Эффект Розенталя

После вечеринки она не видела Малфоя целую неделю. После того злополучного вечера предсказаний Гермиона приехала в уже привычную квартиру и, после быстрого душа, улеглась спать, не позволяя мыслям заполонить ее голову. Следующее утро принесло ей сразу столько забот, что на размышления не оставалось ни сил, ни времени. Оказалось, у нее есть менеджер - невозмутимый мужчина лет сорока, который ее сначала практически по-отечески отчитал за то, что она несколько дней не выходила на связь, а потом строго-официальным, практически скучающим тоном, озвучил ей ее расписание на ближайшее время. Ежедневник Эммы отдыхал по сравнению с тем, какой дотошностью обладал мистер Оливер Бенкс. Таким образом, за два дня до отлета в Штаты она успела пофотографироваться для какой-то марки одежды в таком виде, в котором Гермиона Грейнджер ни за что не позволила бы себе появиться. Все эти черные глаза, взрыв на голове, обтягивающие кожаные вещи и возмутительно мало прикрытых частей тела... Это было круто. В этом мире она не была героиней войны, образцом для подражания, умнейшей ведьмой своего возраста. Она была известной актрисой, которая вполне могла позволить себе подобные провокационные образы, и откуда-то из глубин ее личности вырвалась дерзкая Гермиона, которую она сама ни разу в жизни не видела. В этом мире не будет статей с этими фотографиями и скандальными заголовками по типу: "Гермиона Грейнджер сошла с ума?" или "И в этих руках наше будущее?!", или "Теперь понятно, почему с ней дружит сам Избранный". Нет, в этом мире никто не знает Гермиону Грейнджер, и это...пугало, конечно, как и раньше, но уже не вводило в состояние паники. Ладно, если честно, она уже начала этим немного наслаждаться. На съемках она заново познакомилась со своим молодым человеком...то есть, молодым человеком Эммы Уотсон. Джордж Крейг был рок-музыкантом, и он был отличным парнем. Веселый, отвязный, живущий моментом, плюющим на мнение окружающих. Рядом с ним она чувствовала полную...свободу, да, именно свободу. Как раз то, чего ей так не хватало в ее реальности. То есть, Гермиона была свободна и дома. У нее не было отношений, которые к чему-то обязывают, она могла в любой момент уволиться с работы и отправиться путешествовать по миру или вовсе переехать в другую страну. Но...она этого не хотела. Ей было комфортно в родном Министерстве, там все было привычно и изучено до каждой мелочи, да и как она могла стать Министром Магии, если бы бросила свою работу? К тому же, она даже могла представить округлившиеся от изумления и неверия глаза друзей, которые говорили бы ей: "Гермиона, ты куда собралась? А как же работа? Как же Министерство без тебя? На кого ты перекинешь эту ответственность? Кто, как не ты, справится со всем тем, с чем обычно справляешься ты?" И они были бы правы. Два сумасбродных, полных жизни дня прошли в один миг, и в первый день лета она отправилась в Соединенные Штаты Америки, в Брауновский Университет, где Эмма получала степень бакалавра по английской литературе. Хвала Мерлину, что Гермиона такая любознательная и так любит читать. Слава Богу, что Эмма не выбрала инженерию или ракетостроение, иначе бы ее ждал неприятный сюрприз в виде отчисления, когда она бы вернулась. Но, как бы странно для Гермионы Грейнджер это не звучало, вовсе не учеба, знания были тем, что так ее впечатлило. Она до этого никогда не задумывалась, как много потеряла, попав в волшебный мир. Все эти кампусы, соседи по комнате, шумные студенческие вечеринки, посиделки в библиотеке (они разительно отличались от школьного выполнения домашних заданий), лекции в огромных аудиториях... Делая подобные признания самой себе, Гермиона чувствовала себя немного легкомысленной, но в этом мире она могла себе это позволить. К тому же, Хогвартская заучка все же брала свое, потому что сильнее всего ее поразили...экзамены. Там профессора не ждали от нее отличных знаний, готовясь поставить ей высшую оценку просто потому, что она - Гермиона Грейнджер. Это будоражило и даже немного возбуждало. Впервые с момента сдачи СОВ она действительно пахала не только для того, чтобы подтвердить свой статус лучшей ученицы школы и умнейшей ведьмы своего возраста, а просто...просто потому что ей было интересно, на что она способна. Английская литература перестала быть ее коньком еще с одиннадцатилетнего возраста, когда на смену Шекспиру и Уайльду пришли учебники по трансфигурации и зельям. Она, конечно, читала кое-что для разгрузки мозга, но этого катастрофически не хватало в данной ситуации. Поэтому она правда работала практически на пределе собственных сил. Гермиона также впервые задумалась, как несовершенна система образования в Магической Британии. Ни один из ее знакомых не пошел учиться в высшие магические учебные заведения, хотя они наверняка существовали. Все они просто брали какие-то курсы по очень узким направленностям, например, как Невилл изучал травологию под началом профессора Спраут, а Гарри и Рон учились в Академии авроров. Этого оказывалось достаточно для того, чтобы устроиться на хорошую работу и получать достойную оплату. Но ведь высшее образование нацелено не только на то, чтобы сделать студентов настоящими профессионалами в своей области, иначе бы подобных курсов действительно бы хватало. В вузах обязательными идут и общеобразовательные предметы, которые помогают расширить кругозор, увеличить словарный запас, которые учат тому, что крайне полезно в дальнейшей жизни. Ораторскому искусству, например, психологии, да элементарному поиску информации. Все эти навыки не даются человеку при рождении, их необходимо развивать, но самостоятельно это сделать крайне сложно. В этом Гермиона убедилась, когда неистово штудировала законы магической Британии, просматривала учебники по истории, подмечая ошибки