Эффект Розенталя

— Как скажешь, — насмешливо пропела Гермиона и, аккуратно поставив поднос на столик и передав чашку с кофе в руки Малфою, притянула к себе ноутбук. Пальцы запорхали над клавиатурой, открывая все новые и новые источники информации. Гермиона принесла массивный блокнот, обнаруженный в кабинете, и с усердием записывала наиболее значимую информацию. Малфой сосредоточенно хмурил брови, неосознанно прокручивая в руках мобильный телефон, и наблюдал, как Грейнджер, нетерпеливо ерзая на месте, с жадностью вчитывалась в информацию. Солнце давно поменяло свою позицию, оставляя мир покрову сумерек, когда молодые люди, наконец, собрали всю доступную информацию. Гермиона задумчиво листала собственные записи, а Малфой постоянно тер глаза, которые нещадно болели от долгого созерцания экрана компьютера. — Подведем итоги, — Гермиона захлопнула блокнот, постукивая по кожаной обложке ручкой. — Пентаграмма издавна была известна, как символ защиты, единства внутреннего и внешнего, как символ мира, символ самой природы в ее четырех стихиях и духе. Кажется, я припоминаю кое-что из магловской литературы. Фауст нарисовал на входе пентаграмму, и туда попал Мефистофель. Но пентаграмма была нарисована плохо, так что она не смогла удержать дьявола. Однако, он пытался, и это могло сработать, если бы ученый был чуть более внимателен. — Я ничего не понял из последнего сказанного, но то, что та поляна не была источником зла, мы поняли еще когда Бронкс и Доусон туда попали. Вспомни ту энергию, ее можно было назвать какой угодно, но не темной. — Из-за нее я оказалась в твоих объятиях, Малфой, так что я бы поспорила, — у Гермионы вырвался нервный смешок, и она тут же пожалела о сказанном. Драко с мерзкой ухмылочкой развернулся к ней всем корпусом и оценивающе взглянул на нее. — Так и знал, что ты не сможешь об этом забыть. Понравилось, Грейнджер? И после этого ты смеешь сомневаться в исключительной чистоте этой энергии? — Как раз после этого я и допускала колебания своей уверенности, — заявила Гермиона, дерзко глядя в его чуть расширенные зрачки. Малфой недоверчиво хмыкнул и, оставив это заявление без комментариев, кивнул на блокнот. — Наше расследование так может сильно затянуться. Нужно перестать дергать друг друга и вспомнить, что мы на работе. Так что там с кругом, напарник? — Здесь все интереснее, напарник, — с толикой издевки фыркнула Гермиона. — Трактовок значительно больше, чем у пентаграммы, но они все примерно об одном. Итак, круг — символ бесконечности, идеального абсолюта и совершенства. Круг — это солнце, источник жизни. В дзен-буддизме круги концентрации означают высшую степень просветления и совершенства. Именно поэтому принципы инь и ян изображаются заключенными в круг. Движение по кругу — самый популярный символ для выражения идеи вечности, идеи возвращения к самому себе, возвращения в начало. Самым ярким примером является циферблат часов. Если кратко, то это все. — Возвращение в начало, возвращение к самому себе, единение, умиротворение, совершенство. И это все? Чертовски мало информации, не находишь? — Мало, — со вздохом согласилась Гермиона. — С одной стороны, все прозрачно, но с другой стороны… Мы ведь не знаем, чем руководствовался тот мужчина, когда создавал это место, а от этого многое может зависеть. Так. Давай еще раз. Нам нужен ключ к возвращению, так? Значит, мы должны понять, какую работу выполняет та поляна, и поспособствовать ей в этом. Жаль, что Делли и Фрэнк так и не смогли сказать, что они поняли и как вернулись. — Одно я скажу точно, — хмыкнул