Я не твоя школьница.

– Антош, а эту кофточку брать или она по цвету ни с чем не будет сочетаться? Ирина мило щебетала по фейстайму, пока Шастун сидел в актовом зале и пытался слушать и её и Арсения Сергеевича одновременно. До новогоднего представления оставалось всего пару дней и из-за того, что их новоиспечённый классный руководитель "проболел" весь декабрь, приходилось делать всё в максимально ускоренном темпе. Повсюду носились одноклассники Антона: кто с мишурой в коробках, кто на шее, кто просто весь обмотанный валялся от усталости на полу, ведь Арсений Сергеевич с вечным шилом в жопе решил ставить полноценное представление "Минимум час длиной! Мы что, пальцем деланные, никаких лёгкостей!", только он забыл, что актёр давно помер только в нём, в остальных, казалось, умерло желание жить и дышать, беда с этим вашим Арсением, почти все ребята(на минуточку, 26 человек) получили какую-либо роль и вызубрить всё нужно было также идеально, как физику. Хотя плюсы представления тоже находились, вместо физики можно было действительно учить свою роль и рассказывать её Арсению во время урока вместо правил, пока все остальные писали лёгенькие тесты, потому что Арс считал, что красиво отыграть сейчас намного важнее физики и то, как он смотрел на игру подопечных, то, как сам помогал им отыграть в сложных местах, всё это завораживало и на каждом уроке несколько человек точно не могли оторваться от его игры и, кажется, впервые видели Арсения настолько окрылённым и готовым действовать. Он вдохновлял всех, даже Шастуна, будто бы снова светил, хотя, казалось, за последнее время весь его свет исчез, да Арсений наглый, бестактный и иногда даже чересчур пытающийся надавить и забрать волю каждого, но эта яркая искра в глазах не могла не цеплять, и Антон убеждался снова и снова в том, что да, именно в неё он и влюбился. – Шастик? – Шастун, чего завис? Вернулся к работе, твоя сцена! Два голоса, которые Антон одинаково устал слышать за последнее время, звучали обиженно, каждый на своё, Ира, как всегда витала в своих облаках и хотела услышать мнение о себе сейчас и сразу, поэтому дула губки, Арсений был обижен на себя в большей степени, чем на лёгкую невнимательность и отвлечённость от работы Шастуна сейчас, жаль, Антон не экстрасенс и в силу своего склада характера просто скалился в ответ на все реплики Арсения, не пытаясь разобраться в их посыле. Слишком он был сам обижен. Такой треугольник. – Ирусь, солнышко, занят немного, сценку репетируем, я перезвоню, целую, – ехидно улыбается, смотря прямо в глаза Арсения, теряющие всю свою спесь, даже не слушает ответное "я тебя то..", сбрасывает вызов и встаёт с пола около сцены, где сидел до этого. Арсений как всегда только поджимает губы на эти выходки, а что ему остаётся, ученик ничего такого не сделал и обвинять его не в чем. Только вот то, что для него он не просто ученик, Арс слышать не хочет и, разворачиваясь, уходит в другую сторону зала. Шаст в это время поднимается на сцену, улыбается Димке, с которым по счастливой случайности попал в пару, и готовится начинать. После пристального взгляда Арсения Сергеевича в зал на оставшихся и продолжавших шуметь учеников, он кивает и начинается сцена. – О, Новый Год, чудес сколь дивных готов ты нам поведать вновь, – начинает Шастун. Да, они ставят балладу, найденную где-то в интернете Арсением, непонятно на каком литературном сайте он её откопал, но кроме сопливых строф и заумных рифм для самого Арса и нудятины для большей части самого класса там ничего не было. И непонятно, как нужно это отыграть, чтобы у современных подростков внутри что-то пошевелилось, если сам Арсений иногда, всматриваясь в текст, придирчиво чиркал в нём что-то ручкой. Вообще, история так-то интересная. Два странника теряются в заснеженном лесу и идут навстречу приключениям, выбора у них нет, понимают, что лес сказочный и всё здесь приобретает оттенок волшебства. Даже они по пути становятся леприконом и эльфом. Ну и угадайте, кто здесь леприкон, а кто эльф. Антон честно был недоволен своей кандидатурой, выдвинутой на главную роль, но то ли Арсений ему мстил, то ли разглядел в нем талант, но ему пришлось играть и учить больше всех текста. Поэтому пока Дима и Серёжа на фоне шутили про его не|эльфийские уши, Антон учил и учил текст, пытаясь и себе и Арсу утереть нос, потому что больше позориться и показывать свою слабость ему не хотелось. Дима читает свою часть и, честно, у Антона внутри что-то трепетно сжимается он смотрит в сторону, за окном идёт снег и, чувство, будто какая-то лёгкая магия закрадывается в душу каждого, находящегося здесь, не сразу полностью, а шажочками, потихоньку заполняя верой в чудо и блеском в глазах всех и каждого без исключения, ведь, в этом и суть нового года, вселять веру в тех, кто давно её потерял. Арсений задумчиво улыбается, смотря на новоиспечённого эльфа, убеждается, что не зря он его выбрал, не зря, и речь не только о сказке, хотя, если жизнь в своём роде сказка..

