Гость

Тони смотрит на мальчишку в упор, ожидая начала издевающегося смеха, но тот молчит, отступает и только хлопает в тишине своими бездонными глазами, соединяя меж собой руки с нервно дрожащими пальцами. Боится. Мужчина понимает это резко, будто с головой погружаясь в чужие ощущения, и, кажется, снова пьянеет, потому что мир вокруг стремительно совершает оборот вокруг своей оси. Ему хочется вопить от радости, но проявить свои чувства раньше времени немного страшно: вдруг всё совсем не так, как выглядит и Питер просто хотел посмотреть, на реакцию, просто проверял. -Пит… — осторожно начинает инженер, — Ты только что… -Поцеловал, — кивает паучок, — Ты против этого? -Я бы сказал, что сейчас просто в шоке, но… это всё равно не так. Потому что я не только в шоке, но и в эйфории и в ужасе одновременно. Ну, а пока кровь в жилах медленно и верно закипает от этой смеси, всего лишь уточню: что именно ты хотел этим показать? Что уже принял решение? -Я принял его ещё вчера, потому и пришёл, но ты был… немного не в форме и потому… -Погоди-погоди! Давай начнём с самого начала! Какое решение ты принял? -Ну… Мы могли бы… попробовать? — парень говорит это осторожно, негромко и медленно, словно боясь передумать на ходу, — Или хотя бы восстановить старые дружеские отношения, потому что мне не нравится что сейчас происходит и… -И что ты предлагаешь? Снова начать встречаться? -Ну… наверно… — паучок опускает глаза, его руки без конца перебирают край рубашки, а лицо сменяет выражения одно за другим, — Эм… -Господи, Пит, умоляю — словами и через рот! В следующий момент парень делает шаг вперёд и снова наклоняется, но в этот раз ему не дают легко уйти: схватив за воротник рубашки, Тони прищуривается и уточняет: -Ты ведь понимаешь, что не сможешь сбежать, если сейчас продолжишь? — он ждёт ответа, рассчитывая на продолжение беседы, но Питер только отводит глаза, упрямо сжимая губы, — Ну, ладно, учти — ты сам пришёл, — мужчина вынуждает его наклониться ещё сильнее, практически притягивая к себе, но ничего не предпринимая, — Я сейчас поцелую тебя. По-настоящему, как в прошлом, когда мы были вместе. И тогда дороги назад уже точно не будет, — он осторожно пробегается пальцами второй руки по скуле, ласкает щёку и чуть оттягивает большим пальцем нижнюю губу, — Ты хочешь этого, Пит? — розовый язычок, показавшись из-за ряда зубов, нерешительно касается самого кончика пальца, а потом обводит его по кругу, словно пробуя, — Чёрт, детка! Мужчина стонет: держать себя в руках становится невозможно. Не тогда, когда объект желаний находится так близко и даже демонстрирует заинтересованность. Чуть подавшись вперёд, Тони касается чужих губ, прихватывая парня сзади за шею и не давая вырваться. Тело под рукой мелко вздрагивает, но глаза напротив полны решимости и огня, ещё раз подтверждая своё согласие. А потом губы раскрываются, впуская туда, в горячую шёлковую глубину, позволяя коснуться языком зубов и нёба, вылизать и, жадно застонав, прихватить зубами подбородок. Крышу сносит и мужчина, кое-как удерживая себя в руках, пытается отстраниться, даже опускается обратно в ванну, погружаясь в тёплую воду, но Питер следует за ним. -Тут мокро, а ты одетый, — пытается остановить парня инженер, но тот только прижимается, укладываясь сверху, и жарко выдыхает «плевать», — А мне вот не плевать, ты потом мокрый домой не доедешь. -А я и не поеду, — кладя руку на чужую грудь, заявляет паучок, — Ты ведь меня не выставишь на ночь глядя, правда? Тони кивает и, дурея от собственной наглости, обвивает рукой чужую талию, скользя ниже, до самой половинки, которая так удобно ложится в ладонь. Наблюдая за реакцией Питера, он не видит страха или отчуждения — только решимость и ответную страсть, приправленные лёгким нетерпением. И потому позволяет себе новый поцелуй. А потом ещё. И ещё. В какой-то момент он, кажется, немного отключается, а когда снова возвращается в реальный мир через несколько минут, любовник уже нетерпеливо ёрзает, потираясь пахом о его бедро, и кусает шею, с готовностью зализывая укусы. Каждое прикосновение юркого язычка посылает горячие