То, что скрыто под маской...

С самого утра небо было затянуто серыми тучами. Поднялся холодный ветер и неприятная пустота в груди не давала Узумаки покоя. Он знал, что сегодня должны состояться похороны Кибы. Похороны этого мерзавца, по которому так убивалась Хината. Почему он был дорог ей? Почему она плакала по нему? Это ничтожество, жалкий червяк... как он мог быть ей дорог? Это злило Наруто, и в бессильной злобе он сжимал кулаки, потому что был не в силах управлять её чувствами. Он ждал того момента, когда начнутся похороны Инузуки, это будет хорошо, когда они все соберутся в одном месте, чтобы почтить память своего товарища. Это давало большие возможности для действий джинчуурики. Плащ уже был на нём, а маска лежала на столе, ожидая своего звёздного часа. Курама мудро предпочитал помалкивать, да ему как-то и не до Узумаки было, печать уже начала поглощать его, чувства были отвратительные, словно с него пытались заживо содрать шкуру и вывернуть все внутренности наизнанку. Хотелось скулить и в беспомощности рыть, рыть и рыть... Кьюби уже забыл это чувство, забыл... но чёртова Мито, она была первой, кто проделал на нём такую отвратительную технику, впрочем и поплатилась за это она со временем. Лис усмехнулся, припоминая своих джинчуурики. О да, он ненавидел Мито, эта Узумаки была невыносимой стервой, которой хотелось откусить голову, её рыжие волосы так и стояли у него перед глазами. Злостная сучка пыталась его строить как ей хотелось, она словно желала повелевать им, быть госпожой дикого зверя. И надо же, прожила столько лет, дожила до глубокой старости и умерла такой позорной смертью. В сравнение с ней Кушина была просто ангелом. О да, в Кушине было нечто, что его привлекало. Да, злостная, да вспыльчивая, но порой она проявляла к нему ласку, особенно в минуты, когда ощущала сильное одиночество. Они ладили, довольно неплохо ладили, хотя эта девчонка и не до конца ему доверяла и всё же, Кьюби но Йоко был довольно покладист и послушен, пока Кушина была только его. Но потом появился этот чёртов Намикадзе! Гореть в вечном огне этому ублюдку! Он забрал его Кушину! Этого биджу не мог простить четвёртому хокаге, он почувствовал, как его предали именно поэтому в момент рождения Наруто он захотел вырваться на волю. И почему у Кушины не родилась девочка? Такая же прекрасная девочка с огненными волосами и волевым характером? Почему ему приходится терпеть сопливого мальчишку, которого хотелось прибить постоянно? Хотя, Наруто многим лучше Мито. Но им никогда не дойти до того понимания, какое было между ним и Кушиной. И всё же, Бакегетсуне замечал за собой влечение. Влечение к женщинам. Не ко всем, только к избранным, в них было что-то особое ― нежность. Курама умел чувствовать их души, проникать в их чувства, и ему это нравилось. Нравилась и эта красивая малышка. Которая, походу, нравилась и самому Узумаки. Она делала его мягче, исцеляла и успокаивала. Её присутствие становилось необходимо как воздух. Она была нужна ему! И то, что он собирался сделать с ней, не сможет сделать Наруто. Поэтому этого глупого мальчишку нельзя посвящать в свои планы. — Пора, — отвлёк его от размышлений голос Узумаки. Наруто, отойдя от открытого окна, вернулся к столу. Его взгляд скользнул по полу-раскрытому свитку, который он всё никак не мог расшифровать и прочесть, а затем рука потянулась к маске. Фарфор обжёг его пальцы холодом, словно укус ядовитой змеи. Он вершил зло, а называл это правосудием. Жалкое подобие мести обиженного ребёнка, так окрестил это Кьюби. Холод маски так же обжёг лицо и это не понравилось блондину. Раньше не было такого, а теперь новые чувства вызывали непонятное беспокойство и тревогу. — Пора, — вновь повторил джинчуурики, словно возвращая себе уверенность. Он должен быть твёрд и непоколебим, рука его не должна дрогнуть. Добраться до больницы не было таким уж и трудным делом, даже проникнуть в палату к