Последняя пристань

Слушать: Mat Kearney - Ships in the night Ухен редко впадал в хандру или депрессию, но сложившаяся ситуация подкосила его в этот раз слишком неожиданно. На очередное их дело он собирался с тяжелым сердцем. Из рук все валилось, в голове возникали неприятные мысли. Дону весь вечер нервно на него поглядывал, потом удалился со словами, что все будет хорошо. Ухен лишь махнул ему рукой на прощание, ведь сегодня они действительно расходились на неопределенный срок. Никто не знал, получится ли задуманное, но Наму был воодушевлен скорой встречей с Командиром. Правда, он не знал, как посмотрит тому в глаза. Он уже растерял всю свою уверенность в том, что накричит на него, попросит объяснений. Какие объяснения? На кону жизни множества людей. Он, конечно, понимал, что Сонгю полагался на него, даже пользовался им. Но раз это на благо человечества, то Ухен был согласен. Раньше, до встречи с Командиром, он бы не пошел на это, но теперь ничего иного просто не оставалось - Сонгю был нужен ему как воздух. Без Сонгю у Ухена пропадало всякое желание жить. Да, было еще много причин - брат, Дону, люди, - но Сонгю был началом всего этого. Коридоры встретили его прохладой ночи и тишиной. Он не знал, что подумает патруль, ведь сегодня камеры не отключались. Его могли поймать в любую минуту. Но он шел по направлению к лифту, думая, что его пребывание в Федерации скоро закончится. На нулевом этаже было как всегда: слышно, как работают очистители воздуха и система фильтрации воды для растений. Он пообещал себе, что когда-нибудь трава на улице правда будет зеленой, а пока впереди были коридоры, время в ожидании сигнала и бесконечное желание, чтобы люди почувствовали свободу. Звук собственных шагов пугал. Ухен вслушивался в него, будто в нем что-то таилось, но все прервали шаги где-то в коридорах, голоса солдат и звук оружия... Стало даже не по себе. Но вопреки страху и неизвестности, он ринулся вперед, думая, как бы сейчас смотрел на него Сонгю; поругал бы за безрассудство, а потом все равно обнял. Это были повстанцы. Несколько заключенных, которых уже выпустили из камер, и их освободители. Ухен действовал точно по плану, имитируя защиту Федерации. -Не с места, или я открою огонь! - выкрикнул он, но его слова, конечно, ничего не значили. Эти люди не показали виду, что знали Наму, продолжая сражаться с солдатами Федерации. Ухен терялся в людях, в лицах и действиях. Он не смел выстрелить, но ради картины пришлось получить пару ударов. Вскоре послышалась сирена, и все на мгновение замерли, думая, что же делать. Именно в тот момент прозвучал выстрел откуда-то сзади, и Ухен заподозрил неладное. Боль пронзила его руку не сразу, он сначала даже не почувствовал, но потом шок прошел. Кровь сразу же окрасила рукав. Кто-то из подоспевших солдат кинулся в погоню за сбежавшими, другие тоже разбежались, и лишь один спросил у Ухена, все или с ним в порядке. Ухен на секунду задумался, а потом прислонился к стене, сказав, что справится сам и пусть солдат идет, помогает остальным. Руку жгло, словно он опустил ее в шипящее масло. Рана была глубокая, затрудняла ходьбу и отнимала силы. Стрелявший, конечно, постарался. Он не знал его, но был уверен, что Федерация была в курсе происходящего и его скоро придут добить. Он помнил, что нужно затаиться, его вскоре найдут, но только вот перед глазами все плыло, и он даже подумал, что их план провалился, как кто-то потянул его за руку и завел в тень небольшого коридора, где не было камер. У него чуть сердце не остановилось, но человек, прижавший его к стене и не дававший упасть, был не тем, кого бы он сейчас хотел видеть. -Вы просто сумасшедший, - сказал Главнокомандующий Ким Менсу. -Что Вам от меня нужно? - процедил Нам в ответ. Менсу усмехнулся, доставая из кармана жгут. -Чтобы Вы не творили безрассудных дел, Нам Ухен. Вы отошли от плана, пусть и не намного. Вам же сказали, что нужный человек заберет Вас после того, как Вы покажетесь на глаза камерам. -Что Вы несете? - Ухен никак не мог понять этого странного человека, старающегося