волны по телу и в паху уже болезненно тянет вставший после первого же недопоцелуя член. Хочется просто разорвать чёртовы джинсы, остающиеся последней преградой между ними, и позволить парню тереться и ёрзать, доставляя удовольствие обоим, но… можно ли? -Пит, как насчёт избавиться от лишнего? — предлагает Тони, внимательно следя за реакцией, но парень вообще не отвлекается от своего занятия, предпочитая занимать рот посасыванием чужого уха, — Ладно, будем считать это согласием. Руки тянутся к ширинке и, с трудом преодолев это препятствие, касаются через трусы члена парня, оглаживая вылезшую из-под резинки головку. Вот на это паучок реагирует: выгибается в талии, стремясь как можно плотнее притереться к ласкающей ладони, и низко призывно стонет. Звук, отразившись от стен помещения, возвращается чем-то невероятно возбуждающим, даже в виде полуразличимого гула. -Детка, боже, — выдыхает Старк между иссушающими поцелуями, когда парень отпускает его язык и принимается за подбородок, — Как же я соскучился! -Как? — игриво выгнув бровь, спрашивает парень, и его губы замирают в миллиметре от губ любовника, — Насколько сильно ты скучал? -Да просто с ума сходил! — Тони пытается коснуться, но сильные руки впиваются в плечи, не давая приподняться, заставляя сохранять то же напряжённое положение, — Это игра? -Угадай. «Раньше Питер тоже иногда любил играть, — мелькает в голове мужчины, — Но он никогда не использовал паучью силу. Это… заводит» -Что мне надо сделать, чтобы получить поцелуй? -Расскажи, что случилось прямо перед тем, как я потерял память. -Я вывез тебя за город и мы… любили друг друга прямо в машине всю ночь. -Как? -Что? -Как мы любили друг друга? — хмурится от необходимости пояснять парень, — Ты любил меня или я тебя? Что мне нравилось, а что — тебе? Сколько раз у нас обычно получалось? Почему именно туда, а не прямо в Башне? Сколько раз в неделю мы встречались? Или я жил прямо тут? Куда мы ходили, что делали? Что было особенным для нас, а чего мы всеми силами старались избегать? -Слишком много вопросов для одного поцелуя, детка, — Тони смеётся и, видя как надувается паучок, сжимает руку на его члене, осторожно потирая чуть сбоку, отчего любовник сразу же теряет желание говорить, — Давай так: сейчас ты позволишь мне показать, как именно я любил тебя эти полгода, а потом мы закажем пиццу и, устроившись на диване, обсудим остальное. Как тебе план? -Не очень, но для начала сойдёт… *** Питер приходит в себя через пять минут, когда мужчина, словно случайно, скользит внутрь штанов и раздвигает пальцами ягодицы, касаясь входа через трусы. Парень вздрагивает от неожиданности, но чужая рука продолжает уверенно ласкать член, доводя до разрядки, так что он не протестует, лишь подаётся вперёд, потираясь о сильную ладонь и утыкается носом в ухо. -Могу я снять их? — спрашивает мужчина и, не получив ответа, стягивает джинсы до самых колен, пока Питер торопливо разбирается в ощущениях, — Малыш, ты как? -Я… Я… Страх накрывает с головой и, лёжа в тёплой воде, оглаживаемый умелыми руками, такими желанными и аккуратными, он всё равно это чувствует: словно всё тело трясётся изнутри от напряжения и вот-вот просто лопнет. Пожалуй, Питер бы списал это на возбуждение или хотя бы любопытство, но его пальцы сжимаются на чужих плечах слишком сильно для обычного желания. Видимо, он поспешил… Что теперь сделать, сказать? Если отступить — как потом смотреть в глаза, сам ведь пришёл, никто за руку не тянул. А если нет, если позволить ласкать себя так, как хочется мужчине, не стесняясь и не зажимаясь, просто плывя на волнах удовольствия, не будет ли это плохо выглядеть? И главное: как в любом случае вести себя потом? -Пит… — не укрылось от любовника волнение Питера и тому сразу же захотелось провалиться сквозь землю от своей неопытности, — Ты в норме? Я сделал что-то неправильно? -Нет, это я, похоже, сделал что-то не так, — парень виновато улыбнулся, словно эта улыбка могла попросить за него прощения, — Видимо, ещё слишком рано и… -Ох, извини… — спохватился мужчина, — Мне жаль, что я поторопился, давай просто… -Это ты извини. Я