...к чертям собачьим

Аластор входит в отель и пахнет чужим снегом и профессиональным стрессом. Таких запахов в аду нет, их можно купить только в парфюмерных магазинах, и то серии всегда ограничены. Когда Энджел был популярен, у него была целая коллекция флакончиков с ароматами "сверху". Но кто про это сейчас вспомнит? Никто. Даже сам Энджел уже помнит те времена очень издалека, но все еще хочет их вернуть. Хотя бы с помощью Аластора. Где там он, кстати? Аластор ходит туда-сюда по холлу и явно не в себе. Что-то где-то там наверху его расстроило. А расстроенный демон «не в себе» — легкая добыча. Энджел осматривается и прислушивается. Вэгги шатается где-то в комнатах Чарли, самой Чарли не видно, точно, отправилась к портнихе. Момент решительно благоприятный для покорения Радио Демона и его карманов. Но нужен план! И такой есть у Энджела. Простой и не очень гениальный, но он есть. Алкоголь. Вещь, которая объединяет абсолютно всех и абсолютно везде. Снимает душевные скрепы. Благодаря Хаску в отстойном отеле теперь пойла достаточно, чтобы вырубить слона. А уж опоить одного элегантного демона притулившегося за барной стойкой и подавно. — Тяжелый день? — придвигается Энджел к Аластору с рюмкой чистого абсента. — Хотите расслабиться? Выпить? Вуаля! Аластор выпивает залпом, не глядя. Проводит по лицу рукой. Поднимает рюмку и проверяет стекло на прозрачность. Энджел сглатывает в предвкушении разврата собственные слюни. Думает: «Сейчас начнется. Ну все же знают. Да? Что у трезвого на уме, у пьяного на языке». У трезвого Энджела на уме — отсосать и найти бумажник, желательно два, а в том, что у пьяного Аластора на языке будет просьба повторить непотребство, Энджел почему-то практически не сомневается. Но не долго. Аластор поворачивается к нему всем телом и говорит с искренней механической хрипотцой и абсолютно трезвым голосом: — Твой план дал сбой. «И не поспоришь», — озадаченно не говорит Энджел. Пожимает плечами и только собирается налить на пробу еще один абсент, уже себе, как Аластор каменеет. Нет. Не в прямом смысле. Но глаза его туманятся, потом стекленеют. Дышать он практически перестает. Простой, но не гениальный план Энджела идет к чертям собачьим. Вместо него появляется паника. Энджел протягивает к Радио Демону руку, трясет за плечо, машет ладонью перед лицом, показывает язык, трогает рожки, пытается разжать пальцы и вынуть микрофон. Никакой реакции. Маты застревают поперек горла. Как же так?! «Такой сногсшибательный демон не мог, просто не мог окочуриться с одной слезы!» — убеждает себя Энджел, но получается плохо. Потому что перед ним явно на табурете сидит труп, и с этим надо что-то быстро делать. Если Вэгги заподозрит, что это он убил их единственного спонсора — все пропало. И комната, и крыша, и будущее. Ничего лучшего, чем оттащить Аластора в комнату с глаз Вэгги и Чарли долой, Энджелу в голову не приходит. Аластор не кажется тяжелым. Или это Энджел так перенервничал, что уже все ему нипочем? Втиснувшись в комнату, он понимает, что даже не запыхался. Скорее разогрелся. Когда сваливает демона на клиентскую кровать, пружины начинают со скрипом раскачивать тело вверх-вниз, а рука Аластора с зажатым в ней микрофоном мило свешивается и почти касается пола. Энджел с сожалением смотрит на адски соблазнительные пальцы. Хотел бы он иметь их в своей заднице, но, видно, у него на лбу написано, что все хотелки идут по пизде. Хотя… есть же еще карманы. Энджел наклоняется и обшаривает сначала брюки, потом пиджак и на всякий случай жилетку. Пусто. Поддавшись безотчетному порыву, стягивает с Аластора штиблеты, брюки, носки, бабочку, монокль. Складывает почему-то аккуратно на полу. Подумав, стягивает то немногое «в горошек», что еще осталось на теле. Подносит к носу. Втягивает аромат. С сожалением складывает «в горошек» поверх горки дорогих шмоток. Придется сжечь. А труп расчленить? Ну это подождет. Энджел переворачивает тушку на живот и нежно прикрывает пледом. Если что, со спины голым Аластора никто не признает. Если что, Энджел скажет, что это его клиент спит тут… отдыхает… А уже потом, в темноте… Что он будет делать с Аластором в темноте, Энджел додумать не успевает. — Энджел! — раздается по коридору вопль Вэгги. — Ты где? Почему на ресепшене никого? Опять притащил клиента в номера? Тут тебе не бордель! Ну почему так не во время?! Каждый раз эта стерва хочет его ужучить и обвинить во всех смертных грехах. Дай ей волю отпинает и вытрет ноги. Спокойно. Главное не допускать ее к кровати. Энджел бросается к двери и подпирает ту плечом. — Открой! — выходит из себя Вэгги и толкает дверь. — Я немножко занят, — пыхтит Энджел, упирается ногами в пол, скользит, теряет равновесие. Дверь с шумом распахивается — Qu'est-ce qui c'passe? — раздается у Энджела из-за спины. Энджел понимает вопрос только потому, что это единственный вопрос, который он понимает по-французски. Оторопев от собственной эрудиции, он забывает про дверь и про Вэгги, поворачивается на голос. Прямо за ним и очень рядом стоит Аластор. Одет с иголочки и абсолютно жив. Вэгги от неожиданности переходит на атакующий испанский. Что-то в ее интонациях Аластору не нравится, он легонько хлопает ее по губам: — Geh raus! — и делает страшную рожу. В совершенном замешательстве Энджел тупит в пол и тут до него доходит, что начищенные выпендрежные штиблеты Аластора надеты не на ту ногу. Следующая мысль поражает Энджела в самое сердце: «Аластор пьян в стельку». Парадоксальное опьянение: сначала спит — потом пьянеет. Энджел про это читал, но никогда не видел и вот… Пока он таращится на ботинки Аластора, Вэгги закипает как чайник на открытом огне и хлопает дверью. Грозится немедленно пожаловаться Чарли. Такой помощник им не нужен. Мужлан и свинья. Извращенец. «Извращенец», — сладко думает Энджел. Отрывает взгляд от ботинок. Теперь обшаривает воскресшего демона не дрожащими руками, а жадными до блядства глазами, и не знает хвалить судьбу или проклинать по второму кругу, потому что так и не успел хорошенько рассмотреть, что там такое-этакое у Аластора вырезано под левой лопаткой. Потому что там точно что-то вырезано. А Аластор в ответ вопросительно смотрит на Энджела, неожиданно хватает его за лацканы поддергайки, дергает на себя и дышит перегаром в лицо на чистом англицком: «Поймал». Что это значит, Энджел осознает смутно, потому что полностью занят созерцанием сцены. «Перфоманс, — проносится у него в мозгах, — это просто перфоманс». Потом было открывает рот, но тут же закрывает и кивает головой. Пьяные, что груднички. Лучше не расстраивать. — Ну? — спрашивает Аластор — вот я здесь, а от тебя роста больше, чем проку. Что мы теперь будем с тобой делать?