Никто не пишет

Время летело, как птица, прорезая облака. На Шики оно оставляло лишь новые раны, которые успешно затягивались каждый раз. Одна рана не затянулась. И не хотела затягиваться. Она ныла, будто в ней осколок стекла. Она не поддавалась регенерации. Она просто кровила, иногда гноилась, но не заживала. И день за днем, месяц за месяцем. Шики казалось, что еще немного и она прямо изо рта польется. Он вынес много испытаний. Но кое-что оставило на его душе слишком глубокую рану. С последнего письма прошел год. Шики смотрел на дату, ровные иероглифы, выведенные идеально, прекрасно... И не верил. Ждал еще одного письма. Ответа на свое. Но он так и не приходил. Письмо лежало на самом дне ящика, там где никто не рылся, под замком. Просто лежало. Шики доставал его долгими вечерами и перечитывал. Обычно он сжигал письма. Это стало исключением. Осколком, отголоском. Когда Шики хотел отправить его в камин, им принесли вести о поражении на дальних рубежах. Почему-то в тот день сжечь не получилось. А потом объявили списки погибших. Шики никогда не молился. Теперь понимает, что стоило бы. Стоило бы хоть раз попросить Ками-сама, чтобы оберегал его. Остановил ту пулю. Чтобы просто спас. Шики казалось, что он тоже умер в тот день. И теперь остался лишь остов. Раньше была цель, власть. Потом появился он. Тот, кто разрушил привычный мир Шики одним своим взглядом. Тот, для которого не было ничего невозможного. Тот, который не боялся и смотрел прямо в глаза. Шики бы отдал все за то, чтобы увидеть его снова. Коснуться. Ощутить тепло. Но сначала эта командировка на дальние рубежи. А потом... Потом список. Шики казалось, что они будут вместе всегда. Глупо и наивно. Но хотелось верить. Шики не мог не верить. Шики устал не верить. Устал бегать за чем-то эфемерным. И только ОН сказал "Стоп". Сказал так, что Шики хотелось вырвать его наглый язык. Но он помнил все. И вечера с глинтвейном на большом уютном ковре, а потом продолжение с разлитым на полу вином. Помнил вкус, запах. Не мог забыть. Не хотел. Не имел права забывать. Хоть так сохранить отголосок его тепла. Просто его. Его души, сердца, которые были отданы полностью и без остатка. Потому что тогда его реальность, и без того хлипкая, шаткая, как стекло, рухнет окончательно. И все. Конец. Останется лишь остов, лишенный души. Только тело. Сейчас также в кабинете был камин с дровами и пляшущим в нем огнем. За окном зимняя вьюга. Письмо снова было в его руках. Шики обращался с ним, как с самой хрупкой вазой. Читал снова, раз за разом, ощущая его парфюм. Тонкий изысканный запах. Каждый иероглиф - часть души. Последние слова, адресованные и дошедшие до него. Осколки, которые ранят хуже пуль. Обжигают... Шики читал снова и снова. Пока дверь в его кабинет не открылась, пока письмо не вылетело из его рук прямо в камин. И пламя жадно забирало его, как хищник радуется добыче. Шики казалось, что он слышит звон битого стекла. Так рухнул его мир. Последняя нить, которая была с ним. И ему стало удивительно все равно. Именно поэтому тот, кого звали монстром упал на колени перед камином. Упал, не особо замечая того, кто к нему вошел. Шики было слишком все равно. Погиб. Теперь окончательно. Теперь уже точно сгорел. Теперь душа огню отдана. Не осталось ничего. Ничего. И все разом. Сгорело в вспышке. Шики смотрит на лепестки огня и не обращает внимание на того, кто сел рядом. На того, от кого пахнет таким знакомым парфюмом. На того, заставляет его смотреть на себя. Шики смотрит в знакомые до боли серо-зеленые глаза. Смотрит и не верит, поэтому жмется щекой к ладони. Стоит на коленях и смотрит, не верит. Смерть не отдает. - А она и не забирала. - отвечает Акира спокойно и прижимает Шики к себе, ласково перебирая его волосы. Шики кажется, что он сошел с ума. Но он... Начинает верить. Поэтому обнимает. Прижимает к себе. - Умер от разрыва сердца, - заключает мужчина, накрывая тело простыней. - Придется искать другого такого, кто захочет служить в этой заднице. - недовольно бурчит капитан.