Петля Мебиуса

========== 9 ========== Ив вернулся домой спустя три дня. Физически он был здоров; те раны, что остались, окончательно затянутся дома, ничего особенного. А психологически… Он старался пока не думать об этом, убеждая себя в том, что все, что с ним произошло, уже в прошлом и там этим воспоминаниям самое место. А прошлое Ив старался за собой не тащить, следуя своему правилу «Прошлое должно оставаться в прошлом». Единственное, что сейчас не делал Ив, это не рассматривал себя в зеркале. Стоило повернуться полубоком, как в отражении показывались длинные ровные шрамы, пока еще красноватые и слегка выпуклые, но вскоре они превратятся в тонкие светлые линии, исправить которые сможет только пластика. Рене уже говорил об этом, между прочим, намекая, что это легко исправить, если Ив хочет. Хотел ли он исправлять? Порой ему казалось, что ДА. Он хочет избавиться от этого напоминания, которое царапает его изнутри, зудит под кожей, вспыхивает багровыми, оранжевыми красками, летящими полотнами в кровавых разводах, вороньими перьями и лужами собственной крови. А порой думал, что оставит эти следы специально, назло. Эти пятна будут ему напоминать о жизни, которую он вырвал у Смерти, выцарапал. «Я обрезал твои крылья, Ив, — шептало ему чудовище, проталкивая в него свой член. — Теперь ты не улетишь от меня, моя маленькая сойка». Парень передернул плечами, пытаясь сбросить наваждение в виде влажного языка, оставляющего дорожку на шее. «Я обрезал твои крылья!» затухающее эхом на дне сознания, граффити на обломках души. Ив взглянул на собственные трясущиеся руки, перехватил себя за запястья. Следов там уже не осталось, но он будто под кожей ощущал въевшуюся в него грязь. Он вновь встал под душ, повернул кран и почувствовал тугие струи горячей воды, бьющие прямо в затылок, впивающиеся прямо в мозг, проникающие в дрожащую душу. Ему тут не место. В этой ванной, в этой квартире, в жизни этого альфы. «Его альфы», — шепотом, лишь в мыслях. Кривая улыбка изуродовала лицо. Внезапно матовый пластик перегородки резко отъехал в сторону. Ив дернулся всем телом и отскочил в угол прежде, чем вообще понял, что произошло. Но понял Рене, замерший на пороге и не сводящий с парня встревоженного взгляда. Клубы плотного белого пара заполнили ванную комнату настолько, что становилось тяжело дышать. — Ив, ты решил сварить себя заживо? — большая ладонь перекрыла воду, а бета так и стоял застывшей статуей, глядя на мужчину. — Ив? Альфе показалось, что парень вдохнул, словно только сейчас вспомнив, что надо дышать. Дерганая неловкая улыбка отбилась на его губах. — Рене. Ты меня напугал. Мужчина улыбнулся и стянул с себя футболку, демонстрируя любовнику подкачанную фигуру. Следом на пол упали и домашние штаны. Бета сглотнул. У альфы стояло. Вполне так определенно и крепко. Несмотря на удушливый жар ванной комнаты, Адлера бросило в холод, он побелел, внутри все сдавило, словно сжало в стальном кулаке. Все эти дни Рене был предельно внимателен, нежен, осторожен. Альфа обращался с ним, как с запуганным зверьком, каковым, вероятно, Ив и был сейчас. Парень прекрасно понимал, что роль няньки альфе быстро наскучит. Такой, как Фалькон, никогда не останется без внимания. Любой омега, ну, или бета, будет рад разделить с ним постель и жизнь. Любой. А Иву Адлеру больше не место рядом с таким мужчиной. Грязный, использованный, сломанный, вновь разрушенный до основания. И даже если внешне он все еще оставался владыкой в своей цитадели, сам бета знал правду. Он пленник в своей крепости. Скорлупа, что была его спасением, раздавлена. Теперь он вновь один на один с чудовищем, что смотрело на него из-под их общей кровати, скалилось в