Петля Мебиуса

========== 10 ========== В первый день было не просто сложно, было невыносимо. Адлер старательно избегал прикосновений, отвечал всегда вежливой до отвращения улыбкой и автоматически выполнял свою работу. К концу первого дня в госпитале его трусило, как в лихорадке. — Это нервное, — шептал он себе, набирая в шприц белую, как молоко, жидкость. — Я свободен. Свободен. В голове, словно вторя его словам, раздавался чужой, неприятный шепот: «Твое тело — клеть. А душа — пленница…». Ив зажмурился, сглотнул. — Ты лишь в моей голове. Лишь в голове… Медицинский жгут затянулся вокруг предплечья. Бета зажал в зубах колпачок, прячущий иглу, и дернул правой рукой, освобождая шприц от защиты, сглотнул. В углу стояло чудовище и смотрело на него своими сумасшедшими глазами, прикладывая к губам знакомый нож. Парень зажмурился, открыл глаза. Он был один. Кривая улыбка разрезала губы. Безумие. Он приставил иглу к вене и надавил. Да, это не самое лучшее решение, вообще не решение! Временное спасение, временное облегчение, но не терапия, просто еще одна петля, тянущая его на дно. Ив перепробовал различные седативные таблетки, и все было впустую. Жаловаться на работе он не хотел, мог лишиться лицензии, поэтому выход из своего лабиринта искал сам. Ему нужно выспаться. Ему нужно прогнать своего монстра. Разбить зеркала, осветить лампами все углы и выкинуть к дьяволу кровать! Белая, как молоко, жидкость исчезла из шприца, продолжив свой путь по вене. Выкинув шприц в специальный контейнер, спрятав в стол жгут, доктор Адлер откинулся на стуле, чувствуя полное, абсолютное расслабление: молочный туман, что застилал разум, вытеснял все лишнее. Абсолютно все. Мышцы расслаблялись, паралич, сковывающий его дыхательные органы, разжимал свои клешни, позволяя вдохнуть полной грудью, на всю глубину перепуганных лёгких. Глаза блаженно закрывались, слух очищался от белого шума, и Ив погружался в долгожданный покой. Хотя бы на время, на несколько часов, но он был рад обмануться. Он сидел на этом препарате уже неделю, прекрасно осознавая, что результат такой же фальшивый, как и мир в Барбатосе. *** Рене Фалькон-Моретти регулярно наведывался в главное здание Корпорации Моретти как глава семьи. Морг он не оставил, продолжая препарировать трупы руками, а в Корпорации он умело это делал взглядом. Благодаря тому, что все эти годы альфа имел при себе верных, надежных людей, неотложных дел было немного и все они оказались умело взяты под контроль его людьми. Как и ожидалось, сила диктует правила игры. Желающих оспорить право на главенство у Рене Фалькона-Моретти не нашлось. — Ясмани, вы следите за ним? — альфа перечитывал поданные на подпись бумаги. — Конечно. Только вот тебе мой совет, как друга, парню нужно рассказать о нас. — Ив будет ругаться, — Рене мягко улыбнулся, а Ясмани закатил глаза: «Серьезно?». — Ну так пусть. Мы следим за каждым его передвижением, но мы не можем знать, что в его голове. А там не все на своих местах, Рене. — Рот закрой, — рыкнул альфа в ответ, и мужчина стушевался. — Я предлагал ему обратиться к специалисту, знаешь, что он мне ответил? «Специалист — это я». Альфа уткнулся обратно в бумаги, но строчки перед глазами прыгали, не складывались в слитный текст. Он и сам понимал, что Адлер не справляется, что трясина в лице Морена затягивает его все глубже, бездна все задери! Ив словно замер, застыл в своем состоянии безупречной, раздражающей до блевотины куклы. Исполнительной, искусственной, неживой куклы. Парень вроде бы и вздрагивать от его прикосновений перестал, но Рене не давил на него, не просил близости, был рядом, нежил, обнимал. Вот только… Ив оставался зажатым в своей скорлупе, скованным. Альфа жаждал разбить этот «идеально выверенный» образ, вытряхнуть наружу настоящего Адлера, НАСТОЯЩЕГО — спотыкающегося, краснеющего, рассеянного, милого. Того, который был знаком только ему. Была у Фалькона на уме одна шоковая терапия, осталось только подождать недостающий элемент. — Следите за ним, — не поднимая взгляда от бумаг, отрезал Рене. Ясмани кивнул. *** Или у Адлера начинается паранойя, или за ним действительно следят. Это казалось странным и пугающим одновременно. Слишком свежи еще были шрамы, слишком активны были страхи. Слишком… Прошло двадцать восемь дней, а он все так же плохо спал. Инъекции стали чем-то обыденным. Как врач, он понимал вредное воздействие препарата на свое состояние и старался не злоупотреблять им, но когда тремор становился невыносимым, а страх удавкой на шее затягивался туже, бета делал себе укол, проваливаясь в расслабление, как в облака молочного зефира. Главное — четко рассчитывать дозировку, или его ждет медикаментозная кома. И вот недавно, совершено случайно, так как Ив был по природе своей не особо внимателен к окружающим, он обнаружил, что за ним следят. Сперва это показалось глупостью, а спустя пару дней он убедился в этом наверняка. Возможно, стоило поговорить с Рене, наконец-то поговорить с Хоуком, который в коротких телефонных разговорах не ворошил угли потухшего пламени, лишь формально справляясь о делах. Возможно, стоило… Но Ив не стал. Ему было не важно, кто эти люди и что им от него надо, было достаточно назревающей нарывом внутри паники. Это было обычное, стеклянное и выцветшее, такое же, как и все предыдущие двадцать восемь дней, утро двадцать девятого дня. Он ушел на работу, а домой больше не вернулся. *** — Какого дьявола, я вас спрашиваю?! — кричал Фалькон-Моретти, разнося собственную гостиную. Альфа перевернул дом: все вещи беты были на месте, он не взял ничего, кроме пары джинсов да свитеров. Коммуникатор уже давно обломками пластмассы валялся у стены. Ив Адлер не отвечал на звонки. Машина так и осталась стоять на парковке госпиталя. Госпиталь в данный момент переворачивали вверх дном и законники, и члены клана Моретти. Альфа был в ярости: бета исчез двое суток назад. И шли вторые сутки, как Морена вновь ступил на территорию Барбатоса в сопровождении законников. Нелепое совпадение, стечение обстоятельств, но Рене не мог перестать думать об этом. Эта мысль дятлом выклевывала ему мозг. — Я тебе говорил, что ему нужно было сказать о нас, — Ясмани держал у уха коммуникатор, выслушивая новую информацию. — Твой парень не промах, конечно. Но явно не специалист в побегах, — альфа убрал телефон в карман и кинул Рене пальто. — Поехали. Небольшой госпиталь в третьей полосе, Enfant Jesus. Твой парень успел там даже о рабочем месте договориться. Рене накинул на плечи пальто, чувствуя, как его сковывает злость и раздражение. *** Что-то было не так. Ив Адлер чувствовал это кожей. Персонал госпиталя скользил по нему нечитаемыми взглядами, странная давящая своей фальшью атмосфера спокойствия. Даже стены стали выглядеть задумчивее и молчаливее. Парень накинул свою не совсем соответствующую погоде куртку и поспешил убраться из этого неуютного помещения и его небольшого унылого кабинета. Стоило дойти до входной стеклянной двери, как взгляд парня упал на цепочку из трех крупных машин, перегородивших путь из госпиталя. В окружении мужчин стоял директор госпиталя, явно трясясь от страха. Когда их взгляды встретились, невысокий худощавый бета, что приветливо встречал его еще два дня назад, ткнул в него пальцем, и стоявшие спиной крупные альфы стали оборачиваться. Ив не медлил. Это было сродни выпущенной в лицо пуле. Он сорвался с места и побежал внутрь здания, ныряя в стеклянный больничный коридор. Страх раскаленными прутьями бил по его сознанию, гоня подальше, прочь. Чудовище вернулось. Вернулось! Морена вернулся за ним! Ива затрясло, кровь в жилах заледенела. За спиной