Окровавленный цветок лотоса

Чимин смотрит на своё отражение в зеркале, медленно водя по лицу пушистой кистью. Она равномерно распределяет светлую пудру, покрывая и так идеально ровную юную кожу. По его мягким и изящным чертам лица с лёгкостью можно было понять, что парень благородных кровей. Ровный нос, густые брови и лисьи, красивые глаза, цвета свежего рапсового мёда. Настолько длинные тёмные волосы — как знак почёта и своего отношения к знати на Востоке или же людям, приближённым к высшим слоям. Сейчас они рекой стекали спереди по выступающим ключицам, по острым плечам и вниз по спине до тонкой талии. Всегда почитали красоту юношей из рода Пак, по чьим венам, по легенде, течёт кровь древних духов и священного цветка лотоса. Этим цветком с тех времён любуются и восхищаются, ему поклонялись даже, как божественному символу. А юный правитель смотрел в зеркало, но словно бы сквозь себя. Он не видел того, чего хотел: не видел Императора. Лишь скрывающего свой необъятный страх мальчишку. — Помоги мне собрать волосы, Чонгук, — вдруг проговорил Чимин, разрезая давящую тишину в комнате. Он знал, что уже некоторое время Чонгук тенью стоял за ним чуть сбоку, чтобы не отражаться в зеркале. Но Пак просто чувствовал его присутствие. Не знал и не мог этого объяснить — просто всегда ощущал, когда его телохранитель был рядом. Демон послушно подходит ближе, бережно собирает в большую ладонь шелковистые волосы и рассыпает их на обнажённую спину. Тело Чимина сразу отзывается на это трепетным покалываем. Чонгук с комода берёт широкую белую лобную ленту, завязывая на голове Императора, вперёд выпуская две пряди. По каждой ведёт пальцами, отпуская кончик только у талии, где начинается массивный золотой пояс и свободные брюки парадного одеяния. На затылке часть распущенных волос Чонгук собирает в хвост. А дальше достаёт из шкатулки ажурные ленты с белыми лепестками лотоса. Их он цепляет по бокам от лобной ленты, красиво распрямляя. Чимин подвис, наблюдая за движениями длинных пальцев в отражении зеркала, не сразу соображая, что с причёской было покончено, а самурай уже держал наготове массивное императорское кимоно в несколько слоёв. — С этим я и сам бы справился, — бросил через плечо Пак, плавно поднимаясь со своего места. — Я не сомневаюсь в твоих способностях, — хмыкнул Чонгук, на его плечи накидывая одеяние. — Ты во многих делах одарённый, Пак Чимин. И резко развернул его к себе лицом, за пояс подтянув ещё ближе. Он смотрел в его глаза, умело заправляя все слои тканей и завязывая их. — Почему от тебя это звучит так странно? — изогнул бровь Чимин. — Потому что я единственный, кто знает тебя настоящего и скажет правду, — сверкнул взглядом тёмных глаз тот. — Отрицай сколько хочешь, но так и есть. Чимин ничего на это не ответил, только взгляд в сторону отвёл и жилками на шее задвигал. А после быстро глазами пробежался по самураю, обходя его и произнося: — Переоденься во что-нибудь приличное. Всё же, тебе рядом со мной стоять. Чонгук демонстративно фыркнул и глаза закатил, бубня нечто вроде: «Конечно, ваше прекрасное высочество». Появление Императора произвело фурор среди репортёров, тут же принявшихся фотографировать то, как грациозно и эстетично красиво выходит из чёрного мерседеса правитель Востока. Исторический дух Востока эффектно сочетается с современностью. Белые с золотистым шелка выскальзывают из открытой дверцы автомобиля. Чимин ведёт широкими узорчатыми рукавами и складывает руки перед собой, сверкая усыпанными перстнями пальцами. Он гордо держит голову, величественно шагая к зданию, в котором должна была состоятся пресс-конференция Императора насчёт случившегося военного конфликта. Вспышки камер слепят, слышатся восторженные крики людей, которые столпились и пробирались ближе, стараясь лицезреть благородие юноши династии Пак. По периметру всюду воины из имперской армии охраняли здание, а спину самого Императора — преданный самурай в красном облачении и белой маске, скрывающей часть лица. Пак Чимин начал свою пятнадцатиминутную речь в конференц-зале. Репортёры снимали и записывали его слова, как голодные гиены ожидали