Окровавленный цветок лотоса

Мир разделён на четыре крупных анклава. Северное Королевство, что владеет территорией во льдах и непроходимых снегах, покрывшей часть карты. Там, по рассказам, древние народы владеют магией льда и подчиняют себе природные стихии. Южные Племена — почти что дикие и отстранённые. У них духи, шаманы и старинные обряды, непроходимые джунгли и убивающие пустыни. Им не нужен технологический прогресс, они остаются в стороне от новшеств. Западная Держава является одним из двух самых влиятельных и обширных государств. Они далеко ушли вперёд в технологиях и разных областях науки. Гордые и зазнавшиеся, ставят себя выше других и не признают магию. Восточная Империя — ещё одно великое и сильное государство. Основано на обычаях предков и сильных моральных устоях. Империя сохранила в себе изысканный дух Востока, со всеми легендами, мифами и монархическим строем. После Великой разделительной войны, когда народы объединились под своими анклавами, прошли сотни лет. Они жили в мире и спокойствии, но со временем эта грань стиралась. Начались недопонимания, угрозы и даже мелкие стычки. Всё больше и больше ситуация стала накаляться, и на правительственном собрании атмосфера чаще становилась более жёсткой и менее дружелюбной. В народе поговаривают, что скоро начнётся война, молятся, чтобы это оказалось лишь говором. Однако Запад настроен очень серьёзно и ждёт лишь повода для начала боевых действий.

***

По богатому мрамору, где выгравированы узоры цветов лотоса, тянулся белый шлейф изящных тканей, обрамлённый золотой россыпью. Молодой господин грациозно шёл через зал к императорскому трону. Головы присутствующих опущены вниз вместе с корпусом, выражая почтение не так давно обретшему титул Императору. А прямо за ним — высокий, наводящий ужас и страх, самурай. Смоляные длинные волосы собраны в аккуратный хвост. Взгляд цеплялся за крестообразный шрам на щеке, придавая ему ещё более грозный вид. Его красные, словно свежая кровь, одеяния немного развевались, открывая вид на выгравированные чёрными иероглифами ножны катаны. Император развернулся только перед самим троном и опустился на него, взмахнув элегантно богатым кимоно. Справа от трона тут же встал и самурай, взгляд чёрных и пустых глаз обращая прямо. — Можем начинать, — высокий голос юного правителя эхом прошёлся по большому залу. И после начался ропот и копошение, члены Совета стали по одному высказывать свои мысли, опасения и предложения по поводу нынешнего щекотливого положения дел. Ведь на одну дивизию у северной границы было совершено ужасное нападение, по первым данным заявляется, что войсками Запада. Пак Чимин — самый молодой монарх Восточной Империи. Он является прямым потомком династии Пак, правящей вот уже несколько последних сотен лет. Предыдущим Императором был почти сто двухлетний прапрадед. Ведь все мужчины до этого, что претендовали на трон, не смогли пройти испытание. Чимин слегка повёл плечами, приподнимая руку и худую кисть открывая из-под широкого белоснежного шёлка. Он грациозно подпёр рукой подбородок, и, якобы невзначай, глаза свои янтарные перевёл на стоящего неподвижно самурая. Своего самурая.