темноту, сверкая белками огромных сумасшедших глаз и звало. Тихо, тихо, едва беспокоя заспанный воздух их спальни, но достаточно громко, чтобы Ив слышал. Вот уже три ночи он прижат к широкой груди альфы, но монстра это не останавливает, он скребется под кроватью, царапая своим острым «жалом» пол, напоминая, как это самое «жало» погружалось в его плоть. Ива мутило. Каждую ночь страх выкручивал кишки и тошнота просилась наружу. Он выскальзывал из кровати, ступал на ледяной пол, затравленно вглядываясь в темноту под кроватью, из которой к нему тянуло свои лапы чудовище, шел в ванную и падал на колени у унитаза, опустошая скудное содержимое желудка. Он сидел на холодном полу и дышал, всматриваясь в яркий свет над головой. Тут не было страшно, но стоило лишь клацнуть кнопкой выключателя, как его пробирал до костей страх, выдыхая ему в лицо свое уничтожающее «Бу!». Даже когда альфа просто утыкался носом в его шею, парня прошибал озноб — ему казалось, что именно сейчас туда вонзятся клыки, дабы оставить еще один уродливый след на его и без того искалеченном теле, а в оголенное сознание вторгнется хриплый голос. Его чудовище пришло в кошмары из реальности, а не наоборот. Ив так и не спросил, где Морена, а ему и не пытались сказать. Когда в его голову приходили такие параноидальные мысли, бета готов был биться головой о стену, осознавая, насколько низко упал в собственных глазах и сколько новых демонов расплодилось в его голове. Как врач, он понимал, что это последствия пережитого шока, насилия, плена. Это не правда, не реальность. Это лишь сорванные ограничители в его голове. В голове… Но горло продолжали давить стальные обручи, а сердце задыхалось в груди, время от времени замирая. Рене с ним о случившемся не говорил, не задавал вопросов и не подпускал к нему законников. Будто ничего и не было. Ничего не было… Бета незаметно сглотнул, когда мощная фигура альфы встала напротив него. Внутри все дрожало, словно сейсмическая активность достигла своего пика по шкале Рихтера. Большой, сильный альфа в противовес маленькому и заметно похудевшему бете. Он закусил губу, чувствуя, как паника медленно взбирается вверх, ступень за ступенью. Самое ужасное, что ему было еще и до смерти стыдно. За тело, за страх, за свое психическое состояние. Взгляд уперся в грудь альфы, а затем пополз немного вверх, споткнулся о кольцо на цепочке. Ив сжал кулак, пряча отсутствующий палец, по телу пробежала волна дрожи, оставляя за собой гусиную кожу, несмотря на стоявший вокруг них пар. Рене взял ладонь беты в руку, ощутив всю твердость напрягшихся мышц. — Я ничего не сделаю, — прошептал он, целуя ладонь парня. Альфа приблизился вплотную, окутывая Адлера своим запахом, успокаивая его. Рене чувствовал, как маленькой пойманной птичкой бьется сердце в груди натянутого тетивой любовника. Он сжал парня в объятиях сильнее, чувствуя, как вина ножом режет собственное горло. «Не смог найти быстрее. Не смог… Не предотвратил… Не защитил…» Ощущение собственной несостоятельности точило когти о каменные стены его души, высекая оранжевые искры. Ив медленно расслаблялся в сильных руках мужчины, погружаясь в подаренное чувство безопасности. Большие ладони огладили спину, спустились на ягодицы и, не задерживаясь, поползли вверх. — Маленький мой, — обожгло ухо. Альфа повернул кран, и на них вновь полилась теплая вода. Вода оглаживала мощные плечи Фалькона, широкую спину и грудь, скользила по крепким рукам, украшенным эмблемой семьи. — Мне всегда нравился этот рисунок, — Адлер осторожно коснулся пальцами смугловатой кожи альфы, что обтягивала канаты мышц. Альфа наклонился и накрыл губы беты своими. Больше всего на свете сейчас он боялся не быть