То, что скрыто под маской...

Это было просто невыносимо! Его хриплое дыхание наполняло тишину комнаты и в ночном сумраке ему мерещились ужасные вещи. Тени словно приобретали форму ужасных чудовищ, имеющих острые когти и страшные клыки, они тянули к нему свои длинные лапы и словно пытались схватить. Он сидел на полу, его ладони упёрлись в холод дерева. Всё тело сводило от судорог. Казалось, что неведомая сила выворачивает его суставы наизнанку. Чакра словно вытекала из него, вместе с жизненными силами, просачивалась сквозь пальцы и уходила в никуда. Холодный пот тёк по вискам, лицу, шее, спине, делая кожу липкой, отчего одежда будто приклеивалась к телу. Тяжёлый кашель пронзил его, казалось, что он может выкашлянуть внутренности. Слюны во рту становилось всё больше и больше и она, стекалась к уголкам губ, скользила к подбородку, падая на пол. Ему было плохо, кожа словно горела и с него словно пыталась содрать кожу. Его что-то душило, воздуха было всё меньше и меньше, кислород становился тяжелее и с тяжестью оседал в лёгких, приступ кашля увеличился. Перед глазами была непроглядная тьма, эта темнота была настолько ужасной и поглощающей, что Наруто чувствовал такой невероятный страх, от чего сердце с бешеной скоростью стучало в груди. Он не знал, что в данную минуту творилось с Курамой, да ему и не было интересно. Тяжёлые хрипы эхом отдавались в ушах, а потом звенящая тишина и ничего. В ушах начал нарастать гул, барабанные перепонки задрожали и Наруто схватился за уши, чувствуя, как из них выходит что-то тёплое и липкое. Он сразу подумал, что это кровь и задрожал в страхе, для него кровь ― это смерть! Голова затрещала и он, не в силах сдержать себя, что было сил закричал, но так и не смог услышать собственного голоса! Узумаки не мог понять, длились эти мучения пару часов, минут или недель, казалось, разрушающая сила коснулась его, желая расщепить на маленькие атомы. Когда мир начал возвращаться в своих красочных тонах, пришло невероятное облегчение. Что-то словно затрепетало в его груди и Наруто почувствовал невероятную свободу. Она была настолько блаженна, что он, лёжа на спине, смотрел в потолок, видя, как солнечные лучи скользят по потрескавшейся и местами опавшей штукатурки. Вернулись и осязание, пол под ним был тёплым, это тепло его тела настолько нагрело дерево. Но слух не возвращался. Тишина этого мира была чарующей, вместе с ней в нём появилось что-то невероятное. Наруто не желал, чтобы шум возвращался, он не хотел чувствовать слух. Хотя, как это возможно ― чувствовать слух? Узумаки и сам не мог этого понять, но в тишине он приобретал что-то новое. Да, ему слух необходим для мести, но сейчас ему не была нужна и месть. Наруто чувствовал себя живым, жизнь возвращалась в него. Это невероятное и могучее чувство жизни делало его счастливым. Наруто чувствовал, как его губы растянулись в улыбке, он знал, что в этот миг смеётся, но не мог слышать собственного смеха. Он не слышал Кураму и даже не расстроился, без голоса лиса в голове жизнь казалась проще. Может, не будь он джинчуурики, жизнь не казалась бы ему адом? Биджу, живущий в нём... не умер ли он? Не обрёл ли Наруто свободу от него? Чего же он именно хотел на самом деле? Он протянул руку к потолку и медленно сжал в кулак, словно хотел зачерпнуть пальцами воздух, саму жизнь. Быть живым ― это ведь так здорово! Ни с чем несравнимое чувство. Наруто не знал, сколько времени пролежал, чувствуя, как силы накапливаются в нём. Чакры он не ощущал, но зато жизнь втекала в него. Интересно, Курама смог это пережить? Заходить в свой внутренний мир не было никакого желания. Пусть будет так, как будет, но видеть ухмылку этого чудища ему не хотелось... «Это только начало», — зловеще прозвенел в его ушах голос Кьюби и слух вернулся к нему с пением птиц и шумом ветра. С губ блондина слетел сдавленный стон. Мир возвратился полностью с его гниющим содержанием! Как же Наруто ненавидел его и мечтал уничтожить! Чувства нахлынули