Мезианские блудни

— Все гостеприимное — хорошо, а все кулинарное — просто!

Белобрысая планетянка никогда особо не распространяла информацию о себе, так как стояла на учете у Брина с самого первого появления на Мезе. И было из-за чего. Может быть, Брин и слыл среди подчиненных ебанувшимся в край, но основной талант все-таки не потерял, даже примерив на себя должность директора. Скрывать основную тайну оказалось не то что просто, а элементарно! В нынешний век никто не поверит в темное божество и ее прислужника, обличенных в непробиваемую броню, оставшихся еще с тех времен, когда Земля считалась плоской. Эксперименты на Мезе поначалу казались Мелькор, а это была именно она, а не кто-то другой, чудными и большей частью бессмысленными, но время приучило ее бороться с первыми впечатлениями и незамедлительно переходить к основным. Саурон, всегда находящаяся под боком, сносила удары судьбы тоже молча, сожалея о том, что теперь ни при каких условиях нельзя применять магию. Сидя в маленьком, но уютном костюме, изображающим из себя бабу с россыпью косичек на голове, обе порой грустили о тех временах, когда мир им покорялся беспрекословно. Утро для обеих начиналось немного иначе, чем для доктора Фримена. С усердием, которое мало доступно богомольим лапкам, они чистили основные микросхемы и сдерживающие пластины костюма, зло припоминая, что ЛВЧ не выдало более представительный и вводящий в заблуждение образ. С трудом, но у обеих вырабатывалась привычка — радоваться тому, что есть. Легкая вибрация воздуха из самого темного угла говорила им в этот момент о том, что Кляйнер как раз сейчас занят своим любимым делом. Обе, несмотря на богомольи жевала, брезгливо морщились с тихим припоминанием своей совместной личной жизни с тихой мыслью: «Я себе такого даже со своей женой не позволяла». Фантазии у обеих были далеко идущими, поэтому подробностей того, чем занимался Кляйнер, смотря познавательный фильм с названием «Горячие попки 4» оставляем полностью на ваше развращение, мои абсолютно адекватные и разумные читатели… Под этот протяжный, гортанный вой, валиэ и майа потихонечку заканчивали утреннюю возьню с костюмом, готовясь в него забраться. Примерно в этот же момент дверь их общей комнаты, зарегистрированной на самом деле на одного «человека», открылась. На пороге стояла графиня Милларка Кронштейн, которая появлялась всегда по средам, в те моменты, когда традиционный шмон комнат сотрудников Мезы набирал обороты и шкаф, в котором та пряталась на постоянной основе, был непригоден для этого, с весьма кислой мордой лица. Богомолы ничему не удивились, спокойно продолжая попытки запрыгнуть во внутренности костюма. — На завтрак снова овсянка, дамы, — прохладно произнесла она. На самом деле ей было довольно трудно общаться с семьей инопланетных богомолов, ибо имен от них, как все остальные участники Чайного Клуба, так и не добилась. — Как будто для на нас это имеет значение, — с кряхтением ответила старшая тараканище, забираясь внутрь белобрысой костюмной головы, в то время как младшая протискивалась на грудь. Миркалла в этот момент вошла в комнату и запрела за собой дверь, оперевшись спиной о стену. — Мы питаемся только насекомыми. Миркалла приподняла одну бровь в удивлении, тактично замалчивая физиологическую схожесть жителей Арды с тараканами, так как те любого упоминания такого сравнения злились и начинали танцевать по-богомольи: — Зов природы? Уже функционирующий костюм белобрысой бабы с косичками усмехнулся и единым голосом ответил: — Нет, вредность. Миркалла улыбнулась и, сложив руки крестом, проговорила чуть слышно: — Мне нужен ваш шкаф, на время. Белобрысая инопланетянка, хрустя металлической шеей, с ленцой ответила: — Только не устраивайте в нем обмены жидкостями. Шуманитом вашу кровавую оргию потом не отмыть, а нам, сама понимаешь, сложно. Лапки. Миркалла на это лишь усмехнулась и, надеясь на то, что Клодия зайдет ее забрать раньше времени, забралась в шкаф с тихими ведьминскими смешками, оставшимися доброй привычкой еще с времен XVII века. Обе тараканищи, как