Последняя пристань

Слушать: Savage Garden - Break me Shake me У Ухена сводило пальцы. Он в сотый раз подряд проворачивал в голове их план, обдумывал свои будущие действия, но странное чувство трепещущего страха всё равно его не покидало. Ему было уже не десять, и не двадцать, всё давно не в новинку, никто не подсказывал, что и как делать, да вот только без Сонгю очень не по себе. И как он жил без него раньше? Это так странно... Будто из часового механизма изъяли одну деталь - и время встало. Было уже поздно, Наму провел рукой по волосам и вздохнул, закрыв глаза. Оставалось меньше пяти минут. Он нервно выдыхал и уверял себя, что всё будет в порядке. Он справится. Надев на лицо кислородную маску, он нащупал в кармане карту вентиляционных ходов. Он понимал, что в заключении находился не только Сонгю, но и еще множество повстанцев. Почему Федерация их не казнила, пока было неизвестно. Дону уже ждал его, сказав, что их союзник временно остановил все камеры слежения. Но все равно идти по коридорам было не по себе. Слишком тихо, приглушенный свет и запертые двери. Лифт спустился на нулевой этаж, двери открылись и Ухен вышел в коридор - пустой и темный. Он посмотрел в сторону оранжереи, вздохнул и отправился в другую сторону. За спиной осталось что-то спокойное, тихое и родное, но идти нужно было совершенно в ином направлении. Он старался даже дышать тихо, чтоб его ненароком не засекли. Пусть Дону и утверждал, что сложно будет обвести вокруг пальца лишь патруль тюремных камер, но чутье подсказывало Наму, что не все так радужно и тихо. Эти коридоры были намного опаснее. Намного... В наушнике изредка звучал голос врача, удостоверявшегося, что Ухен в порядке. Это являлось моральной поддержкой. Впереди послышались шаги, и Ухен быстро нырнул в тень какого-то закутка. Сердце и правда забилось сильнее. Мимо прошла пара солдат, закончивших свою смену. Ухен с облегчением выдохнул, ведь они его не заметили. Искал он одну дверь, ведущую в вентиляционные ходы, по которым можно было добраться до камер заключения. Ухен, с одной стороны, не понимал, зачем повстанцев держат там, но с другой, это сохранило Сонгю жизнь. Нужная дверь не скоро, но нашлась. Ухен ввел заранее выученный пароль, дверь отворилась. Ходы позволяли идти только на четвереньках, в них было немного прохладно, и даже пригодилась кислородная маска. Ухен чертыхался, проклинал гребаную Федерацию и ее длинные шаловливые ручонки. Кто знает, что бы было, если б не атомная война, смерть миллионов людей и месть, жажда мести? - Еще пять метров, и ты окажешься над камерой Сонгю. Постарайся открыть заслонку тихо, - до слуха Наму из наушника донесся голос Дону. Ухену бы очень хотелось освободить всех повстанцев, но пока это было невозможно. Так бы Ухен, несомненно, попался, и после этого в Федерацию им путь заказан. Сонгю был ключом к свободе заключенных не только этой базы, но и многих других. Да и помимо повстанцев в подвалах Федерации находилось еще много чего интересного, что помогло бы решить многие проблемы. Дону знал, что в ангарах прячут самолеты, которые якобы были под запретом. Но врач был уверен, что это их путь к восстановлению флоры и фауны. Ухен пока ни о чем не спрашивал, просто верил на слово и выполнял свою работу. Крышка вентиляционного хода поддалась не сразу, но Ухен все же одолел ее. Сонгю сидел на полу, прислонившись спиной к стене. У Ухена сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Ему казалось, что это сон, но Командир и правда был перед его глазами. Он побоялся позвать его, поэтому просто скинул веревку вниз. Сонгю поднял голову. Он был бледнее, чем обычно. Казался более уставшим. Но расспрашивать было некогда. Командир быстро надел брошенную вдогонку веревке кислородную маску. Для него взобраться наверх не составило труда, и Ухен лишь кивнул ему, указывая в сторону нужного направления. Крышка от вентиляции была помещена на место. Хотелось, конечно, поговорить, спросить о многом, но Ухен не проронил ни слова и стойко молчал, направляя Сонгю за собой. Около выхода из вентиляции Сонгю надел заранее припрятанную Дону униформу Федерации, и Ухен с болью улыбнулся, вспоминая былое. Конечно, униформа Командира смотрелась на нем лучше. Коридоры были подозрительно тихими. Они проследовали до первого этажа, где ждала машина. Патрульные, к счастью, были на их стороне и давно знали, что здесь происходит. Сонгю ни слова не обронил, лишь передал Ухену записку и