Петля Мебиуса

— Ив? Рене скинул в прихожей сумку и прошел в зал. Свет в квартире не горел, за исключением единственного торшера, что стоял за креслом и тусклым светом выделял сидящую расслабленную фигуру. — Ив? — мужчина облокотился о высокую спинку черного кресла и посмотрел на выпившего парня. Тот запрокинул назад голову, упираясь в вошедшего мужчину пьяным взглядом. Альфа скрестил руки на груди, отмечая наполненный наполовину стакан виски в красивых пальцах. Ему устало улыбнулись. — Все так плохо? — мужчина выгнул бровь. Он не злился. Его мальчик пил нечасто, особенно в одиночку. — Скажи, как ты это выдерживаешь? — Что именно? — не понял альфа. — Трупы, — бета сглотнул и поднес к губам стакан с алкоголем. — Как ты… разделываешь их? Как… — он перевел на мужчину неожиданно осмысленный взгляд. — Тебя не тошнит? — ему правда было интересно. — Что случилось? — спокойный голос, внимательный взгляд. Мужчина присел в кресло напротив. — Я сегодня словно в грязи извозился, Рене. Эти чертовы снимки до сих пор стоят перед глазами, — Ив осушил стакан и сдавил его обеими руками, облокотившись локтями о колени. — Меня стошнило три раза. Уххх, — он прикрыл глаза. — Как ты это выдерживаешь? — Ко всему привыкаешь, — альфа забрал из рук любовника стакан и отставил на столик. — Стокс? — Ага. Показал мне трупы маньяка, как они думают. Серия жестоких убийств, — он заглянул в глаза альфы. — Это было…омерзительно, — лицо его скривилось при воспоминании. — С боевым крещением, герой, — ему улыбнулись и подхватили на руки. — Пошли уже спать. — Нууууу… моя выпивка… — Тебе хватит, Ив.  Рене поднимался по ступенькам их двухэтажной квартиры в спальню. Сопровождавший их сумрак, как верный слуга, гасил за ними звуки шагов и погружал уютный дом своих хозяев в состояние покоя, единения. Свет приглушенных светильников разрисовывал стены причудливыми узорами, незаправленная постель призывно бугрилась тёмными волнами покрывал и простыней, приглашая погрузиться в ее томные воды. Аккуратно уложив любовника на кровать, Рене быстро стянул с себя футболку, отшвырнув в угол спальни, клацнул пряжкой ремня, позволяя штанам свалиться на пол, подошел к краю постели, открывая глазам любовника обласканный тьмой торс, и схватил парня за щиколотки, подтягивая к себе. Бета облизнул губы и улыбнулся, не сводя с мужчины жадного взгляда. Тот плотоядно оскалился в ответ, обнажив острые клыки. Рывком перевернув парня на живот, он схватился за край тонких штанов любовника и стащил их вниз, отшвырнув к своей футболке. Ив засмеялся, почувствовав нависшее над ним тело и однозначно выпирающий из трусов член своего альфы. Как же это сладко звучало — «своего». Не того, которого он делит с омегой, а его собственного, «своего». Рене прикоснулся губами к тыльной стороне его шеи, и бету прошиб электрический разряд. Волоски на загривке встали дыбом, он тихо застонал, замирая от каждого касания горячих губ. Член уверенно наливался, упираясь в измятую постель. — Умммм… — Ты собирался сделать так, как мне нравится, — шепотом напомнил альфа, улыбнувшись и прикусив мочку уха партнера. Парень заурчал на низкой ноте, как кот. Ему нравилось, когда альфа им командовал, рассматривал, касался, любил. Это была их игра в «подчинение», в которой пальму первенства Ив, без раздумий, отдал Фалькону. Ему нравилось быть под ним, быть для него, быть…желанным. Альфа избавил себя от последнего элемента одежды и накрыл ладонями аккуратную любимую задницу. Мужчина провел языком вдоль позвоночника любовника, запуская по телу последнего волны предвкушения, трепета. Язык альфы оставлял влажные узоры на светлой коже, широкими мазками пробуя ее на вкус. Бета тихо постанывал, откликаясь на малейшее прикосновение, на вибрацию голоса, на обжигающее дыхание, то ли он был действительно пьян, то ли возбуждение сегодня было особенно острым. Рене ввел палец в задний проход парня. Теснота была привычной, желанной. Ив удовлетворенно выдохнул, прикрыл глаза, отпуская себя. Мысли перекатывались в голове стеклянными шарами, он слышал их мелодичный легкий стук друг о друга. Значит, им предстоит разбиться в самом конце. — Мммм, — простонал он, толкаясь навстречу альфе. Мужчина хмыкнул, облизывая взглядом стройное тело любовника, и добавил еще один палец, легко и со знанием дела массируя и растягивая мышцы ануса. Беты не омеги, они требуют к себе бОльшего внимания. Ив был мягким и разработанным благодаря регулярному сексу с альфой. Он привык и к размеру и к аппетитам Рене, и даже к периодической