Blood Sweat & Tears

Кто бы мог подумать, что счастье можно потерять так быстро. Настолько мгновенно, что не успеваешь осознать и пережить эту утрату. Проваливаешься в пустоту и задыхаешься от недостатка кислорода. Ощущение одиночества в момент потери несравнимо ни с чем. Ты пытаешься понять или хотя бы осознать смысл происходящего. А в голове лишь один вопрос: «Почему?». Но ответ теряется в атмосфере. Если он вообще когда-либо существовал. Потеря самого дорогого всегда больнее всего. Боль такая, что раскаляет добела мир вокруг. И ты слепнешь. Не видишь ничего. Бредёшь, как седой старик, судорожно пытаясь ухватиться за что-нибудь надёжное, чтобы устоять. Но ты падаешь. И никто не может подать тебе руку помощи. Порой тебе кажется, что ты летишь сквозь бесконечный туман. Полёт длится, кажется, целую вечность. А может быть даже дольше. И он не заканчивается. Ты плывёшь среди собственного отчаяния. Беззащитный, ранимый, с огромной кровоточащей раной вместо сердца. И захлебываешься собственным бессилием, внезапно понимая, насколько ничтожным являешься в этом мире. Ничто не вечно. Порой достаточно одного мгновения. Такой, до смешного, короткий промежуток времени. Но его было достаточно, чтобы потерять то счастье, которое Чимин обрёл совсем недавно. Оно оказалось настолько невесомым, что просочилось сквозь пальцы холодным белым песком. Пак страдал. Ничто в мире его больше не радовало и не приносило тех эмоций, которые были совсем недавно. Большую часть свободного от занятий времени парень проводил в своей постели. Он лежал, завернувшись в одеяло, словно в кокон, и смотрел в стену. Иногда на его глазах вновь появлялись ненавистные слёзы, и Чимин позволял им стекать по своим щекам. Ему было плевать на то, что он впустую тратит своё время, плевать на жизнь вокруг него, на счастливые лица других ребят. Паку казалось, что его собственная жизнь перестала быть полной. Словно кто-то взял и вырвал существенную часть его души. Чимин чувствовал себя разбитым, и никто в мире не мог собрать его осколки воедино. Никто, кроме одного единственного человека. Того, кого Пак полюбил больше всего на свете. Того, кому он был не нужен. Сегодня был день рождения Чонгука. Но у Чимина не было ни желания, ни настроения присутствовать на празднике. Он сразу сказал Чону, что от всей души поздравляет его, но на вечеринку, устроенную Тэхёном, не придёт. Чонгук улыбнулся и ответил, что всё понимает. Но вот Ким не оказался таким понимающим. — Чимин-а! — воскликнул он, сев на кровать друга. — Тебе нужно отвлечься. Нельзя вот так всю жизнь валяться в постели и плакать. Это может навредить твоему здоровью. — Мне всё равно, — пробормотал Пак, накрываясь одеялом с головой. — Как твой лучший друг, я не могу позволить тебе губить себя! — уверенно заявил Тэхён и начал стягивать одеяло с парня. — Давай сходим на эту вечеринку? Тебе просто необходимо на время забыть обо всём и просто хорошо провести вечер. Ну пожааалуйста, Чимин-и, — он обнял его, прижавшись лицом тому в волосы. — Я понимаю, как тебе больно. Но ты не можешь так провести всю свою жизнь. Пак закрыл глаза, пытаясь сдержать очередную лавину слёз. Где-то глубоко в душе он прекрасно понимал, о чём говорит Ким. Но парень просто не мог прийти на вечеринку. Как он мог улыбаться, даже ради Чонгука и его дня рождения, выдавать фальшивые эмоции радости, когда сердце кровоточило? А если на этом празднике будет Юнги? Чимин и так изо всех сил старается держаться от него как можно дальше на всех занятиях. — Прости, Тэхён-и, я не могу, — принял окончательное решение Пак. Ким вздохнул, оторвался от друга, напоследок чмокнув того в макушку, и пошёл к двери. — Если передумаешь, мы будем рады тебя видеть, — негромко добавил он, прежде чем выйти из комнаты.