сам не представлял, насколько сложно будет… — он сделал неопределённый жест рукой, — Решиться на всё окончательно. Ну, на ЭТО… — в тишине, повисшей в помещении, наверно, можно услышать сигналы машин, гудящий на улицах далеко внизу, но у Питера в ушах безостановочный грохот, а сердце вот-вот вырвется из грудной клетки, — Прости, что зря обнадёжил. -Ничего. Всё в порядке, — горячая рука проходится по спине, пока вторая осторожно поправляет бельё, пытается дотянуться до штанов и… -Я сам, не надо! — протестует парень, но руки предательски скользят и он просто валится сверху на любовника, несмотря ни на что радостно принимающего в объятия, — Прости, прости. Прости! Я правда не думал о том, насколько далеко всё может зайти и… — тёплые губы касаются виска, дыхание обжигает ухо, а ласковые ладони оглаживают спину, потом переходят на талию и, наконец, легко ложатся на ягодицы, — Тони, не надо! -Что такое? — пальцы описывают круги на коже, не стремясь забраться под намокшую ткань или ещё как-либо усилить прикосновение, — Я просто глажу. Это ведь совсем не страшно, правда? -Стой, пожалуйста! -Я не хочу прямо сейчас тебя нагнуть, хотя… — короткий смешок куда-то в волосы заставляет панику подступить к горлу тошнотворной волной, — Разумеется, я хочу тебя прямо сейчас. Но мы не будет торопиться, если тебе страшно, неловко или неудобно. Ты ведь не передумал, правда? -Я… не… — от сковавшего страха получается лишь неблагозвучно мямлить, но мужчин удовлетворяется и таким ответом. -Вот видишь. Если ты хочешь меня, а я хочу тебя — ничего страшного не происходит. Мы — всего лишь два человека, которые сошлись по взаимному согласию, и потому вольны как заниматься сразу сексом с опрокидыванием на стол с плётками и фиксацией, так и нет. Всё будет как ты хочешь, не волнуйся. Ты ведь сейчас меня понимаешь, да? Питер кивает. Секс «с плётками и фиксацией» ему не нравится вообще, и даже обычно активное воображение подкидывает только сцены из фильмов ужасов. В принципе, ему сейчас и просто секса будет многовато: от ужаса член совершенно опал, теперь непонятно как донести это до… -О, ты потерял интерес, как печально, — ощупав его между делом, сообщает Старк и прикусывает губу, — Я и не думал, что душевные переживания способны оказать такой эффект. А оказалось — вон оно как бывает у вас, у подростков! -Я не ребёнок! — по привычке скалится Питер и тут же ощущает себя идиотом, потому что взгляд против воли упирается в чуть красноватую, налившуюся кровью нижнюю губу человека, которому он только что фактически отказал, при этом — даже не сумев ничего обосновать, — Эм… -Ну конечно не ребёнок, — смеётся инженер и пробегает горящими глазами по чужому лицу, — Я бы никогда не пустил ребёнка в свою постель. Это мерзко. -Фу… -Что, не нравится прикидывать на себя мои мысли? — мистер Старк хмурится, — Не стоит, мы оба — взрослые мальчики и вполне соответствуем всем норм… Питер тянется вперёд, целуя, но снова нежно, поверхностно и быстро. Оторвавшись от чужих губ со звонким «чмок» от снова сползает по груди и, уперевшись в неё руками, улыбается. Сейчас, когда любовник сначала не дал убежать в ужасе, а после — немного сгладил ситуацию за счёт нелепой и несвоевременной шутки, секс уже не кажется чем-то пугающим. К тому же, постепенно возвращающееся возбуждение наталкивает на мысли о продолжении. Поэтому парень чуть расслабляется и, по-прежнему позволяя себя гладить, несколько раз пишет своё имя на чужой голой груди самым кончиком пальца. Совершенно детское желание как-то пометить выбранного человека связывается с чисто животной похотью по отношению к наставнику. Тело горит, но раздеться в таком положении не представляется возможным… -Поможешь выбраться? -А тебе тут так плохо? — Старк кривит губы, — Или всё-таки решил передумать? -Ох, просто хочу раздеться, не паникуй. -Это я-то паникую?! — делано возмущается мужчина и его руки, до этого момента соблюдавшие границы, жадно прихватывают ягодицы и, разведя их в стороны, начинают массировать, — Мне казалось, ты у нас сегодня главная истеричка. Питер хмыкает и, не выражая своих чувств, цепляется