Петля Мебиуса

Ив изучил досье каждого, попросил у Хоука снимки повседневной жизни убитых, ознакомился с отчетом патологоанатома. Во всех документах он искал то, что могло пригодиться в расследовании. Он старательно записывал в ячейки памяти истории жизни этих людей. В его блокноте, почерканном и изрисованном, обклеенном всевозможными стикерами с пометками, потихоньку накапливались психологические особенности жертв, общие черты. — Они все рыжие, — как-то обыденно пробормотал бета, перекладывая на столе снимки жертв. — Крашеный, натуральный, крашеный, волосы короткие, длинные, кучерявые, но рыжие. Ив постукивал по столу одним из снимков, пытаясь понять. Допустим, это не совпадение. Допустим, маньяк осознанно выбирает рыжеволосых. Это его тип? В отчетах патологоанатомов значатся «многочисленные половые акты», «половые акты, проведенные с особой жестокостью». Он вносит в похищение сексуальный подтекст. Кого он в них видит? Отца, папу? Бывшего? Брата, коллегу? Это месть? Нереализованное желание?

***

Четвертая встреча показалась Иву Адлеру занимательной. Мужчина, сидевший перед ним, был типичным фанатиком, приверженцем культа современных богов, а точнее — демонопоклонником. Он поклонялся Барбатосу, как и многие свихнувшиеся на почве въедающейся в плоть скверны. Скверна, добываемая из недр горных хребтов Барбатоса, витала в воздухе этого города, оседала на улицах, в головах жителей, разлагала умы современного социума, уродовала личности, стирала границы морали. Этот мужчина, безумно вращающий глазами, скалился, как дикое животное, выплевывал каждое слово, словно яд, стремясь достать ими Ива, испачкать, увидеть, как гниль проступит и на этом безупречно красивом лице. Он рисовал доктору мир в черно-красных тонах, он вещал о Ктулху, ворочающемся на дне отравленного радиацией океана — кровавого океана, он возносил скованные руки к небу и, брызжа слюной, выкрикивал проклятья роду человеческому. Он попытался ухватить Адлера за руку, доказывая, что Смерть носит белую маску, а не черный фольклорный балахон. Белую, глухую маску без единой прорези. Он перешел на жуткий хрипящий шепот, рассказывая, какие чудовища взращиваются в глубинах Барбатоса — монстры, рожденные омегами, которые никогда не видели света дневного, которые забыли, каков воздух на вкус. Ив незаметно нажал на тревожную кнопку под столом, вызывая охрану. Больше слушать этого мужчину не было ни сил, ни желания. Он услышал достаточно. Сделав несколько пометок в деле, он сунул папку со своими заметками Хоуку. Пускай разбираются законники. Пятый гость его кабинета был обычным перепуганным тщедушным бетой. Мужчину трясло, он заикался, наперекосяк застегнутый пиджак и асимметричная небритость говорили о его нестабильном психическом здоровье. Сальный взгляд маленьких черных глазок-бусинок заставлял Ива внутренне содрогаться от омерзения. Размазанные, словно сопли, ответы на вопросы, бесконечное поправление очков в толстой ломаной оправе, перемотанной скотчем на переносице, и тик, выраженный в подергивании верхней губы справа, не делали этого бету ни невиннее, ни безобиднее. Ив Адлер знал, что безумие способно принимать различные формы — от откровенно отвратительных, до удивительно нормальных. Грань между хорошо и плохо, нормально и аморально, можно и недопустимо давно была изъедена