***

– И как мы планируем выучить все слова к послезавтра, если Сергеич каждые пять минут скидывает новый исправленный вариант? – возмущался Дима, который сам по себе слишком исполнительный, но тут даже он опустил руки, спустил рукава и сел в лужу. – Ощущение, будто он там уже всё переписал и мы играем его авторское сочинение, почему он в литераторы не пошёл, его бы взяли, таким окрылённым я его с сентября не видел, – поддерживал Диму Серёжа, который был вообще не исполнительным и каждый вечер бился головой о стену, пытаясь вызубрить хоть строчку, благо Попов понимал это и дал ему роль с тремя репликами на одну сцену. – Ну не скажи, история интересная получается, я реально все слова выучил, – пытается защитить честь Арсения Шаст, пиная очередной камень, одиноко валявшийся на дороге, уж очень сильно он полюбил эту новогоднюю сказку. И Арсения. – Ты этого своего Арсения Сергеевича не защищай, – хитро улыбается Дима. – Я и не защищаю! – сразу же вспыхивает Антон. Любое упоминание его и Арса в одном контексте, словно резало по ушам и быстро выводило из себя, – но объективно, он сделал большую работу за эти несколько дней, учитывая то, что текст мы получили дня два назад, уже все его знают и прогоняют сценарий, можно высказать ему хоть какое-то уважение! Антон стоял посередине дороги и смешно размахивал руками во все стороны. Дима и Серёжа слушали его, иногда довольно переглядываясь, они видели, что эти двое болеют друг другом, но оба упёртые, как бараны и ничего кроме своего мнения не видят. – Всё в порядке, Шаст, все видят, как Арс горит этой затеей, поэтому получится у нас всё сто процентов, – успокаивающе касается плеча Шаста Матвиенко, это выглядит забавно, учитывая их огромную разницу в росте. – И также не все, но многие видят, как он залипает на твою игру каждый раз во время репетиций, – обожает доводить до кипения Поз, за что Антон одаривает его тяжёлым взглядом. – Он просто проверяет игру главных героев, на тебя он тоже смотрит, не списывай всё на мой счёт, – продолжает ершиться Шаст, смотря Диме прямо в глаза поверх очков. – Ладно, ладно, прости, Антон, мы не хотим давить на больное, но то, как вы словно два козла бегаете друг от друга, а потом сами же взгляд отвести не можете, бывает очень смешным, – пытается замять Поз, отводя взгляд в сторону. – Да, серьёзно, вы же буквально выгадываете моменты, пока один не видит, и пялитесь, словно увидели чудо какое-то, – поддерживает его Серёжа, касаясь легонько спины. По телам обоих пробегает дрожь и Матвиенко неловко одёргивает руку. Щёки Шаста краснеют и это не из-за снега, падающего на его ресницы, щёки и лицо в целом. Он вспоминает, как сам иногда залипает на игру Арса и дело не в просто идеальном отыгрыше, а в глазах Арсения, которые горят, как два сапфира, в его плавных движениях, в одежде с иголочки, в улыбке искренней, в самом Арсении. Да, он всё ещё что-то чувствует. Но воспоминания о том, каким был Арсений в развязке их "отношений", а особенно в последний день, отрезвляют и он лишь хмурится в ответ на слова друзей. – Очень рад за него, мне это не интересно, у нас нет ничего общего, кроме школы, сценку отыграем и закончатся эти ваши выдуманные взгляды, – отрезает Антон и, быстро разворачиваясь, уходит вперёд. Дима с Серёжей в ответ на это лишь как-то сочувственно переглядываются и идут догонять Шастуна. – Зря ты так часто ему про Арса напоминаешь, помнишь, как я долго отходил, ему же тяжелее– шёпотом говорит Серёжа, смотря на спину Антона, пока они пытаются его догнать, ведь он уже ускакал дальше некуда, – тонкая душевная натура. – Ты слова такие откуда знаешь, умник? – Дима грустно глядит в одну сторону с Матвиенко, понимает, неловко получилось, – не хотел я его задеть, просто уже невозможно наблюдать за тем, как они херят свои возможные, хоть немного, отношения, пытаясь наебать всех, а наёбывают в итоге только самих себя, – добавляет шёпотом, – как и я Серёже остаётся только надеятся, что ему послышалось, он ускоряет шаг и равняется с Шастом. Дима мысленно бьёт себя по голове за выскочившие слова и идёт догонять друзей. – Шаст, прости, грубо получилось, я не хотел тебя напрягать с этой темой снова, но ты подумай, пожалуйста над всем этим, – Поз подходит к Шастуну, заглядывая извиняющимся взглядом в капюшон его огромной куртки, пытается игнорировать испытующий взгляд Серёжи, отворачиваясь от того в сторону Антона. Шастун видит всё это, что снова вызывает у него задумчивую улыбку. Столько времени прошло с поцелуя этих двоих, а они до сих пор боятся себе и друг другу признаться, что это были чувства, а не алкоголь. Ведь всё-таки нужно иногда говорить, обсуждать, поднимать темы, которые тревожат, невозможно жить в страхе от их упоминания всю жизнь. Вспоминается Арсений, хотя, впрочем, он и не уходил никуда из мыслей. Но Антон отлично понимает, что живёт в страхе от упоминания одного его имени и их отношений. Они всё ещё доставляют боль и скребут какие-то внутренние раны души, которые он не может залечить сам. Нужно говорить. Шаст понимает. И продолжает бояться. Вдруг в куртке вбирирует телефон, отгоняя нависшее тяжёлое облако мыслей от всех юношей, пока каждый из них стоял и размышлял о своём, они не заметили, как прошло немалое количество времени. – Дим, всё в порядке, мне действительно стоит обдумать это всё, извини и ты меня, – улыбается Шаст, попутно принимая вызов. Они крепко жмут друг другу руки в знак примирения. Серёже остаётся только счастливо улыбнуться. Зима не время для грусти и ссор. Хорошо, что они все это понимают. – Алё, Ир? Что случилось? Серьёзно? Это очень важно? Да, – отвечает тем временем Антон как из пулемёта на тонну вопросов от девушки, – ты вообще уверена, что возьмёшь это? Серьёзно? Зачем? Ладно, понял, ага, давай до встречи, – последнее слово он буквально выдавливает из себя – целую. По лицу Шаста видно, что исход разговора был, очевидно, не в его пользу, Серёже с Димой лишь остаётся прятать насмешливые улыбки в воротниках курток. – Смешно? А мне вот нет, – едко улыбается на их насмешки Антон, пряча руки в карманах. – А что случилось-то? – интересуется Дима, повторяя его движение, – сумочка к кофте не подходит? – Ага, типо того, – Шастун хмурится, будто что-то вспоминая, – не может закрыть сумку. – Ууу, брат, это ты попал, – присвистывает Матвиенко, – многие девушки так сумку закрыть не могут, а потом ты выходишь уже получается недевственником. – Чё? Бред, – кривится Антон, ужасная идея и ужасная перспектива, почему-то при возможном мыслях о сексе с Ирой в голове всплывает Арсений и их первый поцелуй, который был похлеще чего-либо большего. – Ну и чего тогда ты сбежал? Знаешь же что не надо меня выводить, – продолжая улыбаться, спрашивает Арсений. – Я-я... Простите.. Я больше так не буду... – шепчет подросток, опуская глаза, и в этот момент Попова клинит, он обхватывает шею Шастуна рукой и резко целует его сразу, же проходя языком в чужой рот. Этот поцелуй не похож на первый поцелуй, какой-нибудь милой парочки, это страстное, резкое слияние двух человек, которые наконец-то дорвались. Арсений кусает губы Шастуна и проводит языком по ровным зубам. Антон через некоторое время, отойдя от шока, начинает неловко, но напористо отвечать на поцелуй. Антон одёргивает себя от лишних мыслей, пока в них врывается Позов: – Ну, тут я согласен с Серёжей, сказано не очень корректно, но такое действительно бывает среди девушек, тем более вы уже достаточно долго встречаетесь, – заумно поправляет очки Дима, – поэтому ты там осторожнее, подумай, что у тебя с этим физиком твоим и нужно ли тебе это вообще, Ира так-то хорошая, просто слишком моду любит девочка. – Эстетик-герл, – вставляет свои пять копеек Серёжа, вызывая смех у всех, – инстаграм классный у неё. – Красивая обложка, странно, что внутри лишь заготовки для них и ничего более, – задумчиво произносит Шастун, вызывая недоумение на лицах окружающих. – Антон? Точно всё хорошо, я не хотел тебя настолько задеть, – с широко раскрытыми глазами смотрит на него Дима, – ты давай там, определяйся что ли, пиши, звони. – Обязательно, всё в порядке, я так, мысли вслух, – улыбается Шаст, морща покрасневший от холода нос, – побегу на остановку, иначе автобус пропущу, не хочется мёрзнуть стоять.