боли, что нравилась его партнеру. Альфа надавил на простату, и Адлер охнул, вцепился в подушку и шире развел ноги, поджав слегка колени. Мужчина остался довольным произведенным эффектом и поцеловал парня в плечо. — Мммм, Рене, — жалобно произнес бета и обернулся, — я хочу…пожалуйста… Острие пики испытанного ужаса все еще упиралось в мягкие ткани горла. Ив не умел скрывать эмоции от своего мужчины, альфа читал его легко, замечая правду уже с первой строки, словно сам заполнял страницы книги своим аккуратным почерком. Рене замечал сведенные вместе брови на обращенном к нему лице, слегка приоткрытые губы и беспокойство, что все еще удерживало Ива на мушке. Мужчина знал, что тому было нужно, совсем не алкоголь, — покровительственная улыбка растянула красивые губы самца — и собирался дать ему это. Мужчина лег на широкую кровать, подсунул под спину подушку и, положив руки за голову, прикрыл глаза. — К стене, Ив, — приказ, как выстрел. Парень завис на мгновение, а потом, облизнув пересохшие губы, соскочил с кровати, встав у стены напротив, спиной к мужчине. Он не оборачивался, но ему было и не нужно: он знал — Рене смотрит. Альфа любил на него смотреть, ему доставляло своеобразное эстетическое удовольствие наблюдать за тем, как Ив себя предлагает. «Извращенец», — мигнуло в сознании парня и погасло. Комната заполнялась запахом возбуждения, запахом альфы, что вытеснял из головы беты остальные мысли, формируя одну — слушать и слушаться. — Надень ремешок, — четкая команда. Все девайсы рядом, под рукой. Он ловко подхватывает пальцами кожаный ремешок, который затягивает на собственном члене. Сказать, что Адлера это не возбуждает, значит солгать. Ему нравится, когда Фалькон им командует, отсекая все постороннее, цепляясь за него крюками собственных желаний и подчиняя. Член пережала черная полоса кожи. Тягучее возбуждение заворачивалось кольцами нетерпения внизу живота, медленно стирая ластиком лишние мысли. Альфа не сводил с беты взгляда. — Затяни туже. Ив подчинился, тихо застонал — все без исключения ощущения стали острее. Бета часто дышал, в голове крутились картинки определенного содержания: он хотел, чтобы мужчина его коснулся, довел до разрядки, убрал мешающую пелену с глаз — но послушно держал руки на стене перед собой и слушал голос, что пробирался под кожу. — Возьми дилдо. Пояснения не требовались; парень достал с полки игрушку, приставил к проходу и надавил. Кончик искусственного фаллоса скрылся в кольце сжатых мышц. Глаза беты закатились; чувствуя увеличивающееся напряжение в перетянутом члене, он выдохнул и, оттопырив зад, чтобы альфе было лучше видно, стал медленно вводить дилдо. Запах феромона альфы становился гуще. Игрушка полностью скрылась в теле беты, Ив выдохнул и прикрыл глаза: все плыло, алкоголь лишь усилил ощущения, помножив их многократно. — Покажи мне, — глухой голос прошиб Адлера до костей. Он ухватился за край дилдо и стал себя им трахать. Он делал это намеренно медленно, наслаждаясь обжигающим, облизывающим взглядом альфы. Ноги беты дрожали, он хотел кончить, много-много раз кончить, ощутить кристальную чистоту высеянного, как золотой песок, удовольствия. Он тихо постанывал, закусывая губу и прогибаясь в спине все сильнее. — Иди сюда. Адлер почти благодарно выдохнул и развернулся к своему мужчине. Альфа его пожирал. Разгоряченный, страстный, с ярким румянцем на щеках и блеском в глазах, его мальчик был прекрасен и трогателен. Рене водил ладонью по своему уже крепко стоящему члену. Ив опять облизал губы, даже не представляя, насколько провокационно это выглядит. Он медленно подошел к кровати, старательно придерживая игрушку ладонью; алкогольные пары уже окончательно срывали тормоза, разгоняя локомотив желания до максимальной скорости. Взгляд альфы потемнел. Фалькон не сводил с парня жадных глаз, оглаживая красивую подтянутую фигуру любовника. Мужчина продолжал сжимать в руке собственный член, наблюдая за тем, как Адлер забирается на кровать. — Развернись. Я хочу видеть. Ив послушался и коснулся губами головки члена альфы. Рене глухо выстонал что-то нечленораздельное и, ухватив парня за голову, втолкнул в его рот собственный член. По телу беты прошла судорога. Четко обозначив свое желание, альфа убрал руки с головы парня, переместив их на бока, а затем и на задницу. Кончик игрушки пикантно торчал между половинок. Демоны Бездны, Фалькон обожал, когда Ив выглядит так — вульгарно и желанно одновременно. Альфа чувствовал, как от одного вида у него не то что член твердеет, у него