Сквозь время жертв

Кетрин аккуратно берет на прицел человека. Вдох, выдох. Весь мир остановился для нее, лишь ее дыхание, его тело, его кровь, плоть. Выстрел, что услышали абсолютно все. Крики, кровь, что заливает паркет и рядом стоящего Томаса. Его реакция прекрасно выверена: в меру ужаса, беспокойства, брезгливости. Второй выстрел производит Пол, и позади Тома падает еще один человек. И снова прекрасная реакция. Всего в меру. Но и им с Полом уже пора уходить, снайперов могут увидеть — а это проблема. Они спускаются почти одновременно. В голове остаётся лишь одно: Бежать. Как можно дальше. Они убили двоих — одного русского и англичанина. Русский был отправителем бомбы, но, видимо, руки у него росли не из того места — а вот англичанин оказался человеком Альфи. Куда же без Альфи… Он не из тех, кто будет спокойно сидеть в стороне. Мистер Соломонс везде ищет выгоду, и, наверное, это единственный подход, который работает в нашем грёбаном мире. Пол и Кетрин вбегают в контору. Они почти готовы остаться и дождаться Томаса. А Кетрин почти готова сказать ему кое-что очень глупое, но такое важное. Что он ей не безразличен. Почти готова. Но не скажет. — Мне пора уходить, — тихо говорит Кетрин. — Почему? — Пол почти знает — почему –, но не хочет, чтобы эти слова были произнесены вслух. Не хочет снова услышать, что его сестра бежит от проблем. Опять. — Мне надо уехать, Пол, — Кетрин закрывает лицо руками, — вот разберёмся с Кимбером — и я уезжаю. — Ох, всё как всегда, — тихо усмехается Пол, — Катерина, я очень люблю тебя, хочешь бежать _ беги, но если сейчас уйдёшь, то обещай. — Он обводит комнату широким жестом: — Обещай мне закончить со всем этим. Милак долго смотрит на Пола. Чёрт побери, это очень серьёзное обещание. Чем же она будет далее заниматься, если согласится? Кетрин даже не замечает, как садится на стул. Не замечает, как Пол уходит из комнаты, потому что слишком сильно задумалась, проваливаясь в свои размышления. Кетрин умела убивать, Кетрин умела плести интриги, Кетрин умела врать. Но вся ее жизнь была всегда вокруг оружия, смерти и крови. А что она ещё умела? Ничего. Пообещать такое — равносильно смерти. Кем будет Кетрин Милак, если не собой? *** Кетрин снова сидит на своём подоконник, наверное, в последний раз. Она снова не слушает Томаса, стоящего перед ней. Она уже твердо знает своё решение. Тяготит лишь одна мысль — ее глупая симпатия, дурацкие пустые чувства. Кетрин снова окидывает Шелби взглядом. Кажется, она понимает его, пожалуй, хоть это она ещё может. Что ждать от него? Милак и не замечает, что в помещении никого уже давно нет. Только Томас, мать его, Шелби курит в кресле. — Мне надо уехать, — слишком безразлично, слишком просто, но о сложных вещах часто говорят простыми, серыми словами. — Кимбер будет мёртв завтра, — спокойно замечает Томас. Кто знает, о чём он думает. По таким людям, как Том Шелби, всегда кажется, что им всё равно на весь мир вокруг, если дело не касается лично их. Наверное, он будет так же сидеть и курить даже в день светопреставления. — Отлично. Больше ничего. Кетрин не прощается. Уходит молча. На улице льёт дождь. Как и в первый раз, когда она приехала в Бирмингем. Какая ирония: этот город встречает и провожает всегда на один манер. Кетрин Милак молча идёт по улицам серого и унылого как никогда города. — Я обещаю, Пол. Я обещаю. *** Билли Кимбер был убит через двенадцать часов после того, как Кетрин покинула Бирмингем. Острые Козырьки заняли все лидирующие позиции в городе. Томас Шелби не пытался отыскать Кетрин. Томас Шелби всего-навсего напился так, как не пил уже давно и разнёс весь бар — и всё это на глазах своей большой семьи. Шли месяцы. О Кетрин больше никто и ничего не слышал. Пол ещё какое время пробыл в городе, а после исчез так же бесследно, как и его сестра.

Продолжение следует…