереди. – Ирина, вы не могли бы выбрать себе домик с вашими одноклассницами, вот карта, – улыбается нарочито вежливо и буквально суёт девушке в руки телефон, подгоняя вперёд, сам встаёт рядом с Антоном, перехватывая у того сумку с вещами, на что тот только благодарно улыбается, чемодан Ирины весил килограмм пятнадцать. – Ну-с, я бы не поднял эту тему, если бы она меня не беспокоила, но меня беспокоит и я.. – Арсений запинается, упираясь взглядом в снег под ногами, пока Ира впереди собрала всех своих подружек и под громкие визги-писки выбирала с ними самые «миленький» домик. Антон смотрит на мужчину, переводит взгляд с покрасневших от холода кончиков ушей на такой же красный нос и розоватые совсем не от холода щёки и впервые за утро нежно улыбается. Да, он злится, да, он не понимает, почему, но то, как меняется Арсений, сложно не заметить, и, если всё это действительно по-настоящему, то он готов помочь, на правах подопечного, конечно. Конечно.. – Ты нормально после вчерашнего вечера? – всё-таки находится Арсений, аккуратно заглядывая в глаза парня, который отмирает от созерцания его лица и переводит уже более осмысленный взгляд на мужчину. Они молчат, пока Арсений не выгибает бровь в немом вопросе, а Антон понимает, что на правах подопечного он только крышей поедет, потому что в этом мужчине он уже совсем не на правах обучающегося окончательно и очень плохо утонул, а самого себя воображаемыми канатами не вытащишь. – Я нормально, – выдавливает из себя Антон, неловко улыбаясь. С Арсением не получается притворяться, хочется сразу всю душу выложить, излить, зарыдать и никогда не уходить больше, но надо ли это Попову, не знает никто. Кроме самого Попова, который освободившуюся ладонь Антона неловко сжимает, смотря в глаза с такой же неловкой улыбкой, после чего отпускает и направляется к девушкам впереди, выяснять у них, кто где и что выбрал. Шастун подносит ладонь к лицу, неверяще переводя взгляд с неё на мужчину впереди и понимает, что тур-базу они правильно выбрали. Арсений сумку Шастуна относит до самого домика, ставит аккуратно и под немые взгляды Димы и Серёжи уходит. – Это че щас было? – не в своей манере спрашивает Позов, поворачиваясь к Антону. – Это всё тур-база «Меняйся», тур-база «Меняйся» и вашу крышу мы тоже заменим, – нервно смеётся Антон, смотря вслед мужчине. Может, поговорить всё-таки отличная идея? *** Первый день проходит более менее спокойно, ребята располагаются в уютных домиках, где по удачному стечению обстоятельств живут по трое. В каждом домике есть своя маленькая кухонька с холодильником и столом, санузел и три кровати с тумбочками. Парни забегают в свой домик, сразу же выбирая кровати себе получше, переругиваясь и смеясь через слово. На вечер у них запланирован общий сбор и костёр с сосиками, что очень радует, потому что целый день они предоставлены себе или изучению тур-базы, для особо активных здесь есть небольшой лыжный маршрут и канатная дорога, но Антон решает, что ночь у него и так была достаточно активная на эмоции, поэтому заваливается лицом в кровать, представляя несколько часов идеально спокойного сна. В дверь быстро стучат несколько раз, и через пару секунд слышится уже надоедающий голос: – Шаст, ты тут? – Ирина стучит ещё раз уже настойчивее, пока Антон не решает подняться и открыть девушке дверь. – Приве-ет, – неловко тянет Шаст, отводя взгляд от девушки на заснеженные деревья, та, думая, будто читает его мысли, улыбается и спрашивает: – Я хотела предожить тебе прогуляться по лесу, там сейчас так красиво: птички, снежинки, и дорожка оборудована, – она заглядывает Антону за спину, – ты всё равно ничего не делаешь. – Я хотел по.. – начинает Шаст, но под тяжёлым взглядом Иры заминается и, тяжело вздохнув поворачивается и идёт искать куртку, – пять секундочек подожди, – девушка начинает радостно визжать и, когда Антон выходит из домика под смех Димы и Серёжи, чмокает его в щёку. Шастун протирает фантомный след губ, стоит ей только отвернуться. *** Они идут по заснеженному лесу, держась за руки по инициативе Иры, которая, будто почувствовала непонятную свободу, норовит так или иначе коснуться, смотрит в глаза постоянно, говорит очень много, активно пытается обратить на себя внимание, что, казалось бы, являлось совершенно нормальным, ведь они в отношениях, но бесит Шастуна неимоверно, он касаний избегает, в глаза не смотрит и пытается вообще не слушать, хмуро смотря в лес. Спустя несколько минут такого хождения, Ира