Малфой, возя чайной ложкой по опустевшей тарелке, бездумно складывая оставшиеся крошки от пирога в кучку. — Если они, не имея никакой информации, смогли справиться за год, мы, с такими знаниями, управимся за неделю. — Было бы неплохо, — кивнула Гермиона. — Итак. Круг и пентаграмма — главные составляющие той поляны. Нужно связать их значения, вывести общее, тогда мы сможем понять, что от нас требуется. — Давай проверим еще кое-что, — предложил Малфой, оставив в покое остатки еды. — Вокруг поляны было восемь деревьев. Даже я, имея крайне необширные познания в символике, знаю, что восьмерка — знак бесконечности, так же, как и круг. Поищи что-нибудь об этом. — Здорово, Малфой, — с удивлением и толикой уважения протянула Гермиона. — Я даже не вспомнила об этом. На этот раз сбор информации занял не так много времени. Буквально через пятнадцать минут Гермиона, радостно сверкая глазами, трясла блокнотом перед носом у недовольно сморщившегося Малфоя. — Восемь — удача, целостность, надежность, для маглов эта цифра вообще волшебная. В христианстве восьмерка символизирует восстановление и возрождение. И если я до этого еще сомневалась, то теперь мне стало все понятно. Ну, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. — Удиви меня, Грейнджер. — А сам как думаешь? — внезапно дала заднюю Гермиона, с самодовольной ухмылкой откидываясь на подушки. — Ты же умный, во всяком случае, был в школе. Следственно-логические связи выстраивать умеешь. — Прекрати осыпать меня комплиментами, Грейнджер, а то я покраснею, — фыркнул Драко и задумчиво уставился в пустоту. — То, что и круг, и пентаграмма являются символами защиты, дает нам объяснение, почему вокруг поляны возник барьер, когда она начала работать с Бронкс и Доусоном. Оба эти символа, включая, кстати, и восьмерку, ассоциируются с идеальным, с совершенством. Возьмем сюда пентаграмму как символ единства внутреннего и внешнего, приплюсуем круг как символ возвращения к самому себе, умножим на восьмерку, как символ восстановления и возрождения… — Так, — с одобрением протянула Гермиона, подпрыгивая на месте от нетерпения. Драко взглянул в сияющие энтузиазмом карие глаза и вдруг подумал, что ни разу Грейнджер так на него не смотрела. В ее взгляде обычно было, что угодно — презрение, обида, злость, недоверие, но никогда ее глаза так не блестели, она никогда ему не улыбалась, никогда с таким нетерпением не ждала его слов. Это было…странно и неправильно, непривычно. Он не мог удержаться. — Понятия не имею, что это все значит, — он невинно развел руками, с садистским удовлетворением глядя, как потухает ее взгляд, как уходит энтузиазм и одобрение, уступая место безысходности и разочарованию. Вот, так гораздо лучше. Привычнее. — Серьезно? — немного обиженно выдохнула она, неверяще глядя на равнодушное лицо Малфоя. — Ты и правда ничего не понял? Но ты ведь так здорово все связал и выстроил, оставалось только лишь сделать вывод… И он снова не выдержал, глядя на нее. Она была похожа на ребенка, у которого помахали перед носом конфетой и не дали ее. Уголок губ против воли пополз вверх. Гермиона с подозрением прищурилась, глядя, как Малфой пытается бороться с улыбкой, и ощутимо стукнула его по плечу. — Да ты издеваешься надо мной! Поверить не могу! — Я не удержался, — фыркал от едва сдерживаемого смеха Малфой, с удовольствием глядя, как эмоции сменяются на ее раскрасневшемся лице. — Полегче, Грейнджер, успокойся. Так и сердце может остановиться. — Неужели так сложно не подначивать меня?! — Невероятно сложно, — посмеиваясь, признался