мозги размягчаются. Альфа коснулся пальцами основания дилдо, и бета подавился членом, охнув. Тело прошил разряд удовольствия, достигший головки члена беты, но не нашедший выхода. Альфа ухмыльнулся и снова коснулся игрушки, меняя угол наклона. Любовник протяжно застонал, не выпуская альфий член изо рта. — Такой страстный, — прошептал Рене, аккуратно извлекая игрушку до половины, а потом снова погружая целиком в тело партнера. Ив задрожал. — Хороший мой, — трепет и еще одно поступательное движение дилдо. Бета упал грудью на живот мужчины, его накрывали волны удовольствия, одна за другой. Парень выпустил член изо рта и застонал в голос: удовольствие накапливалось, распирало, искало выход. Он уткнулся в пах альфы лицом и часто-часто задышал, цепляясь за мужские бедра пальцами, словно боясь упасть, голова кружилась, алкоголь удерживал градус напряжения, а желание стремительно взбиралось вверх. — Рене! — Еще рано, детка. Продолжив доводить любовника до крайней точки, альфа выжидал, когда мозг Ива даст осечку, а потом, когда парень задрожал всем телом, скинул его на кровать. Бету повело сильнее, голова откинулась на простыни, он жалобно стонал, выпрашивая еще и хватаясь руками за пережатый член. Альфа положил руку на грудь парню, надавил, зафиксировав таким образом любовника и, сжав в руке основание дилдо, стал резко и сильно трахать его. Бета дернулся в попытке выползти из-под мужчины, захлебываясь ощущениями. Он закричал, чувствуя, как стеклянные шары мыслей разлетаются в разные стороны, бьются об стенки черепной коробки, как их звон заполняет сознание, оглушая. — Снимай, — приказ. Бета дернул ремешок, кожаная полоса ослабла — он кончил, протяжно застонав на высокой ноте, и без сил откинулся на постель. Взмокший, горячий, со следами спермы на животе и рассеянным взглядом Ив был желанен до звона в яйцах. Альфа провел языком по блестящим белым дорожкам и облизнулся. В голове Адлера раздался первый звон бьющегося стекла. Игрушка с характерным хлюпающим звуком покинула тело и была отброшена в сторону. Альфа согнул одну ногу любовника в колене и, придерживая ее, вломился в горячее пульсирующее нутро. Боль смешивалась с новым удовольствием, заплеталась в тугую косу и приносила очищение, стирая с экрана сознания грязные пятна утренних воспоминаний. Парень застонал, чувствуя второй подступающий оргазм. Сжав тело любовника руками до боли, альфа вошел максимально глубоко и излился в судорожно сжимающийся вокруг собственной плоти анус. Бета вновь задрожал, кончая. Мужчина крепко сжал любовника в объятиях, тот дернулся и не смог освободиться — узел. Застонав, Ив сложил бровки домиком и тихо заскулил. Он не омега — ему каждый узел как пытка. — Терпи, малыш, терпи, — шептал альфа, устраиваясь удобнее, опускаясь на локти, утыкаясь носом за ухо парня. Зубы самца сомкнулись на нежной коже шеи неожиданно, парень дернулся всем телом, словно сведенный судорогой. Такие вещи, интимные, слишком личные, происходят всегда между альфой и омегой, но Рене проделывал это с Ивом регулярно, будто его статус беты не имел никакого значения. Хотя нет, имел, для Адлера по крайней мере. Секунды складывались в минуты, отсчитывая свой бег, который казался ему сейчас бесконечным. Альфа изредка толкался бедрами вперед, в очередной раз кончая в крепких объятиях любовника. Адлер постанывал, прикрыв глаза. Душа расслаблялась, переставала трепетать, успокаивалась. Когда все наконец кончилось, альфа вышел из парня, откатился и закинул по-хозяйски руку на влажную спину любовника, что свернулся клубком. Ив дышал, как марафонец, сердце стучало как ненормальное, ноги иногда вздрагивали, рыжие волосы разметались по кровати выбившимися прядями, глаза были закрыты, ресницы мелко трепетали, тело тонуло в истоме, обласканное волнами прилива из спокойствия и умиротворения. В голове — абсолютная звенящая пустота, ни единой мысли, чисто и стерильно. И это было прекрасно. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, наслаждаясь близостью альфы и проваливаясь в теплые воды океана беззаботного сна. Рене отметил изменившееся, ставшее ровным дыхание и блаженный покой на любимом лице. Альфа повернулся на бок, подтянул к себе разморенного сексом парня и прижал к своей груди. Адлер что-то пробормотал, но альфа лишь улыбнулся: — Все хорошо, Ив. Все хорошо. Мужчина накрыл их двоих одеялом, уткнулся носом в рыжие, лезущие во все стороны волосы, и вдохнул. Беты не пахнут, но Ив пах — уютом, домом, солнцем, им. Альфа поцеловал его в висок и прикрыл глаза.