предыдущих Министров, и вскоре с горечью констатировала, что самостоятельная систематизация всей этой информации потребует слишком много времени. Высшее образование могло бы здорово ей помочь. Гермиона решила, что, когда они вернутся, она обязательно изучит список высших учебных заведений магического мира и выберет себе что-то по вкусу, что соответствует ее желаниям и стремлениям. Осталось понять, чего же она хочет. Всеми этими выводами она и поделилась с Малфоем, с которым они сначала каждый вечер перед сном обменивались сообщениями. Обычно их диалог состоял из коротких фраз, типа: "Пока ничего" или "Я все еще не понимаю, каким образом этот чертов сумасшедший дом должен показать мне мои истинные желания". И вот вечером четвертого июня, в день второго сданного ею экзамена на "выше ожидаемого" или, как здесь это называют, на "В", она по привычке взяла в руки телефон и начала набирать сообщение. Пальцы начали болеть, а глаза слезиться от непрерывного смотрения на экран, когда она поняла, что...это же телефон, в самом-то деле! Можно просто позвонить. Гермиона вышла во дворик кампуса и, усевшись на одну из широких деревянных скамеек, нашла контакт "Мой Томми". Зажмурившись, чтобы не видеть компрометирующую фотографию, сменить которую почему-то не поднималась рука, она торопливо прижала телефон к уху. Послышались первые гудки, и внутри вдруг все упало. Что это? Серьезно? Она нервничает? Боится поговорить с Малфоем по телефону? Она столько лет постоянно говорила с ним, оскорбляла в ответ в основном, но все же, разговоры с ним были довольно обыденным делом. Это ведь просто смешно...было бы смешным, если бы не вспотевшие ладони и дрожащие от напряжения колени. Гермиона почти передумала с ним разговаривать, когда в трубке щелкнуло, и знакомый бархатистый баритон с легкой хрипотцой раздался прямо у ее уха: - Грейнджер? Что-то случилось? Она тихо сглотнула и нервно улыбнулась, тут же одернув саму себя. Очнись, ну же. - Так странно слышать твой голос по телефону, - выпалила она и тут же мысленно чертыхнулась. Начать разговор еще более гениально она бы не смогла. - Так ты звонишь, чтобы услышать меня? Очень мило, - язвительный смешок в ответ, и ее сразу отпустило. Она расплылась в ехидной ухмылке, чувствуя, что что-то в этом мире все же не меняется. - Да, я практически забыла, каково слышать твои насмешки. Знаешь, не могла уснуть без твоих язвительных комментариев, - фыркнула Гермиона, носком туфли ковыряя траву у скамейки и увлеченно наблюдая за этим делом. - Я просто счастлив, что смог обеспечить твой крепкий сон на сегодня. Она снова улыбнулась, уже совсем не ехидно, и, нервно пожевав губу, выдала: - Я сдала экзамен сегодня. - И как? На "Превосходно", я полагаю? - Нонсенс, но нет. На "Выше ожидаемого". - С ума сойти. Ты только что обеспечила мне ночь без сна, а это очень неприлично с твоей стороны, ведь я помог тебе сон вернуть. Придется лежать до рассвета, обдумывая, как же так вышло, что сама Гермиона Грейнджер... - О, заткнись, - засмеялась она, чувствуя, что от непрерывной улыбки уже болит челюсть. - Как у тебя дела? - Что ж, мои дела вряд ли тебя так шокируют, как меня твои новости. Например, сегодня я играл в самую скучную на свете игру. Там нужно забивать малюсенькие шарики в такие же малюсенькие отверстия какой-то непонятной палкой. Полный отстой, скажу я тебе. - Ты про гольф? - Да, точно, гольф. После пары ударов я отказался от этого нуднейшего времяпровождения, а Астория решила, что я заболел. Кажется, Том был хорош в этом, и я чуть серьезно не прокололся, когда предложил сходить выпить вместо этой чертовщины. Пришлось наврать, что у меня болит запястье. Теперь хожу в бинтах для поддержания легенды. - Хорошо, что сумел быстро сориентироваться, - кивнув сама себе, похвалила его Гермиона. - Что по поводу наших дел? Сумел что-то понять? - Кроме того, что магловские виды спорта - не мое? Хм, дай подумать. Нет, совершенно ничего. Моя жизнь нравится мне гораздо больше. - Я не думаю, что мы в итоге должны возненавидеть наши жизни. Просто должны понять, что можно в них привнести, чтобы они больше нас удовлетворяли. - Хорошо, в таком случае я не нашел ничего, что могло бы удовлетворить меня в сочетании с волшебством, хорошей работой и высоким положением в обществе. Не могу и представить, чего мне не хватает. - Мы только начали, - Гермиона пожала плечами и недовольно посмотрела на запачканную землей туфлю. - Зато у меня есть кое-что... Она подробно рассказала о своих мыслях насчет образования, получив пару насмешливых комментариев насчет того, что никакая Эмма Уотсон не сможет вытравить Гермиону Грейнджер. И что он совсем не удивлен ее выводами, потому что только Гермиона Грейнджер могла бы захотеть привнести в свою и без того загруженную жизнь еще больше знаний. - Я хотя бы что-то пытаюсь понять, а ты просто жалуешься на гольф, - возмутилась девушка. - Я уже говорил, что не вижу ничего, что может мне не хватать в нашем мире, - внезапно холодно процедил Малфой, резко меняя свой насмешливо-расслабленный тон. - И не собираюсь проводить анализ априори бесперспективных сфер жизни. - Тогда начни с анализа слов Джоан. Может, здесь тебе что-нибудь покажется полезным, - тоже начала злиться Гермиона. - Слушай, Грейнджер, - прорычал Драко, тяжело и глубоко вдыхая. - Я не знаю, что ты там себе напридумывала, но слова той женщины не имели к нам никакого отношения, если ты не заметила. - То, что ты еще не женился на Астории, не значит, что этого не произойдет! Да, относительно меня она сильно ошиблась, но ведь у тебя... - Хватит, - отрезал Малфой. - С меня достаточно психоанализа. Да, кстати, почему ты решила, что я так просто позволю тебе копаться во мне? Учти, Грейнджер, даже если я и пойму что-то, то с вероятностью ноль процентов я поделюсь этим с