Малфой. — Вспомнились старые добрые школьные времена. Называй это ностальгией. Ты даже бьешь меня, как и в школе. — Ты так говоришь, будто ты подвергался избиению каждый день, — уже немного успокоившись, пробурчала Гермиона, оценив, как он старается не упомянуть войну или их словесные перепалки, которые отнюдь не были невинными. — Мне и одного раза хватило. Ладно. Я буду милосерден и пощажу твои нервы, не забудь оценить это, Грейнджер. Как бы абсурдно это ни звучало, но, кажется, мы должны понять самих себя. Если взять во внимания те странные слова, которые произносила и Бронкс, и ты прежде, чем попасть сюда, то моя теория лишь подтверждается. — Забыть про все, забыть вовек, и вспомнить, что я — просто человек, — потрясенно прошептала Гермиона. — Малфой, ты молодец. Отлично! Мы нашли ключ! Осталось самое простое — понять наши истинные желания. Вот чего хочешь ты? — Ничего, меня все устраивает в моей жизни, — пожал плечами Малфой. — Именно поэтому ты и попал сюда, — ехидно заметила Гермиона. — Я попал сюда, потому что по собственной глупости забежал на эту поляну вслед за тобой. — Ну да, — скептично хмыкнула Гермиона. — Если бы тебя все устраивало в твоей жизни, поляна бы тебя не пропустила, выставила бы барьер, как это сделала, когда там были Делли и Фрэнк. Так что давай, Малфой, не стесняйся и выкладывай. Чего ты на самом деле хочешь? Это поможет нам вернуться. — Ладно, — внезапно покладисто кивнул Драко, сложив руки на груди и картинно нахмурив брови. — Дай-ка подумать… Я очень, нет, просто невероятно сильно хочу…выпить. И стейк средней прожарки. Или перепелок в томатном соусе, я еще не определился. — Вообще-то, я серьезно. — И я серьезно, — пожал плечами Малфой. — Рассуждать о своих внутренних демонах гораздо приятнее на сытый желудок. — Ты только что съел огромный кусок пирога! — Во-первых, он был не таким уж огромным. Во-вторых, это был десерт, а я хочу полноценно поужинать. И не огурцами, которые есть в твоем…как его…холодильнике. Гермиона со вздохом покачала головой и обреченно прикрыла глаза, чувствуя, как и ее желудок стало тянуть от голода. Чертов Малфой был прав, им нужно поесть. — В этом доме точно нет ничего мясного, так что мы можем сходить поесть в кафе. Думаю, где-нибудь неподалеку есть приличное место, спросим у Чарли. — Это кто? — Что… Ты серьезно? Этот тот парень, который работает в лифте. Мерлин…я ведь уже ничему не должна удивляться, что касается тебя. Ладно, собираемся. Только есть одна проблема — нужны деньги. Магловские фунты. Малфой искоса глянул на свою сумку, которая так и стояла на диване открытой после того, как в ней бесцеремонно пошарилась Грейнджер в поисках звонящего телефона. Он поставил ее на колени, поворошил содержимое и с победной ухмылкой поднял руку с зажатым в нею портмоне. — Чуть меньше двухсот фунтов. Этого хватит для оплаты ужина? — Вполне. Пять фунтов — это один галеон. Получается, у тебя чуть меньше сорока галеонов, — объяснила она, надеясь, что так Малфою станет чуть более понятно. — Теперь нужно найти мои деньги. — Да ладно тебе, Грейнджер. Я угощаю, — не обращая внимания на протесты, он встал с дивана и скептично оглядел девушку. — Ты в этом пойдешь? Гермиона недоуменно оглядела свой наряд. Легкое зеленое платье действительно стоило сменить на что-то более комфортное и теплое. Несмотря на то, что был конец мая, на улице становилось прохладно. В их мире, по крайней мере, точно. Недовольно фыркнув для виду, она отправилась в спальню и принялась пересматривать наряды. Выбрав светлые джинсы и легкую розовую