отвергнутым, а быть тем, кто причинит ему боль. Он так и не поговорил с Ивом о случившемся. Адлер не начинал сам, переваривая все в себе, расщепляя на молекулы, высеивая, а он, Рене, не находил в себе смелости начать. Хотя и сам альфа не сказал Иву о том, что отныне у него будет другая жизнь. Что этот рисунок на его руке не просто картинка, а печать, штамп, подпись. Мужчина запустил руку парню в волосы, пропустил сквозь пальцы короткие неровные пряди — и почувствовал, как Ив внезапно отгородился от него, закрылся, напрягся. Рене схватил парня за голову, удерживая за волосы, взглянул в голубые глаза. — Следует наконец привести твои волосы в порядок, — альфа улыбнулся. Ив промолчал. Мужчина отпустил парня, опустился перед ним на колени и коснулся губами низа живота, проложил дорожку до вялого члена. Губы провели по мягкой плоти, прихватили мошонку. Ив вздрогнул. Ему казалось, что прошла вечность с того момента, как его касались в последний раз так нежно. Он охнул, когда альфа взял в рот еще не затвердевший член, схватился за голову любовника и глухо простонал. Влага продолжала омывать их тела, впервые оказавшиеся без одежды так близко с того момента, как Ив вернулся домой. Альфа старательно ласкал парня ртом, надрачивая собственный член и ничего не прося для себя у любовника. Мужчина просто хотел, чтобы Адлер перестал вздрагивать всякий раз, когда альфе хочется его коснуться. Он понимал, что даже сейчас Ив делает усилие над собой, но не протестует, не вырывается, подчиняется желанию альфы, уступает. Снова. И возможно, Фалькону следовало бы оскорбиться, но Рене был благодарен даже за такую малость. На самом деле он был далеко не лучше Морена и понимал это. Альфа ворвался в жизнь Адлера, смял все его щиты, как листы бумаги, вскрыл стянутые нитками раны, выскоблил застоявшийся гной, стремясь узнать о парне все. Узнал. А потом влез в его дом, в его сердце, в его жизнь. Не слушал сбивчивые объяснения Ива и умозаключения, а возводил свой зиккурат — вершину, которая прятала бы его добычу. Ив стал тихо постанывать, а плоть наконец стала реагировать на ласку. Рене сосал самозабвенно, упоительно, пытаясь вспомнить, когда он хоть с кем-то был настолько нежен. И не мог. Ив был действительно первым, кого хотелось любить после смерти его омеги. «Любить» — какое страшное слово, какой сакральный смысл. Рене ни разу не сказал ему «люблю». Лишь эгоистичное, властное «мой». И все-таки, наверное, стоило сказать это необычное слово, чтобы хворост стал камнем, а простой камень мощной скалой. Альфа прикрыл глаза и сосредоточился на движениях языком. У него еще будет время, много времени. Ведь правда? Парень крупно задрожал, оргазм был уже близко. Фалькон втянул полностью плоть, плотно обхватив ее губами, и бета, согнувшись пополам, цепляясь за мужчину руками, кончил, изливаясь ему в рот. Рваный выдох парня утонул в шуме падающей воды. Ив практически свалился на альфу. Рене придержал любовника, поднимаясь и сжимая в руке член. Быстрым, немного грубым движением он вжал Ива в стену душевой, словно пригвоздил. Схватив его руку, альфа накрыл ею свою твердую, изнывающую плоть. Обхватив собственной рукой поверх ладони Адлера член, мужчина низко зарычал, откинул назад голову и выдохнул. Ив не отрываясь следил за любовником, за каплями теплой влаги, стекающими по точеному лицу, за потемневшим взглядом, что проникал парню под кожу, за вздымающейся грудной клеткой, за ритмичными движениями крупной ладони. Альфа рыкнул, движения стали замедляться, сдавил пальцы сильнее и излился любовнику на живот. Адлер опустил взгляд на белесые разводы семени. Мужчина пальцами коснулся спермы на животе беты, размазал ее по его животу и глупо