***

– Давай, удачи там, – машет убегающему Шастуну Серёжа, поворачиваясь в сторону Димы, – ты куда сейчас? – А, думаю к себе, – неловко отвечает Позов, это один из первых раз, когда они так остаются наедине без кого-либо рядом, только прохожие бегают туда-сюда в спешке, пытаясь смести с полок, казалось, всех магазинов подарки для родных и близких, еду и прочую ерунду, которая почему-то делает счастливее, – а ты? – Тоже так думаю, нам по пути, может вместе дойдём? – предлагает в ответ, Серёжа понимает, что им стоит поговорить хотя бы чуть-чуть, потому что невозможно вечно дёргаться при каждом случайном касании и бояться смотреть в глаза, даже когда это бывает нужно. Дима стоит и впервые как раз смотрит на него, думая о чём-то своём. Он очень красивый под всем этим снежным покровом, думает Серёжа, разглядывая его заснеженные волосы и снежинки, капельками оседающие на стёклах очков. – Пойдём, – соглашается в итоге Поз, вырывая Матвиенко из океана фантазий. Они разворачиваются в сторону дома Позова и медленно начинают идти. Каждый будто специально замедляет шаг, стараясь растянуть минуты нахождения рядом, но при этом оба молчат. Снег всё ещё падает и безумно красиво покрывает асфальт, машины, людей. Все куда-то торопятся, не замечая такую красоту. Или её замечают лишь те, кто пытается отвлечься от важного? – Ты когда-нибудь любил парня? – вдруг задаёт вопрос Дима, когда они уже почти подошли к его дому, удивляя и одновременно пугая Серёжу, он даже немного тормозит от таких слов. – Парня? Ну да, я же говорил тебе тогда, что, влюблён в парня, когда мы отмечали отъезд Шаста в Воронеж, – отвечает Матвиенко, пытаясь казаться спокойным. – Да? Ты помнишь, что тогда было? – холод пробегает по спине Димы и это не из-за температуры. – Вроде да, но часть, пить мне, кстати, не понравилось, – отвечает Серёжа, бегая взглядом по всему, кроме диминого лица, – а ты помнишь? – спрашивает и резко смотрит прямо в глаза. – А, – ступорится Поз, отвечая на взгляд друга(друга ли?), – помню большую часть, но тоже есть пробелы. – Понятно, – смазывает диалог Серёжа, но все же решает уточнить, – а зачем тебе информация про мою влюблённость? – Просто интересно стало, Шаст, например, с ума сходит от Арсения Сергеевича, думаю вот, какого это парня любить, – откровенно врёт Дима, пока они подходят к его дому. – Не в Шасте же дело, – шепчет Серёжа, так, чтобы слышал только он. – Не в Шасте, – неожиданно отвечает ему Позов, скрываясь в своём подъезде, – пока, Серёж. – Пока, – раскрыв рот останавливается Матвиенко, – я всё помню, – уже точно только для себя шепчет, отправляясь к домой. – Я всё помню, – прижимается спиной Дима к обратной стороне холодной двери подъезда. Поговорили. *** Антон поднимется на этаж, где находится квартира Иры. Всю дорогу он думал о словах друзей и пытался сопоставить их со своими отношениями. Они напоминали ему какой-то сюр из открытой, где-то детской, влюблённости Иры и его холодом и попытками доказать самому себе(и Арсению) то, что он может быть счастливым и в отношениях с другим человеком. Только вот с Ирой что-то было не так. С Ирой он чувствовал себя обычным, всё было как по алгоритму, стандартно, без резких поворотов, по чёткому сценарию, который был придуман Ирой, а не ими вместе. С Арсением пусть недолго, но он был счастлив, он был сам искренне и по-детски влюблён, готов был прыгать вокруг мужчины, как зайчик хоть целый день, он был счастлив, он знал, что каждый день подарит что-то необычное: от тёплых, будто случайных, касаний в школе, до самых разнообразных пожеланий доброго утра в личных сообщениях. Он звонит в звонок и почти сразу же ему открывает дверь блондинка, с уже привычно надутыми губками. Шастун на это только устало вздыхает. – Шастик, ты чего так долго, я скучаала, – слишком приторно улыбается, начиная виснуть на нём прямо на пороге, пока сам Антон, пытается не вывернуться от неприятного "Шастик", нависевшись, Ира пропускает его в квартиру, сразу же убегая в свою комнату, – ой, проходи скорее, чай будешь, есть зелёный, с мятой и чёрный? – Буду, чёрный, спасибо, – он снимает куртку и проходит в Ирину комнату. Сама комната достаточно спокойная и неброская, чего не скажешь про её хозяйку. Всё в спокойных нежно-розовых, белых тонах, чистота, аккуратность и множество модных журналов по всем полкам и подоконниками. Видимо, Ира готовилась к поездке очень тщательно. На полу валялись вещи и посреди них громоздкой кучей лежал чемодан, набитый вещами доверху, закрыть его казалось непосильной задачей, неудивительно, что с этим не справилась Ира. – Антон, попробуй пока закрыть чемодан, я пока чай заварю, – донеслось откуда-то с кухни. – Ну что ж, быстрее закончу, быстрее уйду, – пробормотал Шаст, подходя к чемодану и пытаясь для начала хотя бы найти замок. Пока он возился с чемоданом прошло несколько минут, но этого, на удивление, хватило. Только Антон хотел позвать Иру(удивительно, что она ещё не пришла). Как на его плечи легли руки и резко развернули к себе, усадив на чемодан. Сама хозяйка устроилась на его коленях, поглаживая плечи Шаста. На её голове был красиво сидящий новогодний ободок с ушками и ярко-красная гирлянда на шее. – Антош, скоро новый год, – Ирина хитро улыбалась, обматывая шею парня мишурой, – но я хочу подарить тебе подарок пораньше. Она наклоняется к нему ближе, пытаясь поцеловать. Что-то резко щёлкает в голове и спустя секунду Антон удерживает её за плечи, не давая коснуться своих губ. – Ир, тебе не кажется, что мы торопимся? – пытается доверительно улыбнуться, видя её резко изменившееся лицо, – поверь, я тоже очень хочу, но мне кажется, если мы сделаем это сейчас, то всё плохо кончится. – Что кончится, Шаст? – она резко стягивает мишуру с его шеи и встаёт, отходя к двери, – мы вместе уже месяц, взрослые люди, я тебя хочу и ты меня тоже, почему? – она хныкает, как ребёнок, которого лишили конфеты, – я же люблю тебя! По её щеке скатывается робкая слезинка, потом ещё и вот она уже стоит и плачет по середине своей комнате, пока Антон в шоке пытается собрать свои мысли. – Ир, Ир, ты чего, – в шоке вскакивает и пытается обнять, она отталкивает его и отворачивается в сторону выхода, – я тоже тебя.. – не договаривает, не может сказать. – Тоже что?! – она резко разворачивается и смотрит злобно, – ты никогда не мог сказать о том, что чувствуешь ко мне! Я не понимаю, любишь ты меня или нет, нужны ли тебе эти отношения? Почему, Антон? – она вытирает бегущую слезу резким движением кисти, делает глубокий вдох и продолжает, – допустим, я поторопилась, но правда, Шаст, что между нами? Мы не видимся толком, мне сюда тебя заманивать буквально пришлось, что происходит? Антон стоит и не знает, что сказать. Что любит другого, что давно потерял контроль своим чувствам и в сторону некоторых даже действиям. Он не знает, что может сказать, остаётся только собраться с духом и.. – Я очень сильно люблю тебя, Ир, мы со всем справимся, – он обнимает Иру, которая, кажется, потеряла дар речи, и в очередной раз понимает, какой же он идиот. Где-то один Позов пробивает себе лоб.