отчетливо слышался топот бегущих за ним людей, голоса, что звали его по имени, раздраженное рычание. Волоски на загривке встали дыбом, в виски впивалась колючая проволока. Трясущимися руками бета вставил ключ от кабинета в замочную скважину, потом так же дрожащими руками запер ее. Он не стал включать свет, дабы не привлекать лишнего внимания, случайно уронил на пол небольшую сумку и вздрогнул, когда кто-то с силой шарахнул по двери кулаком. Адлер закрыл себе ладонью рот, сползая на пол у противоположной стены. Ему казалось, что он слышит голос насильника, его мерзкое, прогнившее насквозь «Сойка». В глазах парня не было осмысленности, она угасала прямо пропорционально проявлению страха. «Я не вернусь. Нет. Не хочу. Не хочу!» В дверь опять ударили кулаком, кто-то требовал открыть дверь. — Я знаю, что ты там, — единственное, что вычленил пораженный паникой мозг. «Он знает». Ив тихонечко завыл. Шрамы на спине, будто свежие, вновь заболели. В дверь снова ударили, а затем снова. Полотно двери жалобно затрещало, вот-вот и сорвется с петель. Ив подскочил, выхватил шприц и пузырек с белесой жидкостью из своей сумки. Руки дрожали, пальцы не слушались, но страх уже оголил его нервы. Он понимал, что угодил в свою петлю снова, все циклично закручивается, изгибается вокруг него, все равно возвращаясь к исходной точке. Петля Мебиуса не отпускает свою жертву, хороня ее в своих плоскостях. Он уронил пузырек, рассчитанный на три приема, тот покатился по полу, жгут уже затягивался на руке, подхватил флакон с пола, руки тряслись, сдернул зубами колпачок с иглы и набрал полный шприц. Его мир погрузился в сплошной вакуум — туда, куда не проникает солнечный свет, не проникает звук. Ребенок внутри парня истерически кричал, расцарапывая ногтями грудную клетку. Больно! Как же ему больно! Ив приставил иглу к вене и даже надавил, выпуская капельку крови, когда дверь слетела с петель. Он вздрогнул, игла оцарапала кожу, на пороге стоял разозленный альфа. Ив даже обрадоваться не успел, только дерганно улыбнулся. Рене! Черты лица мужчины внезапно заострились, по Иву ударила волна феромона с такой силой, что его даже качнуло. А в следующую секунду альфа вырос рядом, выбил из дрожащих пальцев шприц и залепил тяжелую пощечину. Парень свалился на пол, тупо уставившись на возвышающегося мужчину, прикладывая к скуле ледяную ладонь. — Последние мозги растерял? — прорычал Рене, поднимая своего беглеца за шкирки. — Что ты себе колешь?! — у беты затряслась губа. — Это Propofol SG315, — отозвался Ясмани, поднявший пустую ампулу. Альфа на мгновение взглянул на говорившего — третьего в этом кабинете, остальные войти не осмелились. — ВОН, — процедил мужчина, сверля Ива убийственным взглядом. Ясмани понятливо кивнул, спрятал ампулу в карман и выскользнул за порог, двери все равно уже не было. Рене толкнул парня к стене, выпуская из рук край футболки. — Я… — попытался что-то проблеять Адлер, но был остановлен еще одной затрещиной. О, Рене был зол. Очень зол. — Propofol? Ты идиот? Давно надо было тебе напомнить твое место, Ив. Видимо, я был слишком мягок, — процедил мужчина, закатывая рукава своей рубашки. — Рене, — выдохнул безнадежно бета. — Я ухожу от тебя. Альфа скептически выгнул бровь и криво ухмыльнулся. — Прости, что? Я не расслышал, — он демонстративно наклонился к парню. — Ты же видишь, что я на грани, — закричал Ив. — Я тебе такой не нужен! Альфа с размаха ударил его по лицу еще раз. — Рот закрой. Это я буду решать! — альфа прижал парня к стене, сдавливая его шею, не давая кислороду поступать внутрь легких. — Рене Фалькон-Моретти, приятно познакомиться, доктор Ив Адлер. Лицо беты перекосило от ужаса. Имя «Моретти» в Барбатосе знала каждая дворовая собака. — Тебе не уйти от меня, слышишь? — альфа прошипел прямо в губы беты. — Я тебе