окончания монолога, чтобы наброситься со своими вопросами. Что и произошло, когда Император отложил планшет и поднял на них взгляд. С каждым разом Чимин понимает, что отвечает одно и то же, но разными словами, что люди всё больше загораются в недопонимании и сыплют свои вопросы. — То есть вы не знаете, Запад это был или Север? — Как я уже говорил… — Но Запад же возьмёт ответственность? Погибли наши воины. — Собрание правительств анклавов пройдёт на следующей неделе, — выдавил Чимин, двумя руками уже вцепившись в стойку. — Там и будет поднят этот вопрос… — То есть Западная Держава объединилась с Северным Королевством против нас? Значит ли это, что нападение было актом начала войны? Император застыл, медленно глаза расширяя, потому что после упоминания слова «война», все с цепи словно сорвались, поднимая руки и всё выкрикивая новые вопросы. Охрана сдерживала уж больно активных, норовящих ближе пробраться. — Господин Пак!... — Что вы на это ответите?!... — Император Пак, ответьте!.. — Неужели грядет война?! Не прекращаемые голоса смешались в голове, вспышки камер давили на виски. Пальцы Чимина сжали мраморную стойку, за которой он стоял, а глаза дрожали и метались от одного журналиста к другому. Пульс начал повышаться: Пак не знал, что сказать. Он был сбит с толку и… напуган. Вопросы все смешались в один поднявшийся гомон, который не мог утихомирить даже требующий тишины член Совета. И стихло всё лишь после громкого выстрела пистолета. Пуля, что стремительно летела прямо в лоб Императора, была остановлена блеснувшим лезвием катаны Чонгука. А у юного правителя сердце на это мгновение остановилось. Секунда — толпа в панике начала разбегаться, члены охраны что-то кричали и выхватывали оружие. Чонгук же моментально в охапку сгрёб замершего парня и закрыл от очередной пули. Он перехватил его в одну руку, другой крепче сжимая катану, и поспешил покинуть помещение. Демон ногой выбил двери, выводящие из конференц-зала в длинный коридор, в который, как назло, вбежали противники в чёрных масках с пистолетами в руках. Чонгук за свою спину завёл Императора и чуть пригнулся, вставая в нападающую стойку. Он молниеносно ринулся к ближайшим врагам, перерубая их пополам. После в мгновение ока дёрнулся к оставшимся, которые в растерянности стреляли в воздух, не успевая задеть место, где сверкали ярко-алые глаза, ведь тут же были убиты. — Здесь небезопасно, уходим, — спокойно сказал капитан Чон, хватая парня за руку. Чимин словно не на своих ногах шёл за ним, просто в упор глядя на широкие плечи перед собой. Его всего трясло от страха, но это успокаивало. Как и крепко держащая ладонь. Чонгук остановился перед дверью запасного выхода и наружу выглянул, обнаруживая там уже подготовленную машину. Только он открыл перед Императором дверцу и тот залез наполовину внутрь, как раздались новые выстрелы. Три пули пробили грудную клетку демона, который успел впихнуть своего господина в машину и захлопнуть за ним дверь. — Проклятье, это было моё любимое кимоно, — рыкнул Чонгук, оглядев повреждённую от выстрелов ткань. Ему не составило труда перепрыгнуть через бронированный мерс и лишить жизни того несчастного, кто перед гибелью только и увидел вихрь красных одеяний и такие же кровавые глаза. Второй раз. Это было второе покушение на жизнь молодого Императора за последние полгода. В первый раз в его сердце чуть не прилетел метательный кинжал, который словил одними пальцами вовремя среагировавший Чонгук. Но это было далеко от столицы, на другом острове у самого моря, где проходила встреча Императора с главами административных регионов. Тогда никто так и не поймал нападавших, не узнал, кем они были: наёмниками или же просто группой восставших против юного правителя. И снова атака повторилась. Но теперь здесь, в Сеуле, где находится императорский дворец, его дом. Выйдя из машины, Чимину удалось натянуть на лицо то имперское величие и хладнокровность, отмахиваясь от обеспокоенной свиты, желая скорее очутиться в своих покоях. Там же он на ходу начал стягивать с себя и так потрёпанное одеяние. На пол аккуратно скатились имперские ткани, оголяя