червями Барбатоса. Сумасшествие стало синонимом новой морали. Гниль, что была в этом человеке, не давала вздохнуть полной грудью, опоясывая тугими лентами его грудь и голову. Он смотрел на бету и видел перед собой мешок с опарышами, что вот-вот да и полезут изо всех доступных человеческому телу щелей. Разговор был тяжелым, как и надсадное мокрое дыхание мужчины, и таким же липким, как его бесконечно потеющие ладони, что он вытирал о штаны каждые две минуты. После этого типа Ив тяжело откинулся в кресле, головная боль ввинчивалась ржавыми шурупами в мозг — натужно и неохотно. Он позвонил детективу Хоуку. — Доктор Адлер? — Хоук, — Ив прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу: боль в висках не умолкала. — Он ненормальный, — усталый голос. — Это значит — он может быть нашим клиентом или нет? Говорите яснее, доктор Адлер. «Что б ты сдох», — подумал Ив, шаря в ящике стола в поисках таблеток. — Может, — и отключился. Вздрогнув всем телом, Ив наконец отыскал пузырек с обезболивающим; ощущение прилипшей к телу грязи не давало покоя, вызывая зуд. Закинув в рот таблетку и запив ее, он параллельно набрал номер Рене. Как только раздались гудки по громкой связи, бета встал из-за стола и начал стаскивать с себя униформу: казалось, она вся пропиталась гнилостными испражнениями, эманациями скверны Барбатоса и того мужчины — Гарольда Цвейка. Морщась, Ив отшвырнул вещи в угол, словно они были зараженными невиданной заразой. «Даже забирать не буду». — Ив? — голос Рене прервал гудки голофона. — Ре, забери меня. — Что-то случилось? Я буду через двадцать минут, — послышались сборы на том конце невидимого провода. — У меня мигрень начинается. Приезжай, пожалуйста, поскорее, — пробормотал Ив в трубку. — Уже выезжаю. Никуда не выходи, — мужчина отключился, пустоту кабинета заполнил звук прерывистых гудков. Доктор натянул свои джинсы, но так и не застегнул пуговицы. Головная боль усиливалась, впиваясь острым шилом в глаз. Он лег на кушетку, вытянулся струной и прикрыл глаза, стараясь не двигаться. Боль ввинчивалась в правый висок, кровеносное давление безжалостно давило на стенки черепной коробки. Вскоре пришлось зажмуриться: правый глаз стремительно терял способность видеть. Это временно, но крайне неудобно. Сосуды горели огнем, голова ощущалась неподъемной. Ив тихо застонал. Комната вертелась даже с закрытыми глазами, реакции замедлялись притупляясь, Ив медленно плавал в наркотической неге таблеток против мигрени. Дверь в кабинет доктора Адлера осторожно приоткрылась. Темная фигура, замершая в дверях, разглядывала психоаналитика, лежащего на кушетке. Тот дышал медленно, размеренно, голова была повернута к стене кабинета, левая рука прикрывала глаза, дополнительно пряча их от приглушенного заранее света, рыжие волосы, отпущенные на свободу, разметались по кушетке и свешивались с нее. Темная фигура скользнула внутрь помещения. Бесшумно ступая, она приблизилась к кушетке, ощупывая изгибы полуобнаженного тела заинтересованным взглядом, затем слилась с противоположной стеной, продолжая впиваться взглядом в лицо сонно повернувшегося на шум Адлера, по которому пробегали судороги от простреливающей висок боли, что не мешало темной фигуре жадно впитывать каждую болезненную и скорбную гримасу беты. Эти сменяющиеся на лице парня эмоции