на него и ярость начала подниматься, расшатывая его неверную систему. Сколько ещё раз это будет длиться? Когда он почувствует себя счастливым и свободным? Когда сможет обрести покой? И наступит ли он? Наруто закрыл глаза. Он не хотел возвращаться в собственную жизнь. Узумаки Наруто... его больше нет, он умер три года назад. На этом должна была стоять жирная точка. Но почему же успокоение так и не приходит? Неужели только уничтожение Конохи подарит ему чувство свободы? Он словно цепями был прикован к этому месту, каждый вздох напоминал о том, что он принадлежит к этой деревне. Это как проклятье. Неужели Саске тоже чувствует это? И почему он выбрал Акацуки? Наруто сел, тело отозвалось болью. Он не чувствовал в себе приобретённой силы, Курама ведь так и сказал ― это только начало. Что же ожидает его дальше? Сможет ли он выполнить то, что задумал? По силам ли ему уничтожить Коноху? Он ведь не так силён, как думал. В этом мире есть то, что сильнее его, а Узумаки не бессмертный, чтобы бороться с несправедливостью в этой жизни. «Наруто, ты сейчас находишься на первой стадии печати», — вновь зазвучал в его голове голос Бакегетсуне. — «То, что тебя будет ожидать... будет в несколько раз сильнее и ужаснее. Боль, невероятная боль будет ждать тебя и справишься ты с ней или же нет, зависит только от тебя. Не важно насколько сильна твоя воля и сила духа, не имеет значения, как сильно ты жаждешь отомстить, это не имеет значения. Будет определённый момент и в тот миг решится всё ― будешь ты жить или распадёшься прахом. В этот миг ты будешь один. Я не знаю, когда настанет этот момент и будешь ли ты к нему готов, но если в тебе не будет нужных качеств для подчинения силы, эта сила раздавит тебя. Я хочу... хочу тебе кое-что рассказать. Я никогда не рассказывал тебе об этом. Единственная, о ком я говорил ― о Кушине, ты достаточно слышал о своей матери, но я думаю, что настало время, чтобы ты узнал о том, кто твой отец...» Узумаки весь напрягся. Он никогда не интересовался, кем были его родители. Курама пару раз рассказывал о его матери, она тоже была джинчуурики, как говорил лис ― красивая, огненоволосая и зеленоглазая, сильная куноичи. Этого было достаточно, потому что Наруто знал, что она умерла при родах. Она умерла, чтобы подарить ему свою жизнь. Он считал эту женщину святой. Жизнь за жизнь. Это великая цена. Будь мать жива, она бы ни за что не дала его в обиду жителям Конохи. Но отец... был он жив или мёртв это Наруто не волновало, будь хотя бы мёртв, было бы намного легче перенести его отсутствие, а если этот ублюдок жив... Наруто ни за что и никогда ему этого не простит! И если Курама хочет ему об этом рассказать, Наруто готов его выслушать! Лис притих. Он знал, что новость об отце будет неприятна Наруто, он даже мог просчитать его эмоции и поступки после полученной информации. Очень долго Бакегетсуне берёг эту информацию. Очень долго шиноби, забравший его Кушину, тревожил его душу. Как же Кьюби но Йоко мечтал рассказать всё Наруто и сейчас время действительно пришло. Девятихвостому демону-лису необходимо, чтобы Узумаки находился в эмоциональной нестабильности. Ради этого он даже готов потревожить призраков прошлого. «Кушина... Кушина имела невероятный характер, сильная, яростная, неутомимая, но в то же время могла быть ласковой и нежной. Она была знакома с твоим отцом с детства, но никогда не придавала значения собственным чувствам, предпочитая считать его своим соперником во всём. Они оба имели одну глупую и невероятную мечту ― каждый из них желал стать хокаге...» — Кьюби задумчивости замолчал. Ему было тяжело вспоминать Кушину, ту милую Кушину, к которой он был привязан и которая посмела предать его. Когда он заговорил снова, голос его зазвучал сухо и отстранённо: — «Они оба были шиноби и довольно выдающимися, в своё время твой отец смог добиться своей мечты... он стал четвёртым хокаге. Да-да, твой отец Намикадзе Минато, Жёлтая Молния Конохи. Признаться, он любил Кушину, я