***

Утро встретило бету запахом ароматного кофе, даже трель будильника показалась не такой раздражающей. Он нехотя выполз из-под одеяла, пожалев о том, что Рене уже встал. Состояние было расслабленное, умиротворенное. Альфа, как заправский часовых дел мастер, всегда умело настраивал старинный сломанный механизм души парня, точно подбирая комбинации и взламывая коды. Пройдя на кухню, Ив чуть не подавился слюной. Рене, в несвойственной ему манере — фартук на голое тело — уже сервировал стол для легкого завтрака. Ив всегда восхищался статью альф, у него самого не было такого роскошного, правильного, пропорционального тела. Он был сложен обычно, как типичный бета — подтянутый, с развитой в меру мускулатурой спины и ровными сильными ногами, про таких говорят — «стройный, сухой». А альфа был…хорош. Высокий рост, широкая от природы спина с раскинутыми в стороны крыльями лопаток, мощная грудь, каменный живот, канаты тугих мышц на руках и ногах и аккуратная при такой стати задница. Альф словно лепили по одному подобию. Среди этой породы почти никого не было среднего роста и с фигурой беты, пусть и красивой. Ив слегка комплексовал. Он всегда хотел такую спину, такую стать, но тренировки не приносили желаемого результата, словно у бет был предел. Хотя, почему «словно», вероятно, так и было. Ив сглотнул собравшуюся во рту слюну, сердце застучало в груди отбойным молотком. Рене знал, что это запрещенный прием, но все равно им воспользовался. Альфа развернулся с чашкой в руках и жестом показал ему на стул. У парня едва не подкосились ноги: у Рене стояло — пошло, даже вульгарно оттопыривая фартук. Он упал на стул, не в силах оторвать взгляд от влажного пятна на фартуке, оставленного каплей предэякулята с вершины головки. Бета перехватил собственные руки — они мелко затряслись от предвкушения, а Рене, довольный произведенным эффектом, похабно улыбался, отхлебывая кофе. — Расскажи мне, над чем тебе придется работать, — спокойно поинтересовался мужчина, скрывая улыбку в чашке. Ив таращился на альфу как зачарованный. — Ив? — А? — бета поднял поплывший взгляд и облизал пересохшие губы. — Да. Я… — он тупо моргнул, пытаясь понять суть вопроса. — Над чем будешь работать? — А, да. Серийный убийца, шесть трупов. Стокс и его команда полагают, что это один человек. Прислали мне шесть личностей для беседы. Ты слышал о таком, Ре? Мужчина кивнул: — Шесть месяцев уже ищут. Законники его прозвали «Бафомет». Ив бездумно ласкал взглядом фигуру альфы.  — Голодный? Бета кивнул, пожирая каждую мышцу, каждый играющий бицепс тела мужчины. — Как демон, ненасытный и любящий плотские утехи, — внезапно выдал он, не задумываясь. Альфа улыбнулся, отставил чашку и подошёл ближе. Он слишком хорошо знал этот взгляд — голодный взгляд его мальчика. Он замер буквально в паре сантиметров, раскрыл феромон, и Ива повело. Он уткнулся лицом в пах альфы и глубоко вдохнул. Да, он не омега, но запах Рене всегда мощно прочищал ему мозги. — Все жертвы были многократно и жестоко изнасилованы. И у каждой чего-то не хватало. Ив слушал краем уха, продолжая тереться о мужское достоинство, ощущая градус возбуждения в собственной крови. Рене положил руки на голову парню, вынуждая того немного отодвинуться. Член альфы, скрытый тонкой тканью фартука, качнулся прямо перед лицом беты. Он аккуратно поцеловал головку через ткань, зная, что Ре наблюдает. Ив любил делать минет Рене, он любил все в Рене. Он вобрал немного плоти в себя, коснулся языком снизу, ткань быстро намокала. Рене на секунду задержал дыхание — Ив знал, как альфе нравится. Поиграв немного с головкой языком, он выпустил плоть изо рта и поднял на альфу глаза. Тот немедля обхватил рукой тугую рыжую косу с выбившимися с ночи прядями и запрокинул голову любовника. — Какие же у тебя все-таки блядские глаза, — альфа снова подтолкнул бету к члену. Ив приподнял низ ткани, сразу насаживаясь ртом на жаждущий ласки член. Альфа выдохнул сквозь стиснутые зубы, ослабил хватку на волосах, но из рук не выпустил. Рот жадно поглощал альфу, наслаждаясь вкусом самца, рука сама потянулась к паху, но Рене шикнул, и Ив так и не донес руку до цели. Язык массировал крупный член, пальцы гладили яички, слюни текли по подбородку, а альфий запах стал гуще, плотнее. Бета заглатывал быстро, глубоко, насаживаясь практически до конца, впуская член в горло. А по-другому достоинство альфы во рту и не уместить бы. В свое время Ив не раз доводил себя до колик и рвотных спазмов, пока не научился делать минет правильно. Это было, скорее, упрямство, чем необходимость. Он просто хотел что-то делать лучше омег, раз все равно всю жизнь проживет в статусе неофициального любовника. Рене задышал чаще, перехватил косу, натянув волосы сильнее, Ив ускорил движения ртом и ладонью. Сделав несколько глотательных движений, он довел альфу до пика, почувствовав, как во рту запульсировал член, выплескиваясь. Рене обхватил ладонями голову любовника, глухо постанывая. Пальцы альфы легко массировали кожу головы, прихватывая волосы; он не спешил покидать уютное пристанище во рту беты. — Снимай штаны, Ив, — прошептал альфа, целуя парня в макушку, и отстранился. Бета стал со стула, спустил домашние штаны. Рене облокотился о край столешницы, взял в руки чашку с уже остывшим кофе и внимательно ощупывал взглядом тело напротив. Его мальчик стоял голый посреди кухни и под хозяйским взглядом старшего начинал заливаться краской и пытаться прикрыть руками крепко стоящий член. — Кто разрешал прикрываться? — жёстко прозвучало в тишине кухни. Ив опустил руки. Он считал себя недостойным Фалькона, да и вообще альфы — как бета может быть достоин альфы? Нет, «рожденный ползать…» — кажется, так про них, бет, говорят. Непонятный гендер, с невыраженными особенностями. Зачем они вообще существуют в этом мире, если он условно поделен на двоих? Ив мог отдать альфе всего себя, но и этого казалось недостаточно. Если Рене хотел от него послушания, Ив готов был сделать для него все. — Приласкай себя, — Рене поднес чашку к губам и сделал глоток. Бета мельком взглянул на часы: он уже безбожно опаздывал на работу, но ослушаться не осмеливался, да и не хотелось — тело требовало своего. Он обхватил ствол у основания, сделал несколько поступательных движений, размазывая смазку по всей длине. Вторая рука сжала мошонку; он прикрыл глаза, представляя на месте своих рук другие, более крупные, горячие. — Открой глаза. Парень послушался и попал в сети темно-зеленых глаз; губы приоткрылись, и он тихо застонал. Во рту все пересохло, Ив провёл языком по губам, сдавливая член у основания. Под таким взглядом ему много времени не нужно. Он быстро доводил себя до разрядки, неотрывно глядя в глаза любовнику. Альфе нравилось видеть его таким — возбужденным, краснеющим, самоудовлетворяющимся под его взглядом. Рене заметил, что парень приближается к финишу, отставил чашку и одним плавным движением оказался рядом, обвил своими пальцами член Ива, сдавил у основания, вырвав глухой стон из груди любовника. Ив уткнулся лбом в грудь альфы, часто и рвано дыша. Рене сделал несколько поступательных движений рукой, прикусил мочку уха, оттянул, всосал, оставляя на ней красный след, и бета кончил, затрясся, вцепился в альфу, слабея, и громко простонал, изливаясь в мужскую ладонь. — Хороший мальчик, — Рене лизнул чувствительное местечко за ухом беты. — Пора на работу. Обед собран, — альфа подтолкнул парня к выходу из кухни. — Душ.