не позволю. — Я не хочу… нет. — Тебя никто не спрашивает. У тебя нет больше права голоса. — Я не хочу. Не хочу! — бета вцепился в руку альфы и стал вырываться. «Вот так. То, что нужно. Кричи на меня, возмущайся, Ив», — оценивал реакции парня Фалькон. — Я тебя запру в твоем новом доме, под охраной семьи и буду трахать до тех пор, пока у тебя моя сперма носом не польется, — шипел альфа, рассматривая холодными глазами паникующего парня. — Да…пошел…ты! — прохрипел Адлер и попытался заехать мужчине по яйцам. — Хорошая попытка, но неудачная, — Рене перетащил парня к узкой кушетке, вдавил лицом в простыню, завернув левую руку за спину. — Давно следовало это сделать! Он спустил черные джинсы беты и огладил ягодицы. Ив напрягся всем телом, альфа чувствовал это, а еще он чуял его страх, ударивший в нос взрывной волной. Мелкая дрожь прошлась по телу беты. — Отпусти меня! Отпусти! — Где ты, Ив? — Мммм, — парень закусил губу. — Где ты?! Говори! — он сильно сжал ягодицу. — ГОВОРИ! — Уммм… Я не знаю! — проскулил бета. — Не надо. Пожалуйста… — С кем ты?! — рука, удерживающая Ива, надавила сильнее. — Кто с тобой сейчас?! — Прошу тебя… — из глаз парня покатились слезы, голос дрогнул, его колотило. Альфа прижался губами к загривку, прикусил слегка кожу. — Ну же, Ив. С кем ты? — шепот в ухо. — Я…Я… — Ты в своем кабинете, в госпитале Enfant Jesus. В моих объятиях, Ив. Как меня зовут? — Ууууу, — тихо выл парень, глотая слезы. — Ты в госпитале, слышишь? В своем кабинете. Тут нет никого, кроме меня, Ив. Только ты и я, — поцелуй в загривок, нежные поглаживания ягодиц. — Как меня зовут? — Р…Рене… Рене. Рене! — Адлер уткнулся в подушку и разрыдался, стоило пальцу мужчины коснуться сжатого кольца мышц. Альфа тут же перевернул бету, оторвав его побелевшие пальцы от простыни, и прижал к себе. Ив мелко подрагивал, слезы крупными каплями текли по щекам, нижняя губа дрожала. Он ладонями старательно размазывал влагу по лицу, пытаясь погасить вышедшие из-под контроля эмоции, но альфа перехватил его кисти, останавливая. — Кричи. Давай же. Дай этой скверне выйти. Адлер непонимающе моргнул, чувствуя, что крик лижет своим языком его губы, а слезы побежали быстрее. Альфа тряхнул парня: «Давай же!» — Ты не один. Ты не с ним больше! Со мной, слышишь?! Со мной. Губы беты некрасиво изогнулись, и Адлер закричал, отчаянно, обреченно. Словно лопнул переполненный пузырь, содержимое которого обрушилось на альфу. — ААААААААААААААААААААААААА! Он стал колотить кулаками альфу в грудь и кричать, кричать, кричать. — Ты! Ты! — Я знаю, знаю. Прости. Прости меня, Ив. Я должен был прийти быстрее. — Он! ОН! — заикался парень. — Петля! Я в петле, черт тебя задерииии! — Я знаю. Знаю, — альфа схватил лицо беты в ладони и прижался своими губами к губам парня. — Я! Я! — Самый лучший! Ты самый лучший! Рене прижал Ива к себе. — Я люблю тебя. Ты слышишь? — Умнг, — бета уткнулся носом в грудь альфы и вдохнул такой родной, успокаивающий запах. Слезы впитывались в рубашку мужчины, а он вцепился в него, как ребенок, и не отпускал, пока сердце не перестало биться в истерике, а дыхание не стало ровным. Икнув, он покраснел, ему стало стыдно за истерику. Ну право слово, как омега. Адлер покраснел до кончиков ушей. — Я люблю тебя, Ив, — повторил мужчина, подозревая, что бета его не услышал. — Угу, — парень вытер влажное лицо о рубашку альфы. Рене лишь усмехнулся на этот детский жест. «Еще бы нос высморкал», — подумал он и чмокнул свое беспокойство в взлохмаченные рыжие волосы. — Пойдем, мой хороший, — он потерся подбородком о макушку беты, — пора разрывать петлю. Дождавшись утвердительного кивка, мужчина поправил спущенные брюки на парне и подтолкнул к проему двери. Через несколько минут они оказались в холле госпиталя, где их окружила дожидающаяся охрана. — Моретти, значит? — ровным