Hysterical

Дверь в квартиру распахивается, и первым заходит шатающийся, но весёлый Тэхён. Следом заходит Чон, что сдержанно улыбается, глядя на своего пьяного омегу, которого пришлось не только уносить с выпускного, но и нести до квартиры. Омега что-то напевает себе под нос, быстро скидывает с ног обувь, в спешке вешает куртку, которая тут же срывается с крючка и, покинутая хозяином, решительно направившемуся на кухню, остаётся лежать. Альфа раздевается спокойно, вешает упавшую вещь на место и направляется следом за весёлым омегой. На входе в кухню Чон видит стоящего у столешницы Тэхёна, который наливает себе в стакан виски. Альфа подходит к нему со спины, кладёт подбородок на хрупкое плечо и аккуратно забирает алкоголь под недовольное бурчание и просьбы отдать. Чонгук лишь поддакивает всем тэхёновым недовольствам, попутно расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Ты сам сказал чего хочешь, сладкий, — альфа покрывает теперь уже открытые плечи и шею поцелуями, еле ощутимо прикусывая нежную кожу. Омега чувствует, как внизу живота образуется тянущий узел, а по телу пробегает мелкая дрожь. Чонгук не думает останавливаться, продолжая изводить младшего приятными прикосновениями, от которых ноги начинают подкашиваться. Тэхён сжимает столешницу до побеления костяшек и жадно вдыхает усилившийся аромат лимона и мяты, пока его обладатель исследует хрупкое тело, плавно проходясь по каждому красивому изгибу. Альфа ведёт рукой по впалому животу, который сразу втягивается от прикосновений умелых рук, к груди, шее и выше. Остановившись на подбородке, Чон аккуратно поворачивает лицо омеги к себе, мажет губами по линии челюсти, после поднимается выше, кусает мочку уха и нежно целует за ним. Альфа большим пальцем касается пухлых и влажных губ, аккуратно обводит их контур, оттягивая нижнюю и, не останавливаясь скользит рукой вниз до ремня. И пока Тэхён томно дышит, послушно подставляясь под ласки, Чонгук уже приспускает его джинсы вместе с бельём и прижимает к столешнице. — Малыш, растяни себя сам, я хочу на это посмотреть. Омега пьян и сильно возбуждён. Прозрачная, обильно выделяющаяся смазка стекает по песочным бёдрам, ведь альфу хочется до фейерверков перед глазами, до посинения и потери пульса. Поэтому он не возмущается и послушно заводит руку за спину, раздвигая упругие половинки. Собирает пальцем выделяющуюся смазку и проталкивает внутрь, скуля из-за неприятных ощущений. Инстинктивно подается чуть вперёд, пытаясь уменьшить дискомфорт. На плечи ложатся тёплые руки, а на спине чувствуются прикосновения мягких губ, которые дарят нежные поцелуи. Омега торопится, и, поджав губы, начинает вводить в себя второй палец, сопровождая действие болезненным шипением. — Не спеши, — подаёт голос Чонгук, засмотревшийся на восхитительную картину перед собой, и целует омегу в загривок. — Не делай себе больно. Ким слушается и начинает аккуратно двигать пальцами внутри себя, разводя их на манер ножниц, не спеша вводить третий, и потихоньку привыкает. Альфа больше не может находиться в стороне. Он подходит к Тэхёну почти вплотную, убирает его руку, чтобы тот опёрся ею о мебель и вставляет сначала один палец, потом два и, когда приходит очередь третьего, Тэхён начинает жалобно поскуливать, будто прося остановиться, выгибается и пытается отстраниться. Альфа крепко его удерживает, не давая этого сделать, покрывает поцелуями каждый миллиметр доступных ему участков кожи, пытаясь хоть как-то облегчить омеге боль. Младший стойко держится, но как только Чон начинает двигать пальцами внутри, глухо вскрикивает и дёргается, ненароком принося себе ещё больший дискомфорт. Чон не понимает, почему Тэхёну так больно, ведь раньше всё происходило гораздо быстрее и менее болезненно. «А когда ты в последний раз не был занят и уделял Тэхёну внимание?» — мысленно спрашивает сам себя альфа. Он во всём виноват. Это он не мог найти времени для своего омеги, вечно был в каких-то делах, вечно где-то пропадал, не появлялся днями и ночами. А Тэхён ведь всегда готов был принять