hurricane

      Ник Сент-Клер появляется в Ривердейле, как долбанный принц-изгнанник из попсовой диснеевской сказки. Его семья прибывает из Нью-Йорка, чтобы выслушать предложение Хайрама Лоджа, чья репутация хоть и подорвана, но чуйка на возможную прибыль работает безупречно. Вероника другу из прошлого без сомнения рада, но не рада той себе, о которой его визит напоминает. То ли тоска по роскошной жизни гложет, то ли подгрызает чувство стыда за былую испорченность классической «богатой бедняжки» и кокаиновые ночи в лучших клубах Нью-Йорка.       Она может и хотела бы показать ему душу этого маленького городка — словно застывшего во времени — растопившего даже ее сучью натуру, но Николасу это и даром не нужно. Ему невыносимо скучно и от каждого жеста и взгляда сквозит презрением. Оживляется он только когда видит рядом очередную хорошенькую провинциалку, сально ухмыляется и проявляет какую-то змеиную галантность в беседе, пытаясь совратить мыслями о том, что с ним ей удастся откусить кусочек от запретного плода «большого яблока».       Арчи Эндрюсу Ник неприятен где-то на подкорке. Он верит Веронике — но каждый раз когда они с Сент-Клером начинают смеяться над только им понятными шутками или он приобнимает ее за плечи как-то не по-дружески многозначительно, будто имеет больше прав — жалеет, что не обладает бескомпромиссной наглостью Харгроува, который плевать хотел на общепринятую мораль и мысли окружающих.       Вероника божится, что Николас «только друг» и словно намеренно таскает его на их извечные посиделки у «Поупа».       — Может быть нам всем стоит узнать друг друга получше? — Спрашивает Николас в один из таких вечеров, нарочито зевая в кулак. — Тут, конечно, миленько, ретро и все такое. Но хотелось бы уже расслабиться с чем-то покрепче молочного коктейля. Может у меня в номере? Тихая вечеринка только для своих.       — Кто-то сказал вечеринка? Я в деле. — Шерил материализуется будто бы из ниоткуда. Упирается в ребро столика ладонями и выжидающе смотрит на собравшихся. Николас даже слегка откидывается назад, чтобы лучше ее разглядеть — от алого педикюра, который демонстрируют открытые босоножки до огненно-рыжей макушки.       — Какая честь. Ну что же это за вечеринка без королевы?! — он протягивает раскрытую ладонь и представляется. — Николас Сент-Клер.       — Наслышана. — Шерил отвечает любезностью и касается его руки тонкими пальцами, по которым Ник тут же мажет губами. — Наконец-то в городе появился настоящий благовоспитанный джентльмен, а то всё больше дикари… Меня зовут Шерил Блоссом.       Она представляется, расправляя глянцевые губы в самой благожелательной из своих улыбок и по-кошачьи поводит узкими плечиками, словно пытается избавиться от прожигающего её спину взгляда вышеупомянутого дикаря.       Харгроув расположился у стойки, в компании очередной болельщицы, бесстыдно жмущейся к нему.       — Это что за мудак? — Он толкает локтем стоящего рядом Кевина. Билли толерантностью не блещет и обычно с такими у него разговор короткий. Но Келлер вроде не так уж и плох, хоть и заднеприводный. Да ещё и отец у него — местный шериф. Так что терпеть можно.       Кевин даже не оглядывается, но выдает справку.       — Дружок Ронни из Нью-Йорка — Ник. У его родителей совместный бизнес с Лоджем. — Он уголком губ ловит трубочку ванильного молочного коктейля стоящего перед ним, и чуть сбавляя громкость, добавляет. — Кажется, он не просто её друг, а бывший.       — Очень подробно, Келлер. — Билли расщедривается на почти дружелюбный тычок кулаком в плечо Кевина, от которого тот лишь морщится.       — Эй, мне скучно. — Канючит девчонка в чирлидерской форме, о которой Билли уже и думать забыл, разглядывая узкую спину Шерил. Хотя все ещё чисто механически потирает пальцами, её худое плечо.       Как же её зовут? Пенни, Энни, Мэнди?       — Ты обещал меня покатать на «Камаро».       — Детка, — наконец выбирает он максимально нейтральное обращение, — если будешь послушной, то и не только на «Шевроле» успеешь прокатиться.       Он злобно улыбается собственной топорной похабщине, и представляет чтобы с ним за подобную пошлость сделала Шерил. А эта всего лишь залилась краской и прижалась плотнее. Скука!       — Тогда до встречи вечером. — Тон у Блоссом медовый, взгляд с поволокой, улыбка мягкая и глянцевая. Она направляется к входу, но в последний момент взмахивает волосами. Красиво, как в рекламе шампуня.       — Приятно познакомиться, Ник. — Билли она игнорирует. Будто и не было никакого белого флага, будто они не сгладили углы тогда по пути домой. Перемирие окончено, они снова ощериваются шипами и пиками.       — Ну же, придурок. Выдай какую-нибудь сальную хрень. Подпиши себе смертный приговор. — то ли вслух, то ли про себя думает Билли. Он кажется расслабленным, хотя внутри него гудит и искрит напряжение.       Но Сент-Клер лишь лениво взмахивает рукой и снова переключает все внимание на Веронику, к огромному неудовольствию Арчи.       Блоссом кажется почти оскорбленной. В ее взгляде осыпаются воздушные иллюзорные замки, а их осколками хочется вены вскрыть. Или прорезать вот такую кривую улыбку на лице, как сейчас, будто ее ни разу не зацепило.       Нельзя не признать, Николас знает толк, как привлечь такую.       — Пригласи меня. И тебе не будет тоскливо. — Голос Харгроува сочится ленцой. Будто одолжение делает. Чирлидершу все же от себя не отпускает, а та хоть и смотрит обиженно, исподлобья, не сильно-то и рвется из его объятий.       — Это не твой уровень. Там не будет кеги с пивом, хэви-металла и трусов на люстре. — Шерил привычно огрызается, но в полтона. Без своего обычного энтузиазма.       — Ну тогда иди куда шла. А то выглядишь просто жалко, будто ждешь, что он все же тебе свистнет вслед. — Билли тоже умеет и любит делать больно. Даже королевам. И его слова режут гильотиной.       Шерил пышет презрением, но сдерживается, чтобы не выбежать из закусочной и не хлопнуть дверью со всей дури. Чтобы стекла от удара брызнули, прямо как слезы из ее глаз.       — Ну что, теперь покатаемся? — Билли наконец-то оборачивается к болельщице. Да, как же, черт возьми, ее зовут?       А та лишь коротко кивает.

