По ту сторону баррикад

— Папочка? Джек терялся в черных дебрях, на ощупь пробираясь в сторону зовущего голоса. Ему было так страшно, что он не успеет, что он ошибется, что оступится… он прибавил шагу, ощущая, как листья растений хлещут его по щекам и животу, словно намеренно пытаются его остановить. Но он двигался вперед. Почти ничего не видел, только силуэт вдалеке и яркие лучи, что еле освещали ему путь издалека. — Это мой новый трон? — Да, принцесса. А теперь садись на него, так, во-о-от так… Добавился еще один голос и Джек как мог ускорил шаг. Он просто хотел успеть, но путь, казалось, становился только плотнее и плотнее, будто что-то не желало его присутствия. Волосы путались в густых листьях и ветках, одежда начинала цепляться и рвалась на части, но он был настойчивым человеком. Не обращал даже, когда появлялись царапины в тех местах, где он особо резко цеплялся за какой-то торчащий сук. Джек спешил. Он боялся упустить свой шанс, боялся снова все потерять и сейчас, с каждым шагом продвигаясь ближе, он все больше щурился от яркого света, и все громче вскрикивал, расталкивая препятствия на пути. — Но я не хочу! Я хочу к маме! Где мама? Руки были изодраны, волосы всклочены, а ноги ныли от неровной, кочковатой поверхности, но Джек все так же упрямо двигался вперед. Он был так близко, что чувствовал во рту оскомину, неприятную, кислую, будто все зубы начали разом ныть. Чем ближе он подходил, тем сильнее обострялось это неприятное ощущение. Джек подумал, что его вот-вот стошнит. Свет был слишком близко. — Она больше не вернется. А теперь садись на чертов трон! Плач. Всхлипы. Щелчки застегивающихся ремней. Снова плач. Джек пытался что-то сказать, предостеречь, остановить все это, хотел помочь, но вместо слов из него выходила только хрипота. Он мог только хрипеть. От боли, от бессилия, от несправедливости… Плотная стена из листьев наконец открыла перед ним свет. И он выпал наружу. Падал вниз, вопя, не видя перед собой ничего, кроме бьющего по глазам света; ослепляющая белизна, казалось, плавила его сетчатку… Джек обернулся. Он стоял, прикрывая рукой глаза. Кто-то схватил его за вторую ладонь и потянул за собой; чистый, искренний смех окутал его, и он двинулся с места. — Папочка! Ты пришел ко мне! Запах свежей травы и благоухание цветов резко ударили в нос, и Джек наконец открыл глаза. Свет больше не слепил его. Руки больше не ломило от боли — они были чистыми; ни одной царапины или шрама не было видно. Джек посмотрел перед собой. Изумленный вздох сорвался с его губ. — Я умер? — Умер? — Ангел, чистая, светлая, в белом, просторном платьице, сидела рядом с ним в траве, аккуратно срывая белые цветы, плетя из них венок. Она улыбалась. — Нет, все взаправду. — И ты… реальна? — Джек протянул к ней руку, чтобы на самом деле убедиться. Она была такой чистой… никаких торчащих из-за спины проводов, никаких следов от инъекций, никаких пластин на правом виске, никаких меток. Ангел была обычной девушкой. И улыбалась она своему отцу так же легко, как это, наверное, делают другие дети. — А ты? — она засмеялась, надевая Джеку на голову готовый венок. После чего она бросилась ему на шею и крепко прижалась, как это делают маленькие дети. — Папочка, я так за тобой скучала! — Я тоже, милая, я так скучал за тобой… — он обнял ее в ответ, прижимая к себе настолько крепко, насколько мог. Она была реальной: и ее запах, и ее дыхание, ее смех. Все было настоящим, и Джек не мог чувствовать себя более счастливым, чем сейчас. Более живым. Он так сильно зажмурился, обнимая ее, что не заметил, когда по его лицу покатились тяжелые капли. Он точно умер, других объяснений у него не было. — Мне так жаль, так жаль, я должен был уберечь тебя, Ангел, прости, прости меня, прости… — Придурок, — голос ее вмиг изменился, как и все вокруг — стало холоднее, запах свежей травы исчез, цветы вяло склонились к земле. Джек резко отодвинул Ангел от себя, чтобы увидеть почти забытую ненависть в ее глазах. Венок, что душистым кольцом обрамлял его голову, сбился на бок. — Ты — придурок! — Ангел, постой, я… — Придурок, придурок, Джек, ты — придурок! ПРИДУРОК! — она орала, с каждым словом повышая свой голос и лицо ее все больше и больше принимало серый оттенок. Она умирала в его руках, коченея, сгнивая, покрываясь струпьями и язвами, при этом не переставая орать. — ПРИДУРОК! ПРИДУРОК! ПРИДУРОК! — Нет, нет, пожалуйста, прекрати! — Я всегда ненавидела тебя, Джек! И я ненавижу тебя даже будучи мертвой! — Замолчи! Нет, пожалуйста… — Джек, ты — придурок! Ха-ха-ха! ПРИДУРОК! — Я знаю! Знаю, я знаю… — Джек! Ты… Тело резко дернулось и глаза наконец открылись. Джек нашел себя мокрым и с пересохшими губами. Он лежал на животе, потому мог отчетливо слышать, с какой частотой колотилось его сердце, как оно пульсирует не только в грудной клетке, но и в горле, и как звенит в ушах. Дыхание сбилось, будто он все это время бегал; неприятное ощущение того, будто что-то препятствует вдоху, крепко засело где-то между горлом и легкими. Он что есть силы зажмурился и снова открыл глаза. Понадобилось какое-то время, чтобы все встало на свои места. Чтобы вспомнить, что все нормально, относительно нормально, по крайней мере в этой части действительности. Кошмар, что мучил его до этого, оставил после себя только ленивые вспышки воспоминаний и легкий тремор в конечностях. Когда сознание окончательно прояснилось, блеклые очертания ужаса полностью исчезли, забрав за собой последние картинки и липкие ощущения ужаса. Джек более-менее успокоился и через время уже и отдаленно не помнил, что привело его к таким мерзким эмоциям, но все же был рад тому, что не помнил. С другой стороны, кошмары у него периодически возникали, но он научился не концентрироваться на них. Слишком много дерьма за плечами. Слишком много страха где-то в глубине. А помнить свои кошмары — последнее, что ему нужно было. Джек приподнялся на локтях, пытаясь рассмотреть темный силуэт сопящего рядом Риза. Парень все также мирно спал и, судя по всему, не заметил, что рядом кто-то мучился от кошмара. Ему же лучше. Джек мог в такие моменты не контролировать себя и шансы того, что он мог бы его стукнуть, значительно повышались. Часы показывали пять утра, а сознание говорило, что дальнейший сон испорчен, потому Джеку ничего не оставалось, кроме как встать и тихо собраться. Подумал, что пользы от него будет больше, если он поработает, чем снова пытаться уснуть. Тонкая пленка злобы окутала его, но все же не такой сильной хваткой, как бывало раньше. Джеку понадобилось всего лишь пару раз глубоко и размеренно вдохнуть, чтобы успокоиться окончательно. После чего он тихо, как мог, собрался, и поспешил к выходу. Задержался лишь у двери, чтобы вспомнить, что забыл о самом главном. Джек вернулся обратно в комнату, обошел кровать с другой стороны и легко коснулся Риза в лоб, задержав на нем взгляд еще на пару секунд. Покидал квартиру он уже в полном спокойствии. *** Последующие несколько часов Джек чувствовал себя вполне продуктивно: он успешно провел взглядом удаляющийся шаттл двойника, который отбыл на Пандору ради дальнейшего контроля зарядки Ключа; проконтролировал отбор последних солдат в отряд по поиску Хранилищ (по большей части потому, что боялся, чтобы Накаяма снова не отрезал несчастным каких-то лишних частей тела); провел инструктажи для Тимоти лично, и для Афины в онлайн режиме, напутствуя их и предостерегая о возможных опасностях; навестил парочку отделов, проверяя состояние вируса и радуясь его почти полной готовности; и в конце концов вызвал к себе и поувольнял несколько бесполезных сотрудников, перед этим не забыв поразмахивать перед их носами пушкой и наигранно-серьезно поугрожать их жизням. Впрочем, Джек все же не смог себя сдержать, и особо недовольным проделал пару дырок в конечностях, но сегодня обошлось без смертей. Он чувствовал необъяснимую легкость. Может потому, что все его запланированные дела пока что шли хорошо и по плану, и даже тот факт, что Искатели все же добрались до Информационного форта и разузнали расположение места Хранилища, не особо огорчал его. Джек