Врата: там сражается Колдовское Королевство!

      После пересечения границы миров, обозначенной Вратами, они увидела множество рядов башен, которые, казалось, подпирали небеса. В тот момент Пина задумалась — что подумали люди из имперской армии, когда ступили сюда?.. Догадывались ли они о том, какая судьба их ожидает?..       Стоя между гигантскими зданиями, принцесса поняла, насколько она мала. И то, что они развязали войну со страной, которая способна на строительства таких грандиозных сооружений, заставило принцессу беспокоиться о том, какая судьба уготована Империи. А ведь это всего лишь одна страна из многих в этом мире…       Самым огромным строением, которое видели Пина и Бозес, был Императорский дворец, чуть менее внушительным было здание Сената и различные военные укрепления, которые выглядели хоть и весьма представительно, но довольно обыденно. А вот все здания и строения в Гинзе показались им образчиками невероятного полёта архитектурной и инженерной мысли.       Если среди обычных строений будет высокий дом, то он, естественно, будет притягивать к себе взгляды в первую очередь. Именно поэтому, с точки зрения сограждан Пины, столица должна строиться именно так, чтобы самые грандиозные и вызывающие восхищение строения располагались в центре. Вот только город по другую сторону Врат был совершенно иным: все строения в нём были многоэтажными.       Предаваясь собственным мыслям, принцесса мельком взглянула на Вельзевула, сидевшего рядом. Его девичье лицо как магнит притягивало её взгляд, и принцесса всё время поездки безуспешно боролась с собой, пытаясь не глядеть на женственного юношу.       «Да что со мной? Может быть, он использует какую-то магию, заставляющую меня так себя чувствовать?..» — она покачала головой. — «Нет! Он из королевской семьи! Член королевской семьи никогда не будет использовать грязные трюки, верно?» — она начала перебирать другие причины своего странного поведения. — «Если это не магия, тогда это его… харизма. Да, точно!.. Проклятье!..» — Пина прикусила нижнюю губу. — «Страна с армией богов, лидерами с невероятным уровнем харизмы и огромными территориями… что мы натворили! И я еще даже не встречалась с его отцом… Если принц хоть немного похож на него… каким же тогда существом тот является…» — она снова посмотрела на Вельзевула с беспокойством на лице.       Тот выглядел абсолютно спокойным, несмотря на внезапную смену обстановки. Момон и Райден также не показывали ни грана удивления. Эти двое вообще казались скучающими — словно перемещение меж мирами является для них обычной рутиной, к которой они не только привыкли, но и уже начали от оной уставать. Гораздо больше внимания они уделяли окружению.       Когда Вельзевул посмотрел в окно, он задумался: «Так вот какая ты, Япония старого мира… В Назарике я видел множество записей, фотографий и огромное количество литературы об этой стране. Но увидеть её вживую… впечатляюще. Конечно, не так впечатляюще, как огромные летающие замки в столице, но все равно неплохо…» — он кивнул собственным мыслям. — «В конце концов… у них нет магии. Значит, всё это было построено без использования магии, только за счёт машин…       Но всё же… в архивах были фотографии как с древними, так и современными зданиями. Пейзажи одновременно процветающего и в то же время задыхающегося в металле мертвого мира, разрушенного его собственными обитателями… Интересно… испытали бы отец и тётя ностальгию, оказавшись на моём месте?..» — он нахмурился. — «Нужно будет спросить их об этом в следующий раз, как увижу…»       Когда Момонга глянул в окно, его охватила ностальгия: «Так вот она какая… старая Япония… Стоит признать, выглядит точно также, как на картинках в интернете. Я рад, что нам удалось побывать здесь…       В нашем новом мире, конечно, много прекрасных мест, но это… это место, откуда мы родом. Это наша родина. Несмотря на то, что я теперь нежить и житель Нового Мира, или, как его называет моя подруга, «Зерна», я всё ещё ощущаю какое-то родство с людьми Японии этой эпохи… но, разумеется, если мне придется выбирать между ними, я без сомнений выберу моё Королевство. Если хоть какая-нибудь страна с Терры или из мира, которые мы обнаружили на другой стороне врат, посмеет угрожать наследию моих друзей… Им будет лучше начать молиться всем богам, в которых они верят, потому что я не окажу пощады. Я обрушу на них апокалипсис. Я покажу им истинные ужас и отчаяние!» — под иллюзией два багровых огонька в его глазницах вспыхнули ярче.       Вельзевул машинально оглянулся, почувствовав знакомое ощущение, исходившее от отца, и покачал головой. Может некоторые люди и говорят, что тот повсюду и видит всё, но Вельзевул не верил в подобное. В конце концов, кто из адекватных разумных хотел бы и в самом деле видеть ВСЁ?..       Подумав об этом, принц хмыкнул и вслед за остальными вышел из остановившегося автомобиля.       Пина и Бозес стояли разинув рот, потрясенные открывшимся перед ними видом.       Естественно, они были не одни в своём изумлении: Лелей, Тука и Рори тоже уставились на все это широко открытыми глазами, дрожа от впечатлений (хотя принц поставил бы на то, что это было из-за вовсю обдувавшего их морозного ветерка: в этой стране сейчас царила зима).       Райден глубоко вдохнула чистый, прохладный воздух и пробормотала:       — Наконец-то… — её губы начала раздвигать широкая ухмылка. Разумеется, атмосфера была полна продуктов переработки нефти, но по сравнению с тем, чем они дышали в своё время, она был чиста, как воздух в безлюдных горах, не осквернённых человеком. «Возвращение к корням, хихикс…» — она хихикнула про себя.       — О, отлично, я как раз вовремя.       Некто, находившийся за шестью девушками, Момоном и Вельзевулом обратился к Итами, в тот момент, когда они уже как раз собирались миновать пропускной пункт.       Обернувшись, все увидели нескольких человек в чёрном. Говоривший, мужчина средних лет, стоял перед ними.       — Вы, должно быть, лейтенант Итами.       — Так точно.       — Моя фамилия Комакадо. Нам поручена ваша охрана и сопровождение.       На лице мужчины была откровенно фальшивая улыбка, совершенно не шедшая к его облику.       — Вы же не из Сил Самообороны?..       — Это так заметно?       Улыбка Комакадо стала кривой.       В голове Момонги раздался голос:       [Сообщение]: «Господин Аинз, мы проверили окрестности вокруг вас и госпожи Эсдес. Источники опасности отсутствуют. Мы продолжим нашу разведку и сбор информации. А также захват специальных предметов, которые приказала собрать госпожа Эсдес».       [Сообщение]: «Хорошая работа…» — затем он ухватился за ранее сказанное Зеро. — «Подожди-ка. Какие ещё предметы?..»       [Сообщение]: «Госпожа Эсдес приказала собрать литературу и цифровые носители из списка, который нам передала, содержащие информацию, названную ею «мангой», «лайт-новеллами», «играми»…       «Она и вправду использует главу секретной службы для сбора манги?..» — возмутился про себя Момонга. — «И при этом только для себя! Она разве не знает, что я точно так же не прочь почитать новую мангу, лайт-новеллы и поиграть в игры этой эпохи?.. Ох, Эсдес! Клянусь, месяцем на балах ты не отделаешься!..»       [Сообщение]: «Господин Аинз? Всё в порядке?» — с беспокойством спросил Зеро.       Момонга в пылу возмущения уже успел позабыть, что разговаривает с ним.       [Сообщение]: «Да. Продолжай выполнение приказа. Докладывай, если ты или твои подчинённые обнаружат что-либо подозрительное».       [Сообщение]: «Как прикажете, Ваше Величество», — с этими словами связь прервалась.       Всё это время разговор между Итами и Комакадо продолжался.       — Хм-м, а ты не дурак, каким хочешь казаться. Твоё досье содержит верную информацию.       — Надеюсь, ничего интересного там нет? — отшутился Итами.       — Не совсем. Кое-что показалось мне весьма занятным. Вы же были худшим на курсе, верно?.. Вот только странно, что ваши оценки по всем предметам за всё время обучения оставались ровно на одном и том же уровне, словно вы сами выбирали их, а не они выставлялись вам преподавателями. Учитывая, что коррупционная составляющая была исключена, получается любопытная картина — особенно учитывая тот факт, что вопрос о вашем отчислении как неуспевающего ни разу не поднимался.       Ваши показатели всегда были точно такими, что требовались для минимальной планки прохождения… Ваш руководитель курса, который вас раскусил, отправил вас обучаться в спецназ, но даже там вы сумели провернуть тот же трюк — хотя поддерживать желаемый уровень физических показателей куда как сложнее, чем поддерживать выказываемый уровень знаний. Впрочем, ваши сокурсники купились на вашу уловку, считая вас грузом, тянущим всех вниз, и подвергнув остракизму — чего вы, собственно, и добивались. Они были ошарашены, узнав, что из всех них лишь вас направляют для углублённого обучения в Нарашиго.       Во время службы вы точно так же мастерски уклонялись от повышений, предоставляя их карьеристам вроде того же Янагиды, и так бы до отставки и проходили бы в лейтенантах, если бы не проявили себя во время появления Врат, в результате получив-таки повышение до старшего лейтенанта.       Ваши подчинённые о вас такого же мнения, как и сокурсники: «отаку», «зарплату зря получает», «не лишён звания только потому, что Силы Самообороны не ведут ни с кем войны», и так далее. Представляю, как же вы над ними про себя потешаетесь…       Пока этот человек вываливал на окружающих — пришельцы с той стороны Врат слушали с любопытством, не более того, а вот остальные военные просто онемели — всю его подноготную, Итами с растерянным видом чесал затылок.       — Могу ли я поинтересоваться мотивами, по которым человек ваших талантов предпочитает прозябать у подножия жизни, а не подняться на её вершину?..       Ох… Плечи Итами опустились.       — Скажите, знали ли вы, что в каждом муравейнике есть примерно двадцать процентов особей, которые ровным счётом ничего не делают?..       — И?..       — Сколько бы муравьев ни рождалось, ни умирало, пятая часть всей популяции никогда ничего не делает. Понимаете?..       — Понимаю. Сколько бы ни было достойных, всё равно необходимы те, кто поддерживает баланс социального равновесия.       — Может быть, это и кажется странным, но, возможно, вместо того, чтобы готовить элиту, одна пятая которой всё равно никак не будет — или не сможет — себя проявлять, стоило бы с самого начала, заранее, включать в её состав тех, кто не желает напрягаться и потому не спровоцирует соперничество и растущее напряжение среди всех тех, кто желает выслужиться?.. В то время было много громких дел о случаях самоубийства и убийствах в рядах Сил Самообороны, вызванных отвратительными отношениями с сослуживцами, так что мой руководитель воспринял мои слова более чем серьёзно.       — Хи-хи-хи, так, значит, это благодаря вам была учреждена комиссия для проверки данного тезиса?..       Слова Комакадо заставили Итами тяжело вздохнуть.       И в этот момент…       — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!..       Пронзительный, исполненный негодования и зависти вопль раздался сбоку, такой, которому позавидовала бы любая баньши.       И источником этого крика была Курибаяши.       Её лицо побелело, и это не было преувеличением или шуткой. Для неё факт того, что Итами, которого она презирала за поведение, «не подобающее взрослому человеку», обучался там, куда её не смог пристроить даже дядя-генерал, стало шокирующим ударом. Этот отаку, этот ленивый тунеядец был членом сил специального назначения, в ряды которых она всегда так стремилась попасть!.. Услышанное выбило из неё уверенность в своём превосходстве над лейтенантом и погрузило её в такие пучины отчаяния, что окружающий мир перестал иметь для девушки значение, и она выплеснула свою злость и зависть «к несправедливости этого мира» в крике.       — Не-е-е-е-е-е-е-е-ет......!!!       Она сорвалась с места и помчалась вперед как сумасшедшая, но, поскольку вокруг было множество заграждений, установленных вокруг Врат, далеко убежать у неё не получилось.       Томита, бросившийся за ней вдогонку, повёл её обратно, ведя себя с Курибаяши так, словно это та стала жертвой насилия со стороны укрепления, в которое она врезалась, а не наоборот. Он краем глаза посмотрел назад: по бетонному блоку от места удара во все стороны расходились трещины — и вновь обратил внимание на девушку, на которой не было ни следа от столкновения.       Райден, разумеется, ухохатывалась:       — Мне уже нравится это место!..       Момон, ставший свидетелем этой комедийной сценки, негромко рассмеялся. Вельзевул же улыбнулся и покачал головой, глядя на авантюристов: «Кто бы что ни говорил… но эти двое всё ещё остаются существами из плоти и крови, не слишком отличающимися от остальных подданных отца…»       Большинство солдат на пропускном пункте с ужасом глядели на Вельзевула — точнее, на его золотистые глаза, разделённые вертикальными зрачками, и два изогнутых рога, растущие над висками. Имеющиеся среди них христиане схватились за свои кресты на шее и начали молиться в голос.       