***

Антон выходит из подъезда ириного дома, спустя несколько минут, она всё-таки напоила его чаем и простила под условием бо́льшего количества встреч, он пригласил её на завтрашнюю последнюю репетицию и на этом моменте счастливый визг слышал весь дом. Вдруг телефон снова звонит и, честно, Шастун уже боится поднимать трубку после всего произошедшего ранее. Однако, оказывается, это Оксана и Макар из Воронежа звонят. Он счастливо улыбается телефону, смахивая иконку приёма звонка. – Алё, Антоха, привет, чего уставший такой, не спишь? – сразу же начинает разговор Макар, которого тут же перебивает Оксана. – Шаст! Божечки, мы так скучали, ты там как? Так редко звонишь, как настроение? Почему грустный? – сыплет она вопросами и Антон понимает, как же он по ним соскучился. – Всё в порядке, устал, – искренне улыбается в камеру, – мы сейчас сценку ставим для нового года, Арсений дрючит как может, серьёзно, у меня роль главная, слов как в «Войне и мире», а он ещё и отыгрыш требует, осталось всего пару дней до выступления. – О, Серегеич, как у вас там, кстати? – ехидно улыбается Макар, вспоминая одну из самых обсуждаемых тем раньше, но видя, как дёргается уголок губ Антона, озадачивается, – у вас там всё хорошо? Ты давно не писал, мы уже думали Димке звонить. – Или Серёже, – соглашается Оксана, не зря она задалбывала Макара с просьбой позвонить Шасту, чувствовала, что-то не так, но из-за вечной учёбы они еле выкроили время позвонить ему, ведь редкие смски и звонки на пять секунд ничего не скажут. – Мы расстались, – сообщает им Шастун, у Макара отвисает челюсть, а Оксана как-то грустно всхлипывает, – если это можно было назвать отношениями. – Ого.. – чешет затылок Макар, – ты прости, если зря тему подняли, не хотели.. – Всё в порядке, я стараюсь бороться с лишними мыслями, – смотрит прямо в камеру Антон, он скучает, сильно скучает по ним, – вы чего звонили вообще? – А мы узнать хотели, что у тебя там с Новым Годом, вроде хотел к нам ехать? – поддерживает перевод темы Оксана, оживляясь. – О, – Шастун совсем забыл о поездке в Воронеж, она не совпадала по срокам с классной поездкой загород, – ребят, блин, не смогу. С классом едем на какую-то базу, говорят, круто, я приеду чуть позже. – Жалко, – поджимает губы Макар, – но мы рады за тебя, ты, главное там не затягивай с приездом, мы скучаем. – Да, очень скучаем, Антон, – поддерживает Оксана, наклоняя голову в сторону Макара, – ты пиши почаще. – И я безумно скучаю, – грустно улыбается Шаст, – обещаю, очень люблю вас, до связи. – И мы тебя, пока, – одновременно произносят Макар и Оксана и отключаются. А Антон понимает, что это первое за сегодня люблю, произнесённое искренне.