его в свои хрупкие объятия, даже после того, как Чон приходил домой поздно ночью, после двух дней отсутствия из-за каких-то неотложных дел. Даже несмотря на то, что он не обращал внимания на зарёванные блестящие глаза цвета шоколада, на миллион пропущенных и тысячу сообщений «Я тебя люблю». Не говорил, что скучал, а просто делал вид, что ничего не произошло. Но терпение омеги не вечное, а сердце не железное, поэтому сегодня он всё-таки сорвался. Причина была даже не в выпускном, а просто в том, что Тэхён почувствовал себя крайне ненужным. — Прости, — срывается с губ альфы. — Малыш, прости, — он целует омегу в плечо и совершает аккуратное движение пальцами, на порядок нежнее, чем когда бы то не было прежде. Тэхён глотает слёзы и терпит. Он понял, за что у него просят прощения. Омега никогда не злился на Чонгука. И не станет. Он вытерпит всё, лишь бы знать, что любим этим альфой. Пальцы уже более свободно двигаются внутри, Тэхён больше не чувствует такой жгучей боли и потихоньку привыкает. А через несколько минут омега издаёт долгожданный Чонгуком, сладкий, но тихий стон, который успокаивает альфу, и будоражит всё внутри. Чон начинает быстрее двигать пальцами, от чего омега постанывает всё чаще и уже старается насаживаться сам. Чонгук расстёгивает свой ремень, не забывая изводить младшего поцелуями, размазывает по члену свою естественную смазку, заводит одну руку вперёд, придерживая омегу за живот, чтобы он не упирался больно в столешницу, и непривычно нежно входит. Тэхён выгибается и издаёт немного болезненный, но полный наслаждения, протяжный стон. Внутри него узко, мокро и чертовски горячо, поэтому альфа сам не может сдержать блаженного мычания куда-то в шею Кима. Дав младшему чуть привыкнуть, Чонгук начинает плавно двигаться внутри. Он входит глубоко, но делает всё неторопливо и нежно, что совсем ему не свойственно, но так любит Тэхён. Омега просто крышесносно стонет и извивается в руках, получая за это заслуженные багровые метки, которые будут красиво смотреться на обнажённом теле. Ким заводит руки за спину, пытаясь задрать чонгукову футболку, желая дотронуться до подтянутого пресса. — Чонгук, сними её и выкинь, умоляю, — жалобно просит омега, сминая ногтями приятную ткань. Альфа ухмыляется и стягивает мешающую Тэхёну вещь. Ким победно улыбается, принимаясь жадно гладить любимое тело и получает ещё больший кайф. Ему хочется расплакаться от нежности, которую дарит ему любимый альфа и которая выбивает из него такие ласкающие слух стоны. Тэхён понимает, что Чонгук чувствует себя виноватым, но не может сказать, поэтому старательно это показывает. Омега обхватывает шею Чона руками и прижимается спиной к мокрой груди, выпячивая зад, пытаясь ускорить темп самостоятельно. Он кусает губы, хныча и показывая, что хочет больше и сильнее. Чонгук всё ещё осторожничает, хоть и до безумия хочет взять Тэхёна грубее, выжать из него все соки, чтобы сесть не мог неделю. Зверь внутри изголодался по любимому телу, но покорно сидит на цепи, ожидая разрешения. И омега даёт это чёртово разрешение. — Папочка, сделай это жёстче, прошу. Альфа резким движением разворачивает Кима к себе лицом, смотрит ему в глаза пару секунд, ища хотя бы долю сомнения, но находит лишь танцующих бесов на дне тёмных глаз. Крышу срывает моментально. Чон подхватывает младшего под бёдра, подходит к столу, одним движением руки смахивая всё, что там стояло и кладёт на него омегу спиной. Стягивает джинсы по бесподобным карамельным бёдрам, откидывая их в сторону. Полностью обнажённый Тэхён призывно раздвигает ноги, выглядя как чёртов искуситель, и открывает альфе прекрасный вид, с манящим блеском в глазах наблюдая за его действиями. Чонгук подтягивает Тэхёна к себе и резко входит, заставив того вскрикнуть и выгнуться до хруста. Старший сразу начинает двигаться быстро и размашисто, выбивая частые и громкие стоны из любимого омеги. Чон откровенно кайфует от такого Тэхёна, ведь он сам пожелал, чтобы его взяли грубее, чего раньше никогда не хотел и сейчас мечется по столу от удовольствия. Альфа