***

Прошёл месяц. За всё это время Чимин успел немного привыкнуть к своему новому «я». Он уже не был тем счастливым пареньком, каким приехал в агентство. Теперь на его лице чаще всего можно было увидеть серьёзное выражение, или же и вовсе безразличное. С ребятами он общался спокойно, безэмоционально. Даже с Тэхёном, чем очень сильно того расстраивал. Но Ким больше старался не давить на друга. Он пришёл к выводу, что время сделает своё, и когда-нибудь Чимин вновь станет тем улыбающимся парнем, которого он знал когда-то. Пак старался максимально выкладываться на занятиях. Он умирал во время бесконечных тренировок, обливался восьмым потом, но чувствовал себя при этом хорошо. Усталость и измотанность, хотя бы на время, затмевали собой душевную боль. Поэтому, буквально приползая в комнату после физически тяжелого дня, Чимин ощущал себя, хоть немного, но счастливей. — Прекрасно, Пак Чимин, — похвалила его преподаватель по вокалу. — Вы улучшили свои показатели. Очень хорошо. — Спасибо, учитель, — ответил парень, стараясь игнорировать взгляд Юнги, направленный на него. Мин все занятие периодически посматривал в его сторону, чем неимоверно раздражал Чимина. И зачем он только привлекает его внимание? Мало того, что оставил после себя руины в душе Пака, так ещё и мелькает постоянно перед глазами. Лучше бы он последовал его примеру и тоже начал игнорировать Чимина. Он что же, издевается над ним? Пак взглянул на Юнги в ответ, на что тот явно стушевался и отвернулся. Чимин сжал кулаки, до боли впив ногти в нежную кожу ладоней, что аж костяшки побелели. Как же ему хотелось ударить Мина. Так, чтобы уместить в этот удар всю ту душевную, нестерпимую боль, которую он до сих пор испытывал из-за него. Чтобы тот почувствовал, каково ему. После урока по вокалу Пак собрал все свои вещи и уже был готов направиться к выходу, как голос Юнги остановил его и заставил застыть на месте, подобно статуе. — Чимин-а, можно поговорить с тобой? Парень нахмурился и повернул голову в сторону рэпера. На его лице зависло выражение недоумения, а брови сами собой приподнялись. — Кажется, нам не о чем разговаривать, — холодно ответил он. — Пожалуйста, — буквально взмолился Мин. — Это важно. Пак на пару секунд задумался. А стоит ли вновь волновать его душу ради пары слов? И что конкретно хотел сказать ему Юнги? Наверняка ничего хорошего. Но, судя по выражению лица рэпера, тот действительно нуждался в этом диалоге. Может быть стоило дать ему шанс? — Хорошо. Через полчаса на том самом балконе, — ответил Чимин. — Ты знаешь. — Я знаю, — кивнул головой Мин. Изначально Пак не собирался приходить на встречу. Он думал, что специально согласится на предложение рэпера, но проигнорирует и оставит того в одиночестве и собственных мыслях. Однако потом всё же передумал и, хоть и с небольшим опозданием, но явился на балкон, где его уже дожидался Юнги. — О чём ты хотел поговорить? — прямо спросил Чимин, желая перейти сразу к сути. — О нас, — ответил тот. — О тебе. — А есть «мы», хённим? — усмехнулся Пак. — Кажется, это уже в прошлом. А насчёт меня... Что обо мне говорить? Со мной всё в порядке. Как видишь, жив-здоров. — Чимин-и, — тихо произнёс его имя Мин, отчего у парня кольнуло в сердце. — Я хочу ещё раз извиниться перед тобой. За ту боль, что причинил тебе. Я вижу, как ты страдаешь, хоть ты и пытаешься казаться при всех спокойным. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прошипел Пак, чувствуя, как злость начинает подкатывать к самому горлу. — Если ты позвал меня для того, чтобы вновь напомнить о том, какой ты мудак, то я лучше уйду, — он развернулся и собрался на выход, но внезапно рука Юнги обхватила его запястье и не позволила сдвинуться с места. — Пожалуйста, дослушай меня, — негромко сказал рэпер, но Чимин резко вырвал свою руку из его захвата. — Оставь меня в покое! — закричал Пак, повернувшись лицом к Мину. — Хватит издеваться надо мной! Ты и так причинил мне достаточно боли! Я видеть тебя не хочу! Но ты постоянно рядом! И я не могу заставить тебя исчезнуть! Так дай мне шанс и хотя бы просто не смотри на меня, не пытайся завязать разговор! Потому что мне больно от этого! У Чимина в глазах блестели слёзы. Он чувствовал, как боль душит его, раздирает и без того искалеченное сердце. И единственным шансом хоть как-то заглушить её было одно. — Мини.. — начал было Юнги, но договорить не успел. Кулак Пака с силой опустился на его скулу, заставив того на мгновение выпасть из реальности. — Не подходи больше ко мне! — прокричал Чимин и быстрым шагом направился к двери, чтобы сейчас же покинуть злополучный балкон. Мин не стал его останавливать и догонять. Он держался ладонью за горящую огнём щёку и ноющую челюсть, ощущая себя полным идиотом. В который раз.