Сквозь время жертв

Улицы около паба «Гарнизон» опустели — «Острые Козырьки» отмечали свою победу над Сабини. Если в этот момент кто-нибудь заглянул в бар, он бы увидел пьяных служащих, уходящих с проститутками, и бармена — усталого, но радующегося немалому количеству денег, собранных за вечер. Артур Шелби смотрел на Томми, своего младшего брата, пытаясь понять по всегда непроницаемому лицу, что творится в его голове, но это было пустой затеей. И правда, о чем мог думать такой человек, как Томас Шелби? Гроза всего Бирмингема, личность, известная уже и в Лондоне. Чего ему не хватало? Власти, денег, женщин? Нет, отнюдь. Деньги — да их, как говорится, куры не клевали. Власть — росла и крепла с каждым днём. Женщины — да любая бы, не раздумывая, прыгнула ему в постель. Но что тогда? Люди, занятые серьезными делами, часто погрязают в рутине бумажной работы, в их жизни нет ничего яркого и интересного. Но Томми таким не был. Бумаги — только личные, к которым не допускался никто, даже члены семьи. Что же тогда, мать вашу, спросите вы. Но, увы, на этот вопрос ответить не мог никто, даже сам Томас Шелби… Наконец, Артур прервал молчание: — И о чем же ты думаешь? Том перевел взгляд своих удивительно синих глаз на него, но при этом, как и всегда, казалось, что он смотрит куда-то сквозь: — Да вот, думаю, стоит ли нам теперь взяться за Оксфорд, или же нет? «Врёт ведь, засранец». — Покачал головой Артур и был прав. Лгать и одновременно быть верным своему слову, нарушать закон, соблюдая правила — таково было кредо Томаса Шелби, главаря банды «Острые Козырьки». *** Она села на коня лишь когда стемнело и на дороги опустилась ночь. Да её и саму можно было принять за создание ночи. Темные волосы и бледная кожа придавали внешности этой девушки что-то колдовское — пожалуй, еще лет триста назад её бы и впрямь прозвали ведьмой и сожгли на костре. Она не носила платьев и юбок, предпочитая одеваться по-мужски: рубашки, брюки на подтяжках и тому подобное. Плащ с капюшоном, скрывающий фигуру и длинные волосы, помогал скрывать её внешность от чужих глаз. Кетрин Милак, как звали девушку, положила руку на пистолет –так ей было гораздо спокойнее. Бирмингем, куда она направлялась, то еще местечко и женщине (да и вообще любому живому существу) в нем нужно уметь постоять за себя. Казалось бы, даже в вооруженной девушке в мужском наряде нет ничего такого прямо из ряда вон выходящего, но вот только Кетрин Милак не была обычной девушкой. Она со своими ножом и пистолетом обращалась получше иного мужчины — так, будто они были продолжениями ее рук, – а с врагами была безжалостна как никто другой. Кетрин ехала в Бирмингем по важному делу. «Острые Козырьки» были её последней надеждой на спасение от людей майора Кэмпбелла. Если глава «Козырьков», Томас Шелби, смог в свое время с ними разобраться, то, может быть, есть надежда и у нее. «Но все говорят, что он неповторим. Да и в одну реку не войти дважды», — прохихикал вредный голосок в голове девушки. Отмахнувшись от этой мысли, Кетрин погнала быстрее свою лошадь. Ту лошадь, что когда-то хотел купить Томас, но не купил…