забинтовать Ухену больную руку. -Сонгю говорил мне, что Вы слишком решительны, но чтоб настолько, - продолжил Ким, игнорируя вопросы. - На вашем месте я бы сказал мне «спасибо» и постарался не грохнуться в обморок до того, как я провожу Вас к машине. Ухен уставился на Главнокомандующего, не веря своим глазам. Все это время Ким Менсу был на их стороне, но усердно делал вид, что это не так. -Ах, да, - Менсу отпустил Ухена и всплеснул руками. - Вам придется сыграть моего охранника, - и только в этот момент Наму увидел в углу бессознательное тело. -Я думал, что вы на стороне Федерации, - выдохнул Ухен, одевая куртку охранника поверх своей. Менсу улыбнулся, вытирая руки об штаны. -На вашем месте я бы лучше присматривался к людям, - он отвернулся. - А теперь идите за мной и не задавайте лишних вопросов, в Ваших руках судьбы многих людей. Это было что-то из разряда фантастики. Ухен чувствовал, как силы покидают его, но продолжал идти. Он был точно уверен, что сегодня повстанцы вырвались на свободу, о чем свидетельствовали гудки сирены, крики, стрельба. А он шел за Ким Менсу, довольно молодым Главнокомандующим с очень интересным лицом и стройным телом. Наму пока еще ничего не знал об этом человеке, но был уверен, что тот чем-то похож на Ким Сонгю. Наверное, это была душа, навсегда принадлежавшая этой планете и вере в спасение. Они оказались на первом этаже через служебную лестницу, и там, около странной комнаты, они остановились. Менсу открыл дверь своей картой, они быстро вошли. Свет зажегся сам. -Снимай куртку, - сказал Ким, Ухен повиновался. Рука болела, но о боли пришлось просто забыть. - Все это нужно передать Сонгю, он знает, что делать. Будь очень осторожен, от этого зависит наше будущее. Это были карты, чертежи, какие-то формулы и расчеты. Менсу буквально распихал все это по карманам Наму. Позже он дал Ухену обезболивающее. -Теперь запомни: как бы плохо тебе ни было, но это должно оказаться у Ким Сонгю или Ли Ховона. Ухен кивнул. Он все понимал, но решил не тратить сил на слова. Спросить хотелось многое, но было не время. Они вышли ко второму ангару, где почему-то было пусто. Но вскоре послышался рев двигателя. Менсу буквально запихал Ухена в машину и сказал водителю ехать. Вдалеке все еще была слышна сирена, крики и прочее, прочее... Главнокомандующий проводил автомобиль взглядом и прикрыл глаза. Он понимал, что это начало войны. Или? Или это просто новый ее виток? Впереди было море... Море жертв, которых никто не хотел, море слез, горячих и соленых, море надежд, что когда-то Федерация останется в памяти людей лишь горьким словом, которое хочется стереть из своего лексикона. -Что же дрогнуло в сердце Ким Сонгю при виде этого парня? - прозвучал немой вопрос из уст Ким Менсу. Он в последний раз взглянул на закрывшиеся ворота ангара и ринулся в гущу событий: и никто не узнает, что скрывалось под милой ухмылкой Главнокомандующего. *** Сонгю с виду был спокоен, но внутри все тряслось. Хоя все время находился рядом, его трясло не меньше. Прибыло известие, что освобожденные повстанцы перешли в другой лагерь, как и планировали, но вот Ухена, который должен был быть доставлен сюда, все еще не было. У главных ворот было тихо, Сонгю перешагивал с ноги на ногу, бросая свой взволнованный взгляд на друга. Ким был встревожен и тем, что Дону все еще оставался там, на базе Федерации, и бедный Хоя просыпался в холодном поту из-за кошмаров. Он сходил с ума и с болью в сердце ожидал того дня, когда заберет Чана из этого опасного места. -Смотри, ворота открываются, - встрепенулся Хоя, и Сонгю от волнения прикусил кончик языка. Въехала черная машина. Все пошли к ней. Водитель вышел сразу, открывая дверь пассажирского сиденья. У Сонгю перехватило дыхание, и он, наплевав на все принципы, бросился вперед, расталкивая людей. Ухен упал ему в руки почти без сознания, бледный и будто постаревший на десять лет. Он тяжело дышал, и водитель сообщил, что Наму ранен и ему нужна срочная медицинская помощь. У Сонгю помутнело в глазах... Часы текли медленно, словно в