всё-таки начинает подозревать что-то не то, когда на предложение прийти к ней после отбоя Антон отвечает «угу», и на последующее «или можешь зайти к Арсению, с ним спать» тоже. Она останавливается посреди дороги, руку вырывает и смотрит с обидой. Антон, кажется, понимает, что проебался, но не помнит где, поэтому останавливается тоже, молча смотря на девушку. – Антош, – от этой вариации имени у Антона уже выработался рвотный рефлекс, у него вообще уже на Иру рвотный рефлекс, но он упорно себе в голову пихает «так правильно», млея от случайных касаний совершенно другого человека, так же правильно. – Антон! – девушка щёлкает у него перед глазами пальцами, повышая голос, – ты вообще меня хотя бы иногда слушаешь? – её глаза смотрят в его и, кажется, совсем скоро начнут наполняться слезами, она берёт его за руку, – я не хочу устраивать тебе излишние драмы или истерики, но ты очень сильно изменился после того, как я позвала тебя тогда к себе.. Меня будто нет для тебя, а я люблю тебя, но не могу делать вид, что счастлива в отношениях с камнем, который превращается в человека со всеми, кроме меня! Понимаешь? Хотя бы объясни, что происходит, мы же можем пройти через всё вместе, если любим друг друга.. Мы можем пройти через всё вместе, если любим друг друга. Антон смотрит на неё впервые за день осмысленно, пазлы в голове медленно и со скрежетом начинают подползать друг к другу и складываться, рука девушки, кажется, совсем его не греет и не лечит, но та, другая, которая утром сжала в попытке успокоить, понять, помочь пройти вместе через всё, она приносила тепло. Шастун солнечно улыбается Ире, но сдерживает улыбку, посвящённую не ей, начинает понимать и решается поговорить хотя бы с ней. Начать решать то, что давно уже нужно было. – Ир.. Я очень тепло к тебе отношусь, – девушка медленно вытягивает свою руку из его и смотрит со скепсисом, – правда тепло! Я не вру. Но наши отношения, похоже, изначально были завязаны старой ниткой, переплетены силой и построены без цемента, – теперь она смотрит на него, как на умалишённого, – извини, я хотел сказать, – Антон подходит к Ире и впервые за несколько дней искренне и тепло улыбается, – мы не сможем дальше вместе тянуть то, что уже утонуло, давай сохраним друг друга, как людей, которые умеют любить, но не вместе, а раздельно, я безумно благодарен тебе за всё. Взгляд Ирины смягчается, но всё же наполняется слезами, она точно не будет закатывать истерик, ведь все девочки понимают, чувствовать что-то кажущееся неправильным – нормально, главное разрешить себе понять и принять эти чувства. Антон сгребает её в объятия, в которых уже нет тех попыток в любовь и «покажи касаниями, как ты любишь», в них есть только «я безумно благодарен», которое принимают. Они оба теперь всё поняли. Тонущий корабль спокойно отправляется на дно, оставаясь в своей особой истории. Антон и Ира отпускают друг друга во всех смыслах, выходя из зимнего леса уже совершенно другими людьми. «Меняйся». *** – Всё. – Антон гордо заходит в домик, закрывая дверь, сбрасывает на ходу куртку и шарф, падая в кровать. – Переспали? – со скепсисом всего мира предполагает Дима. – Она всё поняла, заистерила и ты теперь свободен? – снимает один наушник Серёжа. – Я понял, что Арсений мне походу нравится больше.. – бухтит Антон в подушку. – Ну надо же, приехали, – Позов, посмеиваясь, садится к Шасту на кровать, – а как же ваша вселенская гетеросексуальная любовь? – А как ты понял? Она в тебя после миллионного игнора ветку кинула? – смеётся Серёжа, заваливаясь прямо на Антона. – А, Серёжа, слезай! Я впервые в жизни что-то понял, мне ещё жить и жить! – начинает орать Шастун, пытаясь выбраться из-под друга. Матвиенко всё-таки усаживается рядом с Димой, неловко касается его руки и сразу же убирает свою уже под скептичный взгляд Антона, – может, вам тоже в этот лес сходить? – А? Что? – Дима и Серёжа одновременно смотрят на него, после переводя взгляды друг на друга и сразу же отворачиваются, краснея. – В лес сходите, там птички, успокаивает, – улыбается Шастун, спихивая друзей с кровати, залезает под одеяло, – я сплю. Позов и Матвиенко стоят около его кровати, неловко переглядываясь, после куда-то идут, скрипит дважды дверца шкафа, открывается дверь, и домик погружается в полнейшую тишину. Пошли. *** Костёр ярко горит, пуская маленькие искорки в звёздное небо, Антон вертит на костре зефирки, нанизанные на палку, наблюдает, как белые бочка медленно поджариваются, поднимает