Катарсис мистера Флека

      Мистер Флек, как будто не готовый к подобному вопросу, приподнял тёмные брови. — Она умерла.       Софи посмотрела на него, вспомнила вчерашний вечер, рассказы миссис Дженкинс, и медленно выдохнула. — Боже мой, — отозвалась она. — Теперь всё ясно…       Мистер Флек вынул руки из карманов. — А я уж подумала, что вы… ммм… сбрендили.       Неожиданно мисс Дюмон вспомнила о своих намерениях защищаться, если мистер Флек вздумает распускать руки, — её страхи оказались напрасны. Да и глупо было бы ожидать подобного от этого несмелого мужчины, судя по его виду, не решающегося вконец разрушить её хорошее отношение к себе. — Может, мне самой полечиться? — Временами нам всем этого не хватает…       Он не искал в её глазах сочувствия. Софи понимала, что там он всё ещё (хотя уже и без особенных надежд) ищет прежнего расположения. Мистер Флек пошарил в кармане, нашёл зажигалку и принялся щёлкать её колёсиком. Он действительно не был убит горем, хотя на его белом лбу, кажется, и застыла какая-то напряжённая мысль. И там всё ещё виден был след от синяка.       Артур вернул зажигалку обратно в карман. — Мистер Флек, я соболезную вам. — Нет, нет, всё в порядке.       Он облокотился на стену, от чего показался ещё ниже ростом. В нём решительно ничего не изменилось. Всё та же мешковатая одежда, всё те же кажущиеся слабыми плечи, всё тот же голос, — чуть сдавленный, как будто идущий в нос. Видимое несоответствие внешнего вида мистера Флека и того, как смотрели его глаза, обеспокоило Софи. — Я слышала, вы потеряли работу. Да тут ещё и такое.       Синева на его переносице сменилась жёлтым пятном. Сейчас в молчании Артура было больше взрослой сдержанности, нежели детской робости. Он казался каким-то другим, и, чувствуя эти изменения, мисс Дюмон с новой силой всматривалась в черты его измождённого лица. Между прочим, по-своему красивого. Была в его задумчивом взгляде какая-то внутренняя благодать, которую Софи видела разве что у тяжело больных, не знающих, сколько ещё они протянут. Мистер Флек потерял работу, мать, мистера Флека кто-то ударил, потому что его не научили быть грубым и самоуверенным.       А ещё он опозорен Франклином, да и чёрт с ним, Софи будет делать вид, что не видела эту передачу. Всё это не могло не внушать сочувствия, но она не уверена была, что Артур Флек хотел, чтобы его жалели.       Понемногу Софи убеждалась, что вчера вечером он всего лишь искал участия и понимания, но она ничего ему не дала. В том, как мистер Флек смотрел из-под широких, чуть изогнутых бровей, было что-то мрачно-загадочное, но была ли у него зловещая тайна, Софи знать не могла. Она всецело отдалась мысли о том, что никто и никогда не говорил ей более проникновенных слов, чем те, что прозвучали в телефонной трубке. — Мистер Флек… — наконец, «отмерла» Софи. — Извините, мне нужно выйти. — Куда вы? — сдвинулся с места Артур. — Мне нужен свежий воздух… У вас очень накурено.

* * *

      Оказавшись рядом со своей квартирой, Софи сложила руки на груди и встала у окна. Прохлада рвалась в отворённую форточку, но и тут воздух был едок от табачного дыма. Мисс Дюмон направилась к лифту, не опуская рук. Она прошлась под полукруглой аркой, ведущей к дому, и постояла на краю улицы. Город захватывал ранний вечер. С одной стороны, ей нужно было развеяться, а с другой — собраться с мыслями. Определённо, реальность начинала казаться немного другой, изменённой, более наполненной и глубокой, — она больше не замечала ни зазывных вывесок, ни спёртого, напоённого выхлопами машин воздуха, ни мусорных мешков, почти вывалившихся на проезжую часть улицы. Ей казалось, что сейчас она обхитрила не только миссис Дженкинс, но и целый этаж и даже дом. Но она не знала точно, радоваться этому, или нет. Без верхней одежды Софи начинала замерзать, и поэтому поднялась в лифте вместе с жильцами дома, удивлённо рассматривающими её домашние туфли и махровые штаны. Она дошла до квартиры «8J» и, помедлив, постучала в дверь.       Мистер Флек, почему-то без вопросов открывший на стук, поднял глаза и тотчас изменился в лице. — Вы обещали напоить меня чаем. Помните? — спросила Софи. — Да. — Надеюсь, у вас не закончилась заварка?       