почему-то был уверен, что жалкая четверка еще не скоро проберется к тому месту, и был частично прав, потому как по перехваченным разговорам выяснил, что они планируют какое-то время взять для восстановления сил. Еще бы! Отправленный Джеком лично, еще несколько дней назад, без ведома двойника, мощнейший грузчик с провокационным названием Сатурн истощил обоймы Искателей практически до нуля. Хоть и в конечном итоге все же пал замертво от их рук, но дело свое он сделал как мог. А вот второй причиной его хорошего настроения вполне возможно был Риз. Джек неоднократно уже успел пожалеть, что не согласился раньше остаться с парнем. Теперь же они потеряли слишком много времени, но черт возьми, Джек бы соврал, если бы сказал, что все, что между ними теперь было, ему не нравилось. Он мог наконец-то вдохнуть полной грудью, не скрываться от самого себя и не переживать о том, что он возможно чувствует. Теперь он знал точно, что чувствует. И отказываться от такой легкой окрыленности он не планировал. Единственное, вокруг чего постоянно крутились его мысли — тайны, которыми жизнь Джека была переполнена сполна. Это касалось как основного двойника, так и поиска Хранилищ, и это уже не говоря о каких-то мелких вещах. Риз не знал об этом ровным счетом ничего, и оттого было сложнее все это скрывать. Особенно учитывая, что их отношения только набирали свой оборот. Джеку то и дело приходилось глушить свой комм до минимума, когда его клон с кем-то связывался, что вызывало у парня порой очень странные взгляды, но спрашивать он не решался. За что Джек был благодарен. Как говорится: «Не задавай вопросов — не услышишь лжи». Сейчас же, разобравшись с основными делами, Джек держал путь в офис Накаямы на чистом автомате, продолжая копаться в своих мыслях по поводу отношений с Ризом. Он понимал, что в ближайшем будущем ему не будет времени постоянно находиться с парнем, так как слишком много чего должно случиться и это будет поважнее их отношений. Джек даже предполагал, что скорее всего ему придется снова остаться одному, потому как банально не хотелось подвергать Риза хоть какой-то опасности. Что возвращало его к мыслям о том, что все могло бы начаться намного раньше… Джек только частично признавал в этом свою вину. Возможно, по этой причине они всю последнюю неделю проторчали в кровати, будто время уже утекало от них, будто существовал обратный отчет. Джеку хотелось удержать все это в одном чистом воспоминании, не отягощая и без того хрупкие отношения какими-то лишними заботами. И потому рассказывать Ризу о своих масштабных планах не хотел и всеми силами противился тому. «Я после работы хочу заказать что-то на дом, может пиццу? Ты как думаешь? Надеюсь, ты сегодня снова у меня, не хотелось бы есть одному…» (и три десятка грустных смайликов в конце сообщения) Джек, не замечая того, заулыбался. Манипуляция грустными эмодзи была для него в новинку, хоть, по правде говоря, он сам бы не стал это использовать. Уж точно не в сообщениях. Но со стороны Риза это забавляло. Он был таким придурком. Джек ощутил какое-то тепло под ребрами. — Сэр, так что вы на этот счет думаете? Накаяма внимательно смотрел на него, а Джек вовсе и забыл, что ведет с ним диалог. Как и то, что он уже минут пятнадцать как не слушал его, уткнувшись носом в комм, туда-сюда раскачиваясь на кресле. — А? — он оборвал свой ответ Ризу на полуслове, наконец возвращаясь в разговор с Накаямой. — Повтори, я не слушал тебя. — Я говорил о том, что два отряда уже полностью сформированы, последние люди прибыли пару часов назад, — мужчина выглядел слегка разочарованным ровно до того момента, пока Джек обратил на него внимание. Накаяма каждый раз будто расцветал, когда его обожатель бросал ему хоть какое-то слово, вмиг забывая, если обижался на него. — И я осмелился взять на себя ответственность проследить за тем, что нужно будет отправить вместе с ними в дорогу. Так вот, оружие уже укомплектовано, как рабочая и защитная одежда. Провизию, я полагаю, нужно будет дополнить в последний момент, как и медицинские