это уже понятно, направлялись завтракать на улицу, а не в столовую, так как тараканы попадались им не всегда. Зато Брин гордился стерильностью помещений, где никогда не было ни одного насекомого. Фримен, зная в чем дело, даже как-то шутканул, что это тот самый момент, когда можно потребовать у начальства премию за особую любовь к чистоте. Богомолы в тот момент очень хотели ему навалять, потому что действительно именно порыв поедать насекомых, они уже не могли остановить никак. Белобрысая планетянка вышла за дверь с весьма недовольной мордой лица, так как любое упоминание беспомощности и богомольих обличий вызывало у обеих тараканищ непрекращающуюся жалость к себе и ряд воспоминаний о том, как они обе дошли до такой жизни. ЛВЧ тогда еще только набирало обороты. Не было ни должного оборудования, ни точного набора сотрудников, готовых профессионально исполнять свои обязанности, но и Мелькор, и Саурон уже были тараканами. Но начнем еще раньше… Эру, как ни странно нашел обеих на Марсе, при этом будучи в довольно странном обличии блондина в майке алкоголичке. Набирающая обороты деятельность среди демонов в то время наконец-то шла в гору. Те научились при виде новых повелительниц, хотя в своей несложной жизни они долгое время вообще не знали, что это такое, делать книксен и падать ниц. Саурон как раз научилась разбирать современную технику, а случайно высадившийся на красную планету корабль людей очень помог в освоении той системы, в которую она и ее возлюбленная попали по содействию Душекуба, которого так и не взяли в долю. Близлежащие планеты уже были в ужасе, особенно, учанские, которые были на Земле. Активизирующиеся процессы, которые те смогли рассмотреть в телескоп, не были им понятны, а все было просто: научившись руководить демонами, Мелькор, что естественно, решила пойти дальше и теперь, вместо орков, создать немного других существ, но не менее вредных и не менее шумных. С возможностями, которые им предоставила современная наука, это оказалось сделать не так сложно. Не для кого ни секрет, что Мелькор ненавидела песнопение, а единственная тема, которая была ей близка, давно была забыта и забанена на веки вечные. Нападение тех самых инопланетян, которые всей душой ненавидели кантри, от которого у тех взрывалась голова, не было случайностью. Только вот Мелькор немного отстала от моды и с ужасом, рассматривая взорвавшиеся головы приспешников, поняла, что не только наука эволюционировала среди людей, но и отвратительная, поганая музыка. После неудавшегося нападения на людей, древнее зло в лице двух барышень спокойно собирало остатки былой роскоши, планируя новую операцию, как вдруг, в один из дней рабочих будней, они увидели среди своих сопок человека с белой головой. На его лице были очки, а во рту — сигара. Обе надеялись, что это просто коллективная галлюцинация, вызванная отчаянием, но не тут-то было. О том, что этот неприглядный брутальный мужик оказался Эру, те поняли слишком поздно. В секунды, с каким-то матерным криком, не очень похожим на Творца всего сущего, тот схватил обеих за шкирки и со словами: «Шум после 23:00 запрещен не только на Земле, получайте инопланетные морды», перевоплотил обеих в богомолов, после чего наступило спасительное забвение. Когда обе очнулись, то не сразу узнали себя, а вокруг были люди. То, что они теперь меньше по размеру, дошло до них намного позже, а неприглядный человек в черном костюме и черных очках стоял на душой с какой-то папкой в руках и строгим голосом называл какие-то цифры. Как оказалось, после их перевоплощения, на Марс высадились серые и переправили обеих повелительниц зла на Землю в заботливые руки тогда еще никому неизвестного ЛВЧ. И после этого началась незабываемая история, в которой обеих долгое время держали в заперти. То, что они теперь похожи на богомолов, доходило до них постепенно, как и то, что теперь вместо обычной еды, обеих будет тянуть поедать насекомых. Во всяком случае, это был тот самый момент в истории, когда зло стало поедать себе подобных со злыми слезками на фасеточных глазках…