Лицо Комакадо, увидевшего эту клоунаду, дрогнуло. Он очень старался его удержать, но, в конце концов, не выдержал и расхохотался во все горло, схватившись за живот. После того, как он смог успокоиться и взять себя в руки, Комакадо поклонился Итами:       — Вы необыкновенный человек. Умение оставаться лентяем среди трудоголиков свидетельствует о высоком профессионализме — и я говорю это без какого-либо сарказма.       — Кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь, скажите мне что это ложь… Дурацкая шутка, такое просто не может быть реальностью…       Бубнящая Курибаяши закрыла лицо руками, села на корточки, съёжилась и попыталась уйти от реальности.       Райден похлопала девушку по спине:       — Не волнуйся — ты же слышала, что Итами является профессионалом высочайшего уровня…       — Ты не помогаешь, Райден… — шмыгнула носом Курибаяши. Собственно, та и не ставила перед собой такой цели.       К счастью, именно в этот момент появился просторный микроавтобус особистов.       Курибаяши села на заднее кресло. Итами, собиравшийся было сесть рядом с девушкой, чтобы мозолить ей глаза и тем хоть как-то отплатить племяннице генерала Хазамы за вечное высокомерие, пожалел её и сел рядом с водителем. Рори, Пине и остальным впавшая в уныние Курибаяши не мешала — им попросту не было дела до её переживаний по совершенно надуманному поводу.       Вельзевул привычно сел рядом с Пиной, а Момон — напротив от принца, чтобы в случае чего успеть прыгнуть и закрыть его телом, в то же время оставляя ему достаточно личного пространства для комфортного разговора с принцессой.       Райден же… Ну, она хотела ехать на крыше микроавтобуса, но Итами обратил её внимание на то, что так она будет привлекать всеобщее внимание, а этого им пока не нужно. Да и Момон приструнил напарницу, сказав, что её желание по-детски глупое, из-за чего Райден на него обиделась — или сделала вид, что обиделась.       Надувшись, она села рядом с Курибаяши, и теперь они вдвоем являли собой картину настоящего уныния.       — Лейтенант Итами, куда мы направляемся?       Вопрос был задан водителем из особого отдела в неизменном чёрном костюме.       — Ну, для начала заедем за одеждой. Поскольку времени у нас маловато, то в такой магазин, где торгуют сразу костюмами. Лучше не привлекать лишнего внимания…       Рори, Туке, Лелей, Райден и Момону была нужна более представительная одежда для того, чтобы предстать перед Парламентом: джинсы и футболка Туки и Райден явно не подходят для публичных выступлений, равно как и кожаная куртка с джинсами Момона.       Вообще-то подбором одежды должна была заниматься Курибаяши, но поскольку она сейчас изображала из себя обиженную миром праведницу, всё это свалилось на плечи Итами, который особым вкусом в одежде не отличался.       Водитель в чёрном сообщил руководству пункт их назначения, завёл машину и двинулся вперед.       Область Гинзы, окружающая Врата, была под юрисдикцией Сил Самообороны — некоторые даже называли это место «гарнизоном Гинзы». Но в тот момент, как он покинул запретную зону, микроавтобус оказался в центре оживлённого города. Девушки из Особого Региона не могли ничего с собой поделать и смотрели на всё, что их сейчас окружало, широко раскрытыми глазами.       Что же до Момона, то его взгляд был скорее оценивающим, а не любопытным.       Его компаньонка же… Все, кто уже достаточно долго знал её, привыкли к внезапным переменам характера тёмной эльфийки и не слишком обращали на это внимание.       Несмотря на инцидент в Гинзе, торговые районы сейчас были украшены, вокруг сияли огни витрин, приглашавшие посетителей зайти, а в витринах была выставлена самая лучшая одежда, самые дорогие украшения и другие вещи, которые как магнитом притягивали внимание девушек.       Район Гинзы совсем не выглядел как место, где всего полгода назад произошла бойня: дороги были забиты машинами и покупателями, которые спешили по тротуарам.       Конечно же, были и магазины, которые закрылись из-за инцидента, и сейчас их витрины скрывались за металлическими ставнями. Большинством из них владели те, кто погиб во время вторжения из Врат.       И все равно, было очень много людей, которые хотели восстановить Гинзу в привычном состоянии, и они старались привлечь как можно больше покупателей, усиленно делая вид, что ничего не произошло.       — Здесь очень много людей. Это что, крытый рынок?..       — Ой, смотрите какое платье… — ахнула Бозес.       Пина и Бозес зашептались. Вельзевул только покачал головой. Женщины, что тут скажешь: невзирая на расу, эпоху или цивилизацию, они будут вести себя одинаково в любой обстановке и ситуации.       Микроавтобус остановился перед магазином, который продавал одежду известных западных брендов.       Итами высмотрел женщину-продавца и оставил Туку с Райден на её попечение, попросив «подберите им строгие костюмы, которые можно одеть без значительных переделок. Неважно, каким будет материал, счета направьте по этому адресу». Продавщица смерила Итами взглядом, пришла к выводу, что он не похож на платежеспособного клиента, и отвела Туку и Райден в секцию, где располагалась самая дешевая (поскольку принадлежала к остаткам от коллекций минувших лет) одежда.       — Я не надену этот клоунский наряд… — надулась Райден. — Чем плоха моя кофта?..       — Если ты не будешь выглядеть официально, тебе не разрешат выступать в Парламенте… — Итами в своей куртке начал потеть.       — Да кому сдалось это выступление перед тупым старичьём, мнящим себя пупами вселенной? — тёмная эльфийка отвернулась, скрестив руки на груди.       Итами умоляюще посмотрел на Момона:       — Не окажешь мне немного помощи?..       Тот кивнул. Он медленно подошел к напарнице и что-то прошептал ей на ухо. Разноцветные глаза авантюристки расширились.       — Я сделаю это! — прокричала она. Затем оглянулась на Момона. — Но я всё равно надену свой крутой плащ!       Консультантка, стоявшая за Момоном и принявшая выкрик на свой счёт, кивнула с недоумением на лице.       — Рори, Лелей, может и вам подобрать что-то подходящее?..       Рори сделала круг по магазину, осматривая костюмы для мужчин и женщин, после чего отказалась со словами «Мне не интересна данная одежда. Мой жреческий наряд выглядит лучше всего, что здесь есть».       Лелей же ответила «Не требуется». В отличие от Рори, её новая одежда вообще не заинтересовала.       Ладно, решил Итами, одежда Лелей сойдет за национальный костюм. Проблема с одеждой Рори, которая выглядит как одежда готик-лоли. Даже если она и заявит, что это жреческие одеяния, в Японии никто этому не поверит. Похоже, придется заявить, что это тоже национальный костюм, который просто по случайности напоминает одежду готик-лоли.       С другой стороны, Пина и Бозес с интересом рассматривали одежду другого мира, но их больше интересовало качество материала, из которого та была сделана.       В данный момент они сами носили одежды, которые аристократия Империи надевала для неформального общения — например, для пирушки в кругу друзей или семьи.       Им не понравилось увиденное, поскольку материал был тонким, а они хотели купить что-нибудь для зимы. Но, поскольку в микроавтобусе и в магазине были установлены обогреватели, это было не так уж важно.       Вельзевул же осматривался со скукой. Ему всё это было неинтересно, поскольку в Колдовском Королевстве похожей одежды хватало. Сейчас принц был облачён в зачарованное официальное одеяние, которое он всегда носил с собой в пространственном хранилище. Оно прекрасно подходило для разного рода официальных мероприятий.       — О, этот материал достаточно крепкий. В Империи он бы отлично продавался.       Огромный выбор продукции заставил Пину и Бозес подумать о том, что он принадлежит какой-то крупной гильдии, сумевшей собрать столько товаров в одном месте — что, в принципе, было недалеко от правды.       Момон с трудом нашел одежду, которая могла бы налезть на его иллюзорное тело. Когда он вышел из примерочной в чёрном костюме и белой рубашки с галстуком, тяжело задышавшая Курибаяши отвернулась, скрывая покрасневшие щёки, а Рори схватила его за мускулистую руку. «О-ох, Момон! Ты так хорошо выглядишь!» — взвизгнула она едва ли не в экстазе.       Райден только посмеивалась над внезапной популярностью компаньона.       — О, я вижу, ты хорошо проводишь время, Момон-кун! — поддразнила она его.       Момон повернулся к напарнице, бросив в неё невесть откуда появившееся у него в руках платье самого что ни на есть официального вида:       — Думаю, эта одежда подойдёт тебе. Тебе следует её примерить.       Райден покраснела от гнева:       — Ты… Я сейчас врежу тебе! — пригрозила она, подняв сжатый кулак.       Момон просто хмыкнул себе под нос, всем своим видом показывая, что его не взволновала данная угроза.       Вельзевул покачал головой с улыбкой, видя детские подначки двух полубогов.       Завершив покупки, они вернулись в микроавтобус.       — Лейтенант, куда дальше? — спросил водитель автобуса, повернувшись к Итами.       Тот ответил:       — Пожалуй, самое время перекусить. Нам надо в Парламент к трём, так что мы успеваем пообедать.       — Тогда куда ехать? — спросил водитель.       Итами усмехнулся и назвал адрес.

***

      Смена сцены: в ресторане       — Что мы вообще делаем здесь?..       Томиту можно было понять. Они сопровождают людей (и не только людей) из другого мира, причём далеко не простого происхождения — и завели их перекусить в уличную забегаловку, когда могли бы выбрать место куда приличнее?..       Итами ответил, что Томита, конечно, прав, вот только в том свёртке, который передал Янагида, оказались сущие гроши, на которые с трудом мог бы пообедать в более приличном месте и один человек — что уж говорить про них восьмерых.       — На каждого человека Силы Самообороны выделили по пятьсот йен, не больше.       — П-пятьсот йен?.. — Томита даже отложил палочки: он никак не ожидал подобной скупости — да ещё и в отношении людей из другого мира, с которыми, вроде как, надо установить хорошие взаимоотношения. Или генерал Хазама посчитал, что «туземцы» из «примитивных миров» будут сыты одними только впечатлениями?.. — Да в хорошем кафе чашка кофе стоит дороже!..       Итами кивнул.       — Так что соба в этой забегаловке — это практически единственное, что мы можем себе позволить на данную сумму. Но, похоже, наши гости и не против…       Лелей и остальные пробовали экзотическое для них блюдо с явным удовольствием (палочками они выучились пользоваться ещё в лагере беженцев).       — Но разве это нормально заставлять принцессу, принца и леди Бозес есть в таком месте?..       — Они же хотели посмотреть на наш быт, верно? Думаю, не будет ничего страшного, если мы покажем, чем и как питается рядовой японец, так?       Высокородным, о которых зашла речь, вроде бы пробуемое понравилась.       Райден и Момон пользовались палочками так небрежно, словно они родились японцами и привыкли к подобной пище. Наложенное на последнего заклинание было столь совершенным, что еда и питьё преобразовывались в энергию, как только попадали в его иллюзорный рот.       Конечно, он всё же не чувствовал вкуса еды, но, по крайне мере, мог хотя бы заставить остальных поверить, что может есть.       Вельзевул, которого с детства учили пользоваться всеми видами столовых приборов, орудовал палочками для еды не менее умело. Еда перед ним была довольно проста и не шла ни в какое сравнение с кулинарными шедеврами, которые он ежедневно ел в детстве, но во время прохождения боевой подготовки принц приучился есть всё, что хотя бы выглядело съедобным настолько, чтобы его можно было приготовить, так что то, что он ел сейчас, было просто пищей богов по сравнению с тем, что он порой ел в военной академии.       Остальные посетители закусочной давно уже разбежались с ужасом на лицах; некоторые что-то невнятное вопили про «демонов» и осеняли себя религиозными символами. Видя подобную реакцию на свои рога, Вельзевул искренне потешался над столь суеверными обывателями.       «Всё же эта еда довольно непритязательна и не подходит для высокопоставленных персон…» — размышлял принц про себя. — «Кажется, японцы совершенно не умеют принимать важных особ… Я ещё не видел их правительство, а уже в нём разочаровался… Неужели оно даже в такой мелочи совершенно ни на что не способно без участия хозяев, которых Итами называл «американцами?..»»       Из теней за обедающими наблюдал человек, одетый в униформу дворецкого, кипя гневом от вида той жалкой еды, что была предложена его повелителям. Его руки были сжаты в кулаки, и он едва сдерживался, чтобы не выскочить из укрытия и не разнести эту презренную забегаловку, а потом отыскать тех, кто решил сэкономить на дипломатическом протоколе, и вырезать их вместе со всеми родственниками.       «Непозволительно! Недостойно для употребления наследником господина Аинза и Высших Существ! Эта вонь… Только скот может питаться подобным мусором и при этом считать его едой!.. Спокойно. Я должен успокоиться. Леди Эсдес приказала мне собирать специальные предметы. Но всё же!.. Невыносимо видеть, как Высшие Существа едят подобную пищу!»       Несколько аборигенов зашли в ресторанчик и пали ниц перед Вельзевулом.       — Великая Сатана! Ох! Наша дьявольская Владычица!.. Просим вас, даруйте нам Ваше благословение!       