блузку, на которую она накинет ту куртку, она стала переодеваться. Застегнув блузку наполовину, она вдруг обратила внимание на коробку, стоящую внизу шкафа. Она не была безликой — на темно-красном фоне золотыми буквами было выведено: «Сама жизнь». От удивления забыв про оставшиеся пуговицы, она вытащила коробку и водрузила ее на комод, с нетерпением открыв крышку. Ее брови взметнулись вверх, когда она обнаружила там…свою мантию. Ее личную мантию, которую она бы никогда не перепутала ни с какой другой, которую она носила еще в школе. Держа ткань на вытянутых руках, она с трепетом рассматривала буквы «Г.Г.», которые собственноручно вышила однажды на внутренней стороне воротника. С замиранием сердца переведя взгляд снова на коробку, она издала возглас ликования. — Малфой! Сюда, скорее! — Какая ты непостоянная, Грейнджер. То не смей заходить в эту комнату, то теперь «иди сюда», — послышалось его ворчание, и он распахнул дверь, с удивлением уставившись на валяющуюся на полу мантию. — Это что еще? — Не это главное, смотри, — радовалась Гермиона, вертя в руках…свою волшебную палочку. — Мерлин, я думала, что больше не увижу ее. Люмос! — ничего не произошло. Девушка нахмурилась и навела палочку на мантию. — Вингардиум Левиоса! Энтузиазм и ликование тут же сошли на нет. Она уныло смотрела на бесполезную деревяшку в своей руке, коря себя за то, что поддалась эмоциям. Она ведь не почувствовала знакомое жужжание и родное тепло дерева, когда взяла палочку в руки. Кажется, Эмма взяла эти вещи просто в качестве сувенира. В этом мире начисто отсутствует магия. Гермиона с безнадегой взяла в руки маховик времени и неуверенно взглянула на скрестившего руки на груди Малфоя, который смотрел на нее с толикой…сочувствия? Нет, конечно, нет, это просто так падает свет. — Попробуем? — бесцветным голосом предложила она. — Это что, маховик времени? — заинтересованно спросил Малфой, подходя ближе и рассматривая золотую вещицу у девушки в руках. — Я думал, они все уничтожены. — Я пользовалась таким на третьем курсе, когда необдуманно записалась на все предметы сразу, — безразлично пояснила Гермиона. — МакГонагалл дала. — Это просто возмутительно, — покачал головой Малфой. — Давай проверим. Шансов мало, но… Как он работает? Он с интересом наблюдал, как Гермиона надевает маховик себе на шею и, подойдя ближе, накидывает цепочку и на него. Она прокрутила его три раза, с ожиданием глядя на прибор, но…ничего. — Давай я попробую, — раздраженно сказал Малфой, поднимая руки к маховику. Тыльная сторона ладони почувствовала мягкое прикосновение обнаженной кожи, и он удивленно уставился вниз, прямо на голый живот Грейнджер. Она инстинктивно втянула его и, резко сдернув цепь маховика с шеи ухмыляющегося Малфоя, поспешила отвернуться. — Грейнджер, — протянул он. — Вот уж не думал… — Лучше заткнись, — предупредила его Гермиона, взглянув на него через плечо и поспешно застегивая оставшиеся пуговицы. — Я просто забыла обо всем, увидев палочку, вот и… Черт, мне обязательно нужно объяснять? — Нет-нет, мне и так все предельно ясно, — многозначительно хмыкнул он, но все же воздержался от дальнейших комментариев, с интересом рассматривая фигуру Грейнджер. Он старался припомнить, когда он видел ее не в школьной форме, не в мантии сотрудника Министерства, но на ум шел лишь Святочный бал на четвертом курсе. Тогда она действительно выглядела неплохо, но… Ничего необычного. Простая плоская неоформленная девочка. Грязнокровка, к тому же. Для четырнадцатилетнего Драко это было весомым аргументом. Да и впрочем, он тогда