***

      Если бы Билли и собирался ночью спать, то и глаз не смог бы сомкнуть. Девчонка попалась ненасытная и очень громкая. Может быть даже стоило бы запомнить ее имя, и даже повторить. В темном салоне авто ее золотистые волосы казались почти что рыжими, да и в целом. Если прикрыть глаза или развернуть ее спиной, то можно было представить…       Лучше и не представлять. Забыть, вычеркнуть, стереть. Изгнать образ Шерил, как злого духа. Только вместо шалфея в машине не продохнуть от табачного дыма. Или сжечь, как ведьму, чтобы чары спали. Чёртово аутодафе.       Довольно уже, набегался. Гончим псом по следу. Хоть бы и пнула, но заметила. А он, как и положено, дворняге кусал в ответ.       Короткие мысли рваные, как его вдохи и резкие, как фрикции. Девчонки всхлипывает и стонет.       Может и Шерил тоже где-то также…       Да на хрен ее.       Уже к рассвету Билли отвозит ночную подружку домой. Сухо чмокает в щеку, хотя она тянется губами. Решает забить на школу — отец в отъезде, получать не от кого. А Макс и сама в силах добраться до школы. Вовсе не хочется лицезреть на пассажирском еще одну рыжую девицу с презрительным взглядом. Да ей и самой совсем не в кайф кататься со сводным цербером.       На хрен! Сегодня все просто на хрен!

***

      Шерил слегка потряхивает, и она допивает уже вторую бутылочку «Эвиан». Джингл-джангл обернутый в конфетно-леденцовую спираль сушит вовсе не по-детски. И, кажется, после вчерашнего она на краю серотониновой ямы.       Один неверный шаг, и она увязнет в топи такой знакомой ей тоски и апатии. Рухнет прямо в ледяные и стальные объятия Джейсона. Совсем не такие теплые и нежные, как при жизни. Лицом к лицу, всматриваясь в затянутые бельмами глаза.       Шерил вздрагивает. Уж слишком ярко все это представляется.       — Ты как? — На скамейку рядом падает Реджи Мантл. — Можно?       Спрашивает ради приличия, потому что уже и так тянет руку к еще закрытой бутылке.       — Бери. — Шерил выдыхает почти с благодарностью. Живой собеседник призраков прогоняет, и костлявые пальцы страха в груди ослабляют хватку.       — Кажется, вчера все прошло неплохо. — Он вытирает рот тыльной стороной ладони, после того как опустошает бутылку несколькими жадными глотками.       — Да, если бы еще Бэтти с Вероникой не устроили эту кошачью свару. — Шерил закатывает глаза и брезгливо дует губы. Идиотки нашли время и место для грызни.       — А у тебя, что виды на Сент-Клера? — Мантл похоже наконец-то задает тот вопрос, который его интересует на самом деле. Откидывается на спинку скамьи и вытягивает по ней руки. И в его случае, это выглядит так обыденно и естественно, совершенно не ощущается глупым подкатом или навязчивым флиртом.       — С чего ты взял? — Хлопает глазами нарочито и непонимающие, строит абсолютную невинность.       — Ты слишком показушно смеешься над его шутками. — Смотрит внимательно, глаза в глаза. Пухлые губы кривит ухмылка.       — На самом деле… Черт, Редж, это слишком сложно. — Шерил сгибается, упирается острыми локтями в колени и зарывается пальцами в растрепанные волосы. — Это охренительно сложно.       — Слушай, я вот вообще не эксперт. — Горячая большая ладонь Реджи успокаивающе ложится между выступающих лопаток Шерил. — И не экстрасенс…       — Серьезно? — Блоссом хмыкает. — А вчера после одной трубочки, ты доказывал, что умеешь читать мысли, как Эдвард Каллен. И говорил, что вы похожи.       Мантла это не смущается ни капли.       — Без сомнения. Ты читала книгу? Да, он там просто греческий бог…       Серьезнеет он внезапно и пугающе.       — Шер, я чувствую, что в нем что-то не то. Считай меня параноиком со спекшимися мозгами, но я чувствую, поосторожнее. Тем более…       — Тем более, что? — Она смотрит испытующе.       — Тем более, что Харгроува, я сегодня целый день не видел. А ты расслабилась, привыкла к мысли, что рядом всегда маячит твой собственный серый волк. Который не позволит никому другому съесть свою идеальную жертву. Но его нет в школе. Иначе бы…       Реджи коротко перебирает пальцами, той ладони, что все еще удерживает на спине Блоссом.       — Иначе эту руку, он бы уже сломал.