Вельзевул и остальные с удивлением посмотрели на них. Но никто не вмешался.       — «Великая Сатана»?.. — Вельзевул вздохнул и повернулся к преклонившимся перед ним людьми. — Должен признать, вы не первые, кто путает меня с девушкой… Однако, эпитеты, которыми вы меня одарили, скорее относятся к моему отцу… — издал смешок принц.       Один из павших ниц рискнул поднять голову:       — Просим простить нас, Владыка!.. Позволено ли нам будет узнать ваше имя?..       — Вельзевул Оал Гоун. Рад встретиться с вами, — улыбнулся принц.       — О! Ясно! — кивнул человек, чтобы затем снова опустить голову. — Пожалуйста, Владыка Вельзевул! Одарите нас своим благословением!..       Принц решил подыграть им:       — Прошу, встаньте, мои верные слуги.       Японцы поднились на ноги и устремили на сына Айнза взгляды, исполненные надежды.       — К сожалению, не в моих силах одарить кого-либо благословлением. Однако, вместо этого я могу дать вам кое-что материальное, если этого будет достаточно.       Принц запустил руку в своё личное хранилище. Глаза неизвестных почитателей расширились, когда Вельзевул из пустоты выудил небольшой кошель-мошну.       — Вот, возьмите это. Ваше выступление достойно похвалы, — он лениво бросил его первому обратившемуся к нему человеку.       Тот едва поймал кожаный мешочек — настолько у него тряслись руки — и медленно распустил завязки, после чего его глаза полезли из орбит: мешочек был полон крупных драгоценных камней.       Японцы склонились перед принцем:       — О, милостивый Владыка!.. Спасибо Вам за Ваше пожертвование этим ничтожным слугам! Мы всего лишь жалкие мухи в Ваших глазах! Но Вы всё равно так сильно заботитесь о нас! Спасибо Вам! Мы будем восхвалять Ваше имя пока не наступит конец мира!.. — в унисон проговорили они.       — Просите о чем угодно, и мы исполним это. Вы желаете войны? Мы устроим войну. Желаете жертв? Мы принесем в жертву стольких, скольких вы пожелаете! Вам достаточно просто пожелать, и мы исполним это насколько это будет в наших силах!..       — Хм-м… — задумался на мгновение Вельзевул. Его губы искривились в усмешке.       Он поманил того «слугу», с которым разговаривал, и что-то прошептал ему на ухо, выглядя в этот момент настолько по-дьявольски, что большинство его спутников пробрала дрожь.       — Исполняйте!.. И распространите моё славное имя! — объявил принц, отпуская японцев величественным жестом.       — Да, владыка Вельзевул! — прокричали они одновременно и покинули здание.       После того, как неизвестные почитатели ушли, Итами, который все это время с ошеломлённым выражение на лице наблюдал за разыгравшейся сценкой, решился спросить:       — П-принц Вельзевул! О чем вы их попросили?..       — Ну… они так стремились мне угодить, — ответил тот с невинным лицом. — Думаю, они заслужили маленькой награды. Что же до того, о чём я их попросил… Оставим это в секрете между мною и ими, — по-девичьи хихикнул принц.       Итами почувствовал, как у него вспотели ладони:       — Судя по их поведению, это были сатанисты… и если ВЫ попросили их о чём-то, они, несомненно, выполнят это…       — Сатанисты?.. — спросил Вельзевул, повернувшись к Итами и Томите.       — Демонопоклонники… — объяснил Итами.       — О… вот как… — заинтересованно кивнул Вельзевул. — У нас дома есть такие, но поклоняются они только отцу, тёте и их пропавшим товарищам. Хм-м… — на его лице появилось задумчивое выражение. — Интересно… — пробормотал он.       — А, неважно. Будет весело!.. — улыбка вернулась на лицо принца. — И не волнуйтесь вы так — на то, что я им дал, особо не разгуляешься… — он ободряюще улыбнулся своим спутникам.       Курибаяши буквально подпрыгнула:       — В вашем мире есть демонопоклонники?!.       Вельзевул недоумённо посмотрел на неё:       — Конечно. В конце концов, несколько старых друзей моего отца были демонами. А моя тётя сама наполовину демон, — пояснил он.       — Э-э-э-э! — закричали все.       — Я даже не хочу знать, наполовину чего твоя тётя ещё… — завистливо пробубнила Курибаяши.       — Наполовину ангел… — любезно ответил Вельзевул, отпивая местный фруктовый напиток, в котором от фруктов имелся только запах.       Курибаяши положила руки на стол и уткнулась в них:       — Я же сказала, что не хочу знать…       Райден и Момон только покачали головами.       «Ага… не разгуляешься… по их лицам было понятно, что там целое состояние…» — вздохнул Итами и покачал головой, предвидя новые проблемы. — «Надо было вмешаться, когда была такая возможность… Проклятье!» — выругался он.

***

      Смена сцены: первые трёхсторонние переговоры       После обеда группа продолжила свой путь к зданию Парламента.       По прибытию Итами, Лелей, Рори, Райден, Момона и Туку пригласили в комнату ожидания, предназначенную для рядовых приглашённых.       В результате их пути с Вельзевулом, Бозес и Пиной разошлись. Как оказалось, МИД и кабинет премьер-министра делали вид, что они не в курсе нахождения высокопоставленных гостей из другого мира в Японии.       В данный момент сама информация об их присутствие могла принести множество дипломатических проблем, если станет достоянием СМИ.       Дипломатические переговоры, особенно происходящие после конфликта, в обязательном порядке должны быть подкреплены демонстрацией военной мощи — это азы дипломатического искусства. Однако это чревато усилением военных, и потому многие политические фракции — в том числе и имеющие отношение к самой армии — которым в результате подобного развития событий могло быть урезано финансирование, решительно выступают против данной традиции, предпочитая сводить переговоры до уровня рядового визита.       Именно этим объяснялось подобное отношение к Вельзевулу, Пине и Бозес: к ним решено было отнестись как к частным лицам, а не представителям своих держав. Кроме того, данное объяснение превосходно подходило для того, чтобы присвоить деньги, отпущенные из бюджета как раз на подобные случаи — потому как даже во время таких «частных визитов» послов не водят в низкопробные забегаловки. Но представители принимающей стороны — а именно Хазама и Янагида — решили, что для «дикарей из Средневековья» любая современная рыгаловка будет выглядеть рестораном уровня трёх мишленовских звёзд.       Тем не менее, Пина, Вельзевул и Бозес всё равно оставались очень важными персонами, «частные» переговоры с которыми позволили бы японцам попробовать обойти хозяев и оставить себе прибыль от уже планируемой колонизации их миров, на которую обязательно попробуют наложить руку пребывающие в перманентном экономическом кризисе Штаты.       Поэтому Пину, Вельзевула и Бозес якобы для отдыха перед выступлением привезли в высококлассный отель, где их уже ждали склонившиеся в поклоне слуги.       — Мы рады приветствовать вас… — слуги выпрямились — и застыли, увидев рога и золотые глаза Вельзевула. Однако они успешно взяли себя в руки: — Ваше Королевское Высочество.       Пину и Бозес они проигнорировали.       Вельзевул, как и подобает королевской особе, величественно кивнул. Он казался абсолютно спокойным, несмотря на то, что давно уже разгадал подлинное отношение к себе со стороны японцев: после того, как его, принцессу и Бозес, бывших представителями своих государств, открыто унизили, отпустив на их содержание средства, которых хватило на посещение даже не ресторана или кафе, а лишь низкопробной закусочной, теперь их привезли в отель, собираясь поразить местной, надо сказать, достаточно безвкусной роскошью и мастерством вышколенных слуг, ожидая, что «наивные дикари», впервые вкусившие благ цивилизации, согласятся со всем, что им будет предложено великодушными хозяевами.       И это ещё не говоря о том, что, по всей видимости, выступать перед местным Сенатом им пришлось бы в той одежде, которую пожертвовали солдаты по ту сторону Врат — то есть быть униженными снова, причём на этот раз — публично.       Итами, похоже, тоже прекрасно понимавший смысл действий собственного правительства, по личной инициативе привёз гостей в магазин одежды, хотя у него и не было с собой необходимой суммы — не зря же он просил отправить счёт за покупки по определённому адресу (видимо, тех, кто должен был отвечать за финансирование подобных визитов) — однако на уже сложившееся отношение принца к Японии это повлияло не сильно.       После приветствия слуги покинули апартаменты, при этом впустив в них двоих представителей японского правительства: первой была член Парламента Шираюри Рейка, сотрудница аппарата премьер-министра, вторым — Сугавара Койджи из министерства иностранных дел. Вельзевул сделал себе ещё одну зарубку на память в отношении Японии, приславшей на предварительные переговоры с ним и принцессой каких-то мелких чиновничков, практически клерков.       Помимо политиков, вошли также Курибаяши и Томита, уже переодевшиеся в военную форму. Поскольку Лелей, которая лучше всех могла переводить с языка «особого региона», отсутствовала, Курибаяши и Томита должны были, по задумке встречающей стороны, выступить в качестве переводчиков, несмотря на свои откровенно слабые успехи в изучении языка, на котором говорили в Империи.       Не сказать, что в этом была сильная необходимость, поскольку принцесса имела амулет-переводчик, подаренный Вельзевулом, и могла переводить Бозес.       Обе девушки заметно нервничали, в отличие от принца не понимая, что их действия уже ни на что не повлияют, поскольку, судя по отношению к ним со стороны японского правительства, судьба Империи — а также, как японцы, вероятно, думают, и Колдовского Королевства — уже была предрешена.       Пина понимала, что дипломатия «это другой вид войны, которая ведется с помощью слов», и в данный момент остро жалела, что не взяла с собой Гамильтон. Вельзевул поймал её взгляд, полный страха, и ободряюще кивнул девушке. Эта улыбка оказала на Пину двоякий эффект: она перестала беспокоиться об отношениях с Японией, поскольку вспомнила, что Империя, по сути, уже навлекла на себя гнев Колдовского Королества, возможности которого были куда страшнее всего, что против них могла бы выставить Япония.       Благодаря амулету-переводчику скудные знания языка Томиты и Курибаяши не понадобились, и их выпроводили из номера. Когда Шираюри и Койджи услышали чистый японский принцессы и Вельзевула, они не смогли скрыть изумления. Даже после того, как принц объяснил им, что он и принцесса носили переводчики, которые были сделаны в Колдовском Королевстве, чиновнички долго не могли принять это.       Без соблюдения каких-либо дипломатических протоколов представители правительства начали самый настоящий допрос Пины и Вельзевула. Первый их вопрос заключался в том, имеют ли наследный принц и дочь императора Молта хоть какое-то влияние в своих странах, или же их титулы являются не более чем декоративными?..       Несмотря на откровенно хамский характер начавшихся переговоров, Вельзевул и Пина ответили на заданный вопрос совершенно спокойно. Шираюри и Койджи были откровенно рады услышать, что титулы самые настоящие: ведь если «дикари» подпишут соглашения, выгодные японцам, те будут иметь реальную силу, и на их основании уже можно будет начинать открытую колонизацию Империи и Колдовского Королевства.       Следующий вопрос был о том, собираются ли Империя и Колдовское Королевство открывать дипломатические представительства в Японии, и если да, то каково будет количество людей, которые будут включены в их персонал.       Даже Пина, предпочитавшая проводить время со своими «рыцарями в юбках», а не заниматься государственными делами, прекрасно поняла подоплёку этого вопроса. Дочь Молта отнюдь не была глупой, и без труда догадалась о причине столь… скромного приёма со стороны японцев. С точки зрения продемонстрированного хозяевами в отношении «дикарей» высокомерия интерес к их представительству выглядел странно — если не брать в расчёт такой немаловажный фактор, как коррупция, которая пышным цвела всюду, где имелся доступ к распределению государственных средств: как это, быть у реки, да не напиться?.. Хотя Вельзевул, случись у них такое обсуждение, мог бы заметить, что его отец успешно решил эту проблему: в Колдовском Королевстве большая часть чиновников была нежитью, которой деньги или привилегии не были нужны по определению.       Тот же Итами мог бы многое поведать о распилах и откатах, повсеместно практикуемых в его стране, несмотря на тщательно поддерживаемый японцами миф о честности своих чиновников. Ярчайшим примером того, что должностные лица в Японии ничем не отличаются от своих коллег в какой-нибудь иной стране, вроде России, служила Фукусима-1: в Японии усилиями тех же чинуш была необоснованно завышена цена на землю, и потому на покупку подходящего места для строительства станции были выделены колоссальные средства, успешно «освоенные» ответственными лицами, которые на остаток приобрели участок земли в гораздо более дешёвом, из-за сейсмоопасности, районе. Иначе говоря, АЭС была обречена ещё до своего строительства.       