ее особо не разглядывал. Рядом с ним была восхитительная Паркинсон в обтягивающем платье с не слишком глубоким декольте, но вполне позволяющим разыграться гормонам. Вот уж у кого фигура была что надо… А теперь Грейнджер стоит к нему спиной в узких джинсах, бормочет себе под нос что-то, и не замечает его оценивающего взгляда. Надо признать, девочка выросла и превратилась в молодую женщину. Обычно растрепанные волосы сейчас были уложены в высокую гладкую прическу, которая открывала тонкую нежную шею, талия, настолько узкая, что он мог бы без труда охватить ее двумя руками, округлые бедра, подтянутые упругие ягодицы. Где-то восемь баллов из десяти, мисс Грейнджер. Он так увлекся собственными оценками, что не обратил внимание, когда девушка повернулась и с возмущением воскликнула: — Ты чего уставился на меня, Малфой? Он встрепенулся и, стараясь не выказывать растерянности от того, что его поймали с поличным, выдал то, что первое пришло в голову. — Я все думал, что в тебе не так, Грейнджер, — растягивая гласные, произнес Драко. — А теперь понял. У здешней тебя грудь больше. Это вводит в заблуждение. — Ты ненормальный? — серьезным тоном поинтересовалась Гермиона. — Ты что несешь? — Я просто голоден, — он развел руками. — Тогда, если мы закончили обсуждать мою грудь, мы можем идти, — язвительно процедила она и, когда Малфой отвернулся, оценивающе глянула вниз. И вовсе не больше. Следуя за ним к лифту, Гермиона задумчиво рассматривала его широкую спину, обтянутую простой серой футболкой. Никаких изменений, кроме стиля в одежде, она не замечала, и пообещала себе, что обязательно обнаружит отличия и отомстит за этот комментарий. Если ей, конечно, удастся найти хоть один изъян в этой внешности. Черт, опять начинается детский сад в голове. Не стоило соглашаться на эту работу, когда она узнала, что Малфой будет в команде. Чувствовала же, что ничем хорошим это не кончится. Пусть бы Джастин занял ее место…и получил бы повышение? Ну уж нет. Она уже заслужила его больше, чем кто-либо, одним только ее нахождением наедине с Малфоем столько времени. Лифт приехал через минуту после того, как его вызвали, и вся минута была проведена в напряженном молчании. — Добрый вечер, — неизменно жизнерадостно поприветствовал их Чарли. — Куда едем? — деловито поинтересовался он. Гермиона и Малфой одновременно скосили взгляд на единственную кнопку в лифте и непонимающе взглянули на парня. Он, словив их взгляды, громко рассмеялся. — Вы устали, очевидно, — притворно грустно вздохнул он, отсмеявшись. — Юмора не понимаете. — Чарли, — осторожно начала Гермиона. — Вы не могли бы подсказать, где здесь неподалеку есть кафе, где можно вкусно поесть? — Кэсси ничего не оставила?! — искренне изумился он. — Очень на нее непохоже. — Нет-нет, просто, видите ли…эм…мы долгое время провели взаперти, теперь хотим немного развеяться, — неуверенно пробормотала она, взглянув на равнодушно отвернувшегося от них Малфоя. — Тогда вам к Джею, тому, что в соседнем здании. Я удивлен, что вы спрашиваете, вы ведь частенько туда наведываетесь. Сами ведь говорили, что нигде во всем Лондоне не готовят так вкусно, как у него. — Да, это правда, — поспешила согласиться Гермиона, чтобы не навлечь на себя подозрения. — Просто…хм…я попробовала все, что он подает, хочется чего-то новенького. — Ну, неподалеку ничего приличного больше нет, сплошные забегаловки с неоправданно высокими ценами на бизнес-ланчи. Даунтаун, сами понимаете, — со вздохом закончил Чарли. Гермиона понимающе закивала головой, не имея ни малейшего понятия, о чем