тобой. Знаешь ли, мне с детства вкладывали то, что не стоит делиться какой-либо информацией, а уж тем более личными переживания, с кем ни попадя! А ты мне не психолог и даже не друг! Я не обязан ничего тебе рассказывать! - О, тебе с детства много чего вкладывали в голову, - язвительно прошипела Гермиона, в гневе и обиде соскакивая со скамьи. - Например, что такие, как я, недостойны жить. Будешь и дальше прикрываться своими детскими идеями?! - Гермиона Грейнджер села на любимого конька, - ехидно протянул Малфой. - Знаешь, твое происхождение уже давно никого, подчеркиваю, никого не волнует, кроме тебя самой! Так может это тебе надо изменить? Прекратить искать подвох в каждом слове окружающих? У меня прям дежавю какое-то! Не напомнишь, где мы уже с тобой разговаривали на эту тему? - С чего ты взял, что Я позволю ТЕБЕ копаться во мне? Ты ведь мне не психолог и даже не друг, - срывающимся голосом проорала Гермиона ему его же слова, отняв трубку от уха и говоря все это, со злостью глядя на милое фото на экране. - Лихо ты отвел тему от себя, ничего не скажешь, истинный Малфой! И если ты сейчас же не прекратишь вести себя, как маленький капризный мальчик, и станешь, наконец, разбираться в этом деле, мы вообще никогда не вернемся домой! Ты этого добиваешься?! - Не дай Мерлин, - тоже повысил голос Малфой. - Ни за какие галлеоны я не соглашусь остаться в мире, где единственный человек, которого я знаю - это ты! - Отлично! - воскликнула Гермиона и прежде, чем скинуть вызов, услышала ответное "отлично" из довольно громкого динамика. Вот и поболтали. *** Вечером следующего дня Гермиона ходила из одного угла комнаты в кампусе в другой, металась как тигр в клетке, метая злобные взгляды на дорожную сумку, стоящую на кровати прямо поверх покрывала. Соседка по комнате, забавная хохотушка-блондинка Дороти, с интересом наблюдала за метаниями своей известной сокурсницы, не понимая, чем сумка могла спровоцировать у обычно спокойной и слегка закрытой Эммы приступ гнева. Дороти не знала, что в этой сумке во внутреннем кармашке лежит маленькая плоская коробка, которая так и волновала Гермиону. В ней была серебряная монетка около пяти сантиметров в диаметре - на одной стороне был выгравирован золотой снитч (благо в этом мире практически каждый знал, что это такое, да и Эмма играла героиню из саги о Гарри Поттере, так что никаких вопросов в ювелирном не было), а на другом змея, принявшая боевую стойку. Материал символизировал серебристый цвет, один из цветов Слизерина, а сама монета была очень похожа на сикль. Именно эту монету и заказала Гермиона в ближайшем к квартире Эммы ювелирном магазине в качестве подарка несносному-упрямому-засранцу-который-слишком-много-о-себе-думает Малфою. Она помнила, что у него сегодня день рождения, и хотела преподнести небольшой презент после завтрашней церемонии награждения. Но, в свете вчерашнего телефонного разговора, она не знала, что делать - дарить ли ему подарок или нет и вообще стоит ли он хотя бы поздравлений. Ладно. В конце концов, они все время ругаются, нельзя ведь совсем не общаться. Было странно, но Малфой был единственным человеком в этом мире, с которым она не должна была фильтровать все слова, выскакивающие из ее рта. Он был...своим. Да и им обоим тяжело, так что многим его нападкам можно найти объяснение. В конце концов, никто не заслуживает того, чтобы не быть поздравленным в свой день рождения. С размаху плюхнувшись на кровать, Гермиона взяла в руки телефон и, открыв сообщения, задержала палец над экраном. И что писать этому человеку? Желать счастья и здоровья? Ему и так хватает. Финансового благосостояния? Тоже мимо. Стать чуть терпимее и человечнее? Уже ближе, но ее целью было поздравить, а не оскорбить. "С днем рождения, Д.М.! Желаю исполнения всех желаний. Г.Г." Сойдет. Лаконично, что показывает, что она все равно в обиде за его слова. В то же время, слова про желания символизируют их причину нахождения здесь. Он поймет правильно. И ладно, подписываться было тупо. У него ведь записан ее номер телефона. Осталось отправить сообщение в таком виде, пока рука не дрогнула и написала что-нибудь типа: "Сожалею, что единственный человек в мире, который знает, когда у тебя день рождения - это я". Слишком по-детски, глупо и смешно. Все, пора отправить. *** Каких-то два часа сборов, и вот Гермиона придирчиво осматривает себя в зеркале. Бекки была бы довольна - легкая, небрежная волна волос, над которой она билась большую часть времени, короткое белое платье с цветным принтом на лифе и опять чертовы каблуки. Ладно. Благодаря им ее ноги смотрятся отлично, так что можно и потерпеть. Телефон просигналил, а значит, машина уже подана. Удивительно, как быстро она привыкла к постоянному использованию мобильного, уже даже практически не забывала его заряжать. Что будет через месяц ее пребывания здесь... Низкая черная красавица с полностью затемненными окнами подъехала к знаменитому в Лос-Анджелесе "Амфитеатру Гибсон", и Гермиона тут же столкнулась с первой серьезной проблемой. Во-первых, она совершенно не знала, какие места занимать в зале, как вообще туда пройти и что говорить. Она надеялась увидеть Джинни, которая тоже собиралась приехать на церемонию награждения, и уже с ней войти в Амфитеатр. Во-вторых, и в главных, машина остановилась четко перед красной ковровой дорожкой. Пусть эта награда была не такой важной, как Оскар, но, тем не менее, актеров встречали традиционно красной тканью. Вот же соплохвост. Она совершенно не знала, как вести себя на камеру, куда улыбаться, что отвечать на вопросы репортеров. Она успела привыкнуть к вниманию журналистов, но всегда ограничивалась стандартными фразами, оправдываясь тем, что ей пора бежать. Сегодня бежать было некуда, а это значило, что ее скулы абсолютно точно сведет к концу