изящный стан парня. Он одной рукой расстегнул золотой пояс, что звонко лязгнул о пол. Широкие брюки медленно соскальзывали с талии на бёдра парня, показывая маленькие впалые ямочки тазовых косточек. Чимин вовсе не стыдился того, что взглядом голодного зверя по нему прошлись очень внимательно, каждый изгиб издалека изучая, глаза задерживая чуть ниже поясницы. — Чонгук, — тихо позвал Император, после того, как опустился на край кровати, — подойди ко мне. — Мой господин, — прохрипел тот, — не думаю, что… — Это приказ. — Слушаюсь, — тут же заткнулся и склонил голову Чонгук, ближе подходя. Чимин вдруг схватился за переднюю часть красного кимоно и, приблизив к себе застывшего демона, уткнулся лицом в его живот. Приглушённый всхлип затерялся меж тканей, как и крупные слёзы, россыпью покрывшие красное одеяние самурая. Не мог, просто больше не мог держать всё в себе. В своём личном демоне юноша обрёл не только защиту, но и нечто, способное утешить, поддержать и понять без осуждений, даже без слов. С каждой слезой от сердца будто груз тяжёлый постепенно отпадал, что тащил вниз, словно балласт. Становилось так… легко. — Спасибо, — прохрипел Чимин, носом всё ещё утыкаясь в одёжку Чона. А на растрепанные волосы легла широкая ладонь. — Я ведь говорил, что ты не должен ни за что благодарить меня, мой повелитель, — прошептал Чонгук, начиная гладить его по голове. Чимин чувствовал, как глаза от слез болят и сложно их открыть, а усталость растекается по телу, в мышцах застывая. — Ты, вероятно, дико устал… Засыпай спокойно — я буду преданно охранять твой сон. Бархатный голос Чонгука завораживал, усыплял, за собой словно в пропасть звал, и парень покорно падал туда, так и засыпая.

***

День злополучного полёта в Аликанте — город, официально признанный нейтральной территорией — слишком быстро приблизился. Совещание всех главенств анклавов проходило раз в год или по редким, особым случаям. Для Чимина это будет лишь дважды, а он уже успел понять, насколько же все там двуличны, ищущие только собственную выгоду. В особый круглый кабинет пускают только правителей или почтенных представителей, а также двух-трёх приближённых к ним. Для Императора Востока — это лишь один самурай, вставший по правую от него сторону. Чимин же элегантно ножку закинул на другую, поправляя богатое одеяние и начиная изучать присутствующих. Рядом сидела темнокожая женщина, чьё тело полностью покрыто татуировками, кольцевой пирсинг почти во всех частях, где он возможен, а сама она в одеянии шкуры животных. Рядом с ней — её абсолютно идентичный по стилю супруг. Вожди Южных Племён. Самые безобидные и наиболее потенциальные союзники для Востока. Усаживаются за стол сейчас немного мрачные представители Северного Королевства — десница Короля и евнух. Говорят, что Король их лет десять назад слёг от хвори, привязавшей его к кровати. С тех пор он не появлялся, а своего приемника он так и не назначил. Остался только один. Чимин сжимает незаметно кулачки, когда в комнату входит высокий светловолосый мужчина. Завсегдатый строгий костюм, начищенные лаковые туфли, чёрное пальто и трость в руке, а на лице то самое выражения лица «элиты». Ким Намджун — президент Западной Державы. Человек, с которым у Чимина вспыхнула взаимная неприязнь с первого взгляда. Он обвёл всех собравшихся снисходительным взглядом, задерживая его на молодом Императоре, и опустился на отведённое ему место. Все главы анклавов сидели за круглым столом соответствующим им частям света. Тишина начинала уже нагнетать, но никто не решался её прервать. Тогда Чимин кашлянул, заставляя обратить на себя всё внимание. Он медленно поднялся, в уважении кланяясь и говоря чётко: — Приветствую вас, достопочтенные главы Великих государств. Позвольте обойтись без дальнейших любезностей и начать Совещание с произошедшего две недели назад военного акта на территории Востока. Вы уже все должны быть осведомлены информацией… — Уважаемый Император Восточной Империи, — вдруг резко, совсем невежливо прервал его Намджун, — в протоколе вы указали, что нападение было произведено, якобы, военными Запада, но с границы Севера. Вы