тоном спросил Адлер, кожей ощущая облепившие его взгляды. — За тобой следили мои люди, почему ты сбежал? — альфа сделал жест мужчинам следовать за ними. — «Мои люди»? Вот как? — Рене скосил взгляд на парня, крепко удерживая того за руку. — Отпусти, — попытался высвободить ладонь тот. — И не подумаю. Если ты думал, что я шутил или жалел тебя, то это не так. Ты только мой. И больше ничей, ясно?! — с нажимом, требовательно. — Тебе следует привыкнуть к их присутствию. Они будет следовать всегда за тобой. — А если я не хочу? — А если — «Я тебя не спрашиваю»? Они будут. — Загоняешь меня в ловушку? — альфа открыл перед Ивом дверь машины, пропуская парня вперед. — Я был серьезен, сказав, что не выпущу из дома, пока сперма не польется из носа, а та дрянь, которую ты себе колол все эти дни, не выведется из твоего организма. И кстати, нам еще предстоит поговорить о том, как ты додумался принимать Propofol. Даже не надейся, что я спущу тебе такую глупость с рук. — Эй, я взрослый парень, — бета отвернулся к окну. Автомобиль уверенно набирал скорость, выруливая к границе сектора. — Нет, Ив. Отнюдь, — Рене взял бету за руку, прижал к губам. — Ты вел себя просто по-идиотски. Да и я не лучше. Альфа вынул из кармана пальто плоскую коробочку. Откинув крышку, он вынул оттуда цельный браслет в палец шириной из черного серебра с эмблемой семьи. Защелкнув браслет на руке Адлера, Рене поцеловал поверхность браслета. — Хочешь, чтобы в следующий раз мне вместо пальца кисть отрезали? Мужчина внимательно смотрел на своего любовника. Чувство юмора Адлера иногда его просто поражало. — Второго раза не будет. Мужчины замолчали. Ив накрыл ладонью прохладный металл браслета, в груди расправляло крылья эгоистичное счастье. Страх вновь скользнул ему за спину, приобнимая своими холодными руками. Ив поежился, чувствуя, как в душе из руин разрушенных темниц страха восстает глиняный голем отрицания, обмана, разрушенных надежд. Словно почувствовав что-то, Рене притянул властным движением парня к себе и накрыл своим пальто, согревая вдруг задрожавшего Ива. — Я запрещаю тебе, Ив, — тихо сказал альфа, — запрещаю впускать в эту рыжую голову глупые мысли. Бета устало улыбнулся: нервное напряжение высасывало последние силы, он прикрыл глаза лишь на минутку и выпал в сон. *** — Ив? — осторожно потормошил альфа парня за плечо. — Пора. Адлер по-детски потер глаза ладонями и непонимающе уставился на альфу. — Пора. Рене вышел из машины у здания законников и остановился, придерживая открытую дверцу в ожидании беты. — Рене? — спросил парень, следуя за мужчиной. — Куда мы идем? Винтовая лестница спускалась вниз, в темные подвалы хрустальных чертогов Барбатоса. Адлеру не нравилось это место, оно было до колик знакомым и чужим одновременно. Он замер на третьей ступени и сглотнул подкатившую к горлу тошноту. Фалькон-Моретти взял бету за руку. — Доверься мне. Ив остановился перед тяжелой металлической дверью. Рене стоял за ним. Глиняный голем грязью обмазывал позвоночник, посылая меткие уколы воспоминаний. — Давай, малыш. Сжигать надо не мосты — сжигать надо людей. Адлер коснулся металлической ручки, дверь тяжело отъехала в сторону. Сердце грохотало в груди, в голове вертелась последняя брошенная альфой фраза. В подвальной камере было достаточно света, чтобы разглядеть присутствующих людей и прикованного к стене Марка Морену. Монстр вперил взгляд в появившихся на пороге мужчин и оскалился. — Ив, мой любимый мальчик, — протянул альфа, и бета инстинктивно сделал шаг назад, упираясь спиной в грудь Фалькона. Гадкая, скользкая улыбка и не менее жадный взгляд вызывали толпу мурашек у парня. — Я так рад видеть тебя. А ты, Ив? Скучал по мне? — Давай, Ив, — прошептал Рене на ухо парню, беря его правую руку и вкладывая в нее пистолет. — Смелее. Сжигать