Следующим был вопрос о том, как три стороны будут вести переговоры друг с другом. Вельзевул отверг предложение снабдить всех участников переговоров, как нынешних, так и будущих, амулетами-переводчиками и в ответ предложил японцам обратиться к лингвистам, которые смогли бы выучить койне, на котором говорили в Империи, и всеобщий язык Колдовского Королевства, на что Сугавара, заметно поскучневший после отказа принца, сказал, что его предложение будет рассмотрено в своё время, и тут же перешёл к следующему вопросу — о взятых японцами в плен солдатах имперской армии.       Таковых оказалось более шести тысяч человек, и, по словам чиновника, затраты на их содержание — а также лечение — оказались весьма велики. Кроме того, среди пленных хватало ауксилиев-полулюдей, вроде тех же троллей или огров, которым требовалось пищи куда больше, чем обычному человеку… Иначе говоря, Япония собиралась выставить счёт Империи ещё и за содержание их солдат, и этот счёт увеличивался ежедневно.       Поскольку последний вопрос не затрагивал Колдовское Королество, Вельзевул превратился в слушателя, одновременно с этим по кусочку вылавливая информацию об этом мире из слов чиновников. Кроме того, ему было интересно, что ответит на прозвучавшую претензию Пина.       Принцесса сидела оглушенная, услышав о стольких пленниках.       — Я не могу сейчас сказать, какую сумму мы можем заплатить в виде выкупа, — нервно, почти жалобно сказала она.       Шираюри в ответ сладко улыбнулась:       — В нашей стране в данный момент не практикуется получение выкупа за пленников. Так же, мы не можем их использовать привычным вам образом, поскольку у нас нет рабства. Впрочем, вы ведь можете заплатить не только деньгами. Скажем, часть пленников мы могли бы обменять на наших граждан, которые были захвачены Империей.       Сделав короткую паузу, Шираюри продолжила:       — Впрочем, мы понимаем, что ваших солдат, находящихся в плену, значительно больше, поэтому мы готовы пойти вам навстречу и освободить их после заключения договора о репарациях с Империей — впрочем, для их возвращения хватит и предварительного соглашения о прекращении огня, которое вы можете подписать, как принцесса Империи. Разве вы не хотите вернуть сыновей безутешным родителям, уже оплакавшим и похоронившим их?..       Вельзевул незаметно покачал головой, наблюдая за происходящим. Его тётя частенько повторяла, что если у тебя пытаются вызвать эмоции, значит, тебя собираются (тут она употребляла весьма грубое слово из числа тех, что не используются в приличном обществе). И сейчас, глядя на представителей Японии, принц в очередной раз осознал её правоту.       Шираюри прервала Бозес:       — Возможно, это сложно будет организовать сейчас, но мне бы хотелось встретиться с пленниками. Можно ли это организовать?.. Кроме того, нам понадобятся списки с именами всех пленников.        Пина с удивлением посмотрела на подчинённую, у которой неожиданно проявились способности к переговорам, но всё было куда проще: муж одной из подруг Бозес пропал в Гинзе.       В начале она думала, что тот погиб на поле боя, но, услышав о пленниках, у неё возникла слабая надежда. Если бы можно было получить более чёткую информацию, это бы сильно помогло. Бозес очень хотелось по возвращении в столицу сказать подруге: «Твой муж ещё жив! Взбодрись!»       Секретарь Сугавара ответил:       — Вы сможете навестить пленников после заключения предварительного договора. Что же насчёт списка имен, то он будет подготовлен и передан вам до вашего отбытия в Империю.       На этом встреча была окончена. Представители правительства Японии ещё раз извинились перед Вельзевулом за несчастный случай, произошедший в Италике, повлекший смерти его подчинённых, однако даже не скрывали, что делают это лишь для соблюдения формальностей.       В отличие от Империи, японцы понятия не имели о возможностях, коими располагает Колдовское Королевство: для них его жители были такими же «варварами», что и обитатели Фалмарта. Их мнение не поменялось даже после получения рапортов, составленных устроителями упомянутого «несчастного случая» в Италике: сообщения об энергетическом оружии, владевших им летающих тварях и немёртвых были сходу отнесены к фантастике. Члены японского правительства, как в силу возраста, так и присущей азиатам косности мышления, до сих пор считали поступавшую из-за Врат информацию о магии, зверолюдях или битве с Огненным Драконом не более чем байками, выдуманными от скуки тамошним гарнизоном, а снимки или видеозапись, сделанные солдатами — косплеем, весьма распространённым в Японии хобби, и уже собирались взгреть персонал базы по ту сторону Врат, занимающийся чем угодно кроме исполнения своих прямых обязанностей. Природа же самих Врат политиков не интересовала — достаточно было того, что те открывают доступ к потенциальным колониям, которые можно будет грабить — главное, успеть закрепиться там раньше прочих стран и снять все сливки первыми.       Исходя из своих предрассудков, японские парламентарии пришли к выводу, что Колдовское Королевство ничем не отличалось от фалмартской Империи — мало ли, что там эти дикари принимали за «магию». Это без труда читалось во взглядах чиновничков, пришедших «прощупать почву». Что ж, каждый мог верить во что хотел — это было одним из основных принципов Колдовского Королества — но лишь до тех пор, пока это не приносило вреда остальным…       Вельзевул заверил представителей правительства о намерении создать в Японии полноценное посольство Колдовского Королевства, и наоборот. На что Шираюри и Койджи отреагировали, сказав что они не имеют права принимать такие решения, но они передадут запрос своему руководству, а также то, что Организация Объединенных Наций обязательно отправит делегацию разузнать побольше о Колдовском Королевстве.       Так вот и завершились первые трёхсторонние переговоры, информация о которых не попадёт ни в какие СМИ или учебники по истории… пока это не понадобится Колдовскому Королевству.

***

      Смена сцены: Парламент       Есть две вещи, которые NHK, будучи государственной компанией, обязана освещать, но которыми при этом очень редко интересовались зрители, поскольку эти события традиционно мало кому были интересны: дебаты кандидатов перед выборами и заседания Парламента.       Вот только с тех пор, как появился новый кандидат со своим предвыборным лозунгом «Хватит это терпеть!», дебаты смотрели намного чаще, нежели заседания Национального Парламента — до сегодняшнего дня.       Причина, по которой количество зрителей заседания Парламента в один день резко увеличилось, заключалась, разумеется, не во внезапно проявившейся харизме парламентариев: на одной из имиджборд какой-то анонимус создал тред со снимками, озаглавленный «Невероятные секси-эльфийки прямиком из хентая вместе с Гатсом в современном прикиде были засечены в городе», а потом кто-то заметил этих «секси» на канале NHK и тут же раструбил об этом на весь интернет.       Проведя прорву времени в зале ожидания, Лелей, Тука, Райден, Момон и Рори наконец были приглашены на заседание.       С ними был и Итами, но на фоне остальных он совершенно потерялся, и о нём сразу же позабыли — чему лейтенант был только рад.       Экзотические гости поневоле притягивали к себе взгляды присутствующих: Лелей, миниатюрная девушка с голубыми волосами, одетая в традиционную одежду фалмартских волшебников, которую, как и хотел Итами, посчитали национальным костюмом; Тука, очаровательная блондинка-эльфийка, буквально излучающая невинность, которую многим сразу захотелось осквернить; смуглая Райден, даже несмотря на то, что была полностью одета, действительно выглядевшая словно героиня хентая; Момон, чьи стати сразу притянули к себе внимание многих женщин (и некоторых мужчин) из числа присутствующих в зале, и малышка-милашка Рори в чёрном платье готической лолиты, которая несла что-то большое, завернутое в ткань. По сути, каждый из приглашённых (за исключением Итами) являл собой воплощение определённых сексуальных фантазий всех присутствующих, и парламентарии просто потерялись из-за столь неожиданной психической атаки.       Первой заговорила советник Коухара Мизуки — женщина средних лет, принадлежавшая к проамериканской правящей фракции, почти беспрерывно пребывающей у власти после оккупации Японии американцами. Именно благодаря членам этой фракции в японском обществе превалировало мнение, что Силы Самообороны — последнее прибежище для неудачников, не сумевших реализоваться на гражданке. Разумеется, они были решительно против какого бы то ни было усиления даже такой пародии на армию, предпочитая оставлять безопасность своей страны на милость заокеанских хозяев. Для её фракции поступающая с той стороны Врат информация о магии и зверолюдях оказалась прекрасной возможностью окоротить слишком много себе позволяющих в последнее время армейцев.       Советник Коухара Мизуки нашла искомое в планшете и, прежде чем задать вопрос, взглянула прямо в камеру, не забыв улыбнуться потенциальным избирателям.       — Свидетель Итами, перейдём сразу к делу. Первое: мне хотелось бы узнать об инциденте с опасным животным, которому вы в своём рапорте дали романтическое название «Огненного Дракона». Как могло оказаться, что какое-то животное смогло убить несколько десятков человек из деревни Кода, которых вы приняли под защиту?..       Райден фыркнула.       — Да какой это дракон… видели бы вы настоящих драконов… — пробубнила она.       Советник Коухара подошла к классной доске, специально установленной в зале заседания, и написала на ней маркером «ДЕСЯТКИ НЕВИННЫХ ЖИЗНЕЙ ПОТЕРЯНЫ!!!», подчеркнув число погибших.       — Свидетель Итами Юджи, пожалуйста, выйдите вперёд и отвечайте.       После того, как спикер замолчал, лейтенант, как ему и было приказано, сделал шаг вперед.       Поскольку он был одет в аккуратно выглаженную форму, то выглядел… да так же, как и всегда, разве что чуть более представительно… Ответил он в своей обычной манере:       — Эм-м-м… ну, думаю, причина была в том, что Дракон оказался куда сильнее нас… — и почесал затылок.       Такой ответ заставил советника Коухару, ожидавшую обычных оправданий, разинуть рот.       «Дракон оказался сильнее нас». Она, как и большинство прильнувших к экранам японцев, ожидала, что герой Гинзы будет соответствовать образу, созданному СМИ, а он больше походил на деревенского увальня, впервые попавшего в большой город.       — Вы хотите избежать ответственности, просто заявив, что оказались не в силах справиться с каким-то зверем, я вас правильно поняла?.. Погибли люди, находящиеся под вашей защитой!.. Вы не чувствуете никакого раскаяния?.. Согласно рапортам очевидцев, если бы не своевременное появление тех двух авантюристов, жертв могло бы быть и больше!..       Она указала на надпись на доске.       — Свидетель Итами Юджи, отвечайте, — снова подстегнул лейтенанта спикер.       — Простите, вы хотите возложить на меня ответственность за нападение Дракона?..       Райден покачала головой и цыкнула языком: «Поэтому-то я и ненавижу участвовать в политических дискуссиях — оппоненты всегда придают совершенно иной смысл сказанному…»       — Я всего лишь хочу определить, кто должен нести ответственность за смерти людей. Нападение «Дракона» — это, конечно, не ваша вина. Вот только неужели солдаты Сил Самообороны оказались настолько некомпетентны, что не смогли справиться с каким-то животным? Или вы считаете, что, если обзовёте то «Драконом», это сразу снимет все вопросы?..       Советник выпалила всё это на одном дыхании и замолчала, переводя дух. Итами снова почесал затылок и ответил:       — Ну, очевидно, что эту ответственность должны нести не солдаты. Мы не смогли противодействовать Дракону из-за устаревшего и неэффективного вооружения: пули просто отскакивали от его шкуры, как будто мы в него горохом бросали. Очевидно, что вина за плохое оснащение Сил Самообороны — а значит, и за произошедшие смерти людей — лежит на тех, кто постоянно урезает нам финансирование, из-за чего становится невозможной модернизация армии.       Возможно, отпускайся финансирование в полной мере, мы могли бы уже иметь хотя бы прототипы рейлганов, или даже лазерное оружие… Я слышал, что не так давно появился проект экзоскелета с сервомоторами, так что получить что-то подобное тоже было бы неплохо… Тем более что такую броню могут использовать не только Силы Самообороны, но и полиция и службы спасения. Я думаю, это могло бы спасти много жизней… И да, я сожалею о том, столько людей погибло из-за того, что мы не смогли противостоять Дракону с нашим устаревшим вооружением.       Со стороны оппозиции раздались смешки после ответа Итами, в то время как из рядов правящей фракции послышались выкрики «Да он просто издевается над нами!» Момон, как и Райден, улыбнулся ответу Итами, сумевшему весьма ловко перевести обвинение на саму обвиняющую сторону, сохраняя при этом самый что ни на есть простодушный вид.       — Может ли представитель Министерства Обороны добавить что-либо к сказанному? — вопросил спикер.       Заместитель министра обороны, с трудом подавив смех, поднялся с места.       — Да: мы проанализировали чешую животного, именуемого участниками столкновения с ним «Драконом». По прочности она превосходит вольфрам, несмотря на то, что по весу в семь раз легче стали.       