Последняя пристань

Сонгю обернулся. Вокруг никого не было - именно этого он так долго ждал. Свой отряд он отправил вперёд, чтобы обследовали другие улицы, да и не путались под ногами. Для себя он не скрывал, что ему было страшно. В горле стояла какая-то горечь, будто с утра он ничего не ел. Всё же эти улицы не предвещали ничего хорошего, ведь хрен знает, что жило там, в этих тёмных коридорах зданий и подвалов. Чёрные стены, обшарпанные и обугленные, возвышались над головой, и Сонгю на секунду закрыл глаза. Дышать через маску было неудобно, но приходилось, ведь что витало в воздухе — лучше и не знать. Он крепче сжал автомат в руках и снова обернулся в поисках живых объектов. Но вдалеке были слышны лишь шаги отряда и их негромкие переговоры. И Сонгю выдохнул. Жизнь, которую вёл, он ненавидел. Но приходилось выживать. Всё вокруг было окутано мраком и тенью близкой смерти. Каждый день был похож на предыдущий, словно кто-то взял и скопировал всё по накатной. Целыми днями они скитались по разрушенным улицам, ища хоть какие-то признаки жизни: растения, животных, людей. Это было единственным способом возродить планету, от которой остался обгоревший уголь. Война сожгла всё. Города были похожи на кадры из фильмов ужасов, где на земле обитают жуткие твари, голодные и злые, жаждущие крови. Так и было. Война создала хаос. Сонгю предпочитал молчать о том, кто создал войну, ведь назад время уже было не вернуть, а жить надо было хоть как-то. Выжившие разделились, ведь война никого не оставила равнодушным. Ким Сонгю оказался в Федерации — союзе, который обещал людям мир, нормальную жизнь и защиту. В Федерации всё было спокойно только на первый взгляд, но на деле в военных войсках было нелегко — строго, всё под контролем. Ходило много слухов, все о чём-то переговаривались, но никто не решался перечить главнокомандующим. Их обучали самообороне, обращению с выжившими биологическими видами и прочей хрени, от которой у Сонгю болела голова. Но ничего поделать было нельзя — он был командиром двадцать третьего отряда Северной Части. Не все выбрали Федерацию, было много таких, кто пошел против. Их называли повстанцами — предателями, бежавшими и устраивающими мятежи. На эту тему Сонгю предпочитал вовсе не разговаривать, а культурно молчать, закрыв глаза. На это были свои тайные причины, о которых не следовало никому говорить, иначе расстреляют у первой же попавшейся стены. В город они выбирались на пару часов, исследуя разные районы. Нужно было держать оборону, ведь после войны у многих существ появилась мутация, и можно было легко наткнуться на какую-нибудь клыкасто-шипящую тварь, так и готовую тебя сожрать. Сонгю вздохнул, но в следующую секунду замер, всматриваясь в конец улицы, где находился тупик. Ему повезло. Его догадки, что он здесь не один, оказались верны. Это была не тварь, не человек из его отряда — а просто человек. Чужак, которого он заметил краем глаза ещё полчаса назад, когда они прочёсывали соседний район. Но виду он не подал. Он аккуратно подходил ближе, прицеливаясь из автомата. Дыхание будто исчезло, ведь мало ли что — может, он ошибся, и это вовсе не человек... В какой-то момент он наступил на осколок стекла, и раздался характерный хруст. Затем из-за мусорного бака, больше похожего на груду чёрного металла, послышался шорох и тихое шипение. Это означало, что догадки точно верны. -Подними руки вверх, и я ничего тебе не сделаю, - скомандовал Сонгю, подходя ближе. Кажется, человек даже не шевельнулся. Это было удивительно, ведь можно было ожидать чего угодно: очереди из автомата, бранных слов или ещё чего похуже. Но ничего не последовало. Сонгю выглянул из-за бака и не поверил своим глазам. На земле, прислонившись спиной к грязной стене, сидел парень. Судя по красной метке на его маске, у него заканчивался кислород. Без него он мог протянуть от восьми часов до пары минут — в зависимости от концентрации вредных веществ в воздухе этого района. -Что б т... - хотел начать парень, но Сонгю быстро наклонился и навёл на него автомат. Он видел, что парень сильно ранен в бок: кровь окрасила алым его костюм и руки, которыми он зажимал раны. Сонгю быстро окинул его взглядом. Опасности не