он твердит. Тем временем они уже спустились в холл и прошли к самому выходу, кивнув на пожелание хорошего вечера от девушки на ресепшн. — Мне в этом мире становится душно, — прошипел Малфой, с наслаждением вдыхая прохладный воздух вечернего майского Лондона. — Пока мы не поняли, как отсюда выбраться, нужно вести себя, как Том и Эмма. Не навлекать на себя подозрения, потому что это чревато последствиями. Из магловской психушки будет гораздо тяжелее попасть домой. Они в молчании дошли до соседнего здания, на первом этаже которого расположился общепит. «У Джей-Джея» гласила вывеска, и они вошли внутрь. — Не слишком презентабельно для центра города, — брезгливо расстелив на коленях салфетку, пробурчал Малфой. — И что это за название? Мы в Лондоне или в глухой деревушке Шотландии? — Да и меню не слишком-то разнообразно, — растерянно пробормотала Гермиона. — Как бы мне не не хотелось с тобой соглашаться, это заведение и впрямь выглядит…так себе. Она оглядела светлое помещение, где было душновато. Столики стояли слишком близко друг к другу, так что Гермиона спиной ощущала, как двигается человек на своем стуле, сидящий прямо за ней. Официантки позволяли себе фамильярности с посетителями, то добродушно взъерошивая их волосы, то по-дружески хлопая их по плечу. Гермиона не была снобом, но была уверена, что, работая в сфере обслуживания, такие вольности непозволительны. Прислушавшись к стоящему вокруг гвалту, она вдруг поняла, что каждый посетитель знает имя каждой официантки. Вот тот лысеющий мужчина в тесной ему рубашке с искренним интересом спрашивает у девушки, как дела у Рози, ее дочери. А женщина в смешной шляпке, сидящая позади Малфоя, искренне благодарит другую официантку за совет в выборе литературы. Они все были постоянными посетителями. И это нужно было принять во внимание. К их столику подошел высокий молодой парень в форменной одежде и бесстрастно поинтересовался, готовы ли они сделать заказ. Он держался вежливо и отстраненно, но с живым любопытством в глазах рассматривал Гермиону. Она неловко улыбнулась парню и указала на название выбранного блюда в меню. — Дурдом какой-то, — неодобрительно проворчал Малфой, с презрением глядя на хохочущую во все горло пожилую пару, сидящую через два столика от них. — Если бы я не был настолько голоден, я бы сейчас же убрался отсюда. Остается надеяться, что еда здесь приемлемая. — Будь терпимее, — напряженно произнесла Гермиона. — Ты так говоришь, как будто мы в «Кабаньей Голове». Здесь не так уж и плохо. Заказ принесли довольно быстро, и Гермиона с сомнением поглядела на отбивную из филе куриной грудки. Она выглядела…просто, но запах сводил с ума. Отрезав небольшой кусочек, она положила его в рот и тут же издала глубокий удовлетворенный стон. — Невероятно, — промычала она, тщательно пережевывая птицу. — Малфой, это самая вкусная курица, которую я когда-либо ела. Пробуй свой стейк. Он поджал губы, но все же последовал ее совету. Никак не комментируя вкус блюда, он тут же отрезал кусочек уже побольше и снова стал активно жевать. Гермиона хмыкнула, но ничего не сказала. Откинувшись на стуле, она неспешно потягивала белое сухое из красивого бокала и рассматривала людей вокруг. Интересно, есть ли тут хоть один волшебник? — Поганая грязнокровка, — раздался шепот прямо над ухом, опаляя кожу дыханием. Гермиона остолбенела. Какого… Она резко выпрямилась, с преувеличенной осторожностью поставила бокал на стол, промокнула губы салфеткой и повернулась на стуле, нос к носу очутившись с молодым смуглым парнем с серьгой в ухе. Если