замедленной съемке. Ухен долго спал, у него был жар, и он постоянно вздрагивал. Сонгю отказался оставлять его, поэтому бумагами, доставленными в целости и сохранности, занимался прямо в комнате у постели. Эти часы казались адом или еще чем хуже, но врач уверял, что все будет нормально. Хоя помогал Сонгю разбирать бумаги. Они сортировали их, некоторые отправляли в разные отделы, где все просканируют. А ближе к ночи третьего дня, как Ухена доставили раненным, Наму проснулся, почувствовав себя лучше. Сонгю не сразу это заметил, лишь тогда, когда он встал проводить Хою до двери и пожелать спокойной ночи. Обернувшись, он застал оглядывающегося в растерянности и незнании Ухена. -Где я? - пробормотал Наму. -Ты со мной, - Сонгю сел рядом с ним. Он не знал, что и сказать, с чего начать, но тот, кажется, не намеревался говорить, потому что был слишком слаб. Оказалось, что ранением Ухен не отделался, в потасовке ему сломали правую руку. Ухен этого, конечно, не понял сразу из-за адреналина и еще пары обстоятельств. -Чувствую себя, будто таскал кирпичи, - выдавил из себя больной. История повторялась, будто в их первую встречу. Это было словно дежа вю. Сонгю Ухену не ответил, лишь пересел со стула на кровать и обнял его, уткнувшись лицом в плечо. Они молчали пару минут, пока Ким не отстранился. -Прости, - выдавил он, - это я во всем виноват. Мне не следовало подвергать тебя опасности. -Перестань, это не так, - возразил Ухен, но Командир покачал головой. -Но ты ранен, и если бы не моя чертова уверенность, то этого бы не случилось. -Но я жив, люди спасены, этого того стоит. Да и бумаги... -Бумаги... - повторил Сонгю. -Забудь, слышишь? - А ведь Ухен хотел накричать на него, отругать, но получилось все иначе. Сонгю был похож на раскисший компот. От этого сердце так больно сжималось. Ухен коснулся его руки, и Сонгю посмотрел в родные глаза. Он мог бы сейчас оставить всё как есть, но решил, что не хотел издеваться над Ухеном и над собой - потянулся за поцелуем. Губы Ухена сухие, но такие знакомые - их хотелось только целовать. Как долго он об этом мечтал. Как долго он желал почувствовать это живительное тепло. Запах его кожи, мягкие темные волосы, которые так приятно перебирать пальцами, длинные пальцы на руках и широкая, вздымающаяся грудь. Все это он любил, по этому он так скучал и не мог представить, что этого у него не будет. Ухен целовал жарко, переплетая их языки, кусая губы, и Сонгю даже забыл, что происходит в этом мире. Это было лучшее, что можно было пожелать. -Тебе нужно отдохнуть, - прошептал Ким в самые губы. - Ты должен поправиться. Ухен кивнул и в последний раз поцеловал его, закрывая глаза. -Ты не уйдешь? - спросил Наму, отдаленно напоминая себе маленького ребенка. -Нет, я и так с тобой третьи сутки, - успокоил его Ким, проведя рукой по его щеке, будто успокаивая. Ухен довольно кивнул, решив, что теперь он может спокойно заснуть. Сквозь сон еще какое-то время он слышал, как Сонгю ходил по комнате, перебирал бумаги. Но уснул он окончательно только тогда, когда Командир лег с ним рядом, накрывшись пледом или чем-то вроде того. Он тоже спал спокойно, ведь теперь не нужно было волноваться, что Ухен один. Ухен не один. У Ухена есть Сонгю. *** Хоя спал плохо. Он был бы рад, если бы Дону вернулся, бросил все. Но все понимали, что это поле боя, и здесь слишком многим приходится жертвовать. Дону боролся за чистый воздух, здоровых людей и возрождение планеты. Он верил в это и шел к этому. А Хое снились руки Дону, теплые и сильные, готовые укрыть от любой невзгоды. С самого детства Чан умел позаботиться о Хое, хотя и сам нуждался в заботе. А теперь Хоя не знал, как отплатить ему. Он очень бы хотел обнять врача, сказать, что все получится, все обязательно будет хорошо. Но они засыпали врозь, в холодных постелях. Хоя молился, Дону, кажется, слышал его молитвы. Говорят, души слышат друг друга накануне сна. Так и было. -Я тебя заберу, ты же знаешь. Давай солжем, когда будем говорить друг другу «Прощай», чтобы мое сердце сохранило надежду, что мы еще встретимся.