Никто не пишет

Когда Акира очнулся в каком-то лазарете, не помнил ничего. Разве что обрывки того самого боя. Гарь. В глазах, в носу... Еще немного, и из него бы эта чернота потекла. Над ним кружила красивая медсестра. Хотя и весьма измученная. Под глазами были синяки, а на халате кровь. Он не первый. Не последний. - Тебе повезло, - говорит ему медсестра, - Ты цел. Несколько пулевых разве что. - и даже улыбается. Акира смотрит в бок и все понимает. Он цел. Ему повезло. Повезло в отличие от всех этих бедолаг, которые никогда не возьмут в руки оружие. У некоторых и рук нет. Или ног. Или глаз. Акира глубоко вздыхает и морщится. Еще бы амнезия прошла. А медсестра ему нравилась. Хорошая такая. Руки теплые. И кожа нежная. Особенно, если целовать. Особенно, если... Но, когда он лежал рядом с ней и касался ее... Было что-то не то. Ощущение того, что это неправильно. Ей было двадцать пять. Она была вдовой. У нее рыжие волосы, карие глаза. Она больше похожа на лесную ведьму, чем на медсестру. Таблетки не помогали. Память не возвращалась. Пока ему не было доставлено письмо. Оно задержалось. От некоего Шики. Он читал его в кресле в то время, как его девушка спала где-то там. Теперь все на своих местах. Нет. У него не было внезапного просветления. Просто сложилось. Понял, почему лишний. Теперь все... Акира пытался бороться с этим чувством слишком долго. Хорошо, что девушка от него не забеременела. Искать... Искать. Черт. От этих мыслей у него болела голова. А потом появились воспоминания. От них горели скулы. От них горело все тело. Как никогда не горело. От них горело сердце. В груди. В легких. В паху чаще всего. Дрочил так, что выть хотелось. Потому что это слишком. Слишком. Слишком хорошо. Слишком... Много. Больно. И ужасно несправедливо. И слишком порой больно. У него в голове не укладывалось. Но дышать было трудно. Даже морозный воздух не помогал. Стоило закрыть глаза, как появлялся этот демон. Иначе не назвать. И Акира этого демона любил. Он все же поговорил с ней. Простился. Дал свой номер. И уехал на следующее утро. Туда. В пустоту. В даль. К отправителю письма. А потом ему все же удалось восстановить документы, подтвердить амнезию. И узнать, что этот Шики служит где-то там. Далеко. Где еще лисы бродят. Где письма могут застрять. Пришлось восстанавливаться. И документы, и звание. И жизнь. По осколкам. По письмам. Он нашел их. Много. И читал вечерами. Как идиот иногда. Ехать долго. Ехать через леса, сначала поездом, потом на машине. И еще пешком. Акира взял лишь небольшой рюкзак. К его приезду поднялась метель. Штаб был спокойным. Он сразу пошел туда, куда надо. В кабинет. Открыл дверь. Письмо жадно сожрал огонь. И жизнь человека перед ним тоже. Акира опустился на колени рядом с ним и обнял. - Она и не забирала. - прошептал он. А внутри все буквально горело. У него холодное лицо. Холодные руки. Но живые глаза. Его сердце бьется. Его сердце там. Спрятано под ребрами. Оно бьется. Шики едва ли не трясет. Так не бывает. Акира тоже думал, что так не бывает. Бывает. А потом прибежал солдат, чтобы сообщить, что один из медиков скончался от сердечного приступа. Но для Шики это не имело значение. Кажется, он все же заслужил свое письмо. И не только письмо. Le bonheur est passe A deux doigts de nos levres Deux doigts si fins Que j'ai presque pu le gouter. Zaz - Monpasie