Мезианские блудни

— Как будто это существо где-то раньше слышало бранные слова, автоматически подсознательно занесло их в свой мозг и теперь изрыгает их пачками.

Быть старым дедом — одно удовольствие. Кляйнер это осознал еще в те года, когда только начинал учиться в университете. Наверное, это была его мечта, начиная от рождения, — стать пожилым балбесом, от которого всего будут прятаться только завидев издали. Сегодняшние его дела были прекрасны — он нашел новый порносайт и не собирался от него отставать ближайшие несколько дней. Давнее увлечение, которому он посвящал большую часть своего времени еще в юношестве, заиграло новыми красками, когда он очутился уже в нужных для статуса старого деда годах на Мезе. И, надо заметить, избегали бы его и без этой немалой детали. Дело в том, что если на территории научного комплекса появлялся более-менее симпатичный сотрудник — пиши пропало. Не то чтобы Кляйнер имел за собой репутацию ловеласа, но прошлое, в котором он фанател от BTS, давало о себе знать. Он уже был настолько дряхлым, что точно не помнил по какой причине бегал за мальчиками, но прекращать этого, естественно, не собирался. От Брина это по какой-то причине утаить удалось, а вот женщины, в том числе и загадочная Администраторша, которая строила пятый сектор Мезы, считала того своей близкой подружкой. Кляйнер конечно же мечтал о Гордоне Фримене. В феврале раз от раза учанского скручивало в мертвый узел, когда он находил среди своих бумаг голубые сердечки. Примерно по этой же причине Кляйнер большей частью сидел безвылазно в секторе С и без остановки смотрел порнушку. Но самое главное — он не помнил зачем. Сегодняшний день ознаменовался тем, что у него засорился толчок. Тот, бедолага, не смог вынести напора использованных бумажных салфеток, что туда сбрасывал Кляйнер. Пошамкав пару минут губами и вызвав по внутренней связи единственного специалиста в этом вопросе, небезызвестного Вовчика, он, все же не теряя некоторую сноровку учанского, занимался своим последним творением, которое уже сегодня хотел показать Брину. Тот не был в курсе, на что уходят тоннами бюджетные деньги, а если бы узнал, то, конечно же, расстроился и наверняка расплакался. Переходя на новый уровень просмотра порно и подпитываясь информацией от старых роликов в интернете, он создал то, к чему шел всю свою жизнь. Он назвал это «Порнозряч». Невероятное устройство, которое подключается непосредственно к зрительному нерву желающего и без остановки транслирует прямо в мозг самые свежие продукты порноиндустрии. И уникальность этого изобретения заключалась в том, что оно было размером с человеческий глаз в отличие от того гаджета, что предлагал старый-старый шуточный видеоролик. Правда, была одна небольшая загвоздка — даже испытателю пришлось бы лишиться одного глаза. Кляйнер, как человек сердобольный, сразу же вмонтировал себе два. И был при этом крайне довольный. Вовчик, как узнал, что ему придется идти в злополучный сектор С, выронил из рук очередную банановую кожуру, которую хотел разместить рядом с кабинетом Брина (тот, зараза, естественно, еще ни разу на ней не поскользнулся, изящно перепархивая ее словно бабочка, но Вован не переставал пытаться), и, матюкнувшись, даже не собирая инструментов, направился туда. Кляйнера он не особо опасался, тот ни разу не единым словом не давал понять, что Вовчик вызывает у него приступ нежности, просто тот всегда, не смотря на маразм, запирался на ночь, и бывалый пакостник никак не мог даже измазать его бумаги чернилами. По дороге до сектора С Вован издали заметил Клодию, которая несла в руках какую-то емкость, наполненную бензином. Спрашивать, что это, он не стал, так как та даже его не заметила. Поджав губы, Вован постучался в двери. Открыли ему не сразу, в то же время слышалась самая что ни есть отвратительная музыка, которую только возможно придумать и которую возможно описать козлиным блеяньем. На пороге стоял Кляйнер с крайне умиротворенным выражением лица. Ничего не говоря, он сделал один шаг в сторону, указывая рукой в сторону своей проблемы. Грустно вздохнув о том, что надо приступать к работе, Вовчик последовал в увиденном направлении. Краем глаза он заметил как вприпрыжку, вытанцовывая, Кляйнер отошел к столу, где валялся с десяток, напоминающих человеческие, глазок. «Даже спрашивать не буду, что это за хуйня», — подумал Вован, с опаской склоняясь над сортиром; какое-то внутреннее чутье все же говорило ему о том, что нагибаться при Кляйнере — плохая идея… Так прошло еще несколько минут. Когда в дверь постучали второй раз, музыка наконец-то смолкла. У Вовчика где-то в глубинах души появились сомнения. — Уоллас! Я так вас ждал! — послышался голос Кляйнера. — Проходите скорее. Вы должны это увидеть! — Надеюсь, это оправдает ваши отстутвия на утренних совещаниях, — послышался придурковатый голос директора. В этот момент Вовчик решил выглянуть за дверь. Кляйнер, заметив это, ее тут же прикрыл со словами: — Это строго конфиденциально! Я боюсь, что не все могут осмыслить суть концепции данного изобретения… И понять его в правильном ключе. «Вот же гад», — подумал Вовчик. С сортиром он уже в принципе закончил, поэтому, используя его как табурет, встал сверху, а потом еще и на цыпочки. Еле-еле дотягиваясь носом до смотрового оконца, он смог рассмотреть следующее: сначала, долго жестикулируя, говорил Кляйнер, Брин с ним соглашался, потом Кляйнер подвел директора к столу, где было множество протезных глазок. Дальше они опять о чем-то говорили, в какой-то момент сантехнику даже показалось, что Уоллас сейчас действительно заплачет. После чего произошло невероятное — Вовчик своими глазами увидел, как Кляйнер удалил Уолласу Брину его левое глазное яблоко. Вовчик не был пугливым пакостником, поэтому смотрел и на то, как Кляйнер поместил в глазницу директора одно из тех глазок, что было множество на его столе. Лицо директора в этот момент приняло какой-то странное выражение — нечто среднее между одухотворенностью и искренним вдохновением… Когда Кляйнер потянулся ко второму глазу директора, Брин уверенно и твердо отстранил его руку. После этого Вовчик случайно навалился на дверь и та приоткрылась, поэтому последним, что он услышал, прежде чем Брин выпорхнул из владений Кляйнера, было: —…клянусь, у него самый отпадный зад из всех, что я видел! Вовчик приоткрыл рот от удивления — он ничего не понял… Но зато как бы обрадовался, услышав, как наконец-то директор поскальзывается на его кожуре перед своим кабинетом, окрыленный новой прогрессивной идеей.