принадлежности… — Пожелания от Афины и Тима учел? По поводу личного выбора оружия, защиты? — Джек задал вопрос, и снова вернулся к сообщению, которое так и не закончил писать: «Тыковка, я сожру все, что ты мне дашь, потому как денечек выдался весьма насыщенным и…» — Да, да, конечно! — Накаяма ответил немного громче, чем говорил до этого, пытаясь, видимо, привлечь внимание Джека на себя, параллельно норовя мельком урвать кусочек того сообщения, что так старательно печаталось вопреки важности ситуации. — Они изложили пожелания в письменном виде уже давно, и я все учел, сэр! — Отлично, — Джек все еще печатал, продолжая крутиться на кресле. — Не понимаю только, почему мы обсуждаем это здесь, а не в телефонном режиме. Ты ведь в курсе, что существуют коммы и по ним можно разговаривать, да? — Но вы же сами говорили, что наша миссия секретна… — Накаяма чуть ли не привстал со своего места, чтобы заглянуть в комм Джека, пока тот заканчивал писать свое сообщение. — И я просто пытаюсь соблюдать ваши правила, сэр, вы же знаете, что я всегда предан только вашим идеям и правилам, сэр, я просто хочу… — Ага. — … чтобы все было по-вашему, и чтобы никто не узнал о двойнике и о шаттлах, и о Хранилищах… — Молодец. — …и я просто хочу, чтобы вы иногда приходили сюда, ваше присутствие для меня важно, как и наши разговоры, сэр, вы просто…я ведь… я ведь вас… — Угум. — …Риз? Джек отозвался на это имя и резко повернул свою голову к Накаяме. И тот чуть ли не упирался в его комм, рассматривая сообщение Ризу чуть ли не лучше самого Джека. Они так и застыли в таком положении, какое-то время удивленно глядя друг на друга. Накаяма был всего лишь в нескольких сантиметрах от плеча Джека, и когда тот обернулся, эти сантиметры слегка сократились. И в эти пару секунд что-то произошло, от чего ярость резко вспыхнула, расползаясь по конечностям, концентрируясь где-то под грудной клеткой. Джек только закрыл глаза в один миг, а когда открыл их, то уже наблюдал под ногами ошарашенного Накаяму с разбитым носом. — Сэр… простите, я не знаю, что на меня нашло, вы просто… так близко… а я всегда только об этом и мечтал… я не смог… так сложно сдержаться… Он скулил, вытирая стремительно сочащуюся кровь рукавом халата, но безуспешно. Красное пятно медленно заполняло пространство на груди, густыми, тяжелыми каплями убегая с подбородка. Джек каким-то автоматическим движением вытер рукой рот. Ему было гадко. Мерзко. Он потянулся к кобуре резким движением, но доставать револьвер не стал. Решил сдержать порыв. Пока что. — Ты пытался меня?.. — Я просто не знаю, что на меня нашло… может ревность… я не хотел лезть в ваши дела, но если у вас кто-то появился… сэр, это просто… разбивает мое сердце и я… подумал, может если я… то вы посмотрите на меня с другой стороны… и… и… останетесь со мной… Накаяма взвыл. Его всхлипы были такими мерзкими и в то же время жалобными, будто он был слизнем, что извивается от боли, когда на него сыпят соль. Ярость внезапно испарилась, и Джек просто рассмеялся. Хохотал, согнувшись пополам, упираясь руками в коленки. Чувствовал, как ноют мышцы живота и тянет в спине, но не мог остановиться. Ситуация была до того абсурдной, что Джек просто не нашел в себе силы даже избить мужчину — только пуще прежнего рассмеялся, не в силах сдерживать волны накатывающей истерики. И продолжалось это добрую минуту, пока в легких не стало болезненно жечь от нехватки воздуха, а в горле и на губах не образовалась сухая корочка, которая требовала немедленного увлажнения. — Как же я тебя ненавижу порой, — Джек с трудом выпрямился, вытирая уголки глаз, облизывая пересохшие губы. Он все еще судорожно посмеивался. — Еще раз что-то подобное выкинешь — и я не посмотрю на твою ценность. Я убью тебя, Накаяма, убью на месте, — он глубоко вдохнул, наконец успокоившись. Слизень все еще лежал у его ног, обиженный, зареванный, залитый кровью. — Я свяжусь с тобой завтра, и скорее всего завтра уже наконец мои шаттлы отправятся в путь. Ха! Вот же умора. Приди в себя, придурок. Не будь тряпкой.