скрылся за дверцей автомобиля. Так они и простились, без слов и улыбок, легко отпустив руки друг друга. Дону ждал его в комнате, захватив с собой передатчик. Они оба знали, что пропажу обнаружат к утру, поэтому пришлось замести за собой следы и разойтись. Сквозь темноту, развернув маленькую бумажку, Ухен прочитал лишь одну фразу: «Будь сильным, слышишь?» - Конечно, слышу. Даже когда ты молчишь. *** Когда Ухен проснулся от звонка в дверь комнаты, он уже спросонья понял в чем дело - срочное утреннее собрание. Пришлось идти. Его, как и всех, расспрашивали, подозревали, что это он, раз они родственники. Но камеры ничего не засекли, Наму выглядел сонным и помятым, в комнате тоже следов не было - все, как говорил Дону. На самом деле Ухену хотелось накричать на Сонгю, ударить и тут же высказать все, что накопилось. Потребовать извинений, раскаянья или еще чего-нибудь в этом роде. Но молчание - единственный исход. Молчание, как безысходность, как последний шанс. Злость взяла верх через пару дней, и Наму даже чуть не сломал себе пальцы, когда бил кулаком об стену. Конечно, к Дону не пошел, не хотел расстраивать, да и что там, раз остались лишь красные ссадины. Лежа на кровати, проваливаясь в дрему, ему вспомнилось детство, окутанное взрывами, холодными ночами и криками женщин. Он вспомнил отца, который пожертвовал собой, чтобы Ухен с братом были живы. Все это больно трогало старые раны - саднило. И нет, он не винил судьбу. Он винил людей. Хотя можно ли их так назвать? Те, кто убил все святое. Они хуже бездушных тварей. Для них нужно что-то пострашнее Ада. - В Аду будет слишком холодно, - пробормотал Ухен, переворачиваясь на бок и сжимая в пальцах простынь. Ночью ему опять плохо спалось. Он лишь иногда проваливался в сон, но потом снова тяжкая ночь. Чтобы не вызывать подозрения, они с Дону ни о чем не говорили, лишь бросали быстрые взгляды и продолжали работать. Утренние рейсы в город. По-прежнему темно и жутко, Федерация даже не шевелилась и умалчивала все, что касалось Командира Кима. Это словно негласная война, где кто не успел, тот опоздал. - Скоро будет второй этап, - Дону заглянул перед сном. Он был тихим, не похожим на себя. Ухен лишь кивнул. - Это будет сложно. Возможно, что ты больше сюда не вернешься, но так надо. Они подумают, что ты мертв. - Фальсифицировать собственную смерть? - в глазах Ухена появился возбужденный блеск. - Что-то типа того. И я не гарантирую, что ты правда останешься цел. - В смысле? - Мало ли, что может случиться, - он пожал плечами. - Очень радужно все складывается. На самом деле Ухену не хотелось этого неприкрытого сарказма, но как-то само получилось. Дону уже не обижался, но на колкости все равно отвечал. И это такая негласная перепалка в их обычном стиле. - Ухен, - голос Дону звучит с упрёком. - Ну что? - Перестань, - попросил врач. Наму лишь фыркнул, отворачиваясь и тыкая пальцем в свою ногу, дабы скрыть раздражение. - Я еще не начинал, - этого всего правда не хотелось, но просто накипело. И Ухен привык молчать, но ведь накопленное всегда хочет наружу. Наму как никто другой понимал Сонгю. Он знал, что это такое время, которое нужно пережить. А в голове как назло возникала сотня «а если...». И правда, что бы, если б Сонгю не нашел его, не спас и не выходил? Относился ли Ухен бы к нему по-другому, если что-то было бы не так? - Перестань кипятиться и послушай меня, - Дону облокотился о стул, который их разделял. - Все сложилось, как сложилось. И раз уж ты с нами, то пора уже осознать, что мы здесь не в карты играем, - это прозвучало страшно. Ухен тяжело втянул воздух и подумал о том, что Дону, пожалуй, сильнее их всех. У Дону просто железные нервы, и он просто само спокойствие и доброта. Ему в самую пору быть ангелом. Они помолчали некоторое время, а потом врач обреченно выдохнул и пожелал спокойной ночи. Ухен не знал, что еще сказать, говорить ничего не хотелось. Хотелось лишь взглянуть в глаза Командиру и спросить: ну как так? *** Повстанцы пока молчали. Они старались не попадаться Федерации на глаза, а тихо составлять свои планы. Хоя уже не мог смотреть на молчаливого и задумчивого Сонгю. В комнате пахло чем-то сладким, ведь Сонгю не мог без этого думать. Командир был рад оказаться дома, эти светлые стены казались ему такими теплыми, не то, что стены Федерации. Пусть и было не так просторно, но зато спокойно. Еще он был рад за Сонджона, который подружился с Бухеном, и от этого сердце стало болеть