нужно людей, — повторил он. Само помещения сузилось для Ива до размера прямоугольника в человеческий рост, в котором, словно в рамке картины, находился Морена. Все остальное, оставшееся за кадром, растворилось в темноте. Металл пистолета приятно охлаждал ладонь, своим весом вселяя чувство безопасности. Джаред Хоук осторожно приблизился к Фалькону, наблюдая за тем, как другие законники проскальзывают мимо альфы с другой стороны. — Идзин будет в бешенстве, — тихо сказал Хоук. — Плевать, — альфа сжал ладони на плечах беты, указывая взглядом Хоуку на выход. Когда за мужчинами закрылась дверь, альфа наклонился к Адлеру. — Это страх, Ив. Адлер чувствовал, как подрагивают его руки, как в голове битыми стеклами осыпаются витражи — картины его насилия. Он поднял пистолет, дуло подрагивало. Морена растянул губы в издевательской улыбке. — Серьезно, доктор Адлер? — выгнутая бровь. — Вы хоть раз стреляли в человека? Нет. Ив не стрелял. Но в данный момент, именно сейчас, ему до колик хотелось разрядить обойму в это ухмыляющееся лицо. — Ииииив, — протянул альфа, как тогда, когда трахал его связанного на тонком матрасе. — Ииииивв… Ты рассказал ему, как нам было хорошо вместе? Как сильно я тебя любил? Не рассказал? — на лице Морена отпечаталось искреннее удивление. — Вы многого не знаете, мистер Фалькон, о вашем сладком мальчике… Замерший в помещении воздух всколыхнулся от прервавшего речь альфы выстрела. Ив вздрогнул, а чудовище закричало. Пуля вошла в левый бок. — АААААх ты твааарь! Фалькон победно улыбнулся, медленно убрал руки от Адлера и отступил на полшага назад, давая своему парню простор для маневра. Ив глубоко дышал, рассматривая красное расползающееся по футболке пятно. «Кровь» Он заулыбался как умалишенный. «Чудовище живое», а это значит, его можно убить, стереть из списка живых, из собственных воспоминаний. Он сделал шаг вперед и, направив пистолет на мужчину, снова выстрелил. — АААААААА! — Ахаха… Хахаа! — под сводами подвала раздался громкий смех беты, не обращавшего внимание на градом катящиеся по щекам слезы. — Хахаха! Он сделал еще шаг, чувствуя, как плоскости петли Мебиуса трескаются, как капканы разжимаются, как его сознание на изодранных до крови руках выбирается из цепких объятий страха. Еще немного, еще немного и хрустальный куб с каркасом из черного серебра, что стал его ментальной клетью, падет. Очередная пуля впилась пчелой в тело альфы. Мужчина затих, как и его угрожающее рычание, как и его ненормальный взгляд. У Адлера дрожали губы, слезы чертили свои траектории, а палец продолжал нажимать на курок, отмечая отдачу за отдачей. Он продолжал давить на курок, даже когда пустой магазин отстрелился, а тело мужчины перестало вздрагивать от начиняющего его свинца. Рене Фалькон-Моретти медленно подошел сзади, коснулся ладоней парня, прерывая цикличность движений, осторожно вынул из резко ослабевших пальцев пистолет и поцеловал парня в макушку. — Молодец, Ив. Ты справился, ты победил. Парня била нервная дрожь, но странное, иррациональное облегчение завладело каждой клеткой, расслабляя парализованное тело. Он выдохнул и со свистом втянул в легкие воздух, словно все это время не дышал. Было удивительно легко: невидимая нить, цепью обхватывавшая горло, развеялась. Чудовище больше не дышало. — Пойдем домой, — альфа развернул парня к себе, заглядывая в глаза. — Да, — бета дерганно кивнул. — Домой. Сидя в машине, Ив продолжал смотреть в одну ему известную точку за окном. Не было угрызений совести, не было сожалений, не было ничего. Абсолютная пустота. Адлер повернулся к Рене и еще раз посмотрел на альфу, словно видел этого мужчину впервые. Хотя, отчасти так и было. Эту сторону бета увидел впервые. — Спасибо. — Тебе стало легче? — Да. Альфа притянул парня к себе и прижался губами к его виску. — Я рад.