завораживали, делая спящего неимоверно притягательным и прекрасным. Темная фигура наслаждалась видом беззащитного и доступного тела, казалось, все, что нужно, — это протянуть руку и прикоснуться к гладкой теплой коже, пробежаться по ней пальцами, чтобы ощутить упругие мышцы под кожей, провести по ней языком, чтобы узнать вкус тела; незастегнутые джинсы притягивали взгляд: стоило лишь немного отогнуть их — и можно будет рассмотреть белье парня, вдохнуть его природный запах, а потом, перебравшись выше, к самой шее, сдавить горло, вынуждая парня открыть глаза. Быстрые приближающиеся по коридору шаги вынудили темную фигуру затаиться в тенях, отвлечься от своих увлекательных порочных мыслей, занять место между стеллажом и окном, прислушаться. Высокий крупный альфа по-хозяйски вошел в кабинет доктора Адлера, быстро находя взглядом последнего, не замечая, что является объектом пристального наблюдения невидимого визитера. Рене склонился над измученным парнем. На его лице отразилось беспокойство, как всегда бывало, когда его мальчик на что-то жаловаться. А жалобы он слышал нечасто. Рене ласково коснулся костяшками скулы парня, повернул к себе его лицо с застывшей гримасой боли, складкой между бровей. Ему захотелось сразу же коснуться этого места губами, разгладить морщинку. Рене хотелось его себе больше, вот еще на чуточку, вот еще на немножечко больше, хотя это и так было его обычное состояние. — Ив? — тихо позвал мужской голос. — Рене, — обрадованно выдохнул парень, не разлепляя глаз, и потянулся к мужчине. — Ты выпил лекарство? — альфа наклонился к протянутым рукам, позволяя бете ухватиться за его мощную шею. Рене очень нравилась эта разница в пропорциях. Он — большой и сильный — и Ив — не такой изящный, как омега, не такой мягкий, не такой капризный, не такой истеричный, не такой нежный и просто — не такой. И, однако, идеальный по меркам Ре. Ив Адлер был бетой среднего роста, с хорошей фигурой, красивым поджарым рельефом мышц, постоянные занятия спортом сделали его еще более привлекательным, стройным, манящим, а длинные огненные рыжие волосы буквально вышибали у Рене дух. С самой первой минуты, как он увидел эту варварскую косу, что пламенной змеей струилась по спине, Рене понял, что только ему будет дозволено оборачивать эту змею вокруг своего кулака. Поэтому Адлер никогда не отрезал свои волосы; как бы он ни стригся, Ив всегда оставлял небольшую косу как символ своей принадлежности альфе. — Угу. Скоро отпустит. Поехали домой. Рене подхватил парня на руки и вышел из кабинета, прикрыв дверь ногой. Темный силуэт наблюдал за альфой с ревностью и раздражением. Этот мужчина касался Адлера так, словно имел на это право, и осознание этого неприятно царапало сознание незваного гостя. Темная фигура вышла из своего укрытия. Альфа его не заметил, а мог бы, но был слишком поглощен своим партнером. Взгляд темных горящих глаз уперся в разбросанную на полу униформу. Острая, как опасная бритва, улыбка разрезала губы мужчины. Фигура склонилась над формой, взяла первую вещь и поднесла к лицу, вдыхая запах. Громкий удовлетворенный выдох выстрелом разорвал тишину пустого помещения. Силуэт уткнулся в вещь лицом и глубоко вдохнул снова. «Отлично». Черный комплект униформы доктора Адлера перекочевал за пазуху. Дверь кабинета закрылась, на этот раз окончательно.