взгляд в небо и улыбается, разглядывая ярко выделяющиеся на загородном чистом небе звёзды. Чувствует, как рядом резко плюхается ещё кто-то, поворачивает голову, и добрая насмешка сама появляется на его лице. – Вы, Арсений Сергеевич, случайно не мужчина моей мечты? – смеётся под опешивший взгляд преподавателя, – тогда почему вас сюда так тянет? – Я… – Арсений крутит над костром свою палку с зефирками, отмечая хорошее настроение ученика, не понимая причину, то ли тот где-то раздобыл алкоголь, за который он уже отправил чистить снег у домиков пару учеников, то ли он уже успел куда-то слинять с Ирой, что тоже не радовало, – пожалуй, мог бы быть, – решает в итоге не отставать от юноши, улыбается, поворачиваясь к тому лицом. Они смотрят друг на друга, пока зефирки Антона окончательно не подгорают и не шмякаются о подтаявший снег с характерным звуком. Антон неловко отводит взгляд, Арсений победно улыбается, отворачиваясь, и замечает сидящих напротив них Иру с подружками, которые смотрели на них с недовольством под почему-то смех Иры. – А что там с твоей девушкой? – выдавливает из себя последнее слово Попов, отводя взгляд от не очень приятной компании, – подарил ей что-то, отчего подружки завидуют? – пытается улыбнуться, но выходит только кислая мина. Почему ты всегда пытаешься вернуться к актёрству, Попов? Ты же человек, а не клоун. – Мы расстались, – деланно спокойно отвечает Антон под мысленные фанфары, пока зефирки Арсения вместе с его челюстью шмякаются об снег. У Арсения в голове обезьянка с тарелками пыталась устроить концерт, но получилось только истерично бить ими друг от друга и прыгать по всей голове. Мужчина трясёт головой в попытке хоть что-то понять. – А друзья твои где? – пытается всё же перевести тему. – В лес ушли, а мы на интервью? У меня тоже есть вопросы, – смеётся Антон, смотря на обескураженное лицо мужчины, который выглядел сейчас, как ребёнок в магазине игрушек, который потерял маму, но теперь может взять любую понравившуюся игрушку и ничего ему за это не будет. – Мы у костра.. – задумчиво отмечает Арсений, смотря в костёр. Языки пламени танцуют неловкий танец, устремляясь вверх, кажется, сжигая всю картину мира Попова, которую тот из говна и палок насобирал, а получился почему-то не зáмок. И, казалось бы, он рад, даже счастлив, что Антон избавил себя от пустых отношений, но с другой стороны, а дальше что? Он же не может прямо сейчас прыгнуть Шастуну в руки и орать о вечной любви, потому что это было бы слишком, свой первичный лимит доверия он исчерпал в минус, и сейчас можно только попробовать без говна и палок начать строить свой мир заново. – Звёзды красивые, – поднимает голову Арсений, пытаясь отвлечься от мыслей, капающий на мозг похлеще зефирок. – Красивые, – соглашается Антон, протягивая мужчине палку с зефирками. Арсений аккуратно берет её, случайно всё же касаясь пальцев юноши, Шастун поднимает взгляд на Арсения и видит в его глазах отражение звёздного неба, понимая, что оно в миллион раз красивее обычного, а Арсений понимает, что свой мир он начинает строить заново не один. Они построят его вместе. Дима и Серёжа присоединяются к костру только под конец такие довольные, что кажется, будто это они провезли сумку алкоголя и распили где-то в лесу. На самом же деле они просто впервые пробуют открыто говорить, через зажимы, страхи и ужасно покрасневшие щёки. Антон не знает, к какому итогу они пришли, но он видит их счастливые лица и неловко переплетённые руки, и сердце затапливается теплом. Ночь выходит волшебной, кто-то достаёт гитару и они сидят допоздна, сочиняя на ходу весёлые песенки, рассказывая истории и жаря зефирки до победного. Каждый ложится спать с ощущением того, что год подходит к концу и он был прожит не зря, он был прожит для того, чтобы дальше всё было только лучше, чтобы дальше делать всё для того, чтобы быть счастливым, потому что каждый может быть счастливым, ведь это правильно, да. *** Утром Антон просыпается полным энергии, чистит зубы, выбирает лучший из самых уродских новогодних свитеров, заправляет кровать, что ему не свойственно и, пока Дима и Серёжа ещё спят, решает допаковать подарки, которые привёз с собой, ведь уже завтра новый год и они встретят его на тур-базе. На телефон неожиданно приходит сообщение, Антон со скотчем во рту и на руках, пытается бесшумно нажать на него, читая:

Арсений Сергеевич 7:48 Я увидел у вас в домике свет, не хочешь прогуляться, если это ты встал, конечно?