***

Расслабленный, осоловелый от утреннего удовольствия Ив спокойно шел по коридору к своему департаменту. Сегодня его первая встреча с подозреваемым или свидетелем. Информацию о первом мужчине он прочел еще вчера. «Маркус Морена», значилось в досье, «альфа». Причем, он принадлежал к клану Киприани, работал в лаборатории их сектора. К слову, Барбатос был поделен на три части кланами, центр остался так называемой серой зоной: здания условного правительства — официальные корпорации мафии, здания законников, госпиталя. Они стояли условными вратами в каждый сектор — как Сцилла и Харибда. Тюрьмы находились на границе Барбатоса и свободных умерщвленных радиацией земель. А лаборатории… Эти айсберги из стекла высокими шпилями нанизывали ртутного цвета небо на свои острые пики, но еще больше тела этой футуристической машины смерти уходили под землю, в самое сердце Барбатоса. Там, под слоями земли, где кончалась твердь и начинался камень, где нет ни окон, ни света, обосновались чудовища, созданные руками человека — генетические лаборатории. Маркус Морена возглавлял одну из таких — ту, что принадлежала Киприани. Рене ему сказал, что у каждой из пяти жертв не было части тела или органа. У первой жертвы были удалены яички, у жертвы номер два отсутствовал глаз, у жертвы номер три — ухо, четыре — язык, пять — волосы. Пятая жертва была обрита налысо. Набор был до невозможного странный, но не Иву судить о странностях — в психиатрическом отделении он повидал всякого за свою короткую карьеру. А сколько он еще не видел? Подойдя к департаменту, он заметил ожидающего его мужчину. Ив видел его фото — это точно его первый посетитель. — Доброе утро, — поздоровался Ив, привлекая внимание. Мужчина встал, протянул руку для приветствия. — Доктор Адлер, я полагаю? Ив пожал руку в ответ, но альфа не спешил разрывать рукопожатие. Мужчина не разрывал зрительный контакт еще несколько секунд, а Ив спокойно стоял и улыбался. Он бета, его не все альфы воспринимают всерьез. Это ничего, он привык. Губы альфы дрогнули в улыбке, и он отпустил ладонь Ива. — Очень приятно. — Пойдемте со мной, — Ив пошел вперед. Маркус Морена шел следом за молодым доктором и внимательно рассматривал его со спины, примечая одному ему интересные детали. Вот бета ловко перехватывает свою сумку другой рукой и, достав магнитный ключ, открывает дверь довольно просторного кабинета. Альфа втянул носом воздух, подойдя неприлично близко, что не является нормой для ситуации пациент-врач: бета не должен пахнуть, а от этого разило самцом. Маркус не сводил взгляда с мужчины. Доктор Адлер поправил воротник, незаметно касаясь пальцами шеи — тому, кто знает, куда смотреть, сразу понятен этот жест. Его партнер его укусил, и рана немного беспокоит бету. Ярко-рыжие волосы заплетены в тугую косу до плеч, когда-то так любили укладывать волосы варвары. Альфа наблюдал за каждым движением парня, срисовывая в память необходимые детали. Доктор наконец накидывает на себя белый халат и садится за аккуратный стол, приглашая жестом сесть и Морену. На столе перед ними лежит папка, вероятнее всего, это досье на Маркуса. Альфа вежливо улыбается, ровно столько, сколько допустимо приличиями, вплоть до секунды. — Мистер Морена, вам известно, почему мы беседуем сейчас? — Я нашел труп, — констатация факта. — Что вы почувствовали в тот момент? Ведь не каждый день вы находите трупы. Маркус усмехнулся. — В Барбатосе их вообще не находят, — прямой взгляд, обычный тон. Ив не шелохнулся. — Я удивился, — мужчина положил перед собой руки, сложенные в замок. — И все? — Я должен был почувствовать что-то еще? — Вы испугались? — Нет. Боятся надо живых, доктор Адлер, вы так не считаете? — Вас не затошнило от вида тела? — А должно было? — Ну, меня, например, затошнило. — Может, вы беременный? — альфа улыбнулся своей шутке. Ив остался бесстрастным. — От вас пахнет альфой, — Маркус примирительно развел ладони в стороны — психологически выверенный жест. — Просто пошутил. Простите, неудачно. — Чем вы занимаетесь, мистер Морена? — Я врач, коллега, — альфа слегка дернул уголки губ вверх. — Биоинженер. — Это не одно и тоже. — Вы правы, доктор Адлер, это лучше, намного лучше. — Поделитесь, чем? — Доктор Адлер, вы пытаетесь спасти умирающих, — снисходительный тон, — А я создаю новых, живых.  