***

— Доктор Адлер? — знакомый голос отвлек Ива от собственной тарелки. Бета неловко поднял глаза, снимая кусочек мяса с вилки губами, и посмотрел на окликнувшего его мужчину. Маркус Морена, собственной персоной. Альфа стоял возле столика Ива с аккуратно обмотанным вокруг шеи хлопковым шарфом, держа перекинутый через руку плотный твидовый пиджак. Бета прикрыл рот ладонью и кивнул альфе в знак приветствия. — Вы не возражаете? — альфа взялся за спинку соседнего стула, Ив кивнул, соглашаясь. Морена широко улыбнулся. — Добрый день, мистер Морена, — Ив протянул альфе руку. Маркус Морена быстро сделал заказ официанту и ответил на рукопожатие. — Можно просто Маркус. — Не думаю, что это удобно. — Мы просто обедаем вместе, — альфа обезоруживающе улыбнулся. — Или это противозаконно? Ив слегка дернул уголками губ. — Я не знаю, — честно ответил он. — А вы как считаете, мистер Морена? — Значит, не будете называть по имени, ладно. Я считаю, что это просто обед, Ив. — Доктор Адлер, — поправил его бета. — Я буду называть вас Ив. Я не у вас на приеме и вы беседуете со мной не по приказу законников, — парировал альфа, принимаясь за еду. Ив промолчал: крыть было нечем. — Вы не уважаете закон, — дружелюбно улыбнулся Ив. — Не уважаю. Ив замер, рассматривая мужчину. Движения легкие, непринужденные, как и брошенные слова. — Интересное замечание, — Ив снял с вилки новый кусочек мяса. — И вы бы не уважали,  — мужчина слегка наклонил голову вправо, наблюдая за пережевывающим пищу парнем. — За что вы боретесь? — Прямой взгляд — ни упрека, ни замечания — просто прямой, как гладь озера, взгляд направлен был на бету. — За правду? — И в чем же она, Ив? Ваша правда? — В том, чтобы убрать чудовище с улицы, — спокойным взглядом, закрывшись им, как щитом, Ив ощупывал мужчину, пытаясь отыскать фальшь. Альфа не прикасался приборами к еде, замерев в одной позе и тоже не сводя взгляда хищника с добычи. — И кто это чудовище? — слегка изменившимся голосом, почти шепотом спросил Морена. — Разве не очевидно? Тот, кто выставляет на всеобщее обозрение трупы. — Сомнительная правда, на мой взгляд. Это мемориалы Смерти, разве нет? А вы толкуете про чудовище, — Морена улыбнулся, как ребенок, открыто и беззаботно, словно не он только что говорил о Смерти. — Вы уберете одного, а сколько останется? Ив вновь наколол вилкой мясо, рассматривая мужчину. Он любил такую манеру вести беседу. Словно два хищника на одной тропе, они кружили вокруг друг друга, прицениваясь, примериваясь, стремясь найти слабое место и нанести удар на поражение — полутонами, образами, завуалированно, разгадывая скрытый смысл, ища подтекст и пытаясь поймать оппонента за хвост, ткнуть его же оружием. Ив встречал таких словоплетов нечасто, но уж если они пересекались, парень пил это общение взахлеб, опрокидывая стакан за стаканом, упиваясь им вусмерть, до полного помутнения рассудка. И вот сейчас перед Адлером сидел достойный представитель Барбатоса, именно подобные этому альфе и выбрали приветствие для центральных мраморных ворот города: «Мыслю — значит существую». Маркус Морена мыслил. Иначе, вразрез, но каждое его слово крюком цепляло Ива за живое, словно в беседе с альфой он ходит по острию кинжала из горного черного серебра: оступится — останется без ног. — А сколько их всего? — взгляд на альфу из-под полуопущенных ресниц. Морена наклонился вперед, отвлекаясь от еды, поманил парня к себе, и Адлер по наитию приблизился к нему. Маркус воровато скосил взгляд вправо-влево и прошептал: — Их тысячи, Ив, тысячи, — альфа откинулся на спинку стула и довольно ухмыльнулся