бы не длинные волосы до плеч, она могла бы поклясться, что перед ней сидел Блейз Забини. — Вы что-то сказали? — обманчиво-ровным тоном спросила Гермиона, скосив глаза на его спутницу, которая наблюдала за ними с мерзкой ухмылочкой. — А ты оглохла? — грубо рыкнул он. — Я сказал, что ты — поганая грязнокровка. Даже здесь от вас не спрячешься. — Что вы себе позвол… — начала возмущаться Гермиона, как была перебита Драко, который уже стоял у их столика, с напряжением вглядываясь в лицо незнакомца. — Ты кто такой? — отрывисто, сквозь зубы процедил он. — Это неважно, — нагло ухмыльнулся парень, зло сверкнув глазами на Малфоя. — Зато я знаю, кто ты. Чертов предатель. Трусливый, никчемный предатель. — Ты даже не представляешь, с кем говоришь, мерзкий магл, — угрожающе прошипел Драко, привычным жестом потянувшись к левой руке, на которой обычно была закреплена волшебная палочка. — Так уверен, что я — магл? И да, я вполне себе представляю, кто ты. Драко Малфой, наследник древнего чистокровного рода и бла-бла-бла. Только вот все твои статусы не скрывают твою суть, трус. Трус, обыкновенный трус. А теперь еще и предатель крови. Мило болтаешь с грязнокровкой, сидя в магловском кафе. Темный Лорд уже трижды в гробу перевернулся. — Если ты сейчас же не заткнешься… — То что? — насмешливо протянул он. — Заколдуешь меня на глазах у всех этих маглов? Вперед, в Азкабане тебя научат жизни. Ой, подожди. А где же твоя палочка, трус? — Ну ты сам напросился, — рыкнул Малфой, бросаясь на вмиг отскочившего парня. Гермиона, которая до этого лишь наблюдала за сценой с абсолютно обалдевшим видом, едва успела повиснуть на руке Драко. Он попытался стряхнуть ее, но девушка вцепилась так, будто от этого зависела ее жизнь. — Малфой, успокойся, он не стоит того, — напряженно прошептала она, кидая полные ненависти взгляды на самодовольно ухмыляющегося «Забини». — Ты называешь меня трусом, а сам даже не можешь вступить в бой, — зло прошипел Малфой. — Это не трусость, а инстинкт самосохранения. А вот у тебя трусость чистой воды. Зассал убить немощного старика, развел какой-то балаган с проклятым ожерельем и отравленной медовухой. О, да, попытки, достойные наследника славного рода Малфоев. И ты называл себя Пожирателем Смерти? Да три ха-ха. Ты не смог сказать чертовых два слова перед безоружным стариканом. Трус. Трус! — Я — трус, потому что не смог убить Дамблдора? — взорвался Малфой, еще яростнее стараясь отцепить от себя Грейнджер, которая незаметно переместилась и теперь крепко обвивала талию Малфоя, лишая его возможности нормально двигаться. — От этого зависела моя жизнь и жизнь моей семьи! Если бы я был трусом, я бы убил его еще в начале курса! — Так что же случилось, Малфой? Раз ты такой храбрый? — Я не хотел его убивать, ясно?! — в запале проорал Драко. — Не хотел! И эту чертову Метку я тоже не хотел принимать! — он выставил вперед левое предплечье и автоматически взглянул на него. На абсолютно чистое предплечье. Гермиона, крепко державшая вырывающегося Малфоя, вдруг почувствовала, что он перестал двигаться. Справа от нее мелькнула яркая вспышка и, повинуясь инстинктам, заложенным в нее войной, резко толкнула Драко с линии огня, сама пригибаясь и хватая со стола нож. — Малфой, осторожно! — закричала она, готовая драться. Но никто, казалось, нападать и не желал. Гермиона с изумлением посмотрела в сторону вспышки и обнаружила там…фотографа, который с яркой улыбкой смотрел на нее, держа в руках камеру. Она нахмурилась, и до нее медленно стало доходить. Гермиона перевела взгляд на спровоцировавшего