было. Парень лишь зло смотрел на него, но не рыпался. -Слушай внимательно, у нас есть всего несколько минут, - начал Сонгю. - Я поставлю тебе метку Федерации, а потом позову свой отряд, чтобы они довезли тебя до базы. И ты ни слова не скажешь о том, кто ты на самом деле, зачем здесь, и как сильно ненавидишь всю эту хрень. -Лучше сдохнуть, чем работать на Федерацию, - процедил парень сквозь стиснутые зубы. Сонгю нахмурился, но в следующую секунду сдёрнул с парня маску — тот этого не ожидал и хотел что-то выкрикнуть, но Сонгю снял свою и надел на раненного. Тот широко раскрыл глаза и непонимающе посмотрел. Чужую маску Ким одел на себя. В ней было уже мало кислорода, но дышать было можно. Всё-таки парню оно нужнее, чем Сонгю. Да и не так далеко идти до машины. -Повторяю второй раз: ты скажешь, что ты шпион Федерации, которого внедрили в ряды повстанцев. Но они тебя вычислили, поэтому ты ранен. Как тебя зовут? - пока говорил, достал из сумки дезинфицирующие салфетки и приложил к кровоточащей ране своего нового знакомого. -Нам Ухён, - в его голосе не было ни капли радости или других светлых чувств. Казалось, всё пропитано одной лишь только злобой и ненавистью. -Если будет допрос, то не говори лишнего. Ври честно, если так можно сказать, - Сонгю расстегнул костюм и достал из внутреннего кармана печать: на ней было два крыла, соединяющие шар — специальная метка. Все люди, принадлежащие Федерации, имели такую татуировку. Так было проще различать своих и чужих. Как Сонгю достал эту печать - история умалчивала, ибо знать такие секретные данные грозило одним и самым страшным — смертью. Ким закатал парню рукав, в одно мгновение приложил печать и нажал на кнопку — Ухён поморщился. На руке осталась чёрная татуировка. Было немного больно, но все мысли об этом тут же испарились, ведь Сонгю убрал свой автомат и встал, выглядывая из-за остатков от мусорного бака. На горизонте пока было тихо. -Идти сможешь? - спросил Сонгю, садясь на корточки. Ухён отрицательно покачал головой. Бок жутко жгло: до того, что ноги сводило. Ещё пара часов, пожалуй, и его жизни пришёл бы не самый радужный конец. Конечно, он знал, на что идёт. Но выбирать не приходилось. В итоге он оказался здесь, а перед ним - странный человек из Федерации, который почему-то совсем не собирался его убивать. Сонгю прислонил один палец к губам, прося тишины. Из кармана он достал рацию и нажал пару кнопок. Сначала послышалось шипение, а потом кто-то ответил. -Слушаю, Командир. Ухён удивился. Перед ним был не просто солдат Федерации — Командир! Обычно такие стреляли на убой и не спрашивали, хотел ли ты жить или не хотел. Им было всё равно. Но с этим человеком явно что-то не так. -Пришлите двоих. Я нашёл нашего человека. Он ранен. Это на пересечении сорок пятой и двенадцатой линий. -Слушаюсь. Сонгю убрал рацию и снова повернулся к Ухёну. Тот с удивлением смотрел на него, дыша через кислородную маску. Было, безусловно, намного легче. -Запомни, - сказал Сонгю. - Скажешь лишнего, и тебе конец. Я не смогу спасти тебя там. Там даже у стен есть глаза и уши. И ещё... - он приглушил голос. - Не доверяй никому, кроме меня. Даже те, кто кажутся не такими, как все, могут быть предателями. -Зачем ты это делаешь? - у Ухёна почти не было сил говорить. Но он действительно не понимал всех этих странных действий. Впервые человек из Федерации не поднял на него руку. -Не время обсуждать благие намерения, - Сонгю придвинулся ближе и подхватил раненного под руки, помогая встать. Ухён беззвучно простонал, а потом закусил губу. Беготня по городу выбила его из сил, да и рана начинала гореть всё сильнее. В глазах потихоньку темнело, в ушах был странный звон. А потом стало резко жарко. Последнее, что он помнил, это крепко сжимающие его руки, и чьи-то шаги да голоса. *** Просыпаться было тяжело и больно. Глаза никак не хотели открываться, и при любой попытке он видел лишь что-то расплывчато-тёмное. Было тихо, словно он оглох, или в том месте, где он лежал, попросту никого не было. Но спустя долгие часы мучений он почувствовал холодную руку у себя на лбу и тихое дыхание. Ухён открыл глаза, чуть повернув голову на бок. Рядом с ним сидел тот самый человек, который спас его