зависшему бете. — А какая правда у вас, мистер Морена? — вернулся к беседе Адлер, отмирая. — Все лгут, — не задумываясь, выдал тот, подхватил со своей тарелки кусочек мяса, пережевал и ткнул вилкой в сторону Ива. — И вы тоже. Адлер выгнул вопросительно бровь, так и не коснувшись тарелки приборами. — Интересное умозаключение. Альфа рассмеялся. — Вы хотели спросить не это. Ну же, задавайте свой вопрос, коллега. Ив растянул губы в вежливой улыбке. «Странная игра». — Не стесняйтесь. Будьте моим визави, — альфа слегка сощурил глаза, приподняв один уголок губ вверх. — В чем я лгу? — Вы хотите чудовище себе, Ииивв, — Морена выделил имя беты, произнеся его с оттягом. Альфа замер на секунду, примораживая Адлера к стулу взглядом, а потом улыбнулся, приветливо, и закинул в рот порцию мяса. — Поясню.  Ив хранил молчание, начиная спотыкаться о собственные мысли, что понеслись вперед галопом. — Вы хотите найти виновного, чтобы беседовать с ним долго-долго. Вам не нужен закон. Вам нужна его история. Ив сохранил лицо, но ощутил, как все внутри похолодело. Последняя фраза, как приговор, как росчерк пера под предсмертной запиской, как шпилька, вошедшая в глаз — правда. Он старательно удерживал лицо, едва ли не физически ощущая, как трескается его маска. — Вы голодный, Ив, жадный до чужого безумия, — альфа понизил голос до интимного шепота. — Вам никто не говорил, что язык вашего тела очень богат? Ив чувствовал холодок, змеей скользящий по позвоночнику, первый, второй, третий… Под счет, один за другим, позвонки нанизывались на ледяной штырь. Маска вежливости пошла мелкими трещинами, расползаясь замысловатой паутинкой, стала крошиться на глазах, на секунду явив настоящее лицо Ива Адлера альфе. Испуг. Морена плотоядно облизнул губы, наблюдая за тем, как стремительно из осколков собирается новое лицо беты, как Ив закрывает щиты, прячется. Поздно. Он видел. Адлер его опасается и это было прекрасно. Маркус Морена нащупал то самое чувство, которое ему безумно нравилось. Этот парень был удивителен, альфа это понял сразу. Закрытый, осторожный в словах, холодный и теплый одновременно, вежливый аж до тошноты, Ив Адлер был словно не настоящий — вымышленный им, Мореной — необычный экземпляр человеческой породы. Редкой, вымирающей породы. Такого хотелось узнать, прикоснуться, присвоить и никогда больше не делиться. Ив Адлер напоминал альфе шкатулку с секретом — вроде бы все на виду, каждый изгиб, изъян, но за поверхностной красотой скрыто нечто большее. Ты вертишь ее в руках, в надежде отыскать тайник, найти то, что спрятано. Ты чуешь ее, свою добычу, — истину, что бродит рядом, и чтобы поймать ее, тебе нужно открыть один секретик за другим. А загадки Маркус любил. — Необычное умозаключение, мистер Морена. Считаете себя наблюдательным? — А вы мне возразите. Хотя бы по одному пункту, — альфа растянул губы в улыбке. — А в чем вы лжете? — В своей незаинтересованности вами, доктор Адлер, — Морена смотрел прямо, откровенно. «Не врет», — отметил Ив. У него пиликнул голофон. Бета глянул на мигнувший экран — Рене. Морена вернулся к еде как ни в чем не бывало. Альфа взглянул на бету и подмигнул ему, не отрываясь от поглощения пищи. Ив бросил еще один взгляд на мигающий экран голофона, поднялся и улыбнулся альфе. — Мне пора, мистер Морена. Всего хорошего. Тот, усердно пережевывая пищу, отсалютовал парню рукой. Бета замешкался лишь на мгновение, все еще путаясь в ощущениях, связанных с этим мужчиной, и удалился. Морена внимательно следил за уходящим парнем, не отвлекаясь от своей тарелки до тех пор, пока бета не скрылся из виду.

