Однажды в Бристоле

- Наша Эни - призрак, - сказал Митчелл, успокаивая Петтера чаем. - О Господи, - Нортуг был слишком потрясен, чтобы пить. - Это тебя испугало больше, чем вампиры? - с усмешкой заметил Митчелл. - Да, ведь я ее не вижу. Эни улыбнулась и махнула рукой. - Она очень дружелюбная, - заверил Митчелл. - И это ее дом. - Ясно. Эни указала рукой на кружки с чаем. - Это она нас кормит и поит вкусным чаем, - добавил Митчелл. - Так и знал, что вы с Джорджем не кулинары. - Ну, Джордж умеет готовить, а мне лень. - Если вы с Эни - необычные... - Сверхъестественные. - То Джордж?.. - Он... - Митчелл замешкал. - Человек. Слушай, раз ты сегодня последний день в Бристоле, а твоих друзей нет, может, прогуляемся? Ты ещё не был в парке, где стоит чУдная башня Кабота. Там тихо, вид отличный. - Что ж, давай. Они отправились туда на такси. Петтеру стало намного легче, когда он узнал правду, и ощутил, что больше не хочет Митчелла. Ему было приятно общаться с ним, хотя он и хотел поскорее закончить эту престранную поездку. Впрочем, парк его впечатлил. А уж башня на возвышенности, отдающая стариной каждой трещинкой, и вовсе поражала. Хотя ее и не назовешь шедевром архитектуры. Петтер пошел внутрь, стал подниматься по ступенькам, вышел на балкон и чуть не подскочил - Митчелл напугал его, подкравшись сзади. Впечатление от открывающегося вида это не испортило. Бристоль - это город вне времени. В нем успешно сочетались старинные башни и церкви, древнейший порт и улицы, где находились современные торговые центры и блестящие на солнце многоэтажки. Перед Петтером был мир, как на ладони. Он вдруг осознал, как мало они, лыжники, видели на самом деле. Несмотря на частые переезды, спортсмены наблюдали лишь аэропорты и разные лыжные трассы. Их мир был ограничен. И только сейчас, вдыхая английский воздух, в компании вампира, Нортуг заметил это. Они с Митчем спустились с башни и прошлись по парку. Это было место семейных пикников. Прикормленные белочки бросались под ноги, выпрашивая угощение. Петтеру было неловко, что он своим существованием нарушал эту идиллию. А Митчелл уже уселся на пожелтевшей и сухой траве, в которой местами пробивался снежок, задрал голову, улыбаясь солнышку. Нортуг присел на корточки рядом. Сколько же всего Митчелл должен был помнить за свой век, или сколько ему лет. А ведь и немало плохого наверняка... - Что ты помнишь о прошлом веке? - Много чего, - пожал плечами Митчелл. - Помню, как хипповал, и как со мной делились кровью. Каждый в общине выжил, потому что давал помаленьку. Потом я панковал и проделывал то же самое. Славные были времена. Петтер был не слишком хорош в мировой истории, но знаковые события он вспомнил. - Ты ведь пережил на себе Великую депрессию, каково было? - По правде говоря, я не помню. У меня был смутный период, когда я многих перекусал, выпил, а еще у нас с вампирами была мафиозная группировка... У нас в составе были итальянцы, ирландцы и англичане - столько разного сброда, - поморщился Митчелл, почесав щеку. - Там нечем гордиться. - Ух ты, вампиры-мафиози. - Я знаю, ты представляешь немного иных мафиози. От романтического образа у нас были разве что шляпы и очки. Перед нами были горы трупов и денег. Ну и крови, конечно. - А Вторая Мировая? Ты говорил, что помнишь Первую. - Я там служил, будучи человеком. А Вторая... Это были жуткие годы, потому что я тоже много убивал, но не как солдат. Среди вампиров тоже шла война. Так что я кромсал и людей, и сородичей. Вот в пятидесятых-шестидесятых я пожил в Ливерпуле и послушал ранних "Биттлз", был знаком с Джоном. - С самим Ленноном? Круто! - Его первые песни был отстой. Играли они с огоньком, хоть и тоже не всегда удачно. Джон хулиганил, чудил. Денег мне остался должен и девушку мою увел... Она была такая изящная, тонкая, бледная, я бы ее обратил, чтобы исследовать вечность вместе. Недолго мы общались, в общем. Ушел он красивым. - Боже, не ты ж его... - Ну конечно, нет, я к тому времени людей стал ценить больше. Я, знаешь, прожитые годы по встреченным мною людям или вампирам не вспоминаю. Если наплывает минутка ностальгии, то мне вспоминаются вещи. Например, я был рад изобретению электричества, лампы накаливания и электроплиты. Вампиры все же кушают иногда и нормальную еду. Пустили метро, автобусы, машины - тоже очень удобно. Цветное телевидение, Интернет - класс. А когда человека в космос отправили, я загорелся этой идеей. Думал, что уж в невесомости моя жажда пропадет, да и там не на кого будет охотиться, - говорил Митчелл с болью в глазах. - Я даже пошел на медкомиссию, но не сдал, разумеется. - Выяснили, что ты мертв? - вскинул брови Нортуг. - Пульс слабый, сердцебиение слабое, кожа холодная, - фыркнул Митчелл. - Это они еще мою кровь не взяли - вообще за инопланетянина бы приняли. - И отправили бы домой. - Ага, верхом на ракете, чтоб не возвращался. - А телефоны, самолеты, холодильники? - В самолете трясет, не люблю. Холодильник - ну да, удобно, хотя мне без разницы. Как и телефон. СПИД - вот, что еще появилось. Им болели даже мои сородичи... и умирали быстрее, почти сразу. Страшная болезнь. К счастью, эта чума поубавила свой темп. - На чьей же ты стороне, людей или вампиров? - Тех и других. Вампиры заставляют меня сделать окончательный выбор, - зло хмыкнул Митчелл. У него полыхнули зрачки, сжались кулаки. - И я его сделаю, им мало не покажется. - Митч, и что же будет? - Да ничего не будет. Они меня побаиваются. Нортуг прикинул: видимо, за прошлые "заслуги" там было, за что побаиваться. Уже вечерело, и у земли было совсем холодно. Многие люди засобирались домой. - Нам не пора? - Как тебе хочется. - Идем. Митчелл кивнул. Петтер узнал правду, Митчелл открыл ему душу, он услышал эти истории и вдруг понял, что... поверил в вампиров. И ему стало страшно. Только дома, куда уже вернулись Эмиль и Стина, он успокоился. Джордж уже отправился спать, Митчелл тоже куда-то делся, а влюбленная парочка продолжала веселиться. Они всучили Петтеру пива, чему он обрадовался, как никогда. Он вообще расцеловал обоих - за то, что они у него есть. Такие простые, без страшных скелетов в шкафу, без призраков-друзей под боком, без клыков... Друзья так раздражали Нортуга три дня отпуска, что он даже не верил, что соскучится по ним в последние часы до отправки домой. Стина и Эмиль радостно танцевали смесь танго, буги-вуги и корявого хип-хопа от Иверсена. Петтер знал, что после следующих стаканов пива Эмиль станет противным голосом напевать детскую, бессмысленную песенку про гномика и арфу, а Стина - начнет строить глазки Нортугу, потом ей взгрустнется, и Нильссон затянет свою песенку, шведскую. Из нее не будет понятно ни слова, и не из-за тонкостей диалекта, а из-за полной несвязности речи. А Эмиль... он так и останется со своей песней наедине, пока не прижмется к дверному косяку или стене и не заснет на месте. Эта предсказуемость событий радовала Петтера - хватит с него загадок, потому он с удовольствием и сам выпил. Со стороны на них смотрела расстроенная Эни, безуспешно подсовывающая людям чай вместо пива. Но они не придавали никакого значения парящим в воздухе кружкам - совсем никакого внимания. Веселье уже подходило к своему логическому концу. Эмиль и Стина, держась друг за друга, пробовали подняться по лестнице, застряв на первой ступени. Петтер, едва стоя на ногах, ожидал своей очереди подниматься. Вернулся Митчелл, плюхнулся на диван. Нортуг сразу заметил в нем перемену и испугался. Он обнял Эмиля и Стину сзади. - Я с вами лягу, пожалуйста, - зашептал он им в шеи. - Извращенец, - хихикнул Иверсен, чуть отталкивая Петтера. Они со Стиной все же преодолели несколько ступеней вверх, после чего начали целоваться, и всякая надежда Нортуга на их помощь пропала. Не искушая больше судьбу, он плюнул на всё и ушел спать в машину, что так и стояла под окнами. Нортуг был удивлен проснуться в машине. По стеклу барабанил дождь. Он машинально пошарил в карманах и нашел ключ, вставил его - машина завелась! Петтер вышел позвать Эмиля и Стину, а они уже стояли с вещами тут как тут. Хозяев домика не было видно. Ребята передали Нортугу его чемодан и погрузились в авто. Их ждал ранний поезд. Петтер ошарашенно сел за руль, ощупал его и панель впереди себя - не может быть... кто ее починил? - Мы отдали ее в ремонт? - спросил Петтер у Эмиля. - Нет. - А где Митчелл? - Петтер, поехали, опоздаем ведь, - поторопила его Стина. Нортуг пристегнулся ремнем, снял с ручника и надавил педаль газа. Машина медленно тронулась, Петтер в шоке не сводил глаз с окон дома. За занавеской на втором этаже мелькнула тень, и, хоть он почти не рассмотрел, Нортуг был уверен, у "тени" были черные глаза... Петтер прибавил скорости.