вечера. Выйдя из машины, Гермиона поглубже вдохнула влажный соленый воздух и натянула на лицо самую приветливую улыбку, на которую была способна. Неловко помахав в сторону замигавших вспышек, она силилась увидеть рыжую копну волос, но чертовы фотоаппараты буквально ослепили ее. Гермиона почти дошла до входа в Амфитеатр, как ее перехватили за локоть. Два раза моргнув и частично восстановив зрение, она с облегчением увидела обеспокоенное лицо Джинни. - Привет, дорогая, - наигранно-приветливо воскликнула девушка и аккуратно прижалась щекой к ее лицу, чтобы не стереть помаду в поцелуе. Гермиона поморщилась. В этом жесте не было и капли ее Джинни Поттер. - Привет, дорогая, - едва сдержавшись, чтобы не прозвучать язвительно, ответила Гермиона и поспешила за девушкой. Лишь они оказались не под прицелом объективов, Джинни с удивлением вздернула брови и спросила: - Ты в порядке? Что это сейчас было? - А что было? - Ты топталась на дорожке, как будто тебе впервые разрешили зайти в клуб, а тебе еще нет двадцати одного. Полная растерянность. Гермиона нервно улыбнулась и пожала плечами. Джинни, казалось, устроил такой ответ, и она уверенно отправилась в сам зал, который, к слову, поражал размерами. За всю свою жизнь она видела большее количество людей только на Чемпионате мира по квиддичу перед их четвертым курсом. Заняв место на пятнадцатом ряду и оставив от края два свободных места по настоянию ее спутницы, Гермиона перебросилась парой ничего не значащих фраз с леди, сидевшей позади нее. Пока все шло относительно неплохо. Сама судьба или же магия поляны была к ней благосклонна - люди не замечали странностей в поведении своей давней знакомой. То ли Эмма всегда была забывчивой и слегка непоследовательной, то ли в Гермионе умерла великая актриса. Впрочем, оба варианта ее устраивали, так что она не заостряла на этом внимание, просто плывя по течению событий, анализируя их только вечером перед сном. Гермиона даже успокоилась, наблюдая, как зал наполняется людьми - элегантными джентльменами и блистательными дамами. Все переговаривались, что-то активно обсуждали, и она снова почувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Она не успела окончательно впасть в уныние, потому что справа от неё появилось шевеление. Гермиона инстинктивно повернула голову в эту сторону и едва сдержалась, чтоб громко не выдохнуть от облегчения. Интересное дело. Опять это чувство защищенности при появлении Малфоя. Он никогда не ассоциировался у неё с кем-то надежным, безопасным, с кем-то, на кого можно положиться. Ирония судьбы заключалась в том, что она была на него очень и очень зла. Он не ответил на поздравление, и это просто взбесило Гермиону. Она практически переступила через себя, наверняка единственная поздравила его с настоящим днём рождения, постаралась забыть очередные оскорбления, а он даже не удосужился прислать жалкий смайлик! Но подарок она все равно взяла с собой. В общем, злиться на человека, уточнение, на единственного человека, рядом с которым чувствуешь себя...не в своей тарелке, нет. Здесь другое чувство. Которое возникает, когда смотришь ему в глаза и знаешь - он понимает. У вас все мысли на двоих. И ни один другой человек в радиусе как минимум ста миль не сможет повторить ни единую вашу самую незначительную мыслишку. А он может, бесконечно может думать твои мысли. Злиться и одновременно изо всех сил желать прикоснуться к тому же человеку, чтобы убедиться, что он реален, что он точно здесь и думает твои мысли, было странно и как-то неправильно. Она, наверное, слишком долго пялилась на Малфоя, потому что Джейд, демонстративно кашлянув, отодвинула парня, который хотел сесть рядом с Гермионой, и сама заняла это место. Гермиона едва слышно хмыкнула, пересекшись взглядом с Малфоем. Интересно, он позволяет Астории вести себя так же? Насколько она знала, у чистокровных древних родов не принято открыто выражать свои чувства, так что поведение клона Гринграсс могло его раздражать. Как же. Серые глаза так и искрятся весельем. Придурок. Гермиона с самым заинтересованным видом уставилась на сцену, куда уже вышли ведущие церемонии, прикидывая, как отдать ему подарок. В конце концов, она его уже купила, было бы глупо выбросить довольно дорогую вещицу, а оставлять ее у себя не хотелось. Незаметно подбросить в карман... - Смотри, Роб, - восхищённо шепнула Джинни ей на ухо. - Красавчиком был, а стал ещё симпатичнее. Говорят, у них с Кристен роман. Не понимаю, что он в ней нашёл. Она и играть-то толком не умеет... Гермиона автоматически кивала, не понимая, о ком идёт речь. Джинни, казалось, совсем не замечала этого, безостановочно тараторя ей что-то на ухо. Церемония была жутко скучной. Возможно, настоящая Эмма Уотсон испытывала бы трепет, радовалась бы победам коллег, но Гермиона не знала ровным счетом никого, так что награждение эмоций у неё не вызывало. Она копировала реакцию у Джинни или Астории, краем глаза отмечая, что Малфой старается делать то же самое. Со стороны выглядело довольно правдоподобно. Искренние эмоции на его лице Гермиона увидела, когда объявили победителя в номинации «Лучший злодей». «Том Фелтон» прокатилось по залу, сопровождаемое громкими аплодисментами и поздравлениями. Малфой сначала хлопал вместе со всеми, затем его руки замерли, а на лице появился ступор и сразу же осознание. Натянутая улыбка, счастливый поцелуй в щеку от Астории, и вот он уже держит в руках искусственный стакан с попкорном и недоверчиво смотрит на микрофон. Пара дежурных фраз и благодарностей, и вот он уже сидит на своём месте, с каменным лицом сверля взглядом свою награду. В чем дело? Что не так? Тома Фелтона наградили, что в этом такого? Гермиона задавалась этим вопросом остаток церемонии, автоматически хлопая победителям номинаций, поздравляя - Мерлин побери - Седрика Диггори с победой в нескольких номинациях, проходя в ВИП-зону милого ресторанчика, куда на радостях оттаявшая Астория позвала их с Джинни отпраздновать победу Малфоя. Честно не понимала, почему он реагирует так странно. Пока Астория не сказала свой тост. - Что ж, девчонки, поднимем бокалы за нашего Тома - моего Тома, лучшего злодея на свете! Вот тут она поняла. Он реагирует как Малфой, а не как Том Фелтон. Ему вручили награду как лучшему негодяю. Потрясающе символично, можно было бы посмеяться от души, если бы к Гермионе в тот же момент не пришло осознание. Она много думала о Малфое за последние дни, прокручивала в голове их разговор, когда они пытались понять, почему они сюда попали. И только сейчас, благодаря Астории, она наконец смогла сформулировать свой вердикт. - Он не злодей, - Гермиона отсалютовала бокалом пристально смотрящему на неё Малфою. - Он просто отлично его сыграл. Знаете, очень правдоподобно. Я поверила. Девушки не увидели никакого подтекста и громко чокнулись бокалами, поддерживая высказывание Гермионы. Только Малфой не притронулся к своему шампанскому, все продолжая смотреть на нее, чуть прищурившись. Она определенно точно отдаст свой подарок и простит его за дурацкие выпады в ее сторону во время последнего телефонного разговора. *** Штаты ей не понравились. Университет был выше всяких похвал, но сама страна и ее люди вызывали лишь подозрения. Стоило посмотреть на их дежурные улыбки, сразу бежал холод по спине. В Англии с этим проще - англичане несколько чопорные и сдержанные, зато, если все таки проявляют эмоции, они точно неподдельны. Хорошо, что Малфою пришлось остаться в Америке. Там ему было максимально комфортно - сменил свою обычную равнодушную мину на приветливую широкую улыбку и готово. Суть все равно одна, хоть и выражение разное. В конце июня Гермиона совершила поистине странный поступок. Ее парень, то есть, парень Эммы Уотсон, потащил ее на рок-фестиваль в Глостершире, где они провели просто невероятные пару дней. Она давно (никогда) не испытывала подобной эйфории. Нет, музыка ей определенно не нравилась. Слишком агрессивная, грубоватая, хотя смысл большинства текстов был довольно глубок. К середине первого дня, стоя в толпе разгоряченных сумасшедшей энергетикой людей, она вдруг подумала, что этой музыке можно дать шанс. Она даже стала слегка подпрыгивать в ритме толпы, чувствуя себя до одури неловко. В чем соль мероприятия? К концу первого дня она, разомлевшая от пива и жаркой погоды, орала изо всех сил, срывая к чертям голос, выкрикивала отдельные слова песен и чувствовала себя просто потрясающе свободной. Да, папарацци были повсюду, ее сфотографировали несколько тысяч раз, но не задали ни единого вопроса, так что к этому времени Гермиона и вовсе перестала обращать на камеры внимания. Она просто веселилась от души, со смесью радости и удовлетворения глядя, как светится от восторга лицо ее спутника. Было странно, но очень здорово. На таком мероприятии она побывала впервые. После церемонии награждения в Лос-Анджелесе они с Малфоем стали созваниваться практически каждый день. Они оба чувствовали себя неловко из-за разговора накануне дня рождения Драко и старались больше не препираться по незначительным поводам. Это откладывало отпечаток на их общение - время не было занято перепалками, так что его нужно было куда-то тратить. Незаметно для себя они стали просто звонить друг другу, чтобы рассказать, как прошёл день, просто так, без анализа событий и их влияния на их реальные жизни. Было здорово наблюдать, как меняется Малфой. Он не стал в одночасье душкой и милашкой, конечно, но его изменения определено стоили того, чтобы их заметить. Сначала он практически не разговаривал, оставляя почти все время их бесед рассказам Гермионы. Он лишь иногда включался, когда она рассказывала об экзаменационных вопросах, на которые и у него были ответы. Такие разговоры были ее любимыми - здорово осознавать, что и для него книги носят не только развлекательный или образовательный характер, но могут и вызывать вопросы, провоцировать на размышления и рассуждения. Именно эти разговоры заставляли их спорить до хрипоты, но никогда не оставляли после себя горького послевкусия, а только лишь приятную тягучую удовлетворённость, характерную для бесед с эрудированным человеком. Малфой стал по-настоящему включаться в разговоры после тринадцатого июня - когда они с актерами, которые играли Луну, Фреда, Джорджа, Рона и Джинни Уизли, посетили открытие парка Гарри Поттера в Орландо. Он был настолько впечатлён, что, казалось, не замечал полного отсутствия комментариев со стороны Гермионы. И это было самым значительным его изменением - Драко перестал фильтровать каждое свое слово в попытке запрятать свои эмоции как можно глубже. Не на сто процентов, но прогресс был очевиден. Так он почти десять минут в красках описывал парк: строения, ненастоящий Хогвартс и Гринготтс, все лавки Косого переулка, постеры с их лицами просто повсюду! Удивлялся тому, что и у него самого, как персонажа фильмов, были свои поклонники. С некоторым самодовольством заявил, что купил несколько футболок с надписью "Я люблю Драко Малфоя", и пообещал, что одну обязательно подарит ей, вызвав у Гермионы приступ неконтролируемого смеха. Поначалу казалось, что он вполне влился в колею этой жизни и стал получать настоящее удовольствие от повседневной жизни селебрити. Пока однажды, в конце июня, когда Гермиона готовилась к благотворительному вечеру в рамках защиты прав женщин, он не позвонил ей и не промолчал в трубку добрых пару минут прежде, чем заговорить. - Как дела, Грейнджер? - Все в порядке, - улыбнулась она, лежа на кровати, задрав ноги на стену и рассматривая свой педикюр. - Пытаюсь составить речь в защиту прав женщин и борюсь с желанием заменить слово "женщины" на "домовые эльфы". Кажется, в этом мире прав у них не больше, чем у магических рабов. Я утрирую, конечно, но довольно близка к правде. - Ты остаешься самой собой в любых обстоятельствах, - хмыкнул Драко. - Даже здесь ты нашла, кого защищать. Кстати, раз у тебя такой серьезный врожденный порок, почему ты оставила свой предыдущий Отдел? Там ты могла развернуться на полную, защищая кого угодно каждую секунду своей жизни. - Все дело в том, что я одна была готова разворачиваться на полную, - хмуро ответила Гермиона. - Простой офисный клерк не может выполнить работу целого отдела в одиночку, к сожалению, я пыталась. Пришлось перевестись туда, где было гораздо больше моих единомышленников, я имею ввиду тех, кто тоже хочет помогать, без собственной выгоды. Для себя я решила, что поддержание Статута о секретности тоже можно отнести к защите кого-либо, так что меня моя работа устраивает. - Как по мне, ты слишком быстро сдалась. С твоим потенциалом, способностями и амбициями ты уже бы подмяла под себя весь Отдел и Кингсли впридачу. - Воу, Малфой, слишком много комплиментов на квадратный дюйм, - тихо засмеялась Гермиона, чувствуя, как теплеет на душе. Она перевела взгляд на окно, через которое просматривалось звездное небо, и прикрыла глаза. - Все не так просто. Менталитет британских волшебников не даёт мне действовать в полную силу. Как я смогу добиться хоть каких-то прав для тех же домовых эльфов, если ни один человек во всей Великобритании не верит, что они им нужны? Как же сами эльфы на это пойдут, если больше никто, кроме меня, не будет их убеждать, что они действительно достойны этих прав? Я не могу изменить сознание людей, как бы мне этого не хотелось. А, скажем, кентавры? Которые живут обособленно уже несколько столетий? К чему им менять свой образ жизни, если в нашем мире им нет места из-за тех же самых людей и их предубеждений? То же касается и оборотней. Много ты знаешь человек, которые способны без страха отнестись к ним? Пока мы не изменим к ним отношение, они и будут жить в удалении. Представь, что ты пришёл в общество, а от тебя шарахаются, тыкают в тебя пальцем, чуть ли не вопят и не убегают при виде тебя? Ты бы захотел жить в таком обществе? - Определенно, нет, - грустно хмыкнул Малфой. - Мне повезло, что наше правительство внезапно подцепило заразу под названием "толерантность", иначе я бы точно попадал под категорию тех, кого тебе захотелось бы защищать. Знаешь, брошенный, игнорируемый всеми. И хорошо бы меня просто игнорировали, а не пытались проклясть за каждым поворотом. Просто за татуировку на моем левом предплечье, которая мне досталась против моей воли. За то, чего я даже не думал делать. - Ты преувеличиваешь, Драко, - закатила глаза Гермиона. - Я не преувеличиваю, а рассказываю, как было первые два года после войны. Гермиона застыла с трубкой у уха, неверяще сверля взглядом стену. Бред какой-то. Насколько она помнила, его суд был в последних числах мая, а до этого он содержался в изоляторе Министерства. На первом же заседании его оправдали, просто назначили исправительные работы и все. Когда была травля? О каких двух годах идет речь, если суд признал его невиновным? - Я слышу, как ты думаешь, Грейнджер, - протянул Драко в трубку. - Можешь даже ничего не говорить, я знаю все твои аргументы и вопросы. Судебное постановление не имеет ровным счетом никакого значения, только для меня лично - буду ли я наказан, сидя в Азкабане или же на свободе. Все. Больше оно ничего не меняет. Сама подумай, сколько волшебников потеряло своих близких из-за Пожирателей Смерти? Тысячи, десятки тысяч. Теперь прикинь, сколько из них удовлетворятся постановлением суда, главным аргументом которого было "он не хотел, его заставили"? - Но ведь ты никого не убивал! - Достаточно того, что я не предотвратил ни одного убийства, совершенного Пожирателями. Ни одного, Грейнджер. Людям этого достаточно, каждый из них кого-то потерял в этой войне, и они готовы разорвать меня, кастрировать, как только видят где-то. - Я тоже теряла близких, но никогда не хотела тебя кастрировать, - горячо возразила Гермиона, подскочив с кровати и нервно расхаживая по комнате. - Приятно слышать, - хриплый смешок обжег ее ухо прямо через телефон. - Мы говорим о простых людях, Грейнджер. Ты к ним не относишься. - Вот как? И под какую категорию я, по-твоему, попадаю? - Ты уникальна. - Я...я... - Не смущайся, это не комплимент. Это констатация факта. Скажи, ты хоть раз ненавидела кого-то всей душой? - Волдеморта. - Он не человек, так что не считается. - Ну...тогда, наверное, Беллатрису Лестрейндж. Хотя...у меня нет к ней ненависти. Ее можно оправдать тем, что она не в себе, сошла с ума и не смогла контролировать свои поступки. - Видишь? - победно воскликнул Малфой. - Ты попыталась оправдать даже ту, которая причинила тебе самую сильную боль из всех существующих. Ты уникальна. Остальные готовы упиваться своей злобой, своим горем, не пытаясь взглянуть на события объективно. Для них, если ты носишь метку, ты априори убийца, для некоторых особо невменяемых - убийца их родных. - Мне кажется, ты несколько преувеличиваешь. Ведь суд тебя оправдал, ну назначили тебе работать в Аврорате, так срок давно прошел! И ты до сих пор там работаешь на благо общества, это ведь должно о чем-то говорить, люди не глупые и привыкли доверять суду. - Люди не глупые, они жестокие. Да, многие действительно доверились суду и прекратили травлю, многие, но далеко не все. Большинство считает, что Малфои в очередной раз откупились и все. Наивные. Человеческая жизнь бесценна, у нас никогда не хватило бы денег заплатить за каждого погибшего по вине отца, поэтому он в Азкабане. Нет, я не имею ввиду, что мы пробовали, но взятка оказалась слишком мала. Ты поняла. - Но ты ведь работаешь в Аврорате, и за все эти семь лет я не слышала от Гарри ни единого нарекания в твою сторону! Напротив, в последнее время он отзывается о тебе только в положительном ключе! Неужели это не может убедить общественность в том, что ты изменился, и что бывшие Пожиратели существуют? - Ха, твой Поттер несколько не договаривает. - Гарри не стал бы мне врать, - горячо возразила Гермиона, выходя в гостиную и уже в третий раз обходя диван, чуть подрагивая от нервного возбуждения. - Мы - лучшие друзья, у нас никогда не было секретов друг от друга, он бы обязательно рассказал о твоих промахах! Учитывая...