***

      Вечеринку в честь открытия нового объекта проводили на природе. Дешево, стильно и красивый вид на горы за вечно-зелеными вершинами сосен. Белоснежные шатры, шведский стол, невысокая сцена. Начало октября оказалось по-летнему теплым.       Билли всё это не радовало. Его бы ноги здесь не было, если бы отцу не предложили руководить одной из строительных бригад. Орать и угрожать Нил Харгроув действительно умел лучше всего.       Ворот белой рубашки душил. Строгие брюки казались слишком узкими, и только привычные тяжелые ботинки его не заставили сменить. За что он и удостоился презрительного прищура от Нилла еще на выходе из дома. А теперь его пристальный взгляд давил не хуже удавки и этого узкого ворота. Знал бы Нил, что в машине еще и косуха лежит, куда же без неё.       — Только попробуй меня опозорить. — Вот что он услышал от отца у самого выхода из дома. Что же в таком случае произойдет, он не стал договаривать. Только выразительно хрустнул костяшками крепко сжатых кулаков. И это было понятнее любых слов.       Даже Максин, которую никто не заставлял тащиться на эту скучнейшую вечеринку, посмотрела на Билли еще более жалостливо, чем обычно. Как же он это ненавидел!       Впрочем, лучше будет получать он, чем отец доберется до воспитания Макс.       Билл наконец-то смог выдохнуть, когда Хайрам Лодж увлек его отца разговором и увел к другим гостям. Он расстегнул пару пуговиц на рубашке, подумал, и расстегнул еще одну.       Звучал легкий джаз и никто даже не обратил внимания, когда он взял бокал шампанского с подноса.       — Кислятина. — Билли показательно поморщился от единственного глотка. Рядом появился Арчи, непривычно строгий, с зализанными назад волосами. Его отец тоже принимал участие в стройке. Если летом придется напроситься на работу, то Билли точно пойдет в бригаду к Эндрюсам. Подальше от родного родителя.       — Неплохой день. — Арчи заложил руки в карманы пиджака.       — Черт, Арчи. Давай вот без светской болтовни. — Билли поморщился от еще одного глотка шипучки. Мерзость, но на трезвую голову выносить всё это было сложно.       — Прости, чувак. Мне как-то не по себе от этого всего. Ронни там… — Он неопределенно махнул рукой в сторону собравшихся. — И этот чертов Сент-Клер тоже. Не знаю, что они из себя сейчас строят. Какой-то мафиозный семейный клан на показ. Долбанный Ник, быстрее бы они уже ехали на хрен отсюда.       Билли посмотрел на Эндрюса с гораздо большим интересом.       — Воу-воу, потише. Где, блин, настоящий Арчи? Этот улыбчивый добряк и пай-мальчик.       — Ты многого не знаешь, Харгроув. Я умею удивлять. — Эндрюс ему задорно подмигнул и тоже взял фужер шампанского. Уважительно отсалютовал им и скрылся в толпе. И почти заставил улыбнуться в ответ.       Люди все прибывали, курсировали между столами. Билли уже решил протиснуться к краю и перекурить. Ощутимый толчок в спину, заставил оглянуться.       Шерил. Он не видел ее больше недели. Нет, не избегал. Просто перестал искать встречи. И теперь вот она. Короткое черное платье подчеркивает аристократическую бледность. Алые ногти, помада в тон, собранные на одну сторону волосы. В руке фужер.       Смотрят друг на друга в молчаливом ступоре. Не здороваться — глупо, разойтись молча — еще тупее.       — Билли, твоя одежда. — Она не выдерживает первой, оглядывает его с ног до головы. Весь накопленный яд вкладывает в слова, предвкушает продолжение. — Верни сценический наряд Дэвиду Копперфильду.       — Не нравятся мои шмотки, предлагаю их с меня сорвать. Прямо вон в той удаленной беседке. — Кажется, он невыносимо скучал по их перепалкам. Это уже какая-то нездоровая зависимость, но затягивает с первой дозы.       — А ты вот смотрю изменила привычному блядскому красному цвету. Кого хороним? — Он доливает оставшееся шампанское в рот и проглатывает.       — Твои мечты обо мне. И, кажется, чувство юмора тоже на последнем издыхании. — Она корчит сочувственную гримасу и наконец-то протискивается мимо. Касаясь грудью его плеча, как бы невзначай. Но он-то знает, что Шерил ничего не делает просто так.       В толпе нарастает возбужденный шепот. Люди переглядываются, вытягивают шеи, пытаются разглядеть.       Ривердейл маленький город, тут и незнакомая кошка может вызвать пересуды. Но толпа расступается и наконец-то Билли видит, что повод для обсуждений в этот раз стоящий.       Элис Купер и так ему всегда казалась яркой, но сейчас превзошла сама себя. Красное платье с глубоким декольте, вызывающе демонстрирующее отсутствие бюстгальтера под ним, укладка, босоножки на высоких каблуках.       Приличная степфордская женушка оказалась горячей отчаянной домохозяйкой.       — Ну, нет, такие шансы не упускают. — Билли улыбается сам себе, подхватывает со стола два новых бокала шампанского и направляется прямиком к ней. Это просто, толпа отпрянула от нее, как от прокаженной. Конечно, не каждую же ночь образцовая семейка учиняет скандал на центральной улице с разбиванием витрин кирпичами и громогласным разрывом с идеальным супругом — школьной любовью.       Даже до Харгроува эти слухи дошли, еще с самого утра.       — Миссис Купер. — Голос у Билли низкий, тягучий. — Великолепно выглядите.       Даже если Нил надумает снова его избить по возвращении, это того стоит. Ведь Элис — эта железная леди — улыбается неожиданно тепло, будто ждала их встречи и спешила именно к нему. Уточняет непреклонно, интимно приблизившись и вполголоса.       — Без пяти минут «мисс», дорогой.       — Шампанского? — Он протягивает бокал.       — А тебе уже можно пить?       — Хотите пригласить меня куда-нибудь? Для вас я всегда найду место в своем плотном графике. — Билли уверен на тысячу процентов в бронебойности своего обаяния. А Элис похоже намерена сжечь мосты в прошлое, а с ними и этот город. Поэтому она берет бокал из его рук и отпивает.       — Мама. — Бетти материализуется рядом — тугой хвост и тяжелые моральные принципы. — Что ты здесь делаешь, да еще и в таком виде?       Губы натянуты в улыбке, да и нервы на пределе возможного.       — Бетс, твоя мать невероятная женщина. — Билли долго выбирал между «охренительно сочная» и «чертовский горячая», но предпочел максимально нейтральный вариант. Судя по блеску в глазах Элис, та тоже прочла отвергнутые два определения в его мыслях.       — Как говорится, посмотри на мать, и увидишь, что вырастет из дочки. Так что ждем, когда Сэнди станет девочкой под стать для своего Дэнни Зуко. — Он крутит в руках фужер за тонкую ножку.       — «Бриолин». Любимый фильм моего детства. — Элис улыбается и выглядит приятно удивленной.       — По мне не скажешь, но я тоже люблю мюзиклы. — Обычно дерзкий Билли сама любезность. То, что прокатит с ровесницами — нахальство, грубость и развязность, дамочек постарше только отпугнет. Интересно, а в идеальном мире ему действительно может перепасть со старшей Купер?       — Мама, нам нужно поговорить. — Бетти совершенно не настроена наблюдать их дальнейший флирт. Хватает мать за запястье, и решительным буксиром почти что тащит за собой. Как будто они поменялись ролями, и это она строгая родительница, которая забирает непутевую дочь от совсем не подходящего парня.       — Мама, он же мой одноклассник. — Доносится до него сердитый визг, который Бетти так хотела удержать на уровне шепота. Да не вышло. Поэтому она подозрительно оглядывается по сторонам — не привлекла ли лишнее внимание?       — Он напомнил мне первую школьную любовь. — Элис Купер оборачивается и подмигивает ему напоследок.       — Папу? — Еще одно сдавленное восклицание остается без различимого ответа.       — Ох, уж точно не его — Билли улыбается собственным мыслям. Тонкой кромкой фужера постукивает по собственным передним зубам. Не то, что он прямо так и мечтает охмурить чью-нибудь горячую мамочку, но это просто сильнее его. Флирт — вторая натура.       — Боже мой, может я и правда тогда вам с Пенелопой кайф обломала. — Шерил снова материализуется за его спиной. — Так и знала, что предпочитаешь всякое старье — машины, музыку, женщин.       — Ну же, милая, не ревнуй. Моего запала на всех хватит. И вообще, ты что за мной следишь? Признай, твоя жизнь без меня стала пресной. — Билли, черт возьми, безмерно льстит, то, что Шерил, то и дело цепляется к нему. Глядишь, к концу вечера они найдут ее острому языку лучшее применение.       — Много на себя берешь. — В руке все тот же самый первый бокал, кажется, она таскает его с собой просто для вида. Чтобы не выделяться из этой светской скучищи.       — Да о вас с миссис Купер не шептался только слепой.       — И ты, естественно, не могла отдать меня в ее нежные руки без боя.       — Нет, решила перечислить ей твой послужной список и предостеречь от грядущего похода в клинику.       — Так и знал, что ты все записывала в своем розовом дневничке. Признайся, я не даю тебе покоя. — Шерил не двигается даже когда видит, что он делает шаг в ее направлении. И следующий. И еще один.       — Не даешь. — Шерил неожиданно это подтверждает. — Прилип с самого первого дня и таскаешься след в след.       — То есть, как ты за мной сегодня? — Он спрашивает тихо, потому что они стоят почти вплотную. И она даже и не думает отпрянуть. От Шерил пахнет весной и цветущей вишней.       — Ничего подобного. И вообще я жду Николаса. — Она неожиданно тушуется и выставляет между ними руку с бокалом.       — О, так все из-за этого Ричи Рича. — Билли отходит на шаг, произносит почти разочарованно. — Я, конечно, всякое о тебе думал, но не думал, что ты такая. Ты, черт возьми, не видишь, что он мудак?       — Благодаря тебе, у меня теперь к мудачеству иммунитет. — Она парирует почти машинально.       — Да и какая я из-за этого? Какая?       Смотрит на него с неожиданной обидой, но быстро исправляется.       — Харгроув, я же тысячу раз тебе говорила, чтобы ты и не думал обо мне. Подрасти.       — Куда уж мне до такого взрослого Ни-ко-ло-са! — Чеканит по слогам. — Кстати, вон он и идет.       Сент-Клер действительно направляется в их сторону, но вовсе не спешит на встречу к Шерил. Скорее сбегает от Вероники. Арчи по-хозяйски с гордым видом победителя, как раз притягивает ее к себе за плечи.       Шерил торопливо взмахивает рукой, приветствуя его.       И это выглядит чертовски жалко.       Харгроув и сбежать хочет отсюда подальше. И не может перестать смотреть. Но когда Ник останавливается рядом с Шерил, заводит какой-то ничего не значащий треп, в глазах читается, что он забыл ее имя.       Билли сам такой — одноразовых подружек легко спутать, и девчонки этого терпеть не могут. Проще и не запоминать, обойтись чем-то милым и нейтральным. Но эту растерянность и перебор вариантов в уме, он считывает так, будто надпись огромными печатными буквами повисла в воздухе.       