Что-то теплеет в груди и Антон подскакивает с кровати, прячет подарки в сумку, пытаясь содрать весь скотч и выкинуть его в мусорку, надевает куртку и выбегает на улицу. Около двери их домика действительно стоит Арсений в своей шапке-гандонке, при виде Антона он улыбается ярко, и уже через секунду в Шастуна летит снежок попадая прямо в грудь. – В самое сердце… – нарочито трогично шепчет Шаст, сползая на пол, под смех мужчины. – Так, не сиди на холодном, пойдём, покажу кое-что, – Арсений помогает ему подняться, протягивая руку, и ведёт куда-то в сторону судьбоносного леса, не отпуская руки. Арс будто специально не носит варежки, Антон же это делает принципиально, поэтому они идут, не расцепляя ладоней, пытаясь игнорировать факт того, что на минусовом холоде их руки и щёки горят, как в плюсовую жару. Они заходят в лес, слушая раннее пение птиц, Антон, не отрываясь смотрит на то, как блестит снег под первыми лучами солнца, Арсений смотрит на Антона, наблюдая очаровательный румянец и снежинки, оседающие и не тающие на ресницах, Антон старается этот взгляд игнорировать, отчего румянец становится только ярче. Они выходят на поляну, посреди которой виднеются только ветки, торчащие из земли, Шаст вопросительно смотрит на Арсения, на что тот прикладывает палец к губам в знаке молчания, ради чего опускает руку Антона, который сразу же ощущает холод не только снаружи. Арсений показывает куда-то на противоположную сторону поляны, Шастун переводит взгляд, и рот открывается сам. Напротив них прямо между деревьев идёт лось. Весь в снегу, спокойно, не обращая на них никакого внимания. Антон не представлял, что лоси такие огромные, он стоит и смотрит, как в пять лет в зоопарке смотрел на львов и медведей. Арсений же смотрит на Антона, который, будто увидел настоящее чудо, стоит, не отрывая глаз. Лось медленно проходит и скрывается в чаще леса, а Антон поворачивается к Арсению с улыбкой до ушей. – Откуда ты знал, что он здесь будет? – смотрит удивлённо и чуть ли не прыгает на месте от удовольствия. – Ещё вчера работники рассказали, хотел всех ребят отвести посмотреть, но они же не встанут, а если встанут, то галдеть будут, не захотелось, – улыбается ему Арсений. – А меня значит захотелось? – ухмыляется Шастун, заглядывая Попову в глаза. – Захотелось, – честно отвечает Арсений, отвечая Антону. Они снова смотрят друг на друга. Вокруг падает снег, поблёскивая в лучах солнца, снежинки красиво оседают на ресницах Арсения и Антон также, как недавно мужчина, думает о том, как же это красиво. Арс берёт юношу за руку, переплетая из пальцы. Антон хочет чего-то большего, но понимает, что слишком рано и нужно ещё подождать, хочется узнать больше о мужчине напротив, о его мыслях, идеях, о покрасной планете в его голове, о мужчине, который повёл именно его одного смотреть на утренне чудо природы, Антон хочет попытаться понять, почему Арсений меняется и помочь тому стать лучше. Арсений будто слышит его мысли, руку чуть сильнее сжимает и продолжает смотреть. – Я очень хочу тебе доверять, – шёпотом произносит Антон, – пожалуйста, не дай мне ошибиться. – Я сделаю всё для этого, Шаст, – шепчет ему в ответ мужчина. Они оба достойны того, чтобы их любили и оба хотят любить, но прошлое не всегда остаётся там, позади, о нём важно помнить, его важно чувствовать. И они готовы помочь друг другу снова начать чувствовать то, что так давно давили в себе, заставляя забыть, теперь они готовы. Помочь. *** Днём всех приглашают на квест, который якобы должен помочь одноклассникам ещё лучше понять друг друга и сплотиться на невероятном уровне. Все больше воспринимают его как шутку, когда, взявшись за ручки гуськом проходят через тропу препятствий по снегу, перекидывают друг друга через перетянутые между деревьев нитки и прыгают с тарзанки. Шастун, смеясь, когда Матвиенко в очередной раз падает с трясущихся ступенек, сам чуть не валится с висящих скользких верёвок. Они почти закончили проходить последнее испытание – воздушная полоса препятствий. Каждый прикреплён к страховке и с онемевшими руками