***

      полгода тому назад Парнишка стоял перед устрашающей лесной полосой из гнилых и высохших деревьев. Эта одинокая степь, что вела в бесконечный мрак пугала. Чимин оглянулся на свиту, что с почестью и печалью, даже с трауром в глазах провожала очередного члена династии Пак на испытание в Лес заблудших душ. Старый Император уже не был в силах приехать — и физически слаб, и морально не смог бы в который раз потерять родственную кровь. Но Чимин сжал кулаки, развернулся и уверенно вошёл в сгущающийся туман. У него просто нет выбора. Он должен. Всю свою жизнь, с раннего возраста Пак Чимин тренировался, обучался искусству боя и лёгким древним заклинаниям. И вырос он в прекрасного, сильного и статного юношу. Его лицо никогда не выражало эмоций, отчего было невозможно предугадать его мысли или действия. Чимин был расчётлив, а с первого взгляда и вовсе казался хладнокровным. А всё потому, что мальчишка слёзы показывал лишь ночным лесным существам. Раскрывался светлячкам или усевшейся рядом трёххвостой лисице. «Никогда никому не показывай свою слабость, сынок…» — слова, что в голове выгравированы. И сейчас Чимин отбросил чувство страха и шёл совершенно один навстречу судьбе, что предписала ему демона, в руках держа острый клинок. Убей или будь убитым — вот судьба Пака. Массивные корни выкорчеванных деревьев пугали в ночной темноте. А холодок то и дело по телу проходился блуждающего уже который час парня. На каждый хруст и шелест он разворачивался и крутился по сторонам, взглядом судорожно рыскав. От вечного ожидания, что кто-то вот-вот накинется сзади, от этого страха можно было сойти с ума. Чимин крепче сжал рукоятку катаны, чьё лезвие должно было пропитаться демонической кровью. Ведь по древнему приданию предков Востока, каждый наследник династии должен был убить создание мрака и «искупать в ней клинок». А из кожи демона сделать рукоятку. Только тогда Империя будет процветать, а правитель будет сильным и мудрым. Пак выдыхает клубок пара, понимая, что чем дальше он идёт, тем холоднее и темнее становится. Но с тропинки уходить нельзя. Вдруг где-то сбоку слышится протяжённый вой раненного зверя. Чимин мигом поворачивается, однако ничего через лесной бурелом не видно. Это повторяется ещё раз и ещё. Вой такой жалобный, будто молящий о помощи. А когда раздаётся намного ближе, то парень срывается с места и перепрыгивает через поваленные деревья. На звук ориентируется в более просветляющейся местности, однако так никого и не находит. Теперь ему вовсе казалось, что и воя никакого не было — только в его голове. В ушах ещё отголоски гудят, и Чимин сбит с толку, стряхивая головой пытаясь собраться и вернуться обратно на протоптанную тёмную стежку. — Разве тебе не говорили, что нельзя сворачивать? Чимин вздрагивает и машет тут же мечом в сторону, откуда пронзительный до дрожи голос с хрипотцой раздался. Однако никого не задевает, а в следующую секунду видит промелькнувший красный блеск голодных глаз. И, неожиданно, ледяные длинные пальцы с настоящими звериными когтями сжали горло парня, впечатывая его в грубую кору и поднимая над землёй. Катана лязгнула о массивные корни, и Чимин двумя схватился за кисть, сжимающую его горло. У Пака кровь застыла в жилах. Полностью чёрные, как воронье перо, глаза впились устрашающими пустышками в него. Лицо демона было словно потрескавшимся: на нём трещины, из которых выходили чёрные языки пара. Длинные распущенные волосы извивались, словно живые. Острый коготь другой руки прошёлся по щеке Чимина, оставляя за собой кровавую дорожку. — Столь красивый и юный цветок, а уже был послан на верную смерть, — прохрипел демон. Парень вдруг сделал усилие и вдарил по груди противника, отпихивая его от себя. Он приземлился на корточки, начиная откашливаться и тут же подхватывая свою катану, одновременно удар блокируя. Чимин встал на ноги и направил блеснувшее оружие, произнося чётко и уверенно: — Сегодня умрёшь лишь ты, демон. И он смело накинулся на не ожидавшего этого врага, который без труда уворачивался от размашистых ударов. Тот крутанулся и хотел было ударить сбоку дальней ногой, но человек оказался не промах: сразу понял и пригнулся, катаной отсекая длинную чёрную прядь волос, что