Наконец-то он решается и… Уходит. Отступает, ретируется, капитулирует. Потому что, если задержится хоть на секунду, он разобьет этому придурку его лоснящуюся морду.       И тогда отец его точно убьет, вовсе не фигурально. Рука у Нила тяжелая, а характер дерьмовый. И то, и другое Харгроув унаследовал.       Билли выходит за пределы шатра, нащупывает пачку сигарет в заднем кармане и закуривает.       — Не угостишь? — И снова Элис. Будто целенаправленно за ним и шла. Во взгляде такое неподдельное и юное ликование, будто ей удалось незаметно проскользнуть мимо спящих родителей на ночное свидание. Кажется, ее даже мало волнует то, что шпильки дизайнерский босоножек застревают в искусственном газоне. А в руке шампанское, вряд ли первое.       — Конечно. — Он галантно протягивает пачку, а затем прикуривает, сложив ладони лодочкой. Чуть склоняется вперед и произносит:       — Еще немного и я подумаю, что вы ко мне неровно дышите.       Она вкусно затягивается и выпускает струйку дыма.       — Ох, милый. Я или уже вышла из того возраста или еще не дожила до тех лет, когда меня потянет на юнцов. Поэтому пока набирайся опыта с ровесницами.       Она улыбается косо, одним уголком выкрашенного в алый рта. Продолжает.       — И мне, кажется, что за таким как ты местные девчонки в очередь должны выстраиваться.       Билли чувствует себя непривычно маленьким и смущенным. Будто взрослая женщина, благосклонно и покровительственно хвалит его школьную поделку на конкурс в младших классах.       — Послужной список… — Неприятно шипит в голове, как из старого радио.       Он невольно бросает взгляд, через ее плечо, в сторону шатра, где Шерил, как раз в этот момент звонко чокается с Ником и отпивает шампанское.       Элисон этот взгляд чувствует, коротко оборачивается и метко припечатает:       — Девчонка Блоссом. Ну какие уж тут могут быть сомнения.       — Это так заметно? — Билли снова фокусируется на мисс Купер.       — Ну, почти написано большими светящимися буквами у тебя на лбу. А так совсем не бросается в глаза. Скажи честно, это потому что она строит из себя холодную недотрогу и тебя так и тянет разбить лбом эту неприступную стену отчуждения или все серьезно?       Она аккуратно смахивает какую-то невидимую пылинку с его плеча. И Билли кажется, что делает это специально, демонстративно и даже показушно. А он только рад подыграть. Пусть полюбуются — как будто они вдвоем бунтари и заговорщики, баламуты среди всех этих чинных пресных лиц.       — Не знаю. — Он отвечает и затягивается горьким густым дымом. — Как только пробью стену, будет видно.       — Почему-то я уверена, что у тебя получится. Говорю же, ты напоминаешь мою первую любовь. Он тоже был непримирим. — Элисон улыбается задумчиво, будто вспоминает что-то очень и очень приятное.       — Ну что побудем плохими еще немного? Урны я все равно здесь не вижу. Долбанная показушная мода на здоровый образ жизни. — Она тяжело вздыхает и кидает бычок прям под розовый куст и тушит его подошвой туфли. Билли повторяет маневр, и подставляет ей локоть.       — Позволите проводить?       — Не имею возражений. — Она улыбается многозначительно. Как будто у них теперь есть одна общая маленькая тайна.       И вот они уже возвращаются на мощеную садовую дорожку, но все равно идут под руку.       — О, кажется, меня ждет очередной выговор. — Элисон издалека замечает насупленную Бетти и отпускает его руку. — Спасибо еще раз, Уильям.       — Обращайтесь в любое время дня и ночи. За сигаретой, беседой или если вас резко потянет на юнцов. Не стоит так категорично недооценивать их опыт. — Он кладет руки в карманы и улыбается искренне.       — Обязательно. — Она удаляется. И даже в походке читается, что она точно знает, сколькими взглядами ее провожают.       Да и Билли только спустя пару мгновений ловит себя на мысли, что на лице у него цветет дурацкая блаженная улыбка. Пока где-то на периферии зрения не замечает рыжий всполох.       Долбанный триггер.       Сначала учился следить за неугомонной Максин, теперь вот за Шерил. Обеим его опека на хрен не уперлась.       И все довольство и умиротворение, как рукой снимает. Это и правда Блоссом. В обнимку с Николасом направляется к такси по мощеной дорожке с противоположной стороны от шатров. Становится мерзко и противно. И хочется сорваться с места и наконец-то подпортить козлу личико.       Он делает несколько машинальных шагов в том же направлении.       Да только что и кому он докажет? Шерил свой выбор сделала, а он только подтвердит лишний раз свою неуравновешенный нрав. Убеждал же себя, что надо прекратить волочиться за ней — это уже, блядь, даже ненормально. Вот и сейчас он как долбанный мазохист таращиться им вслед. И чем дольше смотрит, тем больше понимает, что что-то здесь не так.       Шерил с ее обычной королевской осанкой, кажется, какой-то сгорбленной, поникшей. Да и ноги еле переставляет. Хотя уж она-то будто родилась на десятисантиметровых шпильках от «Маноло Бланик».       И пока он раздумывает, Сент-Клер уже сажает Блоссом в такси, а сам, воровато оглядываясь, садится с другой стороны. Машина трогается.       Билли поклясться может, что происходит какая-то херня. Да он не то, что руку на отсечение готов отдать, а собственный хер.       Пока он добежит до «Комаро», такси уже скроется. Его осеняет. Взгляд мечется по толпе, пока не находит такого же рыжего Арчи. Значит и Ронни где-то рядом. Настигает его всего за секунду.       — Лодж! — Билли почти рявкает. — Где живет твой чертов дружок?       Вероника надменно хмурится. Конечно, принцесса к такому тону не привыкла.       — А тебе зачем, Харгроув? — Отвечает ему той же фамильярностью.       — Слушай, я перевидал множество гнилых мудаков на своем веку. И он точно из их породы. Он только что увез Шерил, и если с ней…       — Где твоя машина? — Обрывает его резко. Даже под слоем тонального крема видно, что Лодж сереет. — Быстрее.       — Эй, я с вами. — Арчи тут же порывается.       — Нет. — Тон приказной, не терпящий возражений тут же смягчается. — Твой отец еще не выступал, думаю ему будет приятно видеть тебя в зале.       — Поехали. — Это она уже бросает Билли, как шоферу. И он даже не дерзит в ответ. Чувствует нутром, что времени на это просто нет.       Машина резко срывается с места, кажется на асфальте должен остаться черный пробуксовочный след. Едут в тишине, которую Билли всего раз попытался нарушить.       — Скажи. — Он сдерживается всеми силами, чтобы не рыкнуть на Ронни. Такая не стерпит, а она ему сейчас нужна позарез. — Что там может произойти?       — Пока не увижу своими глазами, ничего не скажу. — И это звучит безапелляционно. — И если ты не будешь тащиться, то каждый из нас отделается легким испугом.       Она замолкает, а Билли вдавливает педаль газа в пол. До комплекса апартаментов они долетают минут за десять.       Вероника выскакивает, едва машина замирает на месте. Она преодолевает стоянку ровным чеканным шагом, не позволяя себе ни единой попытки сорваться на бег. Но так решительно, что кажется, если бы кто-то вздумал ее задержать, она бы вцепилась ему в лицо.       Билли следует за ней. Он впервые в жизни даже вспомнить не может запер ли машину. Да и захлопнул ли дверь вообще?       Плевать.       Сердце в груди грохочет с такой силой, что одновременно отзывается гулким эхом и в ушах, и животе. Он идет чуть позади Вероники. И только в самых дверях, она его тормозит. Хватает за руку и заглядывает в глаза.       — Так, сейчас ты делаешь глубокий вдох, считаешь до десяти и перестаешь выглядеть, как долбанный маньяк-психопат.       Билли видит свое отражение в тонированном стекле входной двери — он и так обладал весьма мрачной харизмой и дурным нравом, но сейчас, кажется, превзошел сам себя.       — Мы заходим, мило здороваемся, не привлекаем внимания портье и идем к лифтам. Ясно?       Она смотрит на него сверху вниз, но выглядит при этом очень властной и почему-то очень опасной. За внешностью милашки, пожалуй, прячется та еще пиранья. Намучается же с ней ее папашка в будущем!       Билли думает об этом против собственной воли. Наверное, просто боится даже задуматься о том, что там сейчас с Шерил.       — Прекрасно.       Вероника кивает сама себе, подхватывает его под руку и они медленно вплывают в раздвигающиеся двери.       — Добрый день! — Лодж сама любезность. Билли же только и хватает сил на то, чтобы изобразить на лице подобие улыбки. Возможно, вышел вполне себе пугающий вампирский оскал. Но портье не убегает в ужасе, а мило отвечает на приветствие и предлагает помощь в сопровождении.       — Не нужно, нас уже ждут. Благодарю. — Вероника мило щебечет с ним, уже нажав на кнопку вызова лифта.       Он тащится невероятно долго и, кажется, что они поднимались целую вечность. Длинный коридор, устеленный бежевым ковром с высоким ворсом. Белые стены. Эталонная гостиничная стерильность.       Они проходят мимо горничной, которая катит перед собой большую тележку. Женщина не обращает на них ни малейшего внимания.       — Здесь. — Вероника наконец-то останавливается у одной из однотипных дверей. От ряда абсолютно таких же ее отличает только табличка «Не беспокоить» на ручке.       — И ты думаешь, твой дружок нам любезно откроет? — Билли огрызается вполголоса. Горничная мозолит ему глаза. Быстрее бы уже скрылась за углом коридора, да и он не станет выбивать дверь ногой. Вполне достаточно плеча.       А если… Если ему вообще все это на хрен примерещилось, и Шерил там сейчас по своей собственной воле.       Вероника аккуратно касается ручки и беззвучно нажимает на нее. Бесполезно, дверь заперта.       — Лодж, отойди. — Билли примеряется к полотну, и даже делает короткий шаг назад.       — Харгроув, с ума сошел? — Лодж упирается ладонями ему в грудь. — Стой.       Она сметливо оглядывается по сторонам, и ее лицо расцветает улыбкой. Горничная как раз куда-то исчезла — зашла в подсобку или в один из номеров. Но тележка так и осталась посреди коридора.       Вероника семенит по направлению к ней. Заглядывает внутрь и начинает шарить рукой. Наконец-то выхватывает что-то и с победным видом спешит обратно. В ее вытянутой руке зажата связка универсальных ключей, конечно же, в любой гостинице такие есть.       Она открывает дверь проворно, замок щелкает еле слышно. Проскальзывает в номер первой, и Билли шагает за ней, не забыв прикрыть дверь.       В номере весь пол тоже застелен толстым ковролином, который глушит звуки шагов. Откуда-то раздается играет музыка. Какая-то тягучая дрянь, годящаяся только для дешевого стриптиза.       Дверь в спальню приоткрыта и на пол падает полоса тускло-желтого цвета. Билли кажется, что он может слышать, как в его собственных венах с шипением закипает кровь. А собственное сердце будто и не знает — остановиться или пуститься вскачь.       