меньше. Наверное, так и надо? Хоя не выдержал этого затянувшегося молчания. Он сначала наматывал круги по комнате и краем глаза следил за спокойным Сонгю, который мирно рассчитывал их план действий, но вскоре остановился. - Так и будешь сидеть? - Ховон оперся руками о стол и уставился на Командира. - А что? - Ты так спокоен, будто в этом мире ничего не происходит, - Хоя нервничал, постукивая пальцами по столу. - Если я буду нервничать, то от этого ничего не изменится, - спокойно ответил Ким. - Бесчувственный, - фыркнул Ли и отошел от стола. Он хотел сказать что-то еще, но Сонгю ответил так же сдержанно и быстро. - Не ты ли говорил мне, чтобы я не слишком выпускал свои чувства? Ухен же тебе не нравится. Хоя замер, глотая воздух. В голове мелькнуло лицо Ухена, испуганное, взволнованное, но при виде Сонгю становящееся спокойным, более улыбчивым и чутким. Это так ясно стояло перед глазами. Сначала он правда не понимал, как так можно - Ухен же никто. Но Сонгю с ним расцветал, а без него - как море накануне бури, темный и странный. На такого Сонгю - без Ухена - смотреть не хотелось, ведь Ким был для него дорог: сколько они пережили вместе. - Зато он нравится тебе, - тихо ответил Хоя, умерив свой пыл. Сонгю то ли удивился, то ли убедился в своих догадках, но его лицо посветлело. - Ты бы видел лицо Ухена... - Я видел, - перебил его Сонгю, откладывая бумаги в сторону. - Но я не хочу ранить его. Я и так слишком сильно изменил его жизнь. И нет, я не про его спасение. Я про его одиночество и страх детства. Это я виноват, понимаешь?! - голос резко повысился, Хоя от него вздрогнул. - Он не знает, но у меня сердце кровью обливается... Он помнит тот день, будто это было сегодня: ему пятнадцать, а Ухену еще меньше; страх в детских глазах, кровь на руках, мертвые тела. И кровь-то не отмыть. Она будто застыла. Сонгю снились кошмары, а в них все по новой. Каждую ночь, хоть и прошло столько лет. И руки даже не дрогнули, когда он узнал его спустя столько лет на этой улице, раненного, уставшего и такого взрослого - а глаза те же. И когда выхаживал его, то казалось, что это ангел с неба с оторванными крыльями. Значит, столько им было уготовано выстрадать. Только вот Ухен еще ничего не знал... Ничего. - Ты ему не сказал? - Хоя взглянул Командиру в лицо. Тот опустил глаза и отрицательно покачал головой. - Ты смерти своей хочешь? - Если он убьет меня, то так тому и быть, - тихий голос, почти что хриплый. - Идиот, - выругался Ховон, всплеснув руками. - Надо было сразу ему сказать. - Он бы отказался нам помогать. Оба сначала стихли, а потом Сонгю поймал грозный взгляд Хои, который явно был недоволен услышанным. - Ты просто используешь его? Тебе все равно, что будет с ним дальше?! - Это не так. Если не он и его помощь, то людям уже никто не поможет, - Сонгю заметно занервничал, его руки сжали край своей кофты. - Просто все смешалось... - Как ты мог? - Хоя понизил тон. - Он как ребенок - верит тебе. - Я знаю. Поэтому оберегаю его, как могу. В комнате горела лишь одна настольная лампа, было темновато. В таком полумраке Хоя выглядел угрожающе, и Сонгю тяжело вздохнул, закрыв глаза. Он все понимал. Он не должен был впутывать чувства в эту войну, но назад-то пути не было. Раз приручил - то неси ответственность. Ухен стал ему всех ближе, тем, кто понимает с полувзгляда. Ухен доверился всем сердцем. - Ты губишь его, - слишком тихо произнес Ховон. - Я люблю его, - Сонгю поднял глаза, ища ответную реакцию. Хоя вскинул брови, не ожидая такой фразы. От кого угодно, но только не от Сонгю. - Я люблю его, черт возьми! И если бы я мог, то никогда бы не совершал того, что совершил. Но я уже люблю его, понимаешь? Мне нельзя без него. - Успокойся, - вдруг произнес Ли, садясь на стул за столом напротив Кима. - Я все понимаю. Просто пообещай, что скажешь ему, чтобы он не был в неведении, как козел отпущения. - Издеваешься? - Я серьезно, - ясно ответил Хоя. - Я надеюсь, что он поймет, - это звучало, как «да», хоть и неохотное. - Ухен тоже тебя любит. Поэтому не сомневайся. *** В ту ночь Сонгю быстро уснул. Ему казалось, что ему снятся чайные клиперы, хотя он их никогда и не видел. Но теперь он понимал, почему Ухен так их любил. Их светлые паруса были похожи на надежду. Да, это точно было именно так. И даже если нет, то все равно... Ухен же просто в них верил, поэтому ему самому оставалось то же самое, ведь он верил в самого Ухена. Верьте в людей. Особенно в самых близких.