тут же сгорела прямо в воздухе, на землю упав пеплом. Демон поднял свои ужасающие глаза на перевернувшего удобнее оружие Чимина. И в одно мгновение растворился в воздухе, образуя из себя вихревой туман мрака, сверкнув появившимся красным светом в глазах, уже оказываясь за спиной развернувшегося парня, еле успевшего отразить удар. Так повторялось несколько раз. Демон то вспыхивал, то исчезал, атакуя уже вымотавшегося Чимина, который в последний раз смог рассечь потрёпанную мантию. Его взору предстал клинок в ножнах, уже почти заржавевший. Только вот тот, почему-то, не обнажал его. Чимин нахмурил брови, как враг вплотную к нему оказался и когти вонзил в его грудь. Парень взревел от боли и удерживал натиск демона, не позволяя ему углубить острые когти, норовящие вырвать сердце. Ноги Пака, чуть назад пятившегося, зацепились за корень. Мгновение — он больно падает на спину, а над ним нависает демон, зажав дрожащее тело меж своих ног. И не торопится. Демоническое создание словно издевается, дальше когти не вонзает, просто ещё ближе к парню наклоняется, его кожу лица своим ледяным дыханием обдавая. И глядя так досконально изучающе. — Красив… — шёпот еле слышный донёсся до ушей Чимина. А дальше демон прислоняется носом к тонкой коже на шее и глубоко вздыхает, чуть ниже ведя, заставляя тело под собой задрожать. — Так невинен и так чист. Непорочный цветок лотоса, —  шептал всё тот. Пак же не сдавался, пытался трясущимися руками ему препятствовать, но понимал, что слабеет с каждой секундой. Взгляд тут же метнулся к своему рукаву, из которого выглядывал маленький мешочек. Напрягшись всем телом, он пихнул назад демона и тут же разорвал тонкую ткань, в глаза напротив кидая порошок из лечебных трав. Тот взревел и двумя руками лицо закрыл, вмиг оказываясь уже поваленным на землю. К горлу его и к сердцу приставлены кинжалы из освещённых молитвами монахов лезвий — одно из немногих оружий, способное убить демоническую тварь. Пак возвышался над поражённым демоном, сидя на нём и дыша тяжело. Ему бы перерезать врагу горло и сердце проткнуть, но он не шевелился, лишь грудь вздымалась и опускалась. — Будь на моём месте любой другой демон — то, что ты мешкаешь, стоило бы тебе жизни, — произнёс тихо противник, после того, как две руки в стороны от себя положил. — Я знаю, — хрипнул Чимин. — Ты мог запросто убить меня уже несколько раз, но не сделал этого. Почему? Демон оскалился и вдруг в дым превратился, из-под ног парня выскальзывая и перед ним вновь формируясь в одно целое. Пак вовремя выхватил свой меч, как глазами зацепил древние иероглифы на рукоятке демона, который поношенными одеяниями взмахнул. — Чонгук? — прочитал Пак слово, или же, скорее всего, имя, что было на мёртвом языке выгравировано там. Враг перед ним замер на месте, глаза расширяя. Чимин больше не мешкал и резанул того где-то по бёдрам, его кожу прожигая и заставляя упасть перед собой на колени. Пак приставил острый кончик лезвия к его груди, чуть углубив, выпуская сквозь одежду каплю чёрной крови. А демон… демон просто смотрел на его лицо, не отрываясь, не моргая. Он смотрел так, будто пытался запомнить каждый миллиметр кожи, каждую ресничку и её взмах. — Чего ты на меня так смотришь? — не выдержав, спросил Чимин, быстро языком проведя по высушенным губам. Это действие демон так же «словил». — За своё долгое существование я видел мало чего красивого… позволь хоть перед смертью налюбоваться, — тихо проговорил тот. У Пака мурашки по спине прошлись от этого тембра. Ему осталось всего лишь на несколько сантиметров углубить катану, и демон падёт. Но складывалось впечатление, что тот уже пал к ногам наследника. В прямом и, кажется, переносном смыслах. — Ты желаешь умереть? — вдруг неожиданно, даже для себя, спросил Чимин. — Только если от твоих рук, — честно признался демон. — Ты первый, кто произнёс моё имя за последнее тысячелетие — я готов принять от тебя что угодно, даже смерть. И демон покорно склонил голову, глаза наконец оторвав от его лица и закрыв их. Чимин не знал, что делает. Но лезвие убрал от груди и аккуратно на подбородок положил, тем самым аккуратно поднимая его голову, вновь на себе его взгляд обнаруживая. — Тогда… стань моим, Чонгук.