Вероника толкает дверь, а поле зрения у Билли вдруг раскалывается на калейдоскоп отдельных фрагментов. Они тасуются между собой и никак не складывают в целую картину.       Вот Ник, стоящий к ним спиной, стягивает пиджак с плеч размашистым жестом.       Вот Шерил лежит на кровати широко и безвольно раскинув в стороны тонкие белые руки, словно распятая.       Волосы расплескались кровавым нимбом вокруг бледного лица.       Одна яркая прядь его перечеркивает.       Вот Ник, даже не замечая незваных гостей дотрагивается до ее, обтянутого черным капроном, бедра.       И вот уже Билли с каким-то звериным рычанием отшвыривает его от кровати и от Шерил.       И вот он уже наотмашь бьет его в лицо. Губы Ника с первого же удара лопаются, как жирные дождевые червяки. Билли придавливает его сверху и бьет снова, и снова, и снова. И даже не чувствует, как разбивает костяшки в кровь, вдребезги, в хлам.       — Шерил. — Слышится ему словно сквозь толщу воды. — Шерил.       И голос у Вероники обеспокоенный.       — Что. Ты. С ней. Сделал. Урод. — Билли после каждого слова бьет Николаса уже не по лицу, а в корпус. Как точку ставит. Но тот лишь вяло сплевывает кровь.       — Билли. — Вероника вцепляется в его рубашку до треска ворота. И неожиданно сильным рывком стягивает в сторону. — Довольно. Ты его не убьешь.       — Убью. — Билли отвечает пугающе спокойно.       — Не убьешь. Ты не сломаешь себе жизнь из-за такого дерьма, как Сент-Клер.       Она говорит это уверенно, веско и очень убедительно. А Билли смотрит мимо ее плеча, прямо на Ника, и Вероника цапает его двумя пальцами за подбородок. Поворачивает на себя, заставляет смотреть ей в глаза.       — Нет. Сейчас ты возьмешь Шерил, и мы отсюда уйдем. Все вместе.       Точно, Блоссом. Билли только сейчас понимает, что все это время усиленно избегал смотреть в сторону кровати.       — Блядь, Харгроув, собери наконец яйца, которыми ты так гордишься, в кулак. Бери ее и шагай на выход. — Она угрожающе шипит ему прямо в лицо, сквозь крепко сцепленные зубы. — И не заставляй меня еще раз повторять.       Билли как-то автоматически идет к кровати. Тело хреново слушается, и ему даже ноги тяжело переставлять. Машинально переступает через лежащего Ника и подхватывает Шерил на руки, предварительно одернув ее блядское платье пониже. Игнорируя даже подвязку, которая тянется от края чулка под подол. Хотя раньше, ему бы сорвало башню и картинка стала бы наваждением.       А сейчас плевать.       Она легкая, безвольная и до ужаса обмякшая. Кожа белее, чем обычно, и прохладная. И только легкое свистящее дыхание выдает то, она живая.       И от этого внутри него начинает зарождаться настоящее яростное пламя. Он еле удерживается, чтобы не наступить козлу на его причиндалы, не вдавить их в пол носком ботинка, пока тот не забьется в агонии.       Впрочем, если с ней что-то случится, он вернется и закончит начатое. Из-под земли достанет.       — На выход. — Вероника словно читает мысли и чеканит ему прямо в спину. Сама проходит мимо Ника, также деловито переступая его распластанного на полу, и не обращая внимания на бывшего дружка. Берет с тумбочки его бумажник, открывает, что-то мысленно прикидывает и вытягивает несколько купюр.       Они уже направляются к выходу, когда Ник начинает ворочаться, кашлять, оживать, и с усилием приподнимается на локтях.       — Ронни. — Он произносит это невнятно, булькающе от стекающей в горло крови.       Ноль реакции.       — Лодж.       Рявкает резче и закашливается еще сильнее. Вероника и ухом не ведет, поэтому Ник переключается на Билли.       — Тебе это с рук не сойдет. Слышишь, ты, гребаный ковбой. Тебе пиздец!       Он как-то ненормально хохочет, и Харгроуву очень хочет развернуться и вбить эти слова ему же в глотку вместе с зубами.       — Нет, милый Ник. — Вероника оборачивается и произносит это нежно, воркующе. — Пиздец, как ты выразился, как раз тебе. Если ты расскажешь хоть единой живой душе на свете о том, что здесь случилось. Я расскажу своего отцу, что со мной ты пытался проделать то же самое — накачать наркотой и изнасиловать. Так что в твоих же интересах сейчас соскрести себя с пола и придумать для родителей байку поубедительнее. А потом собраться и свалить на хер из моего города.       К концу тирады в ее голосе звенит настоящая сталь. И Билли не завидует тем, кто — в не таком уж и далеком будущем — решит перейти дорогу этой умной и очень опасной женщине.       В коридоре они на свою удачу никого не встречают.       Спустившись в холл Вероника подходит все к тому же портье, который уже не выглядит таким радушным, как всего полчаса назад.       Она останавливается напротив него через стойку и непринужденно скользит по ней ладонью. И Билли понимает, зачем она взяла у Ника деньги.       — Прошу нас извинить. Мы просто приехали за подругой. Надеюсь, что это сполна компенсирует все доставленные вам неудобства.       Портье спешно кивает и протягивает руку к стойке. Но Вероника не спешит убирать свою.       — И мой отец — Хайрам Лодж, был бы безмерно вам благодарен, если бы вдруг случился сбой в работе системы видеонаблюдения.       — Перепад напряжения. — Портье снова понимающе кивает и наконец-то ловко и незаметно накрывает ладонью банкноты. Будто на ощупь прикидывает сумму, широко улыбается и бодро рапортует:       — Благодарим за то, что выбрали нас. Надеемся на ваше скорое возвращение.       Он выпрямляется и салютует им на прощание.