***

Ив возвращался в госпиталь, до конца его смены еще четыре часа. Он быстро написал Рене сообщение, и, стоило ему нажать на кнопку «отправить», как на экране высветилось имя «Урод Хоук». Парень хмыкнул и принял вызов. — Где вас носит, доктор Адлер? — раздраженно раздалось в трубке. «Какого черта?», — возмутился Ив, морщась, словно от зубной боли. — У меня перерыв, — стараясь не грубить, спокойно ответил бета. — Уже нет. Я жду вас в отделении 1324, спускайтесь сразу к патологоанатому. Быстро! — альфа отключился. — Урод! — рявкнул Ив в трубку, сатанея. Какого дьявола этот детектив позволяет себе так с ним говорить? Он не его подчиненный! Спустя пятнадцать минут доктор Ив Адлер стоял перед дверями рабочего места Рене Фалькона. Это была его вотчина. Рене открыл ему дверь и сразу выдал маску. Хоук крутился рядом с холодильниками и казался неприлично спокойным. Единственным, что портило внешний вид альфы, был сломанный нос и ватный тампон, останавливающий кровь. Ив никак не прокомментировал увиденное. По большому счету, ему было плевать. Хоук был скользким, даже если и отличным детективом. Скользким и опасным, как змея. Ив таких людей избегал: они не несли ничего хорошо, они не созидали. Их жизнь была в разрушении. Он остановился возле накрытого простыней тела, лежащего на освещённом прожекторами столе, Рене встал точно напротив и внимательно смотрел на бету. Под этим острым, испытывающим взглядом Ив почувствовал себя неуютно. Атмосфера была странной, плотной. — Доктор Адлер, вы должны на это взглянуть, — Хоук встал рядом с Рене. Что-то в голосе альфы насторожило бету. — Рене? — тихо вопросил Ив. Патологоанатом молча откинул простынь с верхней половины тела. Перед ними лежал миловидный парень, омега, с наскоро, неровно и впопыхах остриженными рыжими волосами и размазанной по лицу красной помадой. «Омега», — отметил Ив, рассматривая парня. — Мейсон Пуэро, сценический псевдоним «Чика». Стриптизер одного из борделей Чиарло, проститут. Пропал пять дней назад, — зачитал Рене стандартную информацию. — Знакомьтесь, доктор Адлер — новая жертва нашего серийника. Бафомет поспешил в этот раз. — Ненасытный, — шепотом пробормотал Ив. — Что? — Хоук вцепился в бету взглядом, поправив в носу тампон. — Я говорю, «ненасытный». Бафомет — демон сексуальных утех и… — попытался объяснить Ив, но споткнулся о взгляд Хоука. — Неважно. Почему вы сказали, что он поспешил? — он бросил взгляд на Фалькона. — Ооо, вам понравится, доктор Адлер, — выделил его имя Хоук. — Прошло лишь три с половиной недели, — детектив развел руки в стороны. — Он спешит. — Ты должен на кое-что взглянуть, — Рене подошел к ногам жертвы и откинул простынь, обнажив ступни. Профайлер подошел к ногам, но ничего не заметил, поэтому вопросительно взглянул на Рене. Мужчина поманил бету пальцем, указывая непосредственно на ступни. Ив наклонился, разглядывая порезы на ступне жертвы, а точнее, на двух ступнях. — Это буквы? Число? — Ив непонимающе взглянул на альф. — А если вот так, — детектив Хоук подошел и сдвинул две ступни вместе. «YV». Адлер отскочил, стукнулся спиной о соседний стол и сделал несколько вдохов, успокаивая быстро стучащее сердце. Его реакция Хоука развеселила — Ив это заметил. «Больной ублюдок». — Это еще не все, — спокойным голосом отозвался Рене Фалькон. Альфа прикрыл ноги жертвы и откатал верх простыни ниже, оголив грудь и живот, на котором выделялся ровный Y-образный разрез, означавший проведенное вскрытие. Ив приблизился, следя за точными аккуратными движениями пальцев Рене. Разрез не был сшит полностью, и Рене аккуратно подхватил зажимом кожу на правой грудной мышце, откатывая ее. На большой грудной мышце было аккуратно вырезано «YV». Ив мелко затрясся. «YV». «YV». «YV». «YV». «YV». Адлер отошел от стола, уперся спиной в соседний стол, нащупал пальцами холодный металл, но легче не