ты понимаешь...наше общее прошлое. - Согласен, о моих промахах он бы тут же всем вам раструбил. Как насчет грешков его подчиненных и его самого? - Я не понимаю, о чем ты. - Я попробую обрисовать тебе ситуацию. Черт, это все выглядит так, как будто я ною. Но я не привык жаловаться, все, что я расскажу тебе, должно остаться между нами. Вся информация будет нацелена только для того, чтобы ты поняла, почему я не вижу в этом мире того, что мне не хватает в настоящем. - Обещаю никому ничего не говорить. - Тогда слушай насчет твоего хваленого справедливого Аврората. Первые полгода меня брали во все операции, которые проводились, я пропускал лишь в том случае, если две операции проводились одновременно. Их целью была поимка беглых Пожирателей, неучтенных сторонников Темного Лорда. В общем, после войны энное время проводилась серьезная зачистка среди населения. И я всегда был на передовой. Звучит не так уж плохо, да? - Совершенно неплохо. Кажется, что тебе доверяли. - Доверяли, да, ориентировались на мои показания и подсказки, где может находиться тот или иной преступник. Видите ли, я многих знал в лицо, они часто приходили к нам в гости на чашечку Круциатуса от Волдеморта. Но... Меня всегда ставили под огонь, прикрывались мною в опасных для жизни ситуациях, в прямом смысле использовали меня, как живой щит. И я слова не смел вякнуть, это тут же могло расцениться как сопротивление задержанию моих "дружков", а это, в свою очередь, приравнивалось к преступлению против Министерства. Не знаю, почему я до сих пор жив, наверное, это знаменитое Малфоевское везение. Мне повезло, что в Аврорате все такие доблестные и честные, никто ни разу не попытался убить меня в пылу сражения. - Но Гарри...он не мог такого допустить! Он ведь сам свидетельствовал за тебя в суде, зачем бы ему травить тебя, когда ты у него в подчинении? Он - великий, самый добрый волшебник на свете, он не знает, что такое месть! - Поттер о многом не знал, я думаю, потому что он редко участвовал в сражениях на первоначальном этапе. Ему было важно подготовиться к должности главы Аврората, так что он сутками напролет тренировался в Аврорском корпусе, разрабатывал разные стратегии, учился руководить и грамотно распределять силы Отдела. Так что он мог и не знать про это. В любом случае это скоро закончилось, потому что практически всех поймали, а меня устроили в тот же Аврорат на должность мальчика на побегушках. Я занимался буквально всем, чем не должны заниматься уважающие себя авроры - матерые мужики, закаленные в битвах, не знающие, что такое маникюр. Я закупал канцелярию на весь отдел, заказывал мантии, договаривался о поставках провизии в учебный корпус Аврората, где бойцы жили, как в интернате, в общем, занимался всем. Пока однажды не была спланирована та операция в Шотландии, помнишь? Туда были брошены практически все силы. В то же время на юге Англии заявила о себе малочисленная группировка последователей нового Темного Лорда. По факту, кучка пьяниц, которым показалось, что к ним несправедливо относятся, раз за разом увольняя их с разных мест работы за алкоголизм. Тем не менее, они умудрились взять в заложники небольшую деревеньку и еще посмели выставлять требования. В общем, с этими придурками нужно было кому-то разобраться, так что Поттер поехал туда сам, прихватив с собой меня и еще около дюжины молодых парней из корпуса. Не буду рассказывать в подробностях, чтобы не хвалиться, но я там проявил себя, как надо. Поттер заметил, и с тех пор, уже два с половиной года, я работаю в основном составе, иногда даже возглавляю небольшие операции. И отношения в коллективе, кстати, заметно улучшились. - Я даже не знаю, что и сказать, - призналась Гермиона, хмуро почесывая лоб. - Если я начну сочувствовать, ты бросишь трубку? - Однозначно. - Тогда не буду. Я не совсем поняла, к чему ты ведешь. Пока, по твоим рассказам, я уяснила одно - то, как ты живешь сейчас, не идет ни в какое сравнение с тем, что было. Если бы ты попал в этот мир еще три года назад, стало бы понятно, почему ты здесь, но сейчас... - Вот именно, Грейнджер. Ты все поняла. Сейчас моя жизнь совершенно меня устраивает. Так зачем я здесь? Что Том может дать Драко? Сейчас я совершенно ничем не занимаюсь, и это сводит меня с ума. Я бесконечно посещаю какие-то светские рауты, на которые таскает меня Астория, гуляю с собакой, да, у меня есть собака, и она - самое любящее существо, которое я знал. Возможно, я заведу себе пса, когда вернусь, но ты не находишь, что нехватка домашнего питомца - немного недостаточная причина отправлять меня в альтернативную реальность? Чем еще я занимаюсь... Играю в гольф, у меня даже стало получаться, хотя я все еще считаю эту игру самой скучной в мире, меня все время фотографируют, я езжу с рыжими Уизли в какие-то парки, выставки, даю автографы, Мерлин. Понимаешь? За весь этот месяц я не сделал ничего полезного. Все, чего я хочу - это убраться отсюда как можно скорее. - Тогда ты должен понять, что все таки тебе не хватало в жизни! Это единственный ключ! - А что, если не единственный? Что, если есть еще выход? - О чем ты? - мгновенно подобралась Гермиона. - Я не исключаю, что осознание собственных желаний может послужить ключом, но... Может