за стену, подтягивая тело вверх и, хотя чужие ладони явно не горят желаем отпускать, выкручивается, перебираясь на пол через потолок. Оказавшись у самого умывальника, парень на секунду теряется и, лишь услышав «что, струсил?», сказанное привычным насмешливым тоном, принимает окончательное решение. Руки справляются раньше мозга: и так порядочно стянутые штаны падают на пол, поверх них ложится уже пострадавшая рубашка, затем — опускаются майка и трусы. И, замерев полностью голым, Паркер задаёт себе главный вопрос: что дальше? -Пит? — зовёт из ванны мужчина, у которого из-за расширенных зрачков почти не видно радужки, — Ты передумал или просчитываешь обратный путь? Если второе, то тут всего пять шагов, — мокрая рука поднимается из воды, вытягиваясь навстречу, — Иди ко мне, детка. Питер смотрит на плавное движение блестящих пальцев, которыми его подманивают, и впервые понимает состояние кролика, добровольно прыгающего в пасть удаву: это завораживает, дёргает за какие-то ниточки внутри, заставляя желать подойти ближе, коснуться, приникнуть губами и… Губы сами собой обхватывают чужой большой палец и мистер Старк блаженно прикрывает глаза, откидывая голову. У самой грани подушечки — небольшая мозоль, последствие долгой работы с паяльником, а ногти коротко обрезаны и опилены. Изучая ладонь языком, парень находит линию жизни — единственное из всей хиромантии, что отложилось в голове — и принимается покрывать её поцелуями, до сих пор не веря, что можно так запросто коснуться чего-то настолько недоступного прежде. -Малыыыыш… — шепчет мужчина и, не открывая глаз, нащупывает пальцами щеку, с которой вот-вот окончательно спадёт детская пухлость, чуть заострившуюся скулу с крохотной родинкой, для нахождения которой даже не надо смотреть — он и так отлично помнит расположение каждого «поцелуя солнца» на любимом лице, — Маленький мой… -Мистер Старк, — в таком же тоне отвечает ему Питер, по-кошачьи подлезая под руку макушкой и почти мурча, — Я замёрз. -Иди сюда, — игриво раскрывает руки в приглашающем объятии инженер, — Вода чуть тёплая, но в качестве компенсации за это неудобство могу предложить себя. Парень улыбается и, поднявшись на ноги, открывает воду, доливая немного кипятка. Старк недовольно кривится, потому что теперь его флирт потерял свою привлекательность, но покорно терпит, ожидая его с «открытыми руками». Лишь убедившись, что стало достаточно тепло, чтобы они не замёрзли по меньшей мере двадцать минут, Питер залезает, укладываясь сверху и вытягиваясь вперёд в надежде на поцелуй. -Погоди, — тормозит его любовник, — Пока мы не начали, у меня к тебе маленькая просьба. Совсем небольшая, не думаю, что с ней в принципе могут возникнуть сложности, так что… — мужчина ощутимо мнётся и выдаёт, — Можешь называть меня по имени? -Эм… по имени? -Да, «Тони», четыре буквы всего, ничего сложного, правда? Мы ведь уже общаемся на «ты», не должно быть так уж проблемно обратиться ко мне по… -Тони, — выдыхает Питер, пробуя слово на вкус и по одному тому, как вздрагивает под ним любовник, уже находит это приятным, а потом прибавляется ещё и ощущение чего-то запретного, щекочущего нервы, — Тони, — говорит он ещё раз, прокатывая «о» на языке, словно карамельку, — Тони. -Спасибо, — шепчет мужчина прямо ему в губы, — Ты потрясающий. Невозможный. Невероятный. -Тони, — играясь, вновь тянет парень, нежно прикусывает чужой подбородок и трётся носом о небритую, чуть колючую шею, — Мы же ничего не делаем, почему мне так хорошо? -Потому что это я? — подмигивает ему Тони, — Как вообще может быть плохо, когда под боком такой несравненный и неповторимый я?.. В первый раз они так и не решаются прикоснуться друг к другу настолько решительно, чтобы всё перешло границы романтики и нежности. Пообнимавшись ещё минут десять, в конце концов вылезают и принимаются бегать по этажу в чём мать родила, причём, судя по всему, Тони Старка мать родила со штанами Питера Паркера на голове, а самого паучка — с полотенцем в руках. Что не удивительно, учитывая их общую на двоих неординарность и странное желание быть рядом с человеком из другого мира…