целует его в изгиб колена, наклоняется и прикусывает нежную кожу на внутренней стороне бедра. Тэхён закрывает лицо ладонями, скрывая свои пунцовые щёки, и пытается заткнуть себя, чтобы зачем-то быть тише. — Тэхёни, не закрывай личико, — альфа убирает его руки от лица, наклоняется и целует губы, отдающие привкусом виски, который омега всё-таки успел отпить из бутылки. — Перестань стесняться меня, — прошептал он, разорвав поцелуй. Тэхён повинуется и пытается расслабиться, что быстро ему удаётся, когда Чонгук берёт его за руку, переплетая пальцы. — Ты такой красивый, боже, — Чон оглаживает грудь и живот, сладко стонущего омеги, поднимаясь рукой к шее, и сжимает на ней пальцы. Тэхён, прикрыв глаза, улыбается, сменив стоны хрипами и пытается подмахивать бёдрами в такт грубым толчкам. — Я люблю тебя, — одними губами проговаривает омега, смотря альфе прямо в глаза. Чон наклоняется, целует младшего в уголок губ, и шепчет: — Я тоже тебя люблю. Альфа исследует любимое тело, как в первый раз, а Тэхён от этих прикосновений растворяется, в его руках находит покой. Чонгук соединяет ноги омеги вместе и перекидывает их в бок. Тэхён одной рукой хватается за край стола, который ходит ходуном, а второй сжимает скатерть, заламывает брови и стонет пуще прежнего, потому что альфа входит под чертовски правильным углом. Он грубо сминает подтянутые ягодицы, а Тэхёну до искр в глазах это нравится, от чего он бархатно выстанывает имя альфы, растворяясь в получаемом наслаждении. Ни один омега так Чонгука не воспламенял, ни один аромат так не сводил с ума, и ни с чьим так красиво не сочетался его собственный. Чон целует омегу, подхватывает под бёдра, грубо их сжав, подходит к огромному витражному окну и прижимает к нему спиной. Тэхён от неожиданности прикусывает альфе губу, что только раззадоривает зверя внутри, стонет в поцелуй и пытается отстраниться от холодного стекла, но разгорячённое тело альфы не даёт этого сделать. Чон входит в омегу резко и быстро наращивает темп. Тэхён разрывает поцелуй, откинув голову назад и открывает Чону нежный участок кожи для укусов, царапает плечи альфы и кричит, уже не стесняясь. Кажется, что его слышит весь дом. Холодное стекло немного отрезвляет и вместе с наслаждением приходит страх, ведь Чонгук вжимает его в тонкую прозрачную поверхность, за которой виднеется красивый ночной город и двадцать этажей вниз. Тэхён боится высоты, поэтому тело пробирает мелкая дрожь, и он инстинктивно жмётся к альфе. Чонгук скользит одной рукой с бедра омеги на затылок, прижимается своим лбом к чужому и серьёзно произносит: — Не бойся, Тэхён, я держу тебя и не отпущу. «Никогда бы не отпустил» — проносится следом в мыслях. Тэхён целует альфу в нос, тем самым показывая, что всё понял, ведь произнести что-то сил нет, горло першит из-за того, что он уже несколько минут не стонет, а кричит. Ким знает, что ему нечего бояться рядом с этим альфой. Кроме, конечно, его самого. Омега понимает, что находится под защитой. Чонгук не раз показывал это, разбивая лица наглых похотливых альф об асфальт за своего малыша, после чего Тэхён прятал лицо в его вздымающейся груди и успокаивался. Единственное место, где Ким может ничего не бояться — объятия альфы, имеющие запах мяты и лимона. Омега чувствует, что скоро дойдёт до пика, и Чонгук видя это, начинает ускоряться. Он сильно бьёт омегу по ягодицам, оставляя красный отпечаток и вызывая болезненный вскрик, затем бьёт ещё и ещё. Тэхён всхлипывает, а по его щекам бегут слёзы, которые альфа трепетно сцеловывает. Чон понимает, что перестарался и наверняка оставил крупные синяки, поэтому нежно поцеловав омегу, начинает поглаживать повреждённые места. Ким решил отыграться на шее альфы, целуя и больно покусывая её, прекрасно зная, что Чон не любит, когда касаются этого участка кожи. Тэхён синяки тоже не любит, поэтому счёт один-один. Омега уже почти доходит до грани, но не прикасается к себе, потому что Чонгук этого не любит. Через несколько размашистых толчков, Ким из последних сил стонет, сжимая альфу