обвиняете меня в начале военных действий? И президент очень недобро сощурил глаза, впиваясь ими в не двигающегося парня, который всё равно продолжал держать гордо спину. — Нет, президент Ким, я никого не обвиняю. Пока что, — ядовито добавил он. — Мы собрались здесь для того, чтобы разобраться в данной ситуации, а не обострять её, — вставил своё слово десница Короля Севера. — Так давайте благоразумно оценим всё. Все в согласии кивнули, и мужчина теперь обратился к Императору: — Прошу, господин Пак, продолжайте. Даже голос северянина, казалось, обдавал неким морозным холодом, как и его кристально голубые глаза, в которых лишь вопросы стояли и искренне желание прояснить цель этого заседания. — Оружие, которым были убиты наши люди, было западного производства, а так же форма военных, что были замаскированы под местных жителей Севера, граничащих с нашими землями… — Чепуха! — вдруг фыркнул Намджун, от возмущения вскакивая на ноги. — Вы сейчас косвенно заявляете, что это Запад первый напал на вас? — Почему же косвенно? — сверкнул лисьими глазами Император, всё сохраняя своё величие. Лицо президента Кима вытянулось, во взгляде огоньки злости вспыхнули. — Я просто рассказываю достопочтенным правителям о том, что произошло на самом деле. И у меня есть доказательства, — кивнул Чимин рукой на лежащие перед главами планшетами, где засветились фотографии убитых, оружия и нападавших. — А вот вам, президент Ким, лучше бы ответить перед моим лицом за содеянный акт военного характера и понести ответственность… — Ответить перед вашим лицом? — вскипал слишком явно Намджун. — Да ты — сопливый девятнадцатилетний мальчишка, который правит целой Империей и многотысячной армией, даже не имея никакого понятия…! Он грозно надвигался на всё ещё стоящего Императора, который даже и не моргнул. Потому что перед грудью Намджуна тут же выставил вытянутую руку безмолвный самурай. В его одном взгляде угрожающе читалось: «ещё шаг к моему господину — ты труп». — Я бы вам не советовал подходить ко мне ближе, президент Ким, — хладнокровно промолвил Чимин, за спиной Чонгука ощущая себя ещё в большей безопасности. — Может быть, я юн и неопытен, но я прекрасно всё понимаю: в том числе и ваши мотивы. — Думаешь, раз обзавёлся ручной бешеной псиной, то теперь нечего бояться? — озлобленные глаза перевел на него Намджун, переходя вдруг на неформальную речь, но делая всё же шаг назад. — О нет, мистер Ким Намджун, — вдруг пугающе загадочно улыбнулся Император, плечи как будто шире расправляя, — он не псина — он демон. Мой ручной демон. У присутствующих по телам мурашки прошлись. От стоящей на восточной стороне кабинета пары в традиционных кимоно исходила очень подавляющая, даже наводящая страх и своё могущество аура. В этот момент они оба, казалось, возвышались над всеми. Супруги из Южных Племён какие-то движения руками сделали, начиная на своём языке как-будто мантры читать. Северяне же с интересом в глазах-льдинках наблюдали до этого за перепалкой глав двух крупнейших государств, не спеша совсем вмешиваться. Ведь все здесь, конечно же, преследуют свои цели. Чимин уже получил то, за чем прибыл: увидел в глазах президента Западной Державы вызов о неизбежной войне, по его поведению и словам понял это. — Значит, — свёл брови десница с Севера, — уважаемый президент Ким, вы отрицаете причастность Запада к нападению на Восток? — Конечно, — фыркнул он, складывая на груди руки. — Можете проверить все отчёты нашей армии и специальных войск, да хоть каждого солдата — разрешаю. Это абсурдная ситуация! Сдаётся мне, что юному Императору таким гнусным образом захотелось привлечь внимание к своей многоуважаемой персоне… Чимин, до этого опустившийся на стул, вновь вскочил на ноги, в ярости поднимающейся изнутри вскипая. В воздухе повисло ощущаемое всеми напряжение. Чимин и Намджун прожигали друг в друге дыры, словно вели безмолвную борьбу. Северяне брови нахмурили и насупились. Тогда же вдруг со своего места встал Вождь Южных Племён. — Президент Ким, а вы сейчас, что ли, обвиняете Императора Пака в большой клевете? Это такое же сильное заявление, что требует