даже признаю то, что он был хорошим главой деревни, слишком хорошим, что ради Конохи он был готов пожертвовать собственным сыном.» Курама с усмешкой замолчал. О да, это именно то, что пошатнёт внутренний мир Наруто. «Когда ты родился... с Кушиной случилась беда... она не могла вынести родов. Они отняли у не слишком много сил. Я мог бы убить её, моё присутствие в её теле стало опасно для жизни и я покинул тело Кушины. Она таяла на глазах и признаться... я был настолько взбешён, что напал на Коноху, для меня лишь эта проклятая деревня была повинна в том, что Кушина умирает... Твоя мать была особенной для меня, Наруто.» Сейчас Узумаки поверить во всё, что он скажет. «Минато хотел меня остановить, я был угрозой для его любимой деревни и поэтому он решил запечатать меня в тебя, ещё маленького и слабого. Эта техника потребовала всех его сил и он умер, как только закончил печать. Третий хокаге знал о том, что ты сын четвёртого, но решил скрыть эту информацию ото всех, даже от тебя самого, но это не помешало жителям узнать о том, что ты мой джинчуурики. Если бы только третий был честен с самого начала с тобой, если бы люди знали о том, что ты сын их любимого хокаге, он бы относились к тебе с уважением и любовью... Но Минато превратил твою жизнь в ад, тебя, своего любимого сына он подверг насмешкам и издевательствам, твоя жизнь боль и тебе суждено умереть вместе с нею...» Курама замолчал, почувствовав, как в Наруто просыпается слепая ненависть, вперемешку с гневом. О, он был невероятно зол! Бакегетсуне добился своего и теперь дело оставалось за малым. Ему было даже жаль этого мальчишку, но он не настолько был привязан к нему и не собирался жертвовать собственной шкурой ради этого глупого существа. И не имело значения сколько в его словах было правды, а сколько лжи, его рассказ был достаточно достоверным. Наруто встал и казалось, в его теле больше не чувствовалась боль. Чувства затмили его разум. Он ничего не стал говорить Кураме. Это и не нужно было. Сейчас он хотел уничтожать и убивать! Маска с плащом оказались в том месте, где он их оставил. Облачившись в свой костюм, Узумаки подошёл к окну. В малиновом зареве заката небо было прекрасным. Возможно, это последняя ночь, которую увидит Коноха. Многие не дотянут до рассвета. Хокаге... сейчас пост занимает некая Цунаде, интересно, сильна ли она на столько, как о ней говорят? Узумаки исчез, а в ту же минуту он оказался перед зданием хокаге. Люди, находившиеся поблизости, словно почувствовав угрозу, поспешили покинуть улицу. Глупцы, какие же они глупцы! На губах джинчуурики появилась ядовитая улыбка. Сегодня Коноха познает его ярость, ощутит весь гнев! Он шагнул навстречу этому высокому деревянному зданию. Сколько воспоминаний было с ним связано и теперь оно должно было пасть к его ногам, став руинами! Шиноби, находившиеся поблизости, заметили его и поспешили навстречу, на ходу доставая кунаи, сюрикены, сенбоны и другие оружия, которые могли пригодиться им в битве. Среди присутствующих Наруто заметил Тен-Тен, он узнал её только по её причёске. Хоть она и подросла, её тело стало более гибкое и грациозное, на лице проступили приятные и женственные линии, она выглядела серьёзной, у неё в руках было два куная, которые вот-вот были готовы слететь с её руки. Ну же, Тен-Тен, что же ты медлишь? Негоже заставлять ждать своего оппонента, ведь если ему наскучит, он может напасть и первый. Так Узумаки и поступил. В мгновение ока он оказался за спиной девушки, уже занес катану, готовый пронзить куноичи. Один взмах и острое лезвие резануло воздух. Куноичи резко присела, выставляя ногу и отводя её назад, этим самым желая сделать подножку. Узумаки на пару минут растерялся, обычно его жертвы не так резки и уж явно не ожидают удара в спину, но эта... словно чувствовала или знала о его намерениях? Наруто пошатнулся, но не упал, всё же сохранив равновесие, за это время шатенка быстро встала на ноги и уже повернулась к нему лицом, в одной