внутри, и, громко выкрикнув его имя, кончает, пачкая животы обоих. Чонгук затыкает его поцелуем и через несколько секунд с рыком изливается в омегу. Тишину квартиры нарушает лишь тяжёлое дыхание обоих. Тэхён устало улыбается, роняет голову альфе на плечо и утыкается носом в шею, не забывая покрывать её смазанными поцелуями. Чон тоже улыбается, пока несёт младшего в спальню, где они заваливаются на нерасправленную кровать, чтобы понежиться в послеоргазменной неге. Отведя дыхание, Чонгук заставляет расслабленного и полусонного Тэхёна подняться, и не слушая его капризы, утаскивает в душ. Альфа ухаживает за своим омегой, аккуратно омывая его хрупкое, разукрашенное красно-фиолетовыми россыпями тело. Тот в ответ, намылив ладони, водит ими по груди альфы, спускаясь ниже к прессу, очерчивая напряжённые мышцы кончиками пальцев и жмётся плотнее. Одним мытьём дело не обходится. Чонгук, не выдержав, снова берёт омегу, вжимая его в тёмный кафель, заполняя его полностью и срывая с припухших от поцелуев губ, громкие стоны. После он аккуратно кладёт на кровать горячее и распаренное тело, укрывает одеялом, даря поцелуй в лоб. Влажные огненные волосы Тэхёна красиво рассыпались по подушке, а сам он умиротворённо прикрыл глаза. Чон загляделся на залюбленного им омегу, припухшие малиновые губы которого притягательно приоткрыты. Альфа не смог перед ними устоять, и прежде чем выйти из комнаты, подарил младшему тягучий поцелуй, на который тот еле ощутимо, сонно ответил. Чонгук подходит к окну и закуривает, поглядывая на огни ночного города, а затем переводит взгляд на звёзды и мысли об омеге появляются сами собой. Тэхён — его самая яркая звезда, которая горит лишь для него, а сейчас сонно подходит сзади и обнимает, прижимаясь щекой к спине. — Я чувствую, когда тебя нет и не могу уснуть. Альфа выкидывает недокуренную сигарету, но не спешит разворачиваться, о чём-то задумавшись. — О чём думаешь, зайчик? — тихо спрашивает Тэхён, нежно поглаживая пресс альфы. — О том, как позволил тебе называть меня этим приторно-сладким прозвищем, — отвечает негромко посмеиваясь старший. — А ещё? — О том, что ты — моя самая яркая звезда, — Чонгук разворачивается и садится на корточки перед омегой, взяв его руки в свои. — А я если и звезда, то самая тусклая, что есть во вселенной. Тэхён кладёт ладонь на щёку альфы, поглаживая, и отвечает: — Может и самая тусклая, но какое это имеет значение, если ты — моя любимая звезда, Чонгук? Чувство влюбленности не может отпустить, когда я смотрю на тебя. Тэхёну больно видеть своего альфу таким. Неизвестно что он себе надумал, но явно ничего хорошего, раз сейчас, будучи достаточно самоуверенным человеком, называет себя самой тусклой звездой во вселенной. Своей холодностью, которая так сильно бросается в глаза, он лишь прикрывает то, что он тоже человек. И не бесчувственный вовсе. Точнее, не всегда. Но этого никому кроме Тэхёна увидеть не удавалось. И не удастся. Омега будет беречь эту часть чогуковой души больше, чем что-либо на этом свете. Он не будет с ней играть, ни в коем случае не обнажит перед другими и не даст кому-либо ею воспользоваться. Для других людей Чонгук — холодный и бесчувственный, а для Тэхёна — самый тёплый, ценный и родной. Альфа смотрит в глаза своего омеги, что наполнены искренней любовью к нему, и вспоминает слова своего отца, на которые когда-то лишь фыркнул. Зря. «И даже самый сильный, однажды встретит свою слабость». Чонгук встретил. Он убирает руку омеги со своей щеки, подносит губам и целует запястье. По телу Тэхёна пробегают мурашки. Этот жест интимнее секса — он особенный. Глаза омеги почему-то наполняются слезами, он обнимает Чона, всё ещё сидящего перед ним на корточках, за шею и целует в макушку. Альфа обвивает талию омеги руками, поднимает и несёт в кровать, чтобы уснуть вместе с ним. Утром Чонгук будет покрывать синяки, оставленные на теле Кима, поцелуями, а Тэхён будет считать на спине альфы полосы, оставшиеся от прошедшей жаркой ночи, которой закончился выпускной истеричного, но такого любимого омеги Чонгука.