пытается пройти до конца, где его, летящего с высоты десять метров, поймает дядя-инструктор и отцепит от этого ужаса, отправив на ужин. Антон находится почти в конце тропы, пока Серёжа застрял на середине, Дима уже закончил, кто-то ещё ждёт своей очереди, кто-то стоит внизу вместе с Арсением Сергеевичем, который страхует ребят вместе с инструктором. Вот девочка из другого класса летит с высокой платформы, её ловит Арсений, пока инструктор помогает другим забраться, аккуратно поддерживая за талию, отцепляет с страховки, Антон, стоящий следующий на очереди, поджимает на это губы, и стоит только девочке отойти, сразу прыгает, не успев испугаться, его ловит Арсений, аккуратно прижимая к себе, на что Шаст брыкается, пытаясь всё сделать сам, Арсений отцепляет его от страховки, и Антон падает прямо на мужчину. Они лежат уткнувшись друг в друга носами. Шаст навис сверху и уже чувствует, как красные пятна стыда ползут по шее, потому что Арсений не перестаёт его обнимать за талию, удивлённо смотря снизу. – А я думала, у вас вы актив, Арсений Сергеевич, – кричит из толпы одноклассница Антона, на что парень только поджимает губы, пытаясь встать, но понимает, что мужчина продолжает его удерживать, уже хитро смотря на юношу. – Ты что, приревновал? – шепчет, улыбаясь. – Нет, – бурчит Шаст, пытаясь выбраться. – О, тогда завтра покажу лося ей, она такое любит, – продолжает издеваться мужчина. – Одного лося я уже здесь вижу, – тихо говорит Антон, но Арсений всё же слышит. – Ах так? – он резко переворачивается, оказываясь сверху, под всеобщий ахуй одноклассников. Шастун лежит, смотрит на него круглыми глазами и уже боится что-то сказать. Арсений приближается, делая вид, что слезает, чмокает незаметно Антона в нос и окончательно встаёт, подавая парню руку. Шаст молча встаёт, цепляясь за протянутую руку, и также тихо уходит к Диме, пока одноклассники обновляют аватарку их беседы. – Ну, вы, конечно, жжёте, – присвистывает Дима, – утром, я так понимаю, ты у него был? – На лося смотрели. – Боже, надеюсь он не называет так свой член. – Дима! – кричит Антон, – Фу, ты за кого меня принимаешь? – У тебя всё так быстро меняется, нужно иметь в виду самое ужасное, – уворачивается Дима от быстрых шутливых ударов друга. – Вы с Серёгой поговорили? – успокаивается потихоньку Антон, решая сменить тему. – Да. – И? – Шастун аж дышать перестаёт. – Оказывается, он тоже всё помнит. – И всё? – скептично смотрит Шаст. – Ну… – Позов явно тушуется, пытаясь что-то скрыть. – Ну? – смотрит в упор Антон. – Поцеловались?.. – вопросительно и растеряно, как котёнок, смотрит на него Дима, будто не верит тому, что только что сказал, он пытается улыбаться, но не понимает, нужно ему радоваться или плакать, и как вообще такой комок чувств переварить. Антон не успевает ответить, как к ним подбегает счастливо прошедший полосу Серёжа и смотрит вопросительно на неловкую тишину. Пересекается взглядом с Димой, открывает рот в немом «А» и смотрит на Шастуна смущённо. – Я так рад за вас, – улыбается им обоим Антон, обнимая. Дима с Серёжей только обмениваются взглядами, переплетая пальцы. *** Второй и последний вечер отдыха на тур-базе и последний вечер нового года оба класса проводят в холле самого большого домика, обсуждая прошедший день и год, строя планы на будущее, пытаясь узнать, кто кому что подарит. Дима и Серёжа сидят около камина, Матвиенко наклонив голову, уместив его на димином плече, а Позов приобнял его за плечи. Антон сидит в уголке отдельно от всех, наблюдая за происходящим, наслаждается последними часами уходящего года и понимает, что всё понемногу налаживается и настраивается. За ним, на лесенках на второй этаж, стоит Арсений с чашкой чая и наблюдает за учеником, наблюдающими за всеми. Он чувствует тепло и появившийся лучик солнца, который это тепло и создаёт, сейчас сидит перед ним, освещая всё вокруг, и Арсений счастлив, по-настоящему счастлив. Следующим утром они едут обратно, и, кто знает, как так совпало, что Арсений снова сидит с сопящим ему в плечо Антоном, переплетя руки. Кто знает..