улыбнулся. В эту самую минуту Рене Фалькон был счастлив. Он притянул к себе Ива, ткнулся ему в губы, а потом, взяв губку, стал смывать с него следы своего желания. Бета не сопротивлялся. Ив чувствовал себя странно спокойно, даже сердце перестало испуганно биться. Запах их тел кружил в воздухе, расслабляя, убеждая, что ему нечего бояться. Вымыв любовника, Рене осторожно коснулся губами его шеи, словно извиняясь. Альфа смотрел на парня каким-то странным, наверное, даже незнакомым взглядом. Ив расценил этот взгляд по-своему. Фалькон вышел из душевой, а Адлер оперся ладонями об умывальник. Странный, неузнанный бетой взгляд альфы, как оторвавшийся тромб, несся к сердечной мышце с единственной целью — закупорить, умертвить. Он выдохнул. В голову снова проник голос чудовища: «Спой мне, сойка. А лучше — покричи». Ив провел ладонью по запотевшему зеркалу душевой. Из отполированного куска металла на него смотрел выздоравливающий парень. Да, именно так «выздоравливающий». Хилеры вручили Рене небольшой чемоданчик с кучей подготовленных пневмошприцов. Каждый день парень вкалывал себе по два шприца утром и вечером. Ив опять провел по зеркалу ладонью, размазывая свой образ. Если бы так же можно было сделать и с воспоминаниями, что занозами истыкали его тело. *** Ив висел на поднятых вверх вывернутых руках, связанных в запястьях и закрепленных в крюке в стене, аккурат напротив трубы, что служила душем. Боль, что поначалу была уничтожающей, сейчас стала терпимой, тупой, ноющей. Суставы адаптировались к неестественному положению, уже не выжигая нервные окончания своими воплями, как и Ив, наконец, смог перестать кричать. Исполосованная спина соприкасалась с неровной каменной поверхностью стены, раздражая и без того незаживающие раны. У него уже была лихорадка, а край отрезанного пальца альфа прижег раскаленным ножом. Руку дергало от боли, которая, по ощущениям, впивалась прямо в мозг. Когда слуха коснулся звук приближающихся шагов, бета разлепил воспаленные глаза и всмотрелся в мрак, рассеянный светом одной лампочки. Перед ним стоял мужчина и нежно улыбался. Он коснулся холодной рукой горящей щеки парня, и Ив, по инерции, следуя за приятной прохладой, потянулся за прикосновением, прикрыв глаза. Это хотя бы на несколько секунд приносило желанное успокоение. Альфа расплылся в улыбке. — Мой прекрасный, хороший мой. Смысл сказанных слов медленно проникал в помутившийся рассудок. Бета раскрыл глаза и встретился с лишенным здравого смысла разрушающим взглядом альфы. Ив попытался отстраниться, избежать очередного прикосновения, но лишь сильнее оцарапал спину. — Ну что же ты, Ив, — мужчина гладил парня по груди. — Посмотри, как нам хорошо вдвоем. Бета практически не ощущал своего тела, оно казалось чужим, неживым. Мужчина опустил свою ладонь на бедро парня, огладил, коснулся мошонки. Касания, скорее всего, были нежными, но прочно оседлавшая плечи Адлера боль уже не пропускала в мозг другую информацию, рецепторы продолжали бесноваться. Ив отвернулся насколько это вообще было возможно в его положении. Альфа изменился в лице, лицо изуродовала злость. Он сдавил мошонку в кулаке, выдергивая парня из молчания. Бета вскрикнул, застонал, сцепил зубы и посмотрел на альфу. Лицо мужчины вновь разгладилось. — Ив, ты такой покладистый, — шептал альфа, оглаживая бедра парня. — Посмотри, какие красивые узоры, —благоговейно, трепетно шептал альфа, нажимая на темный синяк на ноге беты. Парень застонал. — Красивый, — выдохнул мужчина, опускаясь на колени. Горячие губы альфы коснулись впадины пупка. Парень дернулся. Отвращение. Альфа сжал в ладонях ягодицы, продолжая нежно водить языком по посиневшей от синяков коже бедер. Адлер