Другими словами, этот самый Огненный Дракон представлял из себя настоящий танк, с которым справиться одним лишь ручным оружием просто нереально, — заместитель министра обороны сел обратно.       Советник снова повернулась к Итами:       — А как тогда быть с оказавшими вам помощь авантюристами, свидетель Итами?.. Согласно рапортам, они использовали не просто ручное, а вообще холодное оружие — и без каких-либо усилий обезглавили вашего «дракона». Как вы можете объяснить данную… аномалию?       — Ну… они сильные… — ответил Итами. — Да и, по их словам, они уже раньше охотились на драконов. Поэтому, может быть, их мечи были как-то по особенному зачарованы, чтобы пробить толстую чешую дракона… — объяснил старший лейтенант, показывая рубящие движения руками. Райден едва удержалась от смеха, видя эту клоунаду.       Советник вздохнула, поняв, что Итами намерен валять дурака, и решила попробовать с кем-либо другим.       И первой была вызвана Лелей, выглядевшая как школьница: Коухара надеялась на её неопытность, благодаря чему она могла бы спровоцировать девушку сказать то, что было нужно её фракции. Впрочем, перед этим она обратилась к спикеру с просьбой предоставить переводчика, на что Лелей ответила на языке принимающей стороны:       — Я немного владею японским.       Услышав данный ответ, советник попросила Лелей представиться, после чего начала расспрашивать девушку о том, как та сейчас живёт.       — В данный момент я проживаю в лагере беженцев вместе с остальными жителями деревни, — ответила Лелей.       — Вас держат в изоляции?..       — Я не совсем понимаю, что такое «изоляция»… Вы имеете ввиду, что нас держат в заключении? Это не так… Хотя, конечно, никто из живущих не может быть по настоящему свободен.       Поняв, что и от этого свидетеля она вряд ли чего путного добьётся, советник прямо спросила:       — Я имела ввиду, не ограничивают ли вас в удовлетворении ваших потребностей?..       — У нас есть одежда, еда и крыша над головой, кроме того, мои интеллектуальные и эмоциональные нужды так же удовлетворяются. Я довольна тем, что имею на данный момент. Если кто-то будет желать большего, чем ему нужно, ни к чему хорошему это не приведёт.       Советник Коухара задала ей ещё один вопрос — тот, который планировала задать Итами:       — Скажите, жители деревни Кода погибли по вине солдат Сил Самообороны?       Лелей удивленно посмотрела на неё, после чего покачала головой и ответила «Нет».       Следующей вызвали Туку.       — Я высший эльф из ветви Марсо, живших в лесу Лодо, дочь Ходоруреу Реи, Тука Луна Марсо, — Тука гордо произнесла своё имя, хотя и её плечи поникли от нечаянного напоминания себе самой о том, что она единственная, кто выжил после атаки Огненного Дракона.       Она была одета в тёмно-синий костюм, который был куплен в том магазина, куда их привёз Итами. Несмотря на то, что он уже вышел из моды, эльфийке костюм очень шёл, выгодно сочетаясь с её золотыми волосами. По рядам парламентариев пробежали шепотки.       — Я прошу прощения, если мой вопрос покажется глупым, но ваши уши — настоящие?..       После того, как Тука услышала перевод от Лелей, она недоумённо захлопала глазами и спросила у магессы:       — Не очень понимаю, в чём суть вопроса?       Лелей ответила, что присутствующим просто интересно, почему её внешний вид отличается от их.       — Да, мои уши настоящие, — ответила высшая эльфийка. — Вы хотите их потрогать, чтобы в этом убедиться?..       С очаровательной улыбкой она убрала волосы за остроконечные уши, полностью открывая их взглядам японцев.       Это простое движение было исполнено такого шарма и естественной секусальности, что парламентарии на некоторое время выпали из реальности, пытаясь справиться со своими телами, отреагировавшими на увиденное таким же естественным способом. Однако большинство журналистов, даже несмотря на неожиданно ставшие тесными брюки не забыли о своей работе, и зал залили вспышки фотокамер.       Советник Коухара, пока её не обвинили в домогательстве, быстро сказала «Это лишнее», после чего продолжила расспрашивать Туку о жизни в лагере беженцев. После того, как она узнала, что Тука всем довольна, она задала ей тот же вопрос, что и Лелей:       — Считаете ли вы, что жители деревни погибли по вине Сил Самообороны?       На мгновение Тука застыла и опустила глаза вниз. Её плечи поникли, и она пробормотала «Я не знаю». Коухара попросила её пояснить свои слова, и Тука ответила:       — На тот момент я была без сознания.       Следующими были вызваны Райден и Момон. Темнокожая эльфийка, красуясь, тоже заправила волосы за уши — журналисты снова защёлкали затворами камер — и подмигнула Туке. Та залилась румянцем.       — Я Момон, авантюрист адамантового ранга. Это мой компаньон — Райден, тоже авантюрист и такого же ранга, — представил их обоих Момон.       — Такой профессии, как авантюрист, не существует, — брюзгливо заметила Коухара.       — Может быть в вашем мире её действительно нет, но в Колдовском Королевстве дело обстоит иначе, — объяснил Момон.       — То есть, по вашим словам, вы пришли из другого мира — и в то же время вы одеты как типичный житель нашей страны. Скажите, вы ведь один из солдат Сил Самообороны, не так ли? — обвиняюще осведомилась советник.       — Уверяю вас, это не так, хотя моя одежда, как и одежда моей коллеги, действительно была приобретена в вашем городе несколько часов назад.       — Вы можете как-либо подтвердить свою инаковость? — спросила Коухара.       Момон посмотрел на Райден и кивнул. Та вздохнула и призвала своё снаряжение. Затем она простёрла к напарнику руку, и тот снова оказался в своих чёрных доспехах.       Вспышки камер практически ослепили двух авантюристов, когда те обнажили оружие, по которому пробегали разряды молний. Напарники выглядели так, словно явились из исекайного аниме.       Коухара от неожиданности отшатнулась, но быстро взяла себя в руки.       — Значит то, что вы сказали, правда… — протянула она. Несмотря на то, что женщина осталась с виду спокойной, на лбу у неё выступили капельки пота. Момон снова кивнул напарнице, и оба авантюриста вновь оказались одеты в гражданскую одежду.       — Тогда можете пожалуйста рассказать мне… в чем именно состоит работа авантюриста. И какое значение имеет адамантовый ранг?       — Ну… еще до реформ Короля-Заклинателя, авантюристы были наемниками, которые за вознаграждение выслеживали монстров и занимались различными поручениями. После же того, как он реформировал всю систему, авантюристами стали называться люди, которые путешествуют и исследуют неизвестные регионы и подземелья, по случаю также сражаясь с монстрами, которые не способны к общению или считаются угрозой для Королевства. Что же до адамантового ранга, то это наивысший ранг среди всех для авантюристов.       Сделав маленькую паузу, Райден продолжила:       — Ранг авантюристов определяется металлами и их ценностью: Медный — Железный — Серебряный — Золотой — Платиновый — Мифриловый — Орихалковый и, в завершение, Адамантовый. Только сильнейшие среди сильнейших способны заработать адамантовый ранг Гильдии, — объяснила Райден. — На данный момент во всём нашем мире имеются лишь около пятидесяти команд адамантового ранга.       Коухара кивнула.       — Ясно… — к ней в голову пришла новая идея. — Скажите, вы же не случайно встретились с Силами Самообороны? Их представители наняли вас, не так ли?..       Все нахоившиеся в зале заседатели посмотрели на двух авантюристов.       — Уверяю вас, госпожа советник, наша встреча произошла совершенно случайно. Нас нанял Король-Заклинатель, так же, как и многих других авантюристов. Наша ответственность, как я уже говорила, заключается в нахождении сведений и заботе о возможных угрозах. Именно поэтому, когда заметили… «дракона», мы начали преследовать его.       — То есть вы утверждаете, что вам вдвоём удалось в одиночку победить и, судя по сообщениям, обезглавить дракона, характеристики чешуи которого нам были только что озвучены — и одним только мечом?.. — Советник сделала паузу, давая время присутствующим осознать нелепость ею сказанного. — Как вы считаете, Силы Самообороны виновны в смертях гражданских, убитых этим вашим драконом?..       Райден посмотрела на Момона.       — Момон, можно я её убью?.. Никогда не любила тех, кто жонглирует словами! — точнее, Эсдес лишь за собой оставляла на это право: её последний согильдиец и без того относился к числу тех, кому подобное просто не было нужно, поскольку окружающие понимали его порой лучше него самого. Перед горлом Коухары, подавившейся вздохом, материализовался призрачный клинок. Глаза советника расширились, по лицу поползли капли пота, хотя никакого жара от упёршегося в её гортань оружия она не ощущала. Женщина замерла, боясь пошевелиться.       Охрана тут же направили свои пистолеты на Райден. Лелей тщательно рассматривала призрачный клинок, созданный неизвестным ей способом. Итами вскочил с места:       — Райден! Пожалуйста, остановись! — с отчаянием в голосе попросил он. — Она не стоит того…       Момон добавил:       — Райден, прямо сейчас мы — гости. Было бы грубо убить кого-то из хозяев. Не говоря уже о том, что Король-Заклинатель не будет рад, если ты начнешь резню без уважительного повода…       Небрежным движением Райден развеяла клинок.       — Точно, точно… Извини за это… — она закатила глаза. — Ты же знаешь, что я просто не выношу идиотов…       Из зала послышались смешки — причём как из рядов оппозиции, так и правящей партии. Коухара оглянулась, со злостью выискивая весельчаков. Её одежда вся промокла от пропитавшего её нервного пота, а эти тут радуются!..       — Прошу простить мою коллегу, — Момон слега опустил голову.       — К-конечно… — неуверенно кивнула Коухара, нервно вытирая лоб платком, который и без того уже можно было отжимать.       — Я отвечу на ваш вопрос, советник Коухара. Наша встреча была случайностью: мы увидели странные следы, по которым следовал дракон, и решили выяснить, кем они были оставлены. Как оказалось, эти следы принадлежали технике, принадлежавшей Силам Самообороны. Увидев, что данная техника была атакована, мы решили помочь и в итоге схватились с драконом. Во время встречи с солдатами Сил Самообороны мы увидели в них профессионалов, выполнявших свою работу с полной отдачей, несмотря на их, как выразился лейтенант Итами, «устаревшее» вооружение.       Когда Коухара взглянула на мужественное лицо говорившего Момона, она залилась краской и отвела взгляд.       — Тогда расскажите, пожалуйста… — уже гораздо более кротким голосом поинтересовалась она, вытирая лицо поданным ей полотенцем. — Как обычный человек может обладать силой, с помощью которой обезглавливает ни много ни мало целого дракона, который вышел из боя с Силами Самообороны без единой царапины даже после обстрела из огнестрельного оружия?..       — Ну, как и сказал Итами, это ваше огнестрельное оружие не очень-то и эффективное, — вместо Момона ответила вздорная темнокожая девица. — Если бы ваши солдаты вторглись в Колдовское Королевство, им бы пришлось потратить целый магазин, чтобы пробить самый слабый магический барьер. И это я не говорю о самих доспехах, мало того что выполненных из прочных сплавов, так ещё и зачарованных.       Райден подняла левую руку и вытащила из пустоты чёрный меч — пресса начала нещадно фотографировать это — после чего продолжила свое объяснение:       — Большинство заклинателей могут зачаровать предметы различными аспектами, такими как повышение силы, ловкости или даже наделить сопротивлением различным видам урона — огню, к примеру. Наше оружие именно таково. Наложенные на него зачарования дают несколько особых эффектов — к примеру, наносят дополнительный урон холодом, молнией или огнём, или просто игнорируют броню, словно её и не существует.       Другими словами, ваши солдаты были бы стёрты с лица земли спустя пару минут, если бы попытались вторгнуться к нам с тем же вооружением, с которым сражались против того дракона. А экипажи ваших танков были бы перебиты так, что сами машины остались бы полностью невредимы.       «Это не говоря уже про наших астральных солдат. С их-то технологиями они не смогут даже обнаружить созданий, которые полностью состоят из энергии. Таких, как Стражи-Нефилимы после того, как сбросят броню…» — фыкнула про себя Райден.       «Лол. У них есть зачарование?.. До сих пор я только подозревал, что эти ребята из мира RPG, но теперь я в этом уверен… Они настоящие RPG-шные персонажи…» — Итами мечтательно улыбнулся. — «И что она там ещё сказала?! У них есть зачарование на игнорирование брони?!. Хренассе!.. Интересно, как выглядит его эффект…» — хихикнул Итами про себя.       Момон продолжил:       — Следует также учесть, что тот дракон даже не был похож на своих родственников из нашего мира: он следовал только собственным диким инстинктам, не имея ни крохи разума. Он даже не был способен на разговор или использование хоть какой-нибудь дикой магии. Большинство взрослых драконов, подданных Короля-Заклинателя, съели бы такого примитива на завтрак — в самом прямом смысле слова… — продолжил дальнейшие объяснения уже Момон.       По рядам прокатился шёпот. «Драконы могут использовать магию?» — удивленно пробормотала Лелей. Тука задрожала, услышав от двух авантюристов, что Огненный Дракон был чересчур слабым по их меркам.       — Есть ещё вопросы к моей коллеге или ко мне? — в завершение спросил Момон.       — Н-нет… — сказала Коухара смущённым тоном, избегая глядеть на здоровяка в чёрном.       Затем она вспомнила ещё кое о ком: «Есть же ещё один свидетель…»       И была вызвана Рори.       Сегодня к чёрному платью готик-лоли добавилась чёрная вуаль на лицо.       Конечно же, прозрачная вуаль не могла полностью скрыть её милое личико, но она и не для этого её надела: Рори прекрасно понимала, насколько была соблазнительна для обычных людей за счёт того, что от её маленького и хрупкого тела исходила аура взрослой, любящей постельные забавы женщины, и сознательно усиливала этот эффект, решив показать, что не только эльфийки могут подчинить себе людей в зале.       В руках она держала что-то большое, завернутое в ткань.       Советник Коухара решила, что черные одеяния Рори — это траурные одежды, и подумала, что вот он, её шанс наконец-то чтобы добиться нужного ответа, который поставит крест на планах оппозиции спровоцировать перевыборы Парламента: ведь если эта девочка так одета, то, наверняка, скорбит по кому-то близкому.       Таким образом, чтобы спровоцировать трагичный, душераздирающий рассказ, она обратилась к готик-лоли тихо и участливо:       — Не могли бы вы представиться?..       — Рори Меркури.       — Как проходит ваша жизнь в лагере беженцев?       — Будучи апостолом Эмроя, я веду скромную жизнь в соответствие с моей верой.       — Как проходит ваш день?       — Всё очень просто. Утром, как только я открываю глаза — молюсь. В течение дня я забираю души и продолжаю молиться. Когда наступает ночь, я молючь перед тем, как заснуть. Ведь, пока я ещё смертна, мои способности невелики…       — Что вы имеете ввиду под «забираю души»?       — Можно это назвать жертвоприношением для моего бога, Эмроя.       Учитывая разницу в менталитете, ничего удивительного не было в том, что советник Коухара и остальные присутствующие подумали, что имеются ввиду жертвоприношения животных. Возможно, просто им так повезло, что ошибка в переводе не позволила давно уже изнежившимся японцам осознать шокирующую правду.       «Ужасающая истина!», — хихикнула Райден, вспомнив одно древнее аниме.       После того, как стандартные вопросы были исчерпаны, Коухара снова задала свой коронный вопрос:       — Считаете ли вы, что это Силы Самообороны повинны в смерти ваших родных и близких?..       Лелей, переводя этот вопрос, неожиданно оказалась перед дилеммой: учитывая, кем была Рори, все её родные и близкие скорее всего скончались от старости очень, очень давно, так что данный вопрос полностью не имел смысла.       Поэтому голубовласая магесса вместо одного вопроса задала два, спросив апостол вначале о смерти её семьи, а потом — о гибели беженцев из деревни Кода.       Вот только советник Коухара поняла по интонации, что переводчик задала два вопроса, а не один, и решила, что это было сделано, чтобы намекнуть скорбящему ребёнку, чтобы та молчала о Силах Самообороны, так что она обрушилась на волшебницу:       — Мисс Лелей, пожалуйста, переведите именно то, что я спросила.       Поскольку выбора ей не оставили, Лелей сделала так, как её просили.       Вместо ответа Рори застыла. «В яблочко!», — подумала советник, решив, что сумела зацепить какую-то болезненную струну в душе ребёнка. Жаль, что из-за вуали не видно выражения её лица. Вот только тут Рори отмерла и ответила на чистом японском:       — Ты что, тупая?..       В этот момент в зале наступила абсолютная тишина — слышалось только хихиканье Райден, показавшей апостол большие пальцы. Рори повернулась к ней и помахала рукой.       — П-простите, что вы сказали? — задала вопрос советник, сомневаясь в том, что сейчас услышала.       — Я спросила, девочка, ты что, тупая?       — Это… Это было очень грубо. Почему вы меня так назвали?       — Естественно, потому что такой вопрос мог задать только полный идиот, который — перед важным-то заседанием — не стал утруждать себя полным ознакомлением с ситуацией и теми, кто в ней участвовал.       — Ты, вероятно, решила, что это необязательно, поскольку и тебе, и тем идиотам, которых ты тут представляешь, — на ряды, занимаемые членами правящей партии, напал массовый кашель, — нужно только одно: обвинить Итами и его людей, что они, дескать, приложили недостаточно сил для спасения жителей деревни. Но даже Райден и Момон сказали, что победа над Драконом не была вашим солдатам по силам. Уже одно то, что они сумели пережить встречу с Огненным Драконом и, пусть и с помощью Момона и Райден, сокрушили его, уже заслуживает того, чтобы провозгласить их национальными героями. Ты сказала, что умерла сотня человек? Это абсолютно неверная расстановка акцентов: надо говорить, что погибла всего сотня человек. — Апостол обвела взглядом соратников советника. — Как можно быть сенаторами — и при этом настолько тупыми?.. Бедняга Итами: выполнять приказы толпы кретинов, верно, является для него сущей мукой…       — Я уже привык, — отозвался лейтенант, по привычке чеша затылок. По рядам оппозиционеров снова пробежали смешки: им было приятно видеть унижение приспешников тех, кто некогда сбросил атомные бомбы на их страну.       — Свидетель, пожалуйста, сохраняйте уважительный тон общения.       Спикер решил поставить Рори на место, но та просто фыркнула в ответ. Коухара, которую оскорбили в лицо, да ещё и перед объективами телекамер, процедила:       — Девочка, я понимаю, что тебе, жительнице отсталой и варварской страны, всё по эту сторону Врат в новинку, но в любом случае никто не давал тебе права так себя вести. Или у вас там не считают нужным учить детей держать язык за зубами в присутствии взрослых?..       Коухара, привыкшая к тому, что японских детей приучают к постоянному унижению и самоунижению с детства, рассчитывала, что Рори опустит голову и извинится: ведь сама советник старше её и поэтому имеет неоспоримое преимущество.       — Ребёнок? Ты это мне?..       Рори скрестила руки под несуществующей грудью, словно пытаясь ту приподнять.       — А ты видишь здесь другого ребёнка?..       — Эм-м-м, это может несколько вас удивить, но…       Итами, почувствовавший, что ситуация стремительно накаляется, поднял руку. Советник — разумеется — как и говорила Рори, не сочла нужным прочесть его рапорт полностью, и потому и обращалась с апостол как с человеком.       — Спикер!       — Свидетель Итами, вам не разрешается говорить, пока вам не будет предоставлено слово! — спикер от души врезал молоточком по трибуне. Как и все члены правящей партии, он чувствовал себя оскорблённым.       — Прошу прощения, но мне кажется, что советник Коухара допустила серьёзную ошибку…       Во взгляде, которым Коухара смотрела на «девочку», были заметны признаки приближающейся бури. Спикер подумал, что слова Итами помогут разрядить обстановку:       — Слово предоставляется свидетелю, лейтенанту Итами.       — Эм-м-м… Советник Коухара, дамы и господа. В нашей культуре считается нормальным, что, раз кто-то старше, то младшие должны прислушиваться к его словам, не задавая вопросов и не рассуждая…       — Свидетель, ближе к делу.       — Ой, извините. Как бы это сказать… Мисс Рори Меркури старше любого из здесь присутствующих.       — Что? Даже старше меня?..       Это произнёс один из старейших членов правящей партии, которому было почти девяносто лет.       — Да, именно так.       — Тогда каков ваш возраст? — вопросил спикер у девочки в чёрном наряде готик-лоли.       — Мне девятьсот шестьдесят один год.       В это раз тишина, опустившаяся на Парламент, действительно была оглушающей.       — Она что, из клана МакЛаудов?.. — наконец нарушил её кто-то.       В этот момент ещё чей-то голос выкрикнул, что ему интересно, сколько же лет остальным свидетелям. Любопытствующий спикер поддержал вопрос и попросил иномировых гостей на него ответить.       — Мне сто шестьдесят пять лет, — ответила Тука. Присутствующие мужчины вздрогнули, а удивленные женщины завистливо выдохнули. Тука выглядела просто сногсшибательно, излучая ауру совершенства, которую никогда не обрести ни одной человеческой женщине, как бы та ни старалась, и это ещё больше усугубляло впечатление от сказанного эльфийкой.       Все задержали дыхание перед ответом Лелей, но та ответила коротко «Мне пятнадцать», отчего все присутствующие, половина из которых уже забыла о нанесённом им оскорблении, была разочарована и даже почувствовала себя обманутой.       Затем они посмотрели на Момона.       — Я ещё молод — мне нет и трёхсот, — тот пожал плечами. Присутствующие загомонили, обсуждая его возраст.       После все уставились на Райден, которая, почёсывая затылок, неловко ответила:       — Я не знаю, сколько мне лет. Я сбилась со счёта, когда гостила в одном месте, где время измеряют оргаз… в смысле, не так, как обычно. После семитысячного я бросила считать, но пребывала там ещё очень-очень долго… — Момон с сочувствием, оставшимся незамеченным, посмотрел на напарницу. — Честно… Я вправду не знаю, сколько мне сейчас на самом деле… — советник Коухара и остальные женщины в зале буквально пожирали взглядами Райден и Туку. — Проклятье! Мне всё же нужно было продолжать считать количество оргазмов… или хотя бы соотносить их по длительности… — неслышно пробурчала Райден себе под нос. — Хотя… кто бы в той ситуации такое смог, особенно когда ему меняют облик, пол или расу?.. Разве что Золотце, наверное…       Итами вытаращив глаза таращился на Момона и Райден. Он знал из фэнтези, что эльфы — долгоживущая раса и, скорее всего, её представители не умирают «естественной» смертью, но то, что даже Момону оказалось около трёхсот лет, стало для него полной неожиданностью.       После чего снова заговорила Лелей:       — Люди с другой стороны Врат живут столько, сколько позволяет здоровье, обычно лет пятьдесят-семьдесят.       Понимание того, что люди в другом мире от них не отличаются, позволило некоторым присутствующим в зале немного расслабится.       — Тука же — эльфийка, и притом — высшая, что означает, что срок её жизни настолько велик, что по сравнению с людьми она может считаться бессмертной.       Рори — не человек, а полубог, что можно толковать как божество, которое пока ещё сохраняет физическое тело. Она, по сути, действительно бессмертна, но раньше действительно была человеком, и её возраст был остановлен в тот момент, когда сменилась её суть. В таком виде полубоги проводят тысячу лет, по истечению которых их плоть становится нематериальна, и тогда они возносятся и становятся настоящими богами. Другими словами, с момента вступления на путь к божественности Рори больше не имеет возраста как такового.       Момон и Райден тоже называют себя полубогами, но что это означает, мне неизвестно… — Лелей предоставила слово авантюристу, который объяснил, что они двое — пробужденные полубоги (полубоги, которые стали таковыми, шагнув на новый этап развития, благодаря накопленному опыту и силе). Все ахнули — даже Рори. А, нет, Итами не ахнул — он примерно чего-то такого и ожидал.       Рори пожирала взглядом Момона и Райден. Она подозревала, что они такие же апостолы, как и она сама, ещё в их первую встречу, но теперь она узнала правду — и эта правда была куда поразительнее её ожиданий.       Разумеется, авантюристы не были апостолами в привычном ей понимании — сменившими суть после получения благословления от богов-покровителей: они сами, своими усилиями стали таковыми, что доселе в Фалмарте считалось невозможным даже его божествами. Но, возможно, в их родном мире апостолами просто становятся как-то по-иному… И если становление божеством в мире за вторыми Вратами хотя бы частично похоже на то, как это происходит в Фалмарте, то Райден близка к своему вознесению. Осознание статуса напарников позволило Рори чувствовать себе куда менее одинокой, чем раньше.       От услышанного от Райден Коухаре хотелось взвыть от злости: только что она сама сказала, что младшие обязаны во всём слушаться старших, и она же сама оказалась в положении этих самых «младших»…       Опустив голову, чтобы никто не видел выражения её лица, советник сказала:       — В таком случае, у меня больше нет вопросов.       Разбирательство было окончено, но осталось ощущение незавершённости, возможно, из-за того, что та, кто эти самые вопросы должна была задавать, так и не смогла добиться поставленной цели. Однако представители правящей партии и оппозиции не спешили расходиться, начав забрасывать вопросами пришельцев из других миров.       Так, советник Хигуре ткнул пальцем в сторону Рори и Райден и спросил:       — Я хочу задать вопрос тем, кто прожил не одну сотню лет и, несомненно, намного мудрее нас, и возможно, скоро даже станет богом: в нашем мире ценятся личные права, но, в то же время, они ограничиваются, чтобы предотвратить дестабилизацию социума, что весьма многими порицается. Что бы вы могли посоветовать в этой ситуации с высоты своего опыта?       Рори Меркури ответила так:       — Некоторые вопросы задаются не для того, чтобы найти на них ответ. Но, разумеется, это не значит, что данный вопрос не нужно обсуждать. Если какое-то время некоторая часть социума дискриминировалась, то в тот момент, когда общественное мнение изменится — а это происходит всегда — всё, достигнутое в период следования предыдущему постулату, обесценится, что приведёт к дестабилизации общественного устройства.       