бессознательной куноичи оказалось легче простого. И вот, стоя над спящей Ино, Наруто всматривался в мягкие черты её лица. Он и не замечал раньше, что она многим привлекательнее Сакуры, даже её тело, более зрелое и совершенное, хотя до Хинаты ей явно далеко. Узумаки присел на край кровати и протянув руку, осторожно коснулся тёплой щеки. Ино-Ино... она не была к нему добра, не проявляла ни заботы, ни беспокойства. Тоже носилось вокруг Учихи, словно он был Богом. Какие же они идиотки и дуры. Что же теперь их обожаемый Саске? Теперь он преступника класса S и состоит в преступной организации Акацуки. Интересно, будь он тут, стелились бы они так же перед ним? Отдали бы ему они своё сердце? Сердце? Ха! Да это идея! «Что ты задумал?» — прозвучал в голове заинтересованный голос Курамы. Лису, походу стало любопытно, почему Наруто медлит и не спешит с расправой. А ещё он чувствовал возбуждение блондина. То, что пришло в голову этому мальчишке явно хорошим не было. — Ты не находишь её привлекательной? — поинтересовался у лиса Узумаки. — Её фигура, бёдра, грудь... тебе они не кажутся соблазнительными? «На эту, значит, ты засматриваешься, а ту малышку в упор не хочешь замечать?» — фыркнул Кьюби. Ему не нравилась эта девчонка, обычная стервозная сучка недостойная его внимания. Курама не любил таких и даже не обращал на таких внимания. Неужели она волнует Наруто? Или она ему понравилась? Странный вкус у этого глупого мальчишки... совсем не умеет ценить истинных женщин. — Почему ты так зациклился на Хинате? — в голосе джинчуурики было недовольство. «Наруто, ты просто не понимаешь... она способна дать тебе намного больше, чем эти глупые курицы. Тело у той девчонки шикарное, чем же она тебе не нравится? А формы... её формы! Но если тебе нравятся такие... разве я могу тебе мешать?» — недовольно проворчал Курама. Спориться сейчас у него не было никакого желания. Пару минут Узумаки был молчалив. Задумавшись, он даже забыл о причине своего визита, а потом, словно вспомнив, встал с кровати и склонился над Яманака. Его прохладные пальцы заскользили по её пухлым губкам, таким мягким и сладким. Можно было бы и поиграть с ней, но она без сознания и игра грозила стать скучной. В таком случае, он может придумать что-нибудь другое. — А тебе не хотелось бы увидеть её обнажённой? — в голосе Наруто слышалось веселье и азарт, его пальцы уже потянулись к сорочке, разрывая ткань. Нежная кожа открылась его взору и соблазнительные груди с розовыми сосками так манили. Узумаки тихо засмеялся, его руки уже сминали два полушария. Приятные на ощупь, они так возбуждали. Но она не нужна ему, единственное, что её ждёт ― смерть. Она заслуживала смерти как и остальные. В его руке появился кунай. Холодное оружие добавляло ему безумства, пьянило разум, вызывая невероятные чувства. Он провёл остриём по нежной коже от груди к пупку, оставляя неглубокую рану. Запах крови неповторим. Самый невероятный из всех возможных. И Наруто всегда считал, что запах крови ― запах смерти в любом её проявлении. Наруто не чувствовал желания убивать, но считал это своим долгом. Он всадил ей глубоко в живот кунай и почувствовал, как тело вздрогнуло, дыхание у куноичи стало тяжёлым, грудь начала вздыматься намного чаще, тело задрожало. Наруто усмехнулся. Ей больно, пусть она чувствует боль даже в своём сне, они все должны познать его боль! Забавно, она ведь так и никогда не проснётся. Те, кто её любят, кому она дорога явно будут ждать того мгновения, когда девушка придёт в себя, а её кома перетечёт в мёртвый сон. Но не это так важно... важно то, что их захлестнёт скорбь, горе раздавит их. Они испытают хотя бы малую часть тех чувств, что пришлось пережить ему, когда он жил в этой проклятой деревне! Гнев начал подниматься в нём, перерастая в слепую ярость. Его пальцы сильнее впились в кунай и повели рукоять вверх, делая огромный разрез. Глубокая рана красовалась от пупка и