Мезианские блудни

— Чики-брики эверидэй!

День всегда продолжался. Эта непреложная истина добивала Фримена в любых обстоятельствах, потому что рассматривать любимый кактус сутками ему не разрешали. Гордон каждый час своего существования старался посвящать науке, но всегда случались непредвиденные обстоятельства, которые отвлекали того от физики. Мелкими перебежками, оборачиваясь через плечо раз по десять, учанский следовал до рабочего места, стараясь не привлекать внимания. И всеми силами стараясь не влипнуть в очередную историю, которая на следующий день будет обсуждаться каждым сотрудником Мезы, но тайно, потому что Брин терпеть не мог разговоров о чем-нибудь, кроме предстоящего эксперимента, который всякий раз менялся в зависимости от перемен погоды. Сегодняшнее шествие до рабочего места сопровождалось в полной тишине. Сотрудники Мезы по какой-то причине не желали показывать носа в коридорах. Фримен, озираясь по сторонам и в глубине души опасаясь наткнуться на представительного господина в темном костюме, сначала не понял, что произошло. Но спустя секунды все же выпрямился и ступал спокойно, так, словно не страдал паранойей. А спустя еще пять минут шествия, совсем успокоился, наслаждаясь полной тишиной и отсутствием людей поблизости. Так хотелось сбросить штаны и гулять по коридорам в одних трусах. Фримен довольно часто так поступал. Не сказать, что сотрудники Мезы были против такого стремления прославленного ученого, потому что сами в тайне мечтали ходить примерно так же, но камеры, развешанные по всему комплексу, передавали изображения непосредственно начальнику — Брину. Тот в такие моменты заходился оглушительным кашлем, который часто давал сбой оборудования в каком-либо комплексе. Он не понимал, что движет учанским. В такие моменты ему казалось, что это какой-то особый план Фримена. Ибо заходился кашлем не только он, но и женская половина сотрудников Мезы. Гордон был мечтой практически каждой женщины, и Брин делал выводы, что Фримен возможно жаждет таким образом устроить переворот, в котором движущей силы будет непосредственно прекрасный пол. Лишаться своего места директора он не хотел, оттого нервничал и скрывать это у него получалось плохо. С наслаждением втягивая воздух, в котором почему-то чувствовался озон, Фримен продолжал свой путь ни о чем толком не думая. Сегодня он твердо решил не дрыхнуть вповалочку на рабочем месте. Премия, которая мерещилась тому уже четвертый год подряд, обещала скоро поступить на счет, поэтому, чтобы укрепиться в этом непростом на самом-то деле решении, он слегка изменил маршрут, направив стопы в сторону кухни. Та встретила его мертвейшей тишиной и запахом грязных носок. «Опять Казя притащил галлифрейские сладости, обсосок конченый», — подумал учанский, прежде чем подойти к кофеварке. Не так давно спор в научном кругу был построен вокруг болтыльков знаменитой мисс Лидделл. Адекватным учанским было не совсем понятна концепция их появления в снах. Пытаясь раскрыть эту загадку, ни один архитектор был задавлен их гнездами, с жуткими криками просыпаясь и умоляя налить чего покрепче. Научное сообщество же было настроено категорично: изучить досконально до последнего крылышка каждого и воплотить в качестве беспилотников. Казя что-то говорил о том, что по виду они напоминают каких-то животных с поверхностей одной из тех планет, где он когда-то был. Повелитель Времени с ужасом рассказывал о том, что своих жертв они поедали живьем. Эффект, как ни странно, оставался и за теми мухами, которые являлись в осознанных сновидениях. Вообще, тот самый момент, когда на Мезу поступила информационная база, касающаяся «игрушек Алисы», стоит отдельного упоминания как черного дня в календаре «Чайного клуба». Говорили, Брин еще со студенческой скамьи видел в работе Лидделл какой-то особый потенциал, способный принести пользу миру. В редкие минуты, когда его отпускало от собственной задницы, он рявкал на «класс», заставляя дать последние результаты, касающиеся разработок отдельных деталей из снов. Чего он хотел добиться подобной политикой — оставалось загадкой для всех, но с директором не поспоришь. Не так-то просто, ориентируясь по детским рисункам, дошедшим до учанских различных специализаций с XIX века, рисовать схемы и чертежи. А еще труднее, когда это делается из-под палки. В тот день чаепития не было. Каждый был занят тем, что изображал видимость работы с бумагами. Заунывный вой сирены в незапланированный момент заставил всех подняться на ноги. Первым, что увидели, когда дошли до источника звука, был суетящийся мистер Бин, обвешанный с ног до головы детскими игрушками. Блея что-то неразборчивое и еле переставляя ноги, он пытался унести одну единственную коробку куда-то в лабораторию. — Надеюсь, это нечто выдающееся, — проговорил тогда Казя с шальным блеском глаз. Низкорослая Клодия, стоявшая рядом, пнув того по коленкам локтем, покачала головой, зная, что этот Повелитель Времени выдающееся видит только в том, что можно тихонько утащить: — Твое выдающееся доведет нас всех до допроса с пристрастием у ЛВЧ. Гул от твоей ТАРДИС, когда ты отлучаешься по надобности, слышен даже с поверхности. Тот опустил плечи и еле слышно прошептал: — Скажи спасибо, что не в момент твоей трапезы. Учанский в эти минуты еле сдерживал смешки, рассматривая походку секретаря Уолласа, а Мольер и белобрысая планетянка что-то тихо обсуждали между собой. За этими занятиями, рать не заметила, как из огромной коробки упал один единственный предмет, напоминающий куб. Первым, кто обратил на это внимание, конечно же, был Казя. Он, воровато осмотревшись по сторонам, на цыпочках, пользуясь тем, что Бин его не мог увидеть, шествуя к лаборатории, подхватил данный предмет и сунул в вместительный карман. Цыкала в этот момент только Клодия; учанский же, подхватив за плечи оставшихся корешей повел их до того кабинета, где полным ходом шло изображение рабочей деятельности. Спокойствие было ровно до следующего дня, потому что вечером Казя при помощи данного предмета смог вызвать троих демонов. Как он это смог сделать — смогла объяснить белобрысая планетянка, ссылаясь на то, что в местах, где она обитала задолго до этого, такие штуки с предметами происходили постоянно. Но беда пришла из ниоткуда, Брин, каким-то образом узнав об успешной активации «Куба Лидделл» плюнул на всех когда-либо существующих болтыльков, решив, что беспилотники — это прошлый век. Поэтому разработки стали вести в области хиромантии и прорицания. Фримен, возясь с кофеваркой, еще не знал, что сегодня вляпался по-крупному. Зря у него не возникало подозрений, почему кругом не было ни одного человека…