Blood Sweat & Tears

— Нет, это не то! Пак Чимин, немедленно прекратить! Чимин остановился и взглянул на окликнувшего его инструктора по танцам. Тот выглядел крайне недовольным. С одной стороны его можно было понять. Пак занимался вот уже четыре часа подряд под руководством одного из самых опытных хореографов агентства. Многие движения, мягко говоря, не удавались. И дело было не в том, что Чимин не понимал, как именно нужно уводить руки или переставлять ноги. Суть состояла в плавности и отточенности. У парня никак не получалось придать своим движениям необходимой кошачьей грации и элегантности. Пак казался сам себе деревянным, и инструктор это также видел, оттого и остановил репетицию. — Что с тобой такое? — продолжал возмущаться хореограф. — Ты как полено! Где твоя пластика? Тебя именно из-за неё принял в агентство Бан Шихёк. А ты мне тут что выдаёшь? Хочешь опозориться на общем просмотре? Хотя, знаешь? Мне всё равно! Мы с тобой сколько уже репетируем этот танец? Неделю? Если уж за это время у тебя не получается то, что я от тебя хочу видеть, то может тебе вообще стоит уйти из агентства? Давно я не видел таких безалаберных стажёров. Я... Эй! Ты куда? Чимин уже не слышал того, что ему кричал вслед инструктор. Слёзы застилали его глаза, а в горле стоял противный горький ком обиды. Боль распространялась по всему телу парня. И он бы многое отдал ради того, чтобы она была физической. Но душевная ощущалась гораздо острее. Она буквально раздирала его тело на части. На миллиардные кусочки пазла, который сейчас рассыпался в одно мгновение. И самое обидное, что Пак прекрасно и сам понимал, что ему нужно преодолеть себя и сделать всё невозможное, чтобы показать совершенный уровень своего мастерства. Но одно дело — знать самому, и совсем другое — слышать это от другого человека. Чимин бежал по коридору, задыхаясь от рыданий. Никогда ещё в своей жизни он не ощущал себя таким ничтожным и раздавленным. Вся та радость, которую он ощущал от того, что обучался в музыкальном агентстве, как всегда и мечтал, испарилась, словно её никогда и не было. Парень хотел просто исчезнуть из этого мира. Раствориться в воздухе. Каким же он был глупцом, раз посчитал себя достойным сцены и известности! Нет. Он абсолютный идиот, думающий, что в нём есть талант. Всё это чушь. Никакого таланта нет. Равно как и смысла продолжать находиться в агентстве. Пак распахнул дверь, ведущую на общий балкон на этаже, и выбежал на свежий воздух. Слёзы катились без остановки по его щекам, а грудную клетку распирало от неконтролируемых рыданий. Чимин упал на колени, не в силах больше держаться на ногах, и согнулся, обхватив ладонями мокрое от солёной влаги лицо. — Что случилось? Внезапный звук чужого голоса заставил Пака вздрогнуть всем телом. Но ещё больше он удивился от неожиданного прикосновения чьей-то тёплой руки к своим плечам. — Ну-ну, успокойся, — пробормотал мужской голос рядом с его ухом, обжигая своим горячим дыханием. Чимин медленно поднял голову с коленей и взглянул на парня, сидящего рядом с ним и обнимающего его за плечи. Паку показалось, что весь мир рухнул в одно мгновение. Прямо на него смотрел Мин Юнги. Тот самый рэпер, с которым Чимин когда-то разругался. Тот самый, которому он влепил пощёчину при всех. Тот самый, который хотел избить его. Тот самый Юнги смотрел на него сейчас со всей серьёзностью и с каким-то беспокойством во взгляде. Он что, жалел его? Чимин судорожно сглотнул ком в горле. Короткий всхлип вырвался из его рта, и Пак, абсолютно не отдавая отчёта в собственных действиях, бросился в объятия парня. Он уткнулся в его плечо и разразился новой волной плача. Мин осторожно дотронулся пальцами до взъерошенных волос Чимина и начал с нежностью поглаживать парня по голове. — Шшш.. Ну, чего ты? — прошептал он, прижимая Пака к себе свободной рукой. — Кто тебя обидел, малыш? Чимину казалось, что всё это происходит не с ним. Кто это был такой? И что он сделал с тем Юнги? Пак совершенно не знал этого человека. То, с какой нежностью и трепетом Мин гладил его, казалось чем-то нереальным. Чимин прикрыл глаза, вдыхая смешанный аромат терпкого мужского парфюма, табака и собственного уникального и приятного аромата тела самого Юнги. Эта композиция успокаивала. Слёзы постепенно прекратили литься, и дыхание Пака медленно, но начало приходить в нормальный ритм. — Я, наверное, уйду из агентства, — тихо пробормотал Чимин, открывая глаза. — Почему? «Потому что я — бесталанное ничтожество, неспособное довести до идеала чёртов танец!» — такие мысли крутились в голове у Пака, пока он обдумывал свой ответ на такой, казалось бы, простой вопрос Мина. Но всё было сложнее. Почему Чимин решил, что недостоин этого агентства? Из-за нескольких движений, которые у него не получались? Или по причине накричавшего на него учителя? Пак не знал, но ему было очень тяжело психологически. И нужно было принимать какое-то решение. — У меня ничего не выходит, — наконец ответил он, всё ещё прижимаясь к тёплому телу Юнги. — Ммм, — протянул тот. — А я то думал, что-то серьёзное случилось. Чимин отстранился от парня и взглянул на него с недоверием и каким-то осуждением в глазах. — Это серьёзно. Мин на это лишь усмехнулся. — Ты думаешь, что у тебя одного подобные мысли? Да каждый стажёр об этом думает. Мало таланта? Ни на что не годен? У всех когда-то да проносились эти вопросы в голове. Но это не означает, что ты не способен стать айдолом. Тебя не просто так приняли в это агентство. Значит, в тебе разглядели нечто, что заставило их принять это решение. Думаешь, что ты один такой? Посмотри на меня. Я каждое утро просыпаюсь с мыслью: «А что, чёрт возьми, я здесь делаю?». У меня хуёво получается танцевать, петь я вообще не умею, характер у меня говняный. Единственное, что я умею — писать песни. Но это не значит, что я не должен быть здесь. У каждого своё. Свой уникальный талант. Понимаешь меня? — Кажется, — пробормотал Пак. — Так что давай ты прекратишь рыдать, как девчонка, хорошенько выспишься, и завтра попробуешь всё сначала. Что бы такого у тебя там не получалось. Хорошо? — Хорошо. Юнги дотронулся ладонью до щеки Чимина и начал медленно вытирать его слёзы. От этих прикосновений Пак покраснел от смущения. Он и без того был уже достаточно пунцового цвета от длительного плача. Но тут парень совершенно потерялся в собственных ощущениях. Мин оказался не таким уж плохим человеком, каким представал перед Чимином пару недель назад. Более того, Пак чувствовал от него сейчас какую-то невероятную нежность и заботу, которую совершенно не ожидал. — Спасибо, хённим, — сказал Чимин, когда Юнги закончил вытирать слёзы с его лица. Тот лишь кивнул на это. Пак поднялся на ноги, не без помощи Мина, и, наконец, позволил себе улыбнуться. Впервые за вечер. Он уже собрался было уходить с балкона, чтобы вернуться в общежитие и принять душ, но задержался около двери. От того, что услышал низкий, слегка хрипловатый голос Юнги, заставивший его ощутить целую волну мурашек по всему телу. — К слову, ты охуенно талантливый, Чимин-а.