попытался отстраниться, но от движения притихшая боль в вывернутых суставах вновь подняла свои факелы, намереваясь сжечь его на костре. Он вскрикнул и часто-часто задышал. Альфа ухмыльнулся. Мужчина коснулся расселины пальцами, осторожно проник между половинками, огладил дрожащий вход. Сразу три пальца вошли в тугое кольцо мышц. Ив дернулся, вскрикнул, стиснул зубы, зажмурился. Ему казалось, что внутри все растерто едва ли не до крови. — Спой, сойка, — как пощечина, как липкий сироп, облепивший тело. Морена медленно начал двигать пальцами, растягивая мышцы, наслаждаясь хрипами и стонами подвешенного парня. — Ну же, — движения стали более грубыми, быстрыми, резкими, царапающими. — Покричи для меня, — просьба на грани приказа. Ив терпел, терпел, сколько было сил, не желая радовать чудовище, но когда альфа пропихнул в истерзанный анус ладонь, разрывая измученные стенки, он закричал. Протяжно, громко, отчаянно закричал, раскрывая в ужасе глаза, из которых брызнули слезы. — Ххааа, — довольно выдохнул альфа. Кисть провернулась, и бета дернулся, словно от удара тока. Адлера било крупной дрожью, изо рта вырывались хрипы, вывернутые суставы выпускали в височные области черепной коробки очереди смертоносных пуль. — Потрясающе, — благоговейно прошептал Морена. — Такой горячий. Мой, совершенный. Мужчина поворачивал кисть, растягивая мышцы, выходил на половину ладони и вновь проталкивал руку внутрь. Вторая рука альфы расстегнула собственные штаны и стала надрачивать стоящий член. Ив стонал в голос, рассудок помутился окончательно, больше не было сил на анализ, на поиск ответов, на правду. Да она была и не нужна сейчас Адлеру. Ему бы себя сохранить суметь в этом каземате кошмаров. Наигравшись, мужчина выдернул резким движением ладонь, любуясь дрожащими стенками пытающегося закрыться ануса. Он подхватил бету под задницу, приставил свой член к растянутым мышцам и насадил парня на свою твердую плоть. Парень откинул голову назад, ударяясь о стену, зажмуриваясь. Выдохнув, альфа прохрипел: — Моя бескрылая сойка, — укус за шею. Адлера трясло, вывернутые в неестественной позе руки отзывались болью под воздействием ритмичных движений альфы. Спина терлась о неровности породы, из глаз катились слезы, а в насилуемом сознании мигало сигнальными огнями: «Хватит! Хватит!». Альфа схватил бету за волосы, развернул лицом к себе. — Смотри на меня, — мужчина слизал скатившуюся по щеке слезу. — На меня! — шептал альфа в губы Адлера, прихватывая зубами его нижнюю губу. В какой момент все прекратилось, парень не заметил, лишь привычное ощущение чужого семени, вытекающего из ануса и пачкающего бедра подсказали Иву, что пытка закончилась. *** Ив Адлер не мог нормально спать, не мог находиться в квартире, что перестала казаться безопасной. «Он знает, где я живу. Знает», понимание этого выдавливало Иву глазные яблоки, и даже информация о том, что маньяка увезли в Идзин, которой с ним любезно поделился «Урод Хоук» по телефону, не принесла успокоения. Чудовище всегда ждало его под кроватью, в темных углах квартиры, в отражении зеркал и окон. Парень старательно работал над собой, вот только победить своих демонов оказалось сложнее, чем справиться с чужими. А еще Ив принял решение уйти от Фалькона, а лучше — уехать из Барбатоса, сбежать от своего кошмара, невольной частью которого стал и альфа. Рене поймет его решение и даже одобрит, считал бета. Ведь дни складываются в недели, а он не может даже нормально спать, не то чтобы заняться с альфой сексом. Спустя две недели пребывания в четырех стенах Ив Адлер вернулся на работу. Альфа попытался возразить, но Ив уже принял решение. Фалькону ничего не оставалось, как признать это его право.