подтверждений и доказательств, коих у вас, как мне кажется, нет. Намджун свой уничтожающий взгляд перевёл на презренный им «дикий народ». На его лице желваки злостно играли, он стиснул челюсти. — Не вижу смысла больше вести это бесполезное собрание, — и, взмахнув своим длинным плащом, развернулся, спеша покинуть кабинет, неслышно почти добавив: — Жалкие ничтожества. Остальные же устало выдохнули, понимали, что ничего так и не решилось, но и знали: разговоров больше не будет. Тут либо действия, либо их отсутствие. В изящном холле с большими колонами было много людей различных народов: свита и придворные анклавов. Они пили, поедали съестные закуски и разговаривали. Для них такие совещания были в радость, под стать празднику. У Чимина не было ни малейшего настроения к ним присоединяться. Он желал скорее покинуть этот город. Как вдруг за поворотом чуть не врезается в высокого мужчину, чей ядовитый взгляд и голос ни с чьим не перепутать. — Смотрите, куда идёте, Император, — проговорил Намджун и наклонился к нему, чтобы их лица на одном уровне оказались, — ненароком наткнётесь на дуло пистолета: ваш пёс не всегда будет рядом, чтобы вас защитить. — Вы мне угрожаете? — холодным тоном окатил его Чимин. — Нет, что вы, — демонстративно вскинул тот брови, а после вмиг лицо его помрачнело, голос изменился и аура вокруг, — просто предупреждаю, что я в порошок сотру тебя, сопляк. Не мешайся под ногами. Ким резко выпрямился и обошёл его, специально цепляя плечом. — Одно твоё слово — я вырву ему язык так быстро, что он даже не заметит, — произнёс Чонгук, ещё ближе подходя. — Незачем начинать войну раньше своего времени, — выдохнул с накопившейся усталостью Пак. Ему хотелось где-то уединиться, и взгляд упал на закрытые двери, ведущие на маленькую летнюю террасу. Чимин намеренно двигался туда через толпу, а Чонгук из вида его не упускал, следом ступая. Только вот раздавшийся вдруг рядом слишком знакомый голос заставил его дернуться и развернуться: — Какое жалкое зрелище: могущественный демон на привязи у мальчишки. Перед ним изящной красоты эльф со светло-голубой, даже прозрачной кожей и длинными серебристыми волосами, из-под которых удлиннённые уши виднелись. Богатое одеяние тёмное-серое будто покрыто льдинками, а на голове тонкий ободок из горного хрусталя. Мужчина смотрел на него чуть свысока и в неком удивлении. — Никогда бы не подумал, что ты снова станешь служить кому-то с благородной кровью после произошедшего… — Заткнись, Ким Тэхён, — прорычал демон, красным огнём глазах метнув на давнего, очень давнего знакомого, предводителя Северных эльфов. Чимин наконец полной грудью вдохнул, расслабляясь на террасе, где слышался лишь шелест терновника и щебетание экзотических птиц. — Что думаешь…? Только вот он сразу остановился, понимая, что Чонгука нет рядом. Парень покрутился на месте: лишь сгущающиеся сумерки устрашающе охватывали открытую площадку прекрасного старинного здания. А ветер развевал некоторые распущенные пряди волос и белое лёгкое одеяние парня. До бешено забившегося сердца напугала Чимина внезапно возникшая из тени женщина, хватая того больно за его хрупкую кисть. Это была одна из Вождей Юга, только вот глаза закатаны, представляя вид на белые глазницы, покрытые ещё некой пеленой. Она открыла рот, начиная изрекаться, и тело Чимин пробрала сильная дрожь. Голос её был словно не из этого мира, такой загробный, пронизывающий, леденящий душу. — Того правителя, которому исчадие мрака удалось себе покорить, ожидает лишь один исход из двух. Демон, что свой крест несёт на себе веками, своему господину принесёт или вечную славу с величием… или смерть своими же когтями… кровью покрыв белоснежные лепестки священного цветка… Женщина судорожно выдохнула и, отпустив пережатую кисть, так же быстро скрылась в темноте. У Чимина до сих пор глаза расширены, рука пульсирует и в ушах сердцебиение отдаётся, заглушая спутавшиеся мысли. Страх от услышанного подбирался к горлу противным комом, почву из-под ног выбивал. И в этот самый момент, прямо перед ним, из дымчатых сгустков мрака образовалась фигура демонического самурая. — Ч-Чонгук...