стало. В мозг впилась единственная мысль — бежать. Сердце колотилось где-то в горле. Он плотно сжал губы, стремясь совладать с вышедшими из-под контроля эмоциями. Воздуха перестало хватать, бета сдернул маску с лица, та повисла на пальцах, профессиональная привычка. Ив старательно дышал, продолжая совершать простые и очевидные действия, символизирующие существование. Воздух пропихивался в легкие через силу, ему стало плохо, плохо и страшно. Рене молча прикрыл труп тканью и подошел к бете. — Во что ты ввязался, Ив? Парень взглянул на Рене, ответа на вопрос у него не было. — Я… — Похоже, вы ему приглянулись, доктор Адлер, — заметил Джаред Хоук насмешливо, за что получил от Фалькона испепеляющий взгляд. Ив растерянно посмотрел по сторонам. — С кем вы встречались за эти три недели? — Я… Да много с кем. Я работаю в госпитале, через меня проходят десятки лиц. Я не могу помнить всех! — парень повысил немного голос, стушевался, заметив это. — А вне госпиталя? — Что? — Ив моргнул, соображая. — Мы в городе, детектив Хоук, а не на безлюдном острове, — процедил он. — На улицах сотни людей, в кафешках — десятки, на парковках — не меньше. — Ив, сходи к Дейлу, выпей с ним кофе и подожди меня. Я скоро подойду, — спокойно отдал команду Рене. Ив кивнул: странное ощущение скованности не позволяло расправить плечи, страх словно сидел на шее, пережимая горло ногами. Но он сделал, как было велено. Он сидел в комнате отдыха персонала, обхватив ладонями чашку Рене, в которую медбрат налил ему горячего кофе. Глядя на черную гладь ароматного напитка, он ничего не видел. «YV» — вертелось перед глазами, ввинчиваясь в мозг снова и снова. «YV» — вырезанное на плоти имя, запекшаяся кровь на краях раны будет еще долго ему являться во снах. «Кто это был?», — Адлер пытался отыскать ответ, найти подсказку. Выбор был не так велик сейчас — всего трое, доставленных полицией. А если предположить, что среди этих троих ЕГО нет? Ив напрягся. Города современности пропитаны скверной, и в каждом из них можно найти не по одному Бафомету. Кто же тогда сказал, что в Барбатосе он один? Возможно, что не там они ищут, похоже, этот маньяк крутится неподалеку с полицией, раз знает его имя.

***

— Ты что, самоубийца, Хоук? — Рене недобро оскалился, стоило за профайлером закрыться тяжелой двери. — Мало сломанного носа? — Что ты бешеный такой, Фалькон? Я лишь озвучил общую мысль. Или ты о таком не подумал? Не прикидывайся. Рене схватил детектива за грудки, оказавшись рядом за секунду, тряхнул и, приподняв над землей, впечатал в стену с холодильными камерами для трупов. Его глаза блестели. — Повторю еще раз, Джаред. Мне не нравиться дело, в которое вы впутали Ива, это раз. Альфа усилил нажим, но Хоук не сопротивлялся. Джаред Хоук неплохо знал Рене Фалькона, он знал, что если тот захочет его убить, то Джаред даже не поймет как. Опасный сокол. Опасный и рассерженный. Хоуку с самого начала не нравилась эта идея, он предупреждал Стокса. Фалькон — не тот, кто прощает. — Два. Если Ив окажется на этом столе, — альфа скосил взгляд в сторону, указывая на пустой металлический стол, — то и ты, и Стокс, и весь ваш криворукий департамент заполните морозильные камеры в этом помещении. Понял? Хоук кивнул. Рене отпустил альфу и брезгливо тряхнул кистями, словно сбрасывая налипшую грязь. — Рене, ты не думай, что я в восторге от всей этой ситуации. Но приказ есть приказ. И похоже, Бафомет клюнул на него. Он умен, но теперь он поторопился. Ты же видишь, он оставил ему послание. Впервые! — А его вы спросить забыли, да? — прорычал Рене. — Я знаю, чем заканчиваются такие любовные записки, и ты тоже. Я тебя предупредил, Хоук. Рене Фалькон вышел, оставив детектива Джареда Хоука в пустом и холодном помещении. — Вот же дерьмо, — альфа провел рукой по волосам, прикидывая, кого стоит опасаться больше — Бафомета или Фалькона.