Ив молчал, показывая, что слушает. Но альфа, судя по всему, не намеревался продолжать мысль. — Над чем вы работаете сейчас? — Над возможностью выжить, доктор Адлер. Барбатос не будет вечным, как и не будет безопасным. Ктулху разевает свою пасть шире, грязные воды все ближе и вам это известно. Когда остатки агонизирующего человечества падут, что останется? — Маркус ждал ответа. — Ничего? — Именно, доктор Адлер. Ничего. Или то, что смогут создать лаборатории Барбатоса — биороботы. — Вы считаете, за роботами будущее? — А вы считаете, за людьми? — альфа насмешливо выгнул бровь. — Да бросьте, доктор Адлер. Человек с самого становления мира был раковой опухолью планеты, метастазы поразили все органы этого гиганта, и взгляните что осталось? Радиоактивный пепел, прах прошлого и будущего. Все искажено в современном мире, словно мы смотрим в кривое зеркало, разве нет? — Вам нужен от меня ответ? — Было бы любопытно его услышать, — Маркус откинулся на спинку своего стула и замер в ожидании. — Мир действительно исказил все известные понятия морали себе в угоду, — альфа победно улыбнулся. — Но у меня к вам встречный вопрос, мистер Морена, — Ив слегка приподнял уголки губ вверх, обозначая улыбку. — Сколько стоит человеческая жизнь в нашем мире? Альфа хмыкнул. — Какой вы ждете ответ? Бесценна? Не смешите меня, доктор Адлер, мы знаем цену человеческой жизни лучше, чем кто-либо другой, правда? — Маркус подался вперед, уложил локти на стол, ладони сомкнуты в замок, голова немного опущена вниз и наклонена влево, небрежная улыбка на губах словно шептала «Я знаю то, о чем ты молчишь», и взгляд — острый, словно шпили стеклянных зданий Барбатоса, вскрывающий, как консервный нож. Ив не шевелился долгую минуту, не прерывая зрительного контакта. Было что-то в этом мужчине особенное, цепляющее, забирающееся под кожу. Ив старался разграничить ощущения, чтобы нащупать то самое, но оно постоянно неуловимо ускользало. — Как продвигается ваша работа, мистер Морена? — не меняясь в лице, спросил Ив. — С переменным успехом, — альфа снова сел прямо, — Мы достигли таких технологических высот, что, казалось бы, все должно быть просто, а нет. Все сложно, кропотливо. Я, как и вы, работаю с тонкими материями. И чтобы получить что-то действительно стоящее, иногда приходится совершить тысячу неудач. — Сколько неудач уже сделали вы? — Столько же, сколько идей гениальный Тесла не передал потомкам, осознанно уничтожив свои разработки. — Интересный ответ. Вы уничтожаете свои разработки? — Вы тоже интересный, доктор Адлер, — Маркус смотрел прямо, ровно и спокойно. Ив сделал вид, что не услышал. — Как давно вы работаете в лаборатории Киприани? — Эта информация есть в досье. У вас красивые волосы, доктор. Необычный цвет для этих земель. Откуда вы? — Вы работаете с биоматериалом. Где вы его берете? — Я отвечал на этот вопрос полиции. Один из ваших отцов, должен быть, из Варлоков. Ха-ха. «Ведьмаки», так ведь их всех за глаза называют? Среди того племени много рыжих. — Какой у вас допуск секретности в лаборатории? — Такой, какой вам никогда не получить, Ив. Судя по запаху, вы с альфой давно вместе. Он не случайный любовник, а постоянный партнер. Я прав? Разговор перестал клеиться совсем. Ив начал испытывать легкую нервозность. Маркус Морена вел свою собственную беседу с Ивом, и хоть Ив не дал ни единого ответа, чувствовал он себя так, будто его препарируют. Умело и непринужденно препарируют. — Вам доводилось когда-нибудь убивать? — А вам? — спокойная улыбка растянула губы альфы. Ив понял, что на сегодня все. У него точно еще будут вопросы, но этот мужчина большего ему сегодня не скажет. Ив спокойно встал и протянул альфе руку, слегка перегнувшись через стол. — Спасибо, что пришли. Я думаю, мы увидимся с вами еще раз. Морена встал, дружелюбно улыбнулся и сжал ладонь беты, задержав ее непозволительно долго, при этом не проронив ни слова. Ив лишь единожды опустил на капкан из пальцев взгляд, но никак не прокомментировал, продолжая удерживать лицо и не обращая внимание на усиливающееся рукопожатие. Адлер привык к разным проявлениям характера и силы, тем более перед ним, бетой. Некоторые считали его второсортным, не третьим сортом и мусором, как омег, но второстепенным, тем, кого легко можно задавить силой и альфа-авторитетом. Естественно, он научился держать удар и не реагировать на провокации. Так и сейчас, Ив просто ждал, когда альфе надоест. Морена разжал руку внезапно и, кивнув головой, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Ив еще несколько секунд смотрел на закрытую дверь, а потом устало опустился в кресло, найдя взглядом фотографию альфы в досье. Он чувствовал себя странно — увлеченным и опустошенным одновременно. Удивительная смесь бурлила внутри и шипела, вынуждая Ива прокручивать