до ключицы. Наруто почувствовал прилив бодрости и сил. Сладкая упоительная месть, как же она блаженна... Порой, он и сам себя не понимал. Но сейчас все его действия были правильными, так он думал. Наруто руками раскрыл грудную клетку. Она всё ещё была жива и будь она в сознании, уже визжала бы от боли и захлёбывалась собственной кровью. О, её кровь была везде, такая тёплая и влажная грела его пальцы. Наруто сунул руку в её грудную клетку, его пальцы скользили по тёплым и ещё работающим органам, пока не нащупали ещё бившееся, но уже еле-еле, сердечко. Сжав его в руке, Узумаки почувствовал как его переполняет возбуждение. Теперь она вся его. С диким смехом он вырвал сердца из её груди. Такая прекрасная, мёртвая, она лежала без дыхания и можно было бы подумать, что она спит, но уродливая рана ясно давала понять, что это не так. Наруто вновь зашёлся в безумном приступе смеха. Он чувствовал наслаждение, в нём вновь появилось неутолимое желание всех убивать. Видимо, его услышали, так как дверь открылась, и в комнату вошла невысокая и полноватая медсестра, она не успела даже вскрикнуть, потому что реакция у Наруто была отработана до автоматизма, его кунай попал прямо ей в лоб, и она упала замертво, так и не издав ни единого звука, только испустила последнее издыхание. «Пора уходить» — скомандовал Кьюби и блондин прислушался к нему. Биджу был прав, дело сделано, теперь оставалось за малым. Всё ещё держа в руках тёплое сердце, он перенёсся в свою квартиру, где снял маску и устало положил на край стола. На фарфоре остались кровавые отпечатки его пальцев. Кровь Ино придавала особый шарм белоснежной маске. Не снимая плаща, он обессиленно осел на пол, вытянув перед собой руку и рассматривая человеческое сердце. Он не был уверен в том, будет ли делать то, что задумал изначально, но если эта мысль не оставит его, он вернётся к ней позже, а сейчас, словно опустошённый, он совершенно не знал, что ему делать. Часа через два, придя в себя и приняв душ, он отправился в парк, надеясь застукать там Хинату, но Хьюга так и не появилась. Он просидел пару часов на лавочке и уже собирался покинуть пустую скамейку, но лис возликовал в нём: «Она идёт, она идёт!» — радостно возвестил биджу, ожидая прихода своей избранницы. О да, на эту малышку у него были грандиозные планы. Наруто молча усмехнулся и устремил свой взгляд в сторону приближающейся фигуры. Хьюга явно не спешила, облачённая в чёрное, она медленно приближалась, устремив свой пустой взгляд под ноги. Её покачивающаяся походка, прижатые к груди руки и отрешённость от всего мира говорили о том, что она очень сильно переживает смерть Инузуки. Интересно, а она уже в курсе того, что стало с Ино? Как она отнесётся к смерти куноичи? Когда девушка подошла ближе, Наруто наконец смог её разглядеть. Обтягивающая чёрная юбка доходила до колен, открывая красивые икры, тонкая чёрная блузка с высоким воротником придавали её коже особую бледность. Несчастная и потерянная, она выглядела завораживающе и волшебно. Узумаки не успел ничего сказать, но стоило ей поднять на него свои заплаканные глаза, как все слова, что готовы были слететь с его языка, застряли у него в горле. Она подошла к нему близко и её прохладные руки очень легко коснулись его щёк, это лёгкое и невероятно нежное прикосновение вызвало дрожь в его теле. Девушка наклонилась и свои лбом коснулась его лба, слёзы обожгли её бледную кожу. И так близко, чувствуя её дыхание и её взгляд, полный боли и скорби, Узумаки не мог вымолвить ни единого слова. Только бы она была рядом, только бы она была близко и хотелось... хотелось забрать её боль. — Менма, — её губы дрожали, голос был тих, почти не слышен. — Пожалуйста, Менма.... скажи мне, как быть дальше? Сегодня... сегодня в момент похорон Кибы была убита Ино, — она горько всхлипнула и её тело отозвалось мелкой дрожью. — За что это всё нам? За что эти смерти? Мы не на войне, мы никого