быть такое, что эта реальность дана нам, чтобы мы поняли одну простую истину? - Какую? - Цени то, что имеешь. И приумножай это. - У тебя есть идеи на эту тему? - Есть, но я пока тебе не расскажу. Я еще окончательно все не продумал, так что все мои мысли - вилами по воде. Я немного устал и проголодался. Жизнеутверждающие разговоры сильно выматывают, ты не находишь? - Да, - рассеянно улыбнулась Гермиона, лихорадочно обдумывая новую концепцию. - Я бы сейчас съела огромный кусок сладкого пирога и запила бы его целым литром бананового молочного коктейля. - Это проблема, потому что у меня только две здоровенные пиццы, которые, правда, остыли, но мы можем их подогреть. Как ты смотришь на легкий перекус? - Я пас, потому что, если ты отправишь мне пару кусочков через океан, я могу серьезно пострадать, когда их съем, - хмыкнула Гермиона, игнорируя учащенное сердцебиение. Неужели он...? - Это действительно было бы плохо. Но, видишь ли, дело в том, что между нами не океан, а...сколько тут? Двенадцать этажей? - Ты...но как... - Грейнджер, думай быстрее, ты будешь пиццу или нет? Я и так битый час сижу на диванчике в холле твоего дома, а тот парень из лифта все это время стоял на своем рабочем месте, ожидая, что я зайду. Не хотелось бы послужить виновником разрыва его мочевого пузыря, который скоро случится, судя по тому, как он подпрыгивает на месте. Гермиона округлила глаза и неверяще посмотрела на лифт. Затем очнулась и лихорадочно стала собирать раскиданные по квартире наряды, из которых она выбирала, в чем пойдет на мероприятие по защите прав женщин. - Да, конечно, заходи, - торопливо пробормотала она, безуспешно пытаясь снять растянутую футболку, в которой лежала на кровати, когда Малфой ей позвонил. Конечно, ей было плевать, что он думает о ее внешнем виде, но появляться перед чужим мужчиной в одних только трусиках и этой футболке было немного неприлично. Лифт пришел в движение, когда она галопом пронеслась из спальни в ванную, на ходу поправляя легкое домашнее платьице на тонких лямках. Убедившись, что волосы в порядке, а макияж не успел размазаться, она вышла в гостиную и с ожиданием уставилась на двери лифта. Коленки подгибались, а щеки раскраснелись, и Гермиона строго отчитала себя за такую реакцию. Какого черта? Да, она несколько раз мельком думала о том, что было бы неплохо увидеть Малфоя, но она и подумать не могла, что так отреагирует на его появление. В конце концов... Додумать она не успела, потому что лифт приехал, вновь демонстрируя широкую улыбку Чарли. - Добрый вечер, мисс Уотсон, - радостно воскликнул он и, обернувшись, сказал кому-то, кто был скрыт стенкой лифта. - Надеюсь, у вас найдется запасная одежда, сэр! Впрочем, я в любом случае постучу. - Лучше постучи, - тот самый баритон с хрипотцой, который она слушала буквально пару минут назад, обласкал ее слух. Гермиона нервно облизнула губы, чувствуя, как в предвкушении встречи замирает сердце. Она привстала на цыпочки в надежде увидеть гостя, когда он вышел сам. - Хорошего вечера, - пробормотал Чарли, поспешно нажимая кнопку, увидев, с каким выражением лица его работодатель смотрит на визитера. Здесь он был лишний. - Привет, - просто сказал Малфой, с легкой ухмылкой глядя на остолбеневшую Гермиону. Прищурив глаза, он обвел ее взглядом и вынес вердикт: - А ты не изменилась. Возможно, немного поправилась, но это даже к лучшему. - Малфой... - выдохнула Гермиона. Она подошла ближе, остановившись буквально в метре от него, разглядывая его во все глаза. - Что это...ты загорел?! - Да, выяснилось, что у этого Тома бледность была искусственная - он просто не выходил на солнце, - он фыркнул и закатил глаза, всем видом выражая свое презрение к этому факту. - А Лос-Анджелес - довольно солнечный город, а я гулял с собакой каждый день, так что... - А что с твоими волосами?! - О, это... - он поморщился и провел рукой по коротко стриженным волосам пшеничного цвета. - Я надеялся, что ты не заметишь. Меня заставили. Я сопротивлялся, как мог, но Астория вопила, что ей до смерти надоели мои "пергидрольные патлы". Можешь в это поверить? Обозвать нашу фамильную гордость, наш уникальный природный платиновый оттенок пергидрольными патлами! В общем, продержался я недолго, потому что местная Астория орет, как мандрагора. Решил, что лучше пожертвовать волосами, чем оглохнуть. Гермиона пару секунд хлопала глазами, затем, запрокинув голову чуть назад, громко расхохоталась. Малфой расплылся в довольной улыбке. - Я и не думал, что так здорово, когда люди действительно понимают, о чем я. Помнишь их крик, да? Тогда еще Лонгботтом вырубился прямо на уроке. Гермиона, утерев слезы от смеха, с улыбкой взглянула на него, громко вздохнула и в один шаг преодолела расстояние между ними. Обвив руками его шею и уткнувшись носом в его ключицу, она вдохнула уже знакомый запах и почувствовала, как он одной рукой обвивает ее талию, крепче прижимая девушку к себе. Она легко улыбнулась и тихо призналась, не разрывая объятий: - Каждый раз, когда ты клал трубку, я боялась, что осталась совершенно одна в этом чуднОм мире, а тебя я просто придумала, чтобы не сойти с ума. - Мне лестно, что ты могла допустить мысль, что твоим воображаемым другом могу стать я, а не Поттер или Уизли. Гермиона рассмеялась и отстранилась от него, по пути легко огладив его плечи ладонями. Искрящимся взглядом заглянув в его глаза, она глубоко вдохнула и на выдохе произнесла: - Теперь я убедилась, что ты точно здесь, и ты не плод моего воображения. Спасибо, что приехал, - чуть помолчав, добавила она. - Может, поедим? Не переношу сантименты на голодный желудок, - неловко откашлявшись, предложил Малфой. - У тебя кухня все там же? Гермиона шуточно стукнула его по плечу и направилась на кухню, подавляя в себе желание идти вприпрыжку. Он приехал.