В Фалмарте мне не раз приходилось наблюдать подобное — а также то, чем такие потрясения заканчиваются, и потому я считаю, что любое подавление мыслей или инстинктов, свойственных разумным существам, это не плохо — это самоубийственно глупо. Желание равнять всех по одной мерке принесёт только вред.       Советник Хигуре вопросительно посмотрел на Райден.       Та по-птичьи склонила голову набок:       — Я считаю, что ограничение чьей-то личной свободы допустимо только в одном случае: если это происходит ради прекращения уже существующей дискриминации. Но если это практикуется лишь потому, что та не соответствует насаженной и насильно удерживаемой морали, традициям или религии, то в итоге это приведёт лишь к тому, что последствия подобного курса после его смены будут становиться, как и сказала Рори, с каждым годом всё страшнее и страшнее. В вашей же истории хватает примеров того, к чему подобное может привести.       — Каждый разумный уникален, и попытки заставить его отказаться от собственной индивидуальности и стать точной копией кого-то другого не только внешне, но и в мыслях и поступках, являются преступлением против разума как такового.       Хигуре неосознанно сглотнул.       — За мою долгую жизнь я видела падение многих империй, республик или теократий, и каждое новое общество, формировавшееся на их руинах, росло из костей тех, кто был замучен павшим режимом из-за своего несоответствия установленному им стандарту…       Какое-то время тёмная эльфийка смотрела в пустоту с печальным выражением лица. Никто из присутствующих не решился нарушить воцарившуюся тишину.       — Это простая закономерность, которую несложно обнаружить, и она раз за разом повторяется всеми цивилизациями независимо от расы или вида создавших их разумных. Чем больше цивилизации растут и чем дольше развиваются, тем больше накапливается костей «врагов народа» или «унтерменшей» у них под ногами, — она посмотрела на сидящих в зале.       — Все цивилизации не задумываясь идут на самые страшные преступления против тех, кто не соответствует установленным ими параметрам «нормы», даже если это несоответствие является не зависящим от самого «преступника»: к примеру, другая национальность, цвет кожи или сексуальная ориентация.       Райден глубоко вздохнула.       — Но самое страшное преступление представителями любой цивилизации совершается против своих же детей, которым они прививают своё собственное мировоззрение вместо того, чтобы поспособствовать формированию у тех мировоззрения личного. Да, такая преемственность стабилизирует социум, но в то же самое время лишает его возможности адаптироваться к изменениям мира — а значит, в итоге неминуемо приведёт его к краху.       Она хихикнула.       — Что я хочу сказать… Чем дольше ты живёшь, тем сильнее с каждым годом чувствуешь насущную потребность узнавать что-то неизвестное или учиться чему-то новому. С этой точки зрения многообразие чужих мыслей и взглядов, к которому приводит отсутствие дискриминаций, является самым драгоценным сокровищем, какое только может быть у долгоживущего. Ты можешь забыть, где спрятала свои деньги — это случалось со мной неоднократно — но никогда не забудешь тех, кто произвёл на тебя впечатление глубиной мысли… — в конце своей речи Райден улыбнулась простой и искренней улыбкой, в кои-то веки не лицемеря. Присутствующие посчитали эту улыбку поистине ангельской.       А затем они услышали смешок, от которого мурашки побежали по спинам собравшихся:       — Знаете, а она права. Чем дольше живёшь, тем всё больше хочется узнать что-то новое…       Люди в зале начали оглядываться в поисках обладателя такого голоса, и не сразу заметили, как рядом с Райден возник черный овальный провал в пространстве. Только когда из него появилось высокое широкоплечее существо, облачённое в величественную, чёрную как смоль мантию, обрамленную золотыми и фиолетовыми краями, с сияющим вокруг головы темным ореолом, все взгляды людей в зале обратили внимание на странное явление.       Носящий мантию оглядел собравшихся, и многие из японцев, включая сидевших у телевизоров, поёжились под взглядом багровых огней, мерцающих в глазницах злобно выглядевшего скелета.       В костлявой руке скелет держал изящный на вид золочёный посох, напоминающий своим видом кадуцей Гермеса: он был обвит семью змеями, в каждой из пастей которых нестерпимо сияли драгоценные камни различных цветов, чей свет в итоге смешивался в какой-то невиданный доселе спектр, который разве что Лавкрафт сумел бы описать.       Время от времени неизвестный цветовой спектр принимал вид агонизирующих человеческих лиц людей, сразу же после этого снова исчезающих. Это было настолько жутко, что сидевшим в зале показалось, что они слышат исполненные муки крики, исходящие от посоха в этот момент… (а ведь это была всего лишь копия подлинного символа гильдии, хранящегося на восьмом этаже Великой Гробницы Назарик).       Точно таким же спектром сияли и драгоценные кольца на костяных пальцах появившейся нежити.       Аинз огляделся и облегченно вздохнул про себя. Хоть у него и не было лёгких, эта его старая привычка благополучно укоренилась в его новом теле. «Я рад, что [Врата] работают даже на таких расстояниях»…       Вслед за злобным скелетом из провала в пространстве появились две поразительно красивые девушки в традиционной униформе горничных.       Страшная нежить была тут же забыта: все собравшиеся, независимо от пола, буквально пожирали красавиц взглядом, так же, как до этого пялились на Туку и Райден.       Одна из горничных носила очки, придававшие ей утончённо-холодный вид. Её волосы были собраны в небольшой пучок на затылке, что лишь усиливало образ неприступной красавицы. Это была Юри Альфа, вице-капитан Плеяд.       Вторая горничная, стоявшая по другую руку от злобного скелета, невысокая девушка с красно-золотыми прямыми длинными волосами, имела повязку на левом глазу, отчего казалась точно такой же отстранённой, как и её коллега. Это была CZ2128 «Сизу» Дельта.       Рори упала на колени, чувствуя невообразимое давление, исходящее от скелета. Апостол ощутила, что её нижнее бельё уже промокло от любовных соков, уже потёкших по ногам, и если это продлится ещё немного, то она начнёт оргазмировать так же, как во время битвы за Италику. «Эта!.. Эта!.. Эта сила!.. Это присутствие!.. Эта тьма и смерть!.. Она превосходит присутствие Эмроя!.. Так…» — выдохнула она, закусив губу и борясь с накатывающей истомой, предвестницей наслаждения, и руками, автоматически тянущимися к промежности. Не то чтобы её беспокоила реакция смертных, пусть и жителей другого мира, на если она и впрямь у них на глазах начала бы себя ласкать, но апостол не хотела испортить подобными действиями первое впечатление, которое она могла бы произвести на обладателя столь мощной ауры.       Рядом с ней Лелей, уставившаяся на неизвестный спектр, исходивший от посоха, переживала нечто подобное. Этот свет магии словно заставил её прозреть, взглянуть на мир под совершенно новым, недоступным для остальных волшебников углом. Такого она не испытывала и при посвящении богам-близнецам Знания… «Так… Вот как на самом деле… выглядит вселенная…», сотрясла всё её естество пришедшая откуда-то мысль. Девушка даже не обратила внимание на то, что только что испытала свой первый в жизни оргазм, лишь почувствовала, что внизу живота чувствуется странная влажность.       — Вот как на самом деле ощущается присутствие истинного Бога!.. — страстно вскрикнули сотрясшиеся в унисон Рори и Лелей.       Две горничные на мгновение посмотрели в их сторону.       Итами в сторонке рассматривал горничных и Аинза: «Ого! Эти девушки из другого мира будто созданы самими отаку! А этот лич?.. ещё и имеет такой крутой эквип… Это просто… нечестно!..»       — Salvete! — скелет поднял левую руку. От этого жеста люди в зале даже перестали дышать.       — А-а-а-а!.. Шинигами явился за моей душой! — раздался исполненный животного ужаса вопль одного из охранников.       — О? Так вы помните мой старый титул… Он никогда мне не нравился… — проворчал Аинз.       Вопивший охранник выхватил пистолет, но, прежде чем он успел направить его в сторону новоприбывшего, в руках Сизу появилась… штурмовая винтовка?, удивились присутствующие, и оружие человека оказалось испорчено и отлетело в сторону от одного точного выстрела, а оружие горничной исчезло так же стремительно, как и появилось.       Зал, конечно же, был полон невидимыми телохранителями Короля-Заклинателя, но действовать им было запрещено ради этой небольшой демонстрации.       Остальные охранники тут же набросились на перепуганного коллегу, скрутили и вытащили из зала. Аинз — в облике Момона сейчас пребывал Актёр Пандоры — не удостоил эту возню и мимолётным взглядом, лишь коротко хохотнул, отчего все люди в зале мгновенно покрылись холодным потом, а Рори и Лелей содрогнулись в экстазе ещё раз. Но, к счастью, сейчас на них никто не смотрел.       — Не на такой приём я рассчитывал…       Хигуре поднялся с места и дрожащим голосом вопросил:       — К-кто вы?..       — Прошу простить, что явился без приглашения. Прошло уже много веков с тех пор, как я в последний раз посещал ваш мир. Мне казалось, что с развитием цивилизации аборигены Терры должны бы уже преодолеть свои примитивные страхи…       По рядам парламентариев пробежали поражённые шепотки.       — Мне очень жаль, что моё появление произвело подобное впечатление, — продолжал злобный скелет. — Позвольте представиться: мой народ знает меня как Короля-Заклинателя, правителя Колдовского Королевства. Другие же называют меня… Шинигами, богом Знания, Предвидения, Магии и так далее. Но все эти титулы лишь скрывают моё настоящее имя: Аинз!.. Оал!.. Гоун!.. — и Аинз снизил параметры исходившей от него ауры, что позволило Рори и Лелей придти в себя.       Голубоволосая магесса вначале с недоумением, а потом и со стыдом уставилась на промокшую внизу мантию, а вот Рори просто оглядела себя, посмотрела на натёкшую под ней лужицу, хмыкнула, перевела взгляд на стремительно наливавшуюся румянцем Лелей, внимательно оглядела её так, словно впервые увидев — реакция обычных людей на ауру смерти обычно была совершенно иной, подтверждением чему являлись окружавшие их японцы, постепенно приходящие в себя, и негромко осведомилась:       — В первый раз?..       Лелей подавленно кивнула.       — Знаешь какие-нибудь чистящие чары?.. Хоть самые простенькие?..       Лелей просветлела, и, пока журналисты и парламентарии буквально бомбардировали Аинза вопросами, привела в порядок себя и стоявшую рядом апостол.       Аинз очень быстро утомился от неумолчного гвалта людей:       — [Мёртвая Тишина].       В зале воцарилась абсолютная тишина. Люди открывали рты еще несколько секунд, и лишь после поняли, что их голоса пропали.       — Намного лучше… — удовлетворенно сказал Аинз и огляделся.       — Эй, Аинз-сан! — помахала ему Райден.       Момонга повернулся к ней и помахал в ответ:       — Привет, Райден. Давно не виделись. Как поживаешь?..       — Неплохо, как видишь. Только вот приходится носить эти ужасные шмотки, — со злостью показала на свою одежду тёмная эльфийка.       — Хм-м-м… Как по мне, тебе идёт. Впрочем, думаю, бальные платья пойдут ещё лучше — надо тебе будет поносить их некоторое время, глядишь, и привыкнешь, — хохотнул Аинз. Взгляд мгновенно выстроившей логическую цепочку Райден наполнился жаждой крови.       — Кстати… Ты все ещё должен мне за тот раз, — обвиняюще ткнула она в него пальцем.       Момонга постучал длинным костлявым пальцем по лбу, словно пытаясь что-то припомнить.       — Совсем не понимаю, о чём ты.       — Кайфоломщик… — пробурчала Эсдес и обхватила себя руками с выражением жертвы насилия.       Лишённые звуков японцы наблюдали за клоунадой, разыгрываемой тёмным эльфийкой и скелетом.       — Ладно, вернёмся к этому разговору чуть позже, на ближайшем балу, — ещё раз хохотнул Аинз.       — Можешь в этом не сомневаться! — оскалилась Райден.       Аинз снова повернулся к людям и откашлялся:       — Прошу меня извинить… Сейчас я верну вам звуки. Пожалуйста, просто соблюдайте очерёдность… — и он стукнул посохом о пол.       Тем временем в апартаментах, которые правительство Японии арендовало для двух королевских особ, перед телевизором, помимо них, сидели Бозес, Курибаяши и Томита. Все они наблюдали за происходящим в Парламенте в прямом эфире. Вельзевул как раз налил себе местного химического сока, тщась отыскать в нём хоть что-то фруктовое, когда на экране появился злобный скелет. Принц едва не выронил стакан.       — Отец?.. Что он тут делает?!. — нахмурившись, произнёс он.       Курибаяши ткнула в экран.       — Это твой отец?..       Вельзевул кивнул.       — Разве ты не видишь, как мы похожи?.. — указал он на своё лицо.       Все остальные в комнате дружно покачали головой.       — Не очень… — честно ответила Курибаяши.       — Это маска на его лице? — спросил Томита. В его обычно спокойным голосе можно было различить нотки страха.       — Нет, это его настоящее лицо. К чему этот вопрос?..       — Он что, нежить?!. — синхронно выпалили японцы.       — Да. А чего вы ожидали?.. В конце концов, он же бог Смерти. Живое существо вряд ли бы смогло претендовать на это место! — нахмурился принц.       — Тогда это означает… — Пина посмотрела на Вельзевула.       — Я наполовину нежить, — закончил за нее Вельзевул.       — Э-э-э-э-э-э?!. — воскликнули все три девушки в комнате.       — Тогда какая другая половина? — спросил ошеломленный Томита.       — Моя мать — демоница, — ответил принц.       Три девушки внезапно побледнели и обмякли: они упали в обморок, услышав, к какой расе принадлежит Вельзевул. Принц помахал рукой перед их лицами по очереди, но девушки никак не отреагировали.       — Кажется, это надолго…       — И не говори…те, принц Вельзевул, — поправился Томита.       — Но что он всё-таки делает здесь? — пробурчал первенец Аинза.       Люди в зале сохраняли абсолютную тишину, нарушить которую решился только Хигуре. Он уважительно поклонился закрывшему червоточину в пространстве скелету:       — Если вы позволите мне задать вопрос, ваше величество…       Аинз кивнул:       — Конечно… Прошу вас.       Хигуре нервно сглотнул.       — Можем ли мы узнать цель вашего визита?..       — Я понимаю ваше замешательство: в конце концов, я явился без приглашения. Возможно, мне следовало прибыть сюда под маскировкой, как и в прошлые разы, — задумчиво проговорил Аинз.       — Значит ли это, что вы, ваше величество, уже ранее посещали Японию?..       Злобный скелет кивнул:       — Да. Я посещал ваш мир в прошлом. Но я никогда ни во что не вмешивался, просто наблюдал за тем, как вы терзаете друг друга… Должен сказать, аборигены этого мира всегда казались мне нелепыми. Ради интереса я даже составил прогноз их вероятного будущего, взяв за основу доминирующие черты местного человеческого подвида.       «Нашего будущего?..» «Терзаем друг друга?» «Что он имел ввиду?..» «Мы выглядим нелепыми?..» можно было услышать в перешептываниях аудитории зала заседаний.       — Да… — кивнул Аинз. — Вашего будущего.       — Не могли бы вы рассказать, что нас ожидает согласно вашему прогнозу, ваше величество? — спросил кто-то из прессы.       Аинз коротко рассмеялся и повернулся к задавшему вопрос:       — Да вам и так это известно: если вы не начнете концентрировать силы на нахождении или создании альтернативных источников энергии, и, как следствие, развитии космической программы для терраформирования и колонизации ближайших планет, вскоре ваш вид начнёт уничтожать сам себя, что в лучшем случае ввергнет вас в каменный век, а в худшем… — он пожал плечами.       Похоже, часы актёрской практики перед зеркалом сполна окупились, поскольку даже самое небрежное движение Аинза было исполнено величия полноты власти.       Толпа дружно охнула.       — Что же до того, как избежать упомянутого конца цивилизации… Знание — сила, и я не раздаю его просто так… Надеюсь, вы понимаете это.       Присутствующие загомонили, обсуждая услышанное. Конечно, они и сами всё услышанное прекрасно понимали, но одно дело услышать подобный прогноз от какого-то никому не известного аналитика или городской сумасшедшей вроде Греты Тунберг, и совсем другое — от божества из иного мира. Зал залили вспышки камер.       — Есть ещё какие-нибудь вопросы?..       — Ваше величество! Что это за червоточина, с помощью которой вы появились?..       — Это обычный портал сквозь пространство и время, с помощью которого мгновенно преодолеваются огромные расстояния.       Какой-то журналист поднял руку.       — Создание этой червоточины доступно только вам?..       — Нет, на это способен любой достаточно сильный маг. А вот информацию о том, каким образом портал создаётся, я опущу — для вас она всё равно совершенно бесполезна.       Лес рук поднялся в зале, люди спокойно ожидали возможности задать вопросы Аинзу. На каждый он отвечал насколько мог честно.       — Ваше величество! Вы правда… бог?..       — Я не считаю себя таковым. Однако мои поданные продолжают назвать меня так. К моему собственному неудовольствию…       — Извините, владыка Аинз… — одновременно сказали две горничные, склонив головы.       — Ваше величество, вы сказали, что Шинигами — один из ваших титулов. Вы действительно властвуете над смертью?..       — Определенно, — кивнул Король-Заклинатель.       — А вы можете вернуть к жизни умершего?..       — Да, — коротко ответил Аинз. Все в зале ахнули. Глаза Рори, Итами и Лелей раскрылись во всю ширь, когда они услышали ответ. — Для меня смерть — не более чем болезнь, которую я по желанию могу вылечить. Разумеется, я не даю дар новой жизни просто так. Только те, кто доказал мне свою ценность, смогут обрести его…       — Можете ли вы доказать ваши слова, ваше величество?.. — с издёвкой выкрикнул один из советников, сжимая в руках вытащенный из-под одежды крестик. Другие христиане в зале злобно заухмылялись.       — В любое время.       Христиане посчитали, что Аинз не ответит на прямой вопрос, тем самым показав себя самозванцем. Но когда они услышали, что он готов явить свои способности прямо сейчас, то замолчали и начали испуганно переглядываться, опасаясь, что для демонстрации злобный скелет выберет кого-то из них.       — Однако должен предупредить вас: воскрешение человека напрямую зависит от его воли к жизни: если воскрешаемый не захочет получить новую жизнь, то насильно вручить ему этот дар не удастся. Впрочем, для того, чтобы просто поднять труп в качестве нежити, его согласие не требуется.       Все закивали, поскольку это звучало логично.       — Ещё вопросы? — оглядел присутствующих Аинз.       — Уважаемое божество…       Аинз посмотрел в сторону раздавшегося голоса, и обнаружил преклонившую колени Рори.       — Да?..       — Я никогда не думала, что смогу почувствовать силу Эмроя снова до своего вознесения! Но после того, как вы появились, весь мир словно перевернулся для меня с ног на голову!..        Аинз посмотрел в глаза девушки, светившиеся восторгом и вожделением, и содрогнулся: «О нет… ещё одна ненормальная женщина, падкая на нежить… мало мне Альбедо, Шалти и Зесши!..»       Именно таким взглядом смотрели на него жёны перед тем, как затащить его в общую опочивальню и устроить многодневный секс-марафон. Который уже ожидал его по возвращении домой…       — Ваша сила родственная Эмрою, но в то же время явно превосходит его… — Рори подняла глаза на Айнза. — Вы создали моего бога?..       «Проклятие!.. Только не снова!.. Мне с лихвой хватает и тех троих!.. Так, стоп. Что она только что сказала? Я создал… кого?»       — Кто твой бог? — спросил он спокойно.       Рори посмотрел на него с благоговейным обожанием:       — Его имя — Эмрой, Бог Тьмы, Войны, Смерти, Насилия и Безумия.       «Чего и следовало ожидать. Понятно, почему у его апостола подобные пристрастия…»       — Хм-м, — Аинз положил костлявую руку на острый подбородок, изображая глубокую задумчивость.       — Я не могу припомнить среди мои творений хоть кого-то с таким именем…       «Творений?..» — многие из присутствующих при диалоге бога и будущей богини посмотрели друг на друга и начали переговариваться.       Рори кивнула:       — Ясно… Но всё равно, позвольте мне почитать вас. В конце концов, вы обладаете теми же аспектами, что и он.       — На самом деле, я не персонифицирую Войну и Безумие… — возразил Айнз. — Они принадлежат моей коллеге…       Он усмехнулся, бросив взгляд на Эсдес, и та незаметно подмигнула ему.       — Тогда я буду чтить и её тоже, — Рори склонила голову и сложила руки в молитвенном жесте. «Ещё один почитатель. Просто прекрасно», — вздохнул про себя Аинз.       Аинз положил руку на голову склонившейся перед ним Рори, разумеется, отключив свой навык Пассивное Негативное Касание.       — Пожалуйста, не нужно молиться мне или моей коллеге. Мы не заслуживаем этого.       «Просто этот щенячий восторг вкупе с покорностью жутко раздражает…» — подумал Аинз.       Он повернулся обратно к залу и увидел, что многие из присутствующих так же преклонили перед ним колени и сложили руки в молитвенных жестах — даже многие из христиан. «Твою же ж мать, а. Как будто мне этого было дома мало!..»       Аинз вздохнул с искренней печалью.       — Пожалуйста, поднимитесь и задайте свои вопросы. Вряд ли вам ещё раз представится подобный шанс.       Аинза закидывали вопросами до самого окончания отпущенного на разбирательство времени. Это оказалось весьма вовремя, потому что кое-кто, решив, что раз Шинигами так лояльно настроен, то, значит, и его желания может выполнить, а не только ответить на вопрос, и уже начал молить вернуть с того света дорогого (или даже дорогих) для него человека. Даже обычно невозмутимые и доброжелательно относящиеся к низшим существам Юри и Сизу начали закипать от такой сногсшибательной наглости, временно принимая мировоззрение своих отсутствующих сестёр.       «Идея придти сюда и лично отвечать на их вопросы оказалась не самой лучшей…», — устало вздохнул Айнз. — «Я хотел произвести хорошее первое впечатление, а в итоге, скорее всего, получу новую паству!..»       Но отступать было уже поздно.       К Айнзу подошёл мужчина средних лет в великолепно сшитом костюме.       Он уважительно поклонился Аинзу:       — Я Мотои Синдзо, премьер-министр Японии. Прошу простить меня, ваше величество, что не сумел организовать достойную встречу…       Аинз поднял руку:       — Это не проблема: в конце концов, я явился без предупреждения.       — Тем не менее, мы, как хозяева, должны были поприветствовать вас соответствующе вашему рангу, ваше величество. Если вы подождете ещё немного, мы сможем организовать вам надлежащие апартаменты и сопровождение. Лидеры всего мира наверняка захотят встретиться с вами…       Аинз снова поднял руку:       — В этом нет необходимости. Сейчас я планирую навестить знакомые места и убедиться, насколько ваш мир изменился с того момента, как я посещал его в последний раз. Насколько мне известно, через два дня состоится очередное заседание Организации Объединенных Наций, и, если это будет приемлемо, там я и встречусь с нынешними мировыми лидерами. До этого момента, мой сын Вельзевул Оал Гоун будет в вашем распоряжении. Если вы захотите связаться со мной, просто обратитесь к нему: он знает, как это сделать.       — Как пожелаете, ваше величество, — кивнул премьер-министр. — Но, если позволите, каким способом передвижения вы воспользуетесь в своём путешествии по миру?..       — Тем же, с помощью которого я и оказался здесь, — Аинз взмахнул золотым посохом, и уже знакомые чёрные овальные врата возникли рядом с ним.       — Всего хорошего, господин премьер-министр, — Аинз развернулся и прошел через червоточину. Две горничные, которых присутствующие операторы и фотографы с исступлением фанатиков запечатлевали на своих устройствах, неотступно следовали за ним.       Итами просто наблюдал за этой сценой с ошарашенным выражением лица.       — Он что, на самом деле просто прорвал дыру в ткани времени и пространства?..       Райден вздохнула:       — Да… Король-Заклинатель любит простые решения. И, наверное, именно поэтому он постоянно жульничает в шахматах… — пожала плечами она.       — Он жульничает в шахматах? — Итами взял себя в руки и пожал плечами. — А как… ну то есть… да… разумеется…       В этот момент пространство рядом с ними разорвалось, и в прорехе появилось лицо Аинза.       — Я никогда не жульничаю, — заявил он, после чего червоточина закрылась.       — Конечно ты жульничаешь, старые кости… — хихикнула Райден.       Микроавтобус уже ждал у здания Парламента Итами и остальных, чтобы отвезти их в снятые апартаменты. Его сопровождали две машины с парнями из разведки — одна спереди и одна сзади. Комакадо ехал в машине позади микроавтобуса.       — Чёрт, да откуда взялся этот олень!.. — водитель его машины был вынужден ударить по тормозам, когда между ним и объектом охраны бесцеремонно вклинился какой-то джип, и в результате, когда загорелся красный сигнал светофора, микроавтобус поехал дальше без половины своего эскорта.       Глядя, как транспорт с подопечными удаляется, а водитель джипа неумело пытается перестроиться в другую полосу под неумолчное сигнализирование водителей в быстро разрастающейся пробке, Комакадо вдавил кнопку рации:       — Всем подразделениям, противник начал действовать. Готовность номер один.       В голове Эсдес раздался голос.       [Сообщение]: «Госпожа Эсдес, это ГОЛДИ».       [Сообщение]: «Да, ГОЛДИ? Что-то случилось?»       [Сообщение]: «Нет, я только что закончила сбор данных, которые вы мне доверили. Местные примитивные методы защиты и брандмауэры не представляют для меня никакой угрозы. Я не оставила никаких следов в их системе и установила там цифровые бомбы на случай, если японцы решатся выступить против нас», — отчиталась ИИ.       [Сообщение]: «Спасибо! Ты, как и всегда, отлично поработала! Я горжусь тобой», — похвалила Эсдес своё творение.       Через сообщение Эсдес услышала радостное взвизгивание ИИ.       [Сообщение]: «Спасибо вам, Создательница!»       [Сообщение]: «Ладно, ладно. А теперь покажи-ка мне, что ты там насобирала… начни, пожалуй, с хентая с эльфами»…