руке у неё был серп, от рукояти которого тянулась длинная цепь и заканчивалась в свободной ладони куноичи. Неужели её стоит опасаться? — Кто ты и что замыслил против Конохи? — громко спросила Тен-тен, размахивая цепью, на конце которой был серп. Узумаки не смог себя сдержать. Он громко рассмеялся. Его смех даже ему самому показался зловещим. Что может эта жалкая девчонка? Да и обязан ли он ей хоть что-то отвечать? Интересно, насколько громко она может кричать? — Хорошо, моей следующей жертвой будешь ты, — с усмешкой на губах изрёк блондин и подняв руку на уровне плеча, тихо прошептал название техники, следующую минуту в его ладони вспыхнул белоснежный шар, наполненный воздухом. Узумаки размахнулся и направил его в сторону девушки. Шар легко и быстро слетев с его ладони, направился сторону куноичи. Девушку сумела от него отклониться, но он попал в шиноби, что стоял за ней. Это попадание было смертельным и мужчина упал замертво. Тен-Тен посмотрел за спину и губы её скривились, в глазах была печаль. — Чего ты добиваешься? — выкрикнула она и пустила в его сторону серп, цепь которого находилась в её ладони. Наруто поднял руку и с неё сорвался порыв ветра, способный сметать всё на своём пути. Но он немножко опоздал, хоть оружие и отклонило свой маршрут, но смогло задеть его плечо, оставив довольно глубокий порез. Наруто зашипел от боли, схватившись за рану. Он должен быть внимательнее к Тен-Тен, всё же, её стиль основан на оружие и у неё в запасе всегда много острых предметов. Дважды один и тот же трюк на ней не сработает, поэтому она будет ожидать его за своей спиной. Наруто исчез и появился за спиной у одного из шиноби и проткнул его насквозь, та же участь ждала двух других. Раз ему не подобраться к ней, можно уничтожить тех, кто не может сопротивляться ему и лишь путается под ногами. Наруто никак не ожидал встретить сопротивления, а ведь сил у него почти и не было! Оказавшись рядом с ещё одним Шиноби, Наруто почувствовал, как в его правое плечо вошёл тонкий и острый сенбон. Он перевёл взгляд на Тен-Тен, непременно это только её заслуга. Неужели она может просчитывать его шаги? Команда в которой она была, всегда была необычна, поэтому собранные в ней шиноби отличались невероятными способностями. Что же будет, когда ему встретится Ли или же Неджи? С ними двумя придётся хорошенько повозиться. И всё же. Сейчас он просто обязан расправиться хотя бы с Тен-Тен. Её смерть принесёт ему хоть и малое, но успокоение. — Я тот, кто сотрёт эту чёртову деревню в порошок, — громко выкрикнул Наруто и в следующую секунду оказался перед лицом куноичи. Она уже занесла руку, в которой был острый и длинный нож, но Узумаки одной рукой перехватил её запястье, а второй накрыл глаза и тихо прошептал название одной старой и опасной техники, которую не решился бы раньше использовать. Тен-Тен дёрнулась в его руках и начала медленно оседать. Наруто отскочил от неё и в следующую секунду она упала, рассыпавшись прахом. Наруто тихо вскрикнул, хватаясь за свою руку и чувствуя, как она вся немеет, а суставы, словно замерзая, превращаются в лёд. Он знал, что плата за эту технику будет не очень уж и приятной. Будет хорошо, если рука у него останется, а если нет... что ж... он будет пытаться придумать способ вернуть её, а сейчас, онемевшая до локтя, она плетью повисла вдоль тела. Он совсем её не чувствовал. Подоспели и другие шиноби и Наруто понял, что он слишком медлит, если на каждого своего врага он будет тратить столько времени, то понадобиться несколько лет, чтобы извести их всех! Он обязан придумать что-нибудь более существенное и более надёжное, но сейчас, окружённый и взятый в круг своими врагами, он не мог тратить слишком много времени на размышления, так как среди них показалась высокая беловолосая женщина. «Вот и сама хокаге пожаловала», — с усмешкой изрёк лис, но даже без его подсказок Наруто понял, что это и есть великая гойдайме. И теперь он хотел проверить, насколько же сильна эта женщина!