***

Собрание членов Совета и представителей административных глав продолжалось до самого вечера. Не только Император был вымотан, но и все присутствующие. Чимин объявил о завершении собрания и о завтрашнем его продолжении, но уже с выводами и заключением. Только он спустился с пьедестала и отошёл от ступеней — на шаг от него уже очутился личный защитник. Чимин плавно передвигался по коридорам своего дворца, ускоряя шаг, чтобы быстрее выйти наружу и добраться до военного штаба и покончить с делами на сегодня. Мозг его уже совсем не работал от дикой усталости, и на следующем повороте он совершенно забыл о маленьком порожке там. Хорошо, что сильные руки вовремя подхватили и не позволили парню упасть на жёсткий пол. А Пак вцепился в них и не хотел отпускать, понимая, что, кажется, если сделает это, то всё равно упадёт без сил. — Ты не обязан лично их проверять… — Обязан, — твёрдо процедил правитель. — Это мои люди, Чонгук, они обороняли наши земли. И Чимин отпустил его руки, продолжая сам идти, сжав кулаки. Перед ним открыли дверцу дорогой иномарки, а на переднее сиденье уселся Чонгук, взгляд бросая на прикрывшего глаза парня через зеркало заднего вида. Медицинская часть военного штаба была переполнена, раненых было немало, а убитых или умерших после того, как их доставили в столицу — больше. Как только Император вошёл в помещение, гомон прекратился и все замерли. Чимин взглядом обвёл каждого выжившего бойца, после сглатывая и громко, чтобы все слышали, произнося: — Никто не ожидал этого, никто не мог предугадать или предотвратить это, но вы все достойны почтения. Вы сражались храбро, а ваших падших братьев по оружию мы с почестями помянем. Отдыхайте и восстанавливайте силы. Кто мог, тот поклонился правителю, кто нет, тот выражал благодарность взглядом. — Ох, какой же пугающий этот капитан Чон… — Мало того, что от Императора нашего ни на шаг не отходит, так тот его ещё и капитаном нашей армии сделал! Абсурд! — Вот-вот, хотя он даже не здешний… поговаривают, что у него души нет, что он демон и взглядом способен похитить женское сердце …. Выходящий из медицинской части Чимин слышит это раздражающее его обсуждение прохлаждающихся за стеной медсестёр. Он не продолжил идти к выходу, а чуть завернул за угол, и женщины тут же вскочили на ноги, кланяясь Императору. — Вместо того, чтобы языком трепать, лучше бы заканчивали свою работу, — жёстко бросает Пак, махнув одеяниями и покинув их ошеломлёнными. Прохладный ветерок хлещет в лицо и освежает. Чимин на мгновение останавливается, закрывает глаза и полной грудью вздыхает, кислородом каждую клеточку тела наполняя. Он голову поворачивает и смотрит на прислонившегося к стене самурая, что ждал его снаружи. — Идём, похититель дамских сердец, — устало произнёс Чимин, будучи обессиленным даже для ухмылки. А Чонгук как штык рядом возник, даже ближе, чем то требуется и на ухо прошептав: — Но я бы никогда не похитил ничьё сердце без твоего приказа, мой повелитель. Разве что твоё, — таинственно улыбнулся тот, открывая вид на маленькие передние клыки. То ли это мурашки пробежали вдоль позвоночника Чимина, то ли это были ловкие пальцы его ручного демона, что остались после на его пояснице до самых императорских покоев.

***

— А ты... отдашься мне, если я всецело стану принадлежать тебе? Голос Чонгука звучит так маняще, так искушённо, что хочется невольно согласиться на всё, что предлагает этот демон. Кажется, это Пак и делает, не до конца понимая значения его слов. Либо у Чимина совсем сознание помутнилось, либо Чонгук сейчас стал принимать более человеческую форму. Извивающиеся волосы упали на опущенные плечи, трещины стали затягивать и пропала исходящая от него тёмная энергия. Мрак в глазах сузился до маленького тёмного кружочка в центре, появились белки и зрачок. — Стань моей тенью, стань моим верным соратником и щитом, — Пак еле ком образовавшийся в горле сглотнул. — Поклянись, что исполнишь каждый мой приказ, слушать будешь каждое моё слово, по моему зову обнажишь клинок и убьёшь всех тех, кто будет стоять на моём пути. Поклянись, что будешь защищать меня до конца моей жизни, что смертью падёшь, если я так повелю. И демон вдруг губами, которые розовым здоровым цветом налились, прислонился к кончику лезвия, всё ещё наставленного на него. Он медленно взмахнул густыми ресницами и взглядом снизу вверх впился в затаившего дыхание Чимина. — Клянусь. И душой моей сгнившей, и телом, и клинком, которым буду рассекать твоих врагов — отныне я весь твой, мой господин. Чонгук неожиданно подлетел к нему, его талию одной рукой обхватывая и к себе прижимая. Он взмыл вверх вместе с испугавшимся парнем, пальцами аккуратно поднимая его подбородок. — Теперь запечатаем клятву верности, мой прекрасный цветок. Демон накрыл пухлые губы, уводя их в неглубокий поцелуй. От него по телу обоих прошлись заряды некой энергии, начинающей наполнять их. Священные оковы клятвы, казалось, внедрялись прямо в вены, связывали их двоих. Клятва на поцелуе для демона была намного сильнее, чем на крови. Демон больше не принадлежал себе — теперь лишь одному маленькому человечку, глядящему на него расширенными глазами. Клятва эта была нерушимой и неприкосновенной.

***