в голове снова и снова каждый взгляд, каждый жест и фразу альфы, отыскивая несоответствия. Ив уже набросал грубым карандашом портрет Морена: альфа неплохо разбирался в психологии поведения, он прекрасно понимал, чего от него ждут и какие реакции следует показать. Сложный и хитрый противник. Ив задавал себе вопрос — мог он быть тем самым, маньяком? Странное скребущееся внутри чувство, даже, скорее, предчувствие, которому Ив не мог дать внятного окраса, шептало, выписывало каллиграфической вязью где-то там, на подкорке, что «ДА. Именно ОН. Тот САМЫЙ». Но такое не приложишь к доказательной базе — паранойя. Ив взял телефон и, выудив из кошелька карточку Джареда Хоука, набрал предложенный номер. — Доктор Адлер, хей. Как первая встреча? Ваши впечатления? — без расшаркиваний атаковал его Хоук. — Детектив Хоук, хочу увидеть протокол допроса Маркуса Морена. Это возможно? — Что вас в нем заинтересовало? — С этим парнем что-то не так. Я хочу видеть протокол допроса. — Это невозможно, доктор Адлер, — голос альфы изменился. Ив почему-то другого ответа и не ожидал. — Вы проводили допрос? — прямо спросил он. — Да, я. — Расскажите мне. Я не прошу официальную версию. Просто расскажите. — Ладно. Встречаемся через час в кафе на пересечении СтритХилл и Эйлиш, «Верона», не потеряетесь. — Ив в этот момент так и увидел улыбку на губах альфы. «Да пошел он», — мелькнуло в голове беты. — Конечно, — Ив отключился.

***

Ив зашел в кафе и осмотрелся. Время обеденное, столики все заняты. Заметив махнувшего рукой Хоука, Ив быстро пересек небольшое помещение и сел на свободное место. Хоук уже активно работал приборами, поглощая пищу. — Расскажите мне о допросе, — Ив сел и попросил официанта принести кофе. Хоук, склоненный над тарелкой, поднял глаза на бету. — Допрос как допрос. Ничего особенного не было. Что вы хотите знать? — Не заметили ли вы чего-нибудь странного? Жесты, взгляд? Может он сказал что-то необычное? Джаред Хоук завис на секунду, так и не донеся вилку до рта. Складывалось ощущение, что он задумался. — Вы будете про каждого из шести подобное спрашивать? — внезапно спросил детектив. — Только если меня что-то насторожит. И все-таки? — Он был спокоен, — подыскивал слова Хоук. — Но ведь это не преступление, правда? Каждый справляется со стрессом, как может. Кто-то плачет, кто-то кричит, а кто-то молчит. Морена был спокоен. На вопросы отвечал четко, не заикался, не терялся. — И вам не показалось это странным? — Серьезно? — Хоук выгнул бровь и проглотил кусочек пасты. — С чего бы? Он биоинженер, он привык к точной выкладке материала. Его поведение может быть стандартным для него, типичным для стрессовой ситуации или для любой другой ситуации, а не показателем его причастности. Хоук пережевывал пищу и не сводил взгляда с Ива. — Да, это правда. Ив задумался. А что если Хоук прав? Вдруг то, что себе придумал Ив, всего лишь естественная реакция? Он знает, чего от него ждут — имя того, кто способен так жестоко убивать. Ив обхватил рукой чашку с кофе, мазнул взглядом по Хоуку. Детектив все так же его разглядывал — цепко, профессионально. — Что с этим парнем не так? — спросил Джаред Хоук. — Я еще не знаю. Возможно, все так. Ив потупился, путаясь в мыслях. Что-то все-таки было, воздушное, неуловимое, скользящее мимо, щекочущее кончик носа. Барбатос. Большой, тяжелый и грозный, пожирающий твердь и плоть людскую — глину, из которой и было вылеплено все человечество. Он хранил в своих хрустальных темницах и подземных дворцах тайны прошлого, сгинувшего тысячелетия. Там, среди горных ущелий, залежей горной породы течет черное серебро, чудовище, что сиплым предсмертным дыханием оскверняет пространство вокруг, расползаясь, множась в искалеченных умах людей. Смерть не знает границ в Барбатосе, ее словно нет, но в то же время она тут постоянно. Она тут не гостья — госпожа. А коса в ее руке из черного серебра выкована, Барбатосом самим ей дарована. Прав был Морена — нет в Барбатосе трупов, как и кладбищ настоящих нет. Все, что люди знают — пыль в глаза и ложь, паутина, сплетенная адептами Барбатоса. Настоящей могилой для каждого является сам Барбатос, холодный и беспощадный, как хрусталь. — Будьте осторожны, доктор Адлер, — сказал детектив, поднимаясь со своего места и оставляя на столе несколько пластиковых купюр. — Кого мне следует опасаться? — Ив смотрел спокойно. — Начните с меня, — альфа улыбнулся и пошел прочь. — Какая занимательная беседа, — пробормотал Ив, отпивая кофе. — Фу, — прокомментировал он вкус черной жижи, — Хочу, чтобы Рене сварил.