не обижали... Кто их убивает и зачем? И как мне себя вести? Может... может, я следующая? У Наруто не было ответа, он знал одно, Хината не умрёт, по крайней мере сейчас, она будет тем человеком, что разделит всю его боль. Ей он выбрал такую участь, потому что когда она страдает, Наруто помнит отчётливо, так, словно это было вчера, все унижения и гонения. Помнит это гнетущее чувство несправедливости. Только её боль заставляет его помнить о собственной боли. Заслуживала это Хината или нет, он так и не решил, но остальные точно заслужили смерти. — Менма, — её дрожащий голос словно проникал в самое сердце, — скажи мне... что мне делать? Узумаки хотел сказать «Пойдём со мной». Да, ему хотелось забрать с собой Хьюга, хотелось, чтобы она была рядом, но раскрыться ей он не имел права, а она не настолько сильно привязалась к его новому образу, чтобы броситься за ним хоть на край света. Сейчас, убитая горем и возбуждённая от горьких новостей, куноичи возможно и не до конца отдавала отчёт своим действиям и словам. Скорее всего, не имея возможности поделиться с кем-то своими чувствами и мыслями, она выбрала человека совершенно ей незнакомого, напоминающего любимого человека. — Хината, — собственный голос показался ему тусклым и тихим, его руки осторожно, словно боясь спугнуть девушку, сомкнулись на её талии, и он ближе притянул Хьюга к себе. Они смотрели друг другу в глаза, и от этого казалось, что между ними возникает особая связь. — Я знаю, что такое боль... всю свою жизнь я жил с этим чувством. Её отпустить не так уж просто, она прочно заседает в тебе и начинает тревожить твой рассудок, словно рвёт душу на клочья. Я знаю всю её ужасающую силу, и чем ты больше копишь её в себе... тем ужаснее она становится. Если ты хочешь, то я... я мог бы забрать её. Узумаки так и не осмелился сказать, что единственное лекарство от боли, которое он знал ― это смерть, смерть источника твоей боли или же твоя собственная, это не так важно. Если сейчас она будет готова согласиться принять его помощь, то он милосердно убьёт её. Быстро и без мучений. Плевать на Кьюби и свой план, сейчас Наруто чувствовал между ними особую и прочную связь, поэтому был готов в этот миг подарить ей свободу, ведь то, что ожидает Коноху дальше, просто разобьёт её маленькое и хрупкое сердечко. Сможет ли Хината пережить смерть своих любимых и близких? Сможет ли она простить его или навсегда возненавидит? А может... может она никогда не узнает о том, что это он уничтожил их всех? Может, он оставит её в живых и станет для неё единственным светлым лучиком? Эта мысль показалась такой пьянящей и соблазнительной, но настолько сложной и нереалистичной... — Спасибо, — её мягкий голос чуть окреп, в нём слышалась решительность. — Но я не могу... это будет не честно по отношению к Ино и Кибе, если их смерти ничего не будут для меня значить. Я должна это чувствовать... так будет правильно. Наруто улыбнулся. А она сильная, намного сильнее, чем он о ней думал. Не это ли привлекло в ней Кураму? Ах этот хитрый лис, что-то он слишком притих. И какие проказы он задумал на этот раз? Но Узумаки сейчас было не до этого, с ним рядом была Хината, и рядом с ней он испытывал волнительные чувства. — Ты простишь меня... за тот раз? — Наруто удивлённо раскрыл глаза, он знал, что это произнёс он, слышал собственный голос, но понимал, что это не его слова. Он не собирался говорить ничего подобного, и это настолько привело его в недоумение, что он чуть ли не прослушал ответ Хинаты. К тому же, он понял и увидел в её глазах, что и она поняла, что это извинения за поцелуй. — Я понимаю тебя, Менма, — она отстранилась, и её мягкие губы коснулись его лба, даря тёплое и приятное ощущение. — Я тоже одинока, и порой это одиночество толкает нас на разные вещи... Если тебе в следующий раз будет одиноко, то, если ты захочешь, я заберу твоё одиночество... Эти слова эхом прозвучали в его голове.