в городе. Он был уже не в маске и без защитного костюма. У него были рыжеватые волосы и прямой нос. Смотрел он спокойно, умиротворённо. И ничто в нём не выдавало Командира Федерации. Нам попытался повернуться, но в боку закололо. Он почувствовал, что перебинтован. Как ему показалось, у него сломано ещё и не меньше двух рёбер. Дышать было тяжело. -Очнулся, наконец, - сказал Сонгю. Ухён сразу же узнал этот голос. Из-за маски он не видел тогда его лица, но теперь мог хорошо разглядеть. - Пока старайся не двигаться. Врачи тебя, конечно, подлатали, но пока будет трудно ходить. Его голос был тихим, соответствующим интерьеру комнаты в тёплых пастельных тонах. Горела только одна настольная лампа около кровати, поэтому было немного темновато. Но зато свет не бил в глаза и можно было не напрягаться. -Сколько я был в отключке? - спросив, он испугался своего хриплого голоса, но виду не подал. Голос свидетельствовал о том, что Нам оказался простужен. -Пару дней, - ответил Ким. -Где я? - снова спросил Ухён и пошевелил рукой под одеялом, которым был накрыт. Было тепло и, несмотря на высокую температуру, довольно спокойно. Озноб не так чувствовался, как раньше — в городе. -На базе Северной Части Федерации. -Значит, не так далеко, - он облегчённо вздохнул и прикрыл глаза. Было всё ещё тяжело ориентироваться, ведь все его силы ушли на борьбу организма с ранением. Больше говорить не хотелось, но было одно, что он точно хотел узнать. - Могу я узнать твоё имя? -Ким Сонгю, - ответил Командир. Ухён тихо кивнул, а Сонгю и так понял, что у него нет сил, и что ему сейчас что-либо говорить бесполезно — всё равно забудет. Все эти дни, пока Нам Ухён был в реанимации, а потом приходил в себя, Сонгю пытался найти о нём хоть какую-то негативную заметку в архиве Федерации, но, к счастью, ничего не нашлось, поэтому подложить подставные документы не составило особого труда. Ким Сонгю знал, на что идёт, но другого выбора не было. Это было то, о чём «другие» в составе Федерации не говорили. Это было под запретом. Их было не много, поэтому приходилось шифроваться. Жизнь была словно у белой вороны. Конечно, по-другому нельзя. Выживает сильнейший. Да и за своё всегда надо бороться. Второй раз Ухён проснулся, когда почувствовал запах чего-то вкусного. И когда открыл глаза, то понял, что не ошибся. Сонгю сидел в кресле с тарелкой в руках. Он не сразу заметил, что больной открыл глаза, поэтому сначала долго остужал свой суп. Когда же в поле его зрения попал проснувшийся Нам, то он опустил ложку и тихим голосом спросил: -Есть хочешь? Ухён кивнул. Ким встал, поставив тарелку на небольшой столик, подвинул своё кресло поближе к кровати и только тогда взял тарелку обратно в руки. Пахло куриным супом. У Ухёна свело желудок, так как он понял, что в последнее время его кормили исключительно из капельницы, что естественно не нравилось больному организму. Сонгю подул на ложку и поднёс её к лицу Ухёна. Тот покорно открыл рот. Было невыносимо приятно, когда горячая жидкость потекла по горлу. Сразу стало так хорошо и тепло... Он словно сто лет не ел нормальной пищи. Сонгю ничего не говорил, лишь аккуратно кормил. Ухён смотрел на него украдкой, сквозь полуприкрытые веки. Он до сих пор не мог понять доброты этого человека: его добрых рук и спокойного выражения лица. Часы, которые висели на стене, показывали два часа ночи. Это было странно, ведь Сонгю не спал. Ухён лишь догадывался о причине такого образа жизни, но спрашивать пока не хотел. Он понимал, что находится в стенах базы Федерации, где одно неправильное слово, и ты уже не увидишь белый свет. Больше всего в жизни он не хотел попасть сюда, ведь здесь каждый второй так и думает - как бы лишить кого-то жизни. Но так случилось, что он оказался здесь, да ещё не в самом худшем положении. И это был его шанс. Это была его надежда. -Спасибо, - тихо произнёс Ухён, когда Сонгю убрал тарелку на столик, но ни слова не сказал о том, что это, может быть, был его ужин. Сонгю кивнул. Не хотелось ничего пока говорить. Да и время было позднее. Ухён почувствовал себя лучше, поэтому даже и не заметил, как провалился в сон — глубокий и спокойный — впервые за долгое время.

Учитесь доверять людям.