***

Вторая и третья встреча прошли вполне сносно. Было очевидно, что мужчинам есть что скрывать, но, увы, к делу это не относилось. У второго свидетеля была связь с убитым номер четыре, которую скрывали оба. Гнусно, грустно, но так жизненно. История между замужним омегой и бетой. Если бы у Ива было сердце, то, наверное, он бы даже всплакнул, разделив с мужчиной тяжкий груз вины и боли, воспламеняющей душу. Если бы оно было, Ив бы проникся к этому бете, возможно, даже симпатией, и не осуждал. Но у Ива сердца давно не было. Сердце отнял Рене и не отдавал обратно, присвоив. Его не было для других людей уже давно, еще с того момента, как он услышал об аварии, что отняла у него отцов. Сердца не было и для пациентов, они были лишь тенями с набором диагнозов, статуями со страшными скелетами за спиной, безликими и безымянными. Он не был способен на проявление жалости уже давно, это чувство атрофировалось и отпало за ненадобностью. Жестоко ли это? Возможно, но Иву так было гораздо легче выжить в этом искалеченном человечеством мире, в агонии изувеченной морали, в пасти ненасытных монстров-городов. Третий свидетель был членом организации Чиарло и не должен был находиться на конкурирующей территории. Законники привели парня в наручниках и ждали конца встречи с доктором Адлером за дверями, но дело на парня повесить не удастся, как бы законникам этого ни хотелось. А Ив видел, что им хотелось. Этот серийник стал занозой в заднице законников Барбатоса уже лишь потому, что действовал нагло, выставляя трупы напоказ, отбирая у Смерти ее законное право на жатву. Чем больше Ив думал об этом убийце, альфе, тем больше ему хотелось узнать, что у него в голове. Почему он не прячет, не растворяет трупы, а выставляет напоказ, словно…хвастается. Ив дернулся в кресле от внезапно пронзившей сознание мысли. «Точно». Он выхватил из кармана голофон и быстро набрал номер Хоука. — Доктор Адлер? — раздался голос альфы. — Он хвастается, Хоук, — сразу проговорил бета, — хвастается. Но зачем? Или перед кем? Пауза длилась слишком долго, Ив начал нервничать, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице. Он уже хотел было напомнить детективу, что он еще тут, на другом конце невидимого провода, как Хоук заговорил: — У нас новое тело, доктор Адлер. Настал черед Ива хранить молчание. — Это один и тот же человек. Он выдерживает один и тот же интервал. Четыре с половиной недели между жертвами. Каждый труп был в списках пропавших от трех до пяти дней. — Где вы? — Как раз осматриваю тело. — Я хочу его увидеть! — Исключено, доктор Адлер. — Я хочу увидеть место преступления, — настаивал Ив. — Я сказал «исключено», — рявкнули в трубку. — Вы доктор, а не полевой сотрудник. Вот и сидите в своем кабинете, общайтесь и ищите то, что поможет мне поймать этого парня за хвост. Список ваших потенциальных пациентов будет расти с каждой жертвой. Не теряйте мое время, док! — альфа отключился. — Урод, — прошипел Ив, вешая трубку. Он глянул на часы, самое время было заканчивать свой день. Он встал, скинул свой халат и, оставшись в униформе (переодеваться было лень), прихватив свою сумку, вышел из кабинета. Хоуку хотелось дать в морду до такой степени, что чесались руки. Стоило выйти из стеклянных ворот такого же стеклянного здания, как Ив почувствовал чей-то пристальный взгляд на себе. Обернувшись, он никого не обнаружил в наступающих медленной поступью сумерках. Фонари уже начали зажигаться своим желто-зеленым светом, а свойственный Барбатосу туман так же медленно подползал понизу, облизывая ботинки. Ив замер, сделав вид, что что-то ищет в сумке, продолжая незаметно осматриваться. Ничего. Выудив из кармана ключи от машины, Адлер направился на парковку госпиталя. Многоярусное, уходящее вверх над землей на три этажа и спускающееся вниз под землю на четыре, парковочное строение встретило Ива гробовой тишиной и эхом собственных шагов. Парень терпеть не мог это строение, но с паркингом в Барбатосе было строго. Ив спустился на минус первый этаж и стал нажимать на ключи от машины, что выглядели, как брелок-логотип. Где-то вдалеке приветливо запищало его авто. Ив быстрым шагом направился к машине. Липкий, скользящий по спине взгляд будто приклеился к нему, Ив чувствовал его даже слишком хорошо. Чувствовал, боялся на уровне инстинктов, но не видел, не мог назвать свой страх рациональным, ибо не знал, чего бояться. Ив ускорил шаг, стремясь поскорее спрятаться в машине. Вот уже его белая птичка мигнула ему фарами, он едва не сорвался на бег, удерживая себя в спокойствии из последних сил. Распахнув дверь водительского сидения, он нырнул внутрь, тут же нажимая на кнопку зажигания авто. Мотор приветливо заурчал, а Ив уже нажимал на портативном компьютере кнопку «домой», и машина, плавно сложив свои «лапки», приподнялась над землей и поплыла к выходу, мигающему красным светом загоревшихся стрелок. Ив оглядывался по сторонам, осматривая пустую, едва ли не безлюдную парковку с ожидающими хозяев автомобилями, но ничего не видел. «Паранойя?» — спросил сам себя бета. С его работой — вполне возможно. Машина стремительно покидала парковку, увозя Ива Адлера от темных, наблюдающих из-за темного угла колонны глаз. Как бы там ни было, машина уже летела по шоссе к дому, где его ждал большой и сильный альфа. Ив постарался расслабиться. Рене прекрасно его читал, видел насквозь каждую эмоцию. Ив глубоко вдохнул, вынуждая себя успокоиться.