все это парня, наблюдая, как его озлобленное выражение лица сменяется широкой улыбкой. — Браво! — воскликнул он, хлопая в ладоши. Люди, которые окружили их место стычки, подхватили аплодисменты, выкрикивая одобрительные фразы. — Браво, мистер Фелтон, мисс Уотсон! Это было виртуозно! Спасибо, что подыграли! А теперь мы бы хотели пригласить вас на интервью… — Что тут происходит? — громогласный голос разнесся над толпой, и растерянные Гермиона и Драко повернулись к источнику. Толпу расталкивал крупный высокий мужчина, который теперь с подозрением смотрел на ликующего зачинщика. — Джо, опять? На этот раз я приведу в исполнение все свои угрозы! Никаких тебе больше скидок, ясно? Мисс Уотсон, мистер Фелтон, я рад приветствовать вас в своем заведении и приношу вам искренние извинения за то, что вы так и не смогли спокойно провести вечер. Роджер, а ну сюда, — рявкнул мужчина, и к нему с испуганным выражением лица подбежал обслуживающий их официант. — Почему ты не провел мисс Уотсон и мистера Фелтона в вип-комнату?! — Они не просили, — заикаясь, пролепетал бедный парень. — Простите его, он работает только третий день, поэтому не знает предпочтений наших постоянных клиентов, — хозяин кафе неодобрительно покачал головой. — Пройдемте за мной, ужин за счет заведения, разумеется. Ух, пираньи, эти чертовы папарацци, — бурчал он, ведя их на второй этаж и указывая рукой на дверь. — Прошу сюда, и еще раз приношу извинения. Через минуту вам подадут шампанское и десерт, разумеется, тоже за счет заведения. Когда закончите, охрана проводит вас к запасному выходу, через центральный, боюсь, вы спокойно не выберетесь. Дверь за радушным хозяином захлопнулась, и Гермиона с Малфоем остались наедине. Девушка с опаской смотрела на пышущего гневом парня, ожидая хоть какой-то реакции. Он лишь крепко стискивал челюсти, с ненавистью глядя прямо перед собой. Они так и простояли молча, пока бесконечно извиняющийся официант не принес им ведерко со льдом, где стояла бутылка шампанского, тарелку с фруктами и жидким шоколадом. Поспешно расставив все на низком столике, он поспешил убраться. Сухо сглотнув, Гермиона осторожно начала: — Малфой… — Заткнись, Грейнджер. Просто заткнись, ладно? — Ладно, — покладисто кивнула она, присаживаясь за столик и разливая шампанское по высоким бокалам. Руки тряслись от нервного перенапряжения, так что значительная часть шампанского осталась на скатерти. Гермиона равнодушно смотрела, как напиток впитывается в ткань, оставляя уродливое мокрое пятно, и размышляла о том, что произошло. Я не хотел убивать Дамблдора. Не хотел принимать Метку. Эти две фразы крутились в ее голове, и она внезапно подумала, что могла бы простить Малфоя за многое из их школьных лет. Сначала он был ребенком, несмышленышем, которого взрастили в ненависти к таким, как она. Потом был обычным подростком, который был вынужден взвалить на плечи такую ношу. Она всегда думала, что Метка, пособничество Пожирателям было для него…честью. А он, оказывается, этого не хотел. Нет, она слышала практически такие же фразы на его суде от него же, но не верила. Хотела думать, что это не так. Что он просто пытается выйти сухим из воды. Она и не давала толком показания в его пользу, просто сказала, что согласна со всем, что сказал Гарри, не добавляя от себя ничего. А он, оказывается, был честен. Сегодня точно. Его спровоцировали, вывели из себя, заставив потерять знаменитый фамильный контроль. В таком состоянии практически невозможно лгать. И что теперь делать с этим открытием, она не имела ни малейшего понятия.