***

Рене нашел бету пьющим кофе и предельно задумчивым. Остановившись так, чтобы Ив не сразу его заметил, он позволил себе понаблюдать за парнем. Напуган. Это было правильное слово, полностью подходящее к ситуации. Его мальчик был молод, только-только начал свой самостоятельный путь в медицине, ему не хватало опыта и изворотливости в общении с той категорией людей, что ему привозили законники. Однажды птенец оперится, превратится в большую и красивую, сильную птицу, однажды…когда опыта будет столько, что хоть ложкой ешь, но не сейчас. Его первый серийный убийца, его первый «поклонник», его первый страх. Все самое запоминающееся с нами происходит всегда впервые — первые шаги, первая любовь, первое разбитое сердце, первая смерть, первый шрам… Рене хотел его защитить, разгладить складку между бровями, взять в ладони лицо, прижаться лбом ко лбу и пообещать, что все будет хорошо. Он старше, опытнее и он знает Ива лучше остальных. Возможно, пора обратиться к своим глазам и ушам в Барбатосе, чтобы те следили за Ивом, берегли. Рене всерьез задумался об этом, но отогнал эту назойливую мысль, словно маленькую птичку, небрежно махнув рукой. Адлер будет против. Бета всегда тщательно оберегал свою жизнь, свои секреты, свою свободу и невмешательство в его зону комфорта. Он будет в бешенстве. Отчего-то это даже развеселило мужчину. Альфа смотрел на парня с чашкой в руках, что не отпил и глотка от приготовленного кофе. Он видел застывшее задумчивое лицо и хотел схватить Адлера за шкирки, притянуть к себе, зарычать, не отпускать. Он знал этот взгляд — блуждающий, ищущий, испуганный. Адлер смотрел на него так в первые дни его настойчивых… кхм, ухаживаний. Альфа вскрыл Ива, как нарыв, заставил вытечь сомнение и опасение с гноем, промыл рану и наложил швы. Он знал, что скрывается за напускным равнодушием парня, за его вежливой, безупречной улыбкой. Рене знал — боль. Фалькон один видел его душевные рубцы, что стянуты грубыми швами, боль, о которой Ив не говорит, страсть, с которой Ив кричит ему о своей любви и его страхи, живущие под кроватью. Рене сразу понял, что мальчишка Адлер «сломан». Он был не такой, как остальные, другой. Часть его внутреннего мира была разрушена, и Ив медленно восстанавливал его, но некоторые элементы починить так и не получилось. Рене принял его таким, «сломанным», присвоил, вбил в подкорку свое присутствие, вновь разрушив его мир до основания, но в то же самое время сделав парня сильнее, воздвигнув обваливающуюся цитадель на каменные столпы. Он не позволит этому чудовищу проглотить Адлера. Любого другого — Рене будет все равно, но Ива — никогда. — Ив? — Адлер поднял взгляд на альфу и встал, отставив чашку. Он чувствовал себя виноватым, еще не понимал почему, но чувство вины булавкой торчало из спины. Дейл, что развлекал доктора все это время пустой болтовней, сориентировавшись в ситуации, что-то промямлил и растворился, оставив мужчин наедине. Рене подошел, провел по лицу, убирая прядь волос, обнял, крепко прижав к себе, почувствовав в ответное объятье. — Будь осторожен, Ив, — прошептал альфа. — Я не хочу однажды открыть черный пакет и увидеть внутри твое тело. Просто будь осторожен. Бета кивнул.