***

*       — Куда? — Билли спрашивает коротко. Они уже уложили Шерил на заднее сидение «Шевроле», сели в машину и наконец-то выехали со стоянки.       — Домой ей нельзя. — Вероника оглядывается назад и еще раз поправляет косуху Билли, которой укрыта Блоссом. — Пенелопу уж точно не назовешь заботливой матерью. Я не удивлюсь, что это она надоумила Шерил подлизаться к Сент-Клеру.       Билли закашливается глотком дыма от только что подкуренной сигареты и чудом не выпускает руль из рук.       — Чего, блин? На хера?       — А что тут удивительного? — Вероника сухо пожимает плечами. — Тебе кажется, что она в роскоши купается? А вот и хрен. Когда ее отец покончил с собой, бизнес капитально пошатнулся. Казалось бы, на дворе двадцать первый век, а у этих старых хрычей бизнес может наследовать только обладатель члена в штанах.       Она недовольно скребет коготками по дверной ручке, и улыбается как-то печально, устало, зло.       — А Пенелопа так вообще чуть ли не бордель решила открыть в их доме.       Вероника ловит на себе обжигающий взгляд Харгроува.       — Да не смотри ты на меня так, понимаю, что это все выглядит как какая-то дурь из старого дерьмового сериала для домохозяев. Но, если уж ее мать дошла до такого, то почему ей не могло прийти в голову ничего похуже?       — Блин, это не про Шерил. Она слишком…       Пока он подбирает эпитет, Вероника его перебивает.       — Упрямая, горделивая и ядовитая стерва? Да, я тоже так сразу подумала. Но на самом деле.       Она не заканчивает, но снова поворачивается к Шерил и с какой-то необыкновенной нежностью убирает прядь волос, которая упала ей на лицо.       — На самом деле это только напоказ. И тебе лучше бы запомнить это, Харгроув.

***

      Они приносят Шерил в пентхаус Лоджей. Родителей Вероники еще нет дома. Хоть Билли и кажется, что прошла уже целая долбанная вечность. Но на самом деле всего чуть больше часа, вечеринка еще даже и не закончилась.       — Оставайся. — Вероника с видом радушной хозяйки предлагает ему присесть. — Выпьешь что-нибудь?       — Не откажусь. — Кажется до него только сейчас начал доходить какой-то отголосок потрясения. И он задумался, а что было бы если?..       Если бы он чуть дольше проболтал с Элисон или вообще не обратил бы внимания на Шерил?       Если бы они опоздали?       И осознание душило тяжестью, рвало сердце, воображение рисовало картины — одну отвратительнее другой. Хотелось что-нибудь расколотить вдребезги. Хотелось заорать. Хотелось просто вытрясти из этой бесящей великолепной стервы всю ее гребаную дурь!       Да о чем она только думала?       Шерил спит на кровати Вероники свернувшись калачиком. Под пушистым пледом, она кажется совсем маленькой и особенно хрупкой. И сразу видно, что она еще школьница — ребенок. Все они еще просто дети. Хотя и строят из себя невероятно взрослых.       Он садится рядом, а потом даже вытягивается на кровати, опираясь в изголовье спиной. Билли ненавидит все эти сахарные сопли, но за грудиной непривычно щемит удушающей нежностью. Впервые за многие годы, ему хочется о ком-то заботиться.       — Прям сказка наоборот. Красную шапочку от беды спас большой плохой серый волк. — Вероника застывает в дверях, опираясь о дверной косяк плечом.       — Ох, ну не зыркай так, Харгроув. Меньше всего ты похож на принца, со своими-то варварскими повадками.       Она улыбается как-то озорно и выдыхает с облегчением. Кажется, что с ее плеч свалилась гора величиной с Рашмор. Потом подходит ближе и протягивает ему стакан с янтарной жидкостью налитой ровно на два пальца.       — Это от стресса. Больше ни-ни. Тебе еще назад везти свою принцессу, ковбой.