***

– Проснулись, взбодрились, собрались, выступление на носу, не спим! – бодро ходит вдоль доски Арсений Сергеевич. Казалось, только он из всех людей на свете в восемь утра был такой счастливый и довольный жизнью, выступление уже завтра и все жутко переживают, Серёга даже с температурой слёг, но к вечерней репетиции обещал быть, иначе Арсений бы силой притащил его в школу, данное выступление было очень важно для всех, учитывая то, сколько труда в него было вложено. Поэтому первый урок физики они, как всегда в последнее время, заняли под репетицию. Парты были расставлены вдоль стен, ученики посажены за сценарии, а Арсений носился по всему кабинету в попытках помочь всем и сразу и, было ощущение, что ещё немного, и он сам отыграет сценку без помощи всех присутствующих. – Ребята, прогоняем один раз, давайте, как раз время остаётся, Шастун, Позов, начинаем! – он широко машет руками и отходит в сторону учительского стола. Ученики прогоняют сценку почти без запинок и, честно, Арсений ими очень гордится, он впервые чувствует что-то больше, чем первичные желания человека, он чувствует вдохновение, свободу, счастье. И частично в этом счастье виноват один из его новоиспечённых учеников, который сейчас светит с импровизированной сцены, словно тысяча лампочек и заряжает всех учеников на работу. Арс счастлив быть сейчас в обществе людей, ставших ему за такой короткий срок родными. Спустя несколько минут ловит себя на мысли о том, что совсем не делает комментарии ребятам, потому что всё отыгрывается идеально, а он безбожно залипает на Антоне, который уже успел это сто раз заметить и нервно поджать губы. Ну нельзя так поступать, а потом просто сидеть и нагло смотреть за каждым его движением. Арсений также нервно одёргивает пиджак и резко встаёт со стула, все сразу замолкают и поднимают на него взгляды. И только один Арс боится не выдержать. Он отвечает лишь на него, пытаясь сказать всё и сразу. Шастун поворачивает голову, понимает, ещё не время, они не готовы решить всё так сразу, одними попытками в телепатию. Нужно говорить. И Арсений говорит. Только пока для всех. – Ребята, это замечательно, вы большие молодцы, я вами горжусь, мы сделали огромную работу и, надеюсь, на сегодняшней вечерней репетиции сможем в сто раз лучше. Ни пуха! – К чёрту! – раздается весёлый гул со всех уголков класса. Все начинают собираться на следующий урок. – Ещё одно объявление, – останавливает физик, – все помнят про завтрашнюю поездку? Информацию я скинул вам в беседу, ознакомьтесь пожалуйста и соберите сумки. Уезжаем двадцать девятого декабря и пробудем там с тридцатое по второе. Проверьте, чтобы ваши родители также ознакомились с ней в чате. Всем спасибо, до свидания.

***

После школы Антон думает, что выступать не страшно. За час до главной репетиции Шаст всё ещё думает, что всё хорошо. Во время репетиции Антон отыграет всё идеально и все остаются довольными. Подходя к тёмному зданию школы в день выступления Шастун всё ещё считает, что задача простая. Всё украшено просто волшебно, повсюду висят гирлянды разных размеров и цветов, младшие классы сделали плакаты и рисунки к новому году, средние вырезали снежинки, а старшие организовали концерт. Все было подготовлено на высшем уровне. Повсюду ходили девочки в сногсшибательных платьях, рядом с ними сновали мальчишки и юноши в приталенных костюмах и все в выглаженных белоснежных рубашках. Учителя тоже нарядились волшебно, чего стоил наряд Дарины Степановны, состоящий из переплетающихся тканей различных цветов синего оттенка, она напоминала алмаз, сияющий в ночи. А что говорить про Арсения, который в очередной раз сбил с ног в переносном смысле всех девчонок старшей школы. Чёрный костюм, такого же цвета галстук и идеальносидящая на нём рубашка белого цвета. Арсению шло всё и, казалось, надень он на себя костюм шута выглядел бы также идеально, как сейчас. Крид, смотря на него, недовольно поджимал губы, стоя недалеко от стола диджея, где находился учитель и настраивал звук для выступления, пока Шастун пытался поднять челюсть с пола, так, чтобы его взглядов на Арсения не заметила Ира, он сам был одет в костюм эльфа, который еле как на него налез, учитывая рост, поэтому выглядел он сногсшибательно в самом прямом смысле этого слова, по пути в зал, он успел напугать двух первоклашек и чуть не уронил мальчика из средней школы, пока извинялся перед первоклашками, очень здорово иметь врождённую неуклюжесть и рост под два метра, Шастун буквально проклинал этот мир, заходя в зал, почти забыв о волнении. Но, увидев всё-таки гостей, заполнивших весь зал, он на дрожжащих ногах доходит до своего места в первом ряду и буквально падает туда, перебирая пальцами браслеты и кольца, которые он отказывался снимать, даже под страхом казни. Ира, сидящая рядом, пытается успокаивающе погладить его по спине, но успокаивает так себе. Серёжа, пришедший с красным носом и пачкой салфеток, ободряюще улыбается Антону, верит, что всё у него получится. Диму он предпочтительно игнорирует. Дима же в это время повторяет свою роль и переживает не меньше, они с Шастом почти на равных, только если Антону легко даётся эмоциональность на сцене, то Позов весь на нервах и боится этим испортить всё. – Дим, ты трясёшься больше меня, давай спокойнее, мы справимся, – поворачивается к Позу Шаст, ободрительно похлопывая первого по плечу, – я в нас верю. – И я в вас верю, мальчики! – улыбается Кузнецова, обнимая Шастуна со спины, того невольно дёргает флешбеками, но с виду он этого не показывает. Шаст рассказал всё Диме и Серёже в тот же день, вызвав волну смеха Серёжи и даже Дима пустил смешливую слезинку, однако, когда они услышали про развязку ситуации, доволен не был никто. Антон пытался объяснить это боязнью обидеть девушку, а друзья объясняли это его идиотизмом. Но ничего не вернуть, это был его выбор и они не в праве его оспаривать. Поэтому Шастун сам крутился на этом вертеле отношений, боясь обидеть Иру и посмотреть страху в глаза без попыток прикрыться счатсливыми отношениями. – Добрый вечер Дамы и Господа! – неожиданно начинает свою речь безумно мягкий и бархатный голос, всё резко затихает и все обращают взгляды на сцену. Арсений, стоящий посередине, держит в руках микрофон и планшет для сценария, ярко улыбается всем зрителям, заряжаясь их энергией и готовый осветить сейчас всю вселенную сразу. – Мы рады приветствовать вас на нашем Новогоднем Шоу «Найти Праздник» – Ого, он ещё и название для этого придумал, – удивлённо произносит Дима шёпотом, пока они всем классом тихо поднимаются за кулисы, – он меня прям удивляет. – Да, меня тоже, – задумчиво произносит Антон, спокойно улыбающегося сейчас, яркого, светлого и счастливого Арсения хочется любить вечность, Шастун восхищается им и не может отвести взгляда от того как плавно тот ведёт вечер, обращая всё внимание гостей на себя, это настоящее новогоднее чудо и Антон чуть не падает во время подъёма по лестнице из-за того, что слишком долго смотрит на него, без сил отвести взгляд. – А сейчас, я думаю, нам стоит перейти к нашему сегодняшнему подарку, выступлению одиннадцатого Б с его новогодней сказкой для вас, уважаемые зрители, с праздником! Раздаются аплодисменты. Свет затухает. Включается начальная музыка. Антон боится шагнуть на сцену, но сделав глубокий вдох, открывает глаза и.. Видит смотрящие на него два сапфира, сверкающие ярче всех в тёмном зале. Арсений чуть улыбается ему и кивает, будто приглашая на сцену. Антон кивает в ответ и чувствует лёгкость внутри, делает первый шаг. Дальше всё как в тумане. Не стоит говорить о том, что отыгрывают они идеально, зал взрывается аплодисментами, всё кричат и чуть ли не кидают цветы на сцену. Во время поклона к Шасту подбегают те самые первоклашки, которых он чуть не сбил часом ранее, и смущённо дарят букет бумажных тюльпанов. Антон в ответ им лишь счастливо улыбается, потому что слова сейчас не нужны. Он чувствует лёгкость и переполняющие его все положительные эмоции мира. Спустя несколько секунд находит глазами Арсения Сергеевича, тот смотрит на него и задумчиво улыбается, будто нашёл в нём то, что так давно искал. Антон шепчет ему одними губами: «спасибо» и получает в ответ: «тебе тоже». Улыбка не сходит с его лица, он чувствует счастье каждого в зале и, отчего-то, Арсения больше всего, может быть, это какая-то связь или что-то другое, но он обязательно разберётся с этим позже. Сейчас он счастлив и это главное. Он спускается со сцены и на него сразу же налетает Ира, счастливо кричащая ему в ухо свои слова восхищения о том, что он самый лучший и их выступление было лучше всего на свете. Обнимает таких же улыбающихся Поза и Серёжу, которые на высшем уровне отыграли свои роли и теперь могли только неловко смеяться и светить также, как все в зале. Они зарядили всех и каждого и им были за это благодарны. Новый Год поистине творит чудеса.

***

Антон успевает созвониться с восторженными родителями, которые смотрели всё выступление по онлайн-трансляции, которую вёл аккаунт школы, они безумно гордились сыном и заранее поздравляли с новым годом. Шаст вкратце поделился последними новостями, обещал звонить чаще, после, решил сходить умыться, привести мысли в порядок. Предупредил друзей и Иру и отправился подальше от толкучки, на третий этаж. В туалете, на удивление никого не было, поэтому Антон спокойно встал напротив зеркала, облокотился на раковину и, ослабив галстук праздничного костюма, устало опустил голову вниз. Вдруг, дверь одной из кабинок открылась и вскоре рядом с ним открылся кран и кто-то в идеально лакированных ботинках и выглаженные брюках со стрелками начал мыть руки. – Ты очень хорошо отыграл, Антон, – Арсений Сергеевич выключает кран, поворачиваясь в сторону Шастуна, – я рад, что не ошибся, выбирая тебя. – Спасибо, – чуть сжимается Шаст, он помнит всё то, что обычно происходило между ними в туалете и не очень готов всё это повторять, пока что, наверно, слишком больно, – вы нашли потрясающее произведение, оно мне очень понравилось. – Я сам его написал, – огорошивает его Арсений, смущённо, что поражает, улыбаясь, – не смог найти то, что мне подходило, пришлось сидеть и писать самостоятельно. – А мы то думали, почему вы всё время новый вариант текста скидываете, – по-доброму усмехается Шастун, получая в ответ, лёгкую улыбку Арсения, – получилось прекрасно, вам бы в литераторы. – Ха-ха, нет, туда я больше ни ногой, – как-то грустно улыбается Арсений. – Вы были связаны с искусством? – а потом стали им чуть не вырывается у Антона, он подозревал, что Арсений как-то замешан во всей этой литературной стезе, но думал, что был прав. – Да, был актёром, но потом бросил. – Почему? – неожиданно шепчет Шаст. – устал притворяться, – смотрит прямо ему в глаза и мир перестаёт существовать. Антон понимает, что ещё немного и он сорвётся, снова окунётся в этот океан и наврятли всплывёт, страх берёт своё, и Шаст, немного тряхнув головой, быстро проговаривает: – Спасибо вам за выступление, было очень здорово, до встречи завтра, – чуть ли не бегом выходит из туалета и скрывается на лесенке. Арсений остаётся в туалете, смотря на своё отражение в зеркале и не понимает, когда успел так сильно заблудиться в нём и потерять весь контроль.

***

На утро Антон просыпается морально опустошённым, вечер был замечательный, все сияли и волшебство витало в воздухе, но сейчас Шаст ощущал себя выжатым лимоном без капли желания вставать и куда-то идти. А идти надо было, часы показывали, что через час он должен быть около школы, откуда его класс забирал автобус, а он ещё сумку собрал только наполовину. Шастун встаёт, а точнее сползает с кровати, открывает шкаф, кидает первые попавшиеся вещи в сумку, закрывает её и идёт собираться. Ко времени встречи он в итоге опаздывает, но, ему очень повезло с друзьями, которые заранее предупредили Арсения Сергеевича о том, что Шаст опоздун сто плюс уровня и ждать его нужно позже, поэтому никто без него не уехал. В автобусе к его ждёт Ира, уже успевшая занять места для них и скачавшая фильмы на все долгие двенадцать часов поездки. Автобус трогается и в воздухе снова витает волшебство и предвкушение праздника. Одноклассники Антона едут с набитыми пакетами еды, кто-то алкоголя, девочки с чемоданами вещей и косметики, а сам Шаст с сумкой и тонной мандаринов, которая занимала половину места, потому что мандарины любят все и ещё в самом начале Антон вызвался быть за них ответственным, потому что больше всего в новогоднем столе он уделял внимания именно им. Сначала все были очень взбудоражены, будто заново загорелись или и не перегорал после вчерашнего выступления, воодушевлённо болтали, обсуждали, ближайшие дни и планировали каждый час. Спустя несколько часов поездки, когда уже стемнело, все сонно занимались каждый своим делом. Кто-то пытался досмотреть фильм, кто-то лениво переписывался с друзьями, а кто-то, как сам Антон, засыпал на ходу. Ира смотрела «Гарри Поттера» и была настроена посмотреть все части, Шаст решил ей не мешать и пошёл в конец, на единственные свободные места, спокойно досылать оставшиеся часы. Только он прилёг, как рядом с ним неожиданно опустился кто-то, пахнущий невероятно знакомым запахом. – Арсений Сергеевич, вы слишком часто врываетесь в мою грешную жизнь, – не открывая глаз, каламбурит Шастун, вызывая лёгкий смешок у самого Арсения, – вы что-то хотели? – Да, ворваться в твою грешную жизнь, – отвечает Арсений, вызывая ответную улыбку на лице Антона, – ты почему ушёл от своей девушки, что-то случилось? – Вам не кажется, что это не ваше дело? – приоткрывает один глаз Антон, его голос обретает твёрдость, это его беспокоит почему я отошёл, а сам раньше не переживал, пока с Кридом сосался в кабинете во время наших отношений?!, – именно это вас беспокоит? – Да, просто интересно, – продолжает улыбаться Арсений, но с места не встаёт и не уходит, раньше Антон за такое бы почку продал, а сейчас он слишком устал и не хочет ничего выяснять, однако, Арсений, видимо, так не считает. – Точно всё хорошо? Я видел, как ты реагируешь на её прикосновения и фразы, будто она чужой тебе человек и ты обречён находиться с ней рядом, – бьёт в самую точку, будто издевается, нормально же было всё, откуда такая резкая сучность. А Антон взрывается. – Арсений Сергеевич, мои отношения вас никак не касаются, они касаются только меня и моей девушки, мы разберёмся, вы попробуйте пока решить, что вы сами от своих отношений со своими учениками хотите, а то получится как с Кридом, неловко будет, – нагло улыбается, смотря прямо в глаза опешившего мужчины, тот теряет свою спесь, напряжённо закусывает губу и произносит: – Я хочу разобраться, что я хочу от своих отношений со своим учеником, – и снова смотрит прямо в глаза, высасывая всю душу одним взглядом. Весь сон как рукой снимает, Антон не знает, злиться или кричать, плакать или нервно смеяться ему в лицо. Он вёл себя как сволочь почти все время их знакомства и дальнейших отношений, а потом вот так приходит, садится и рушит всю его вселенную одной фразой. Антон не знает, что сказать. Антон не хочет ничего говорить. Антон любит, но не хочется снова всё это заново переживать. Антон боится. И поэтому снова отталкивает. – Спросите это у своего ученика, мой классный руководитель – Марья Юрьевна, – и отворачивается в сторону окна, натягивая капюшон огромной чёрной толстовки так, чтобы не было видно лица. Арсений впервые чувствует чью-то боль, Арсению впервые стыдно за то, что он причинил этому солнцу, своему солнцу, столько откровенного дерьма. Он будто от лица Шаста вспоминает все их отношения, особенно их ужасное окончание. Он хочет всё исправить. И сейчас он не хочет уходить, не хочет оставлять Шаста одного, пусть это и не так важно в данной ситуации, но Арсений решает, что так нужно, поэтому также натянув капюшон своей кофты, засыпает в своих мыслях, откинув голову на сиденье. Спустя час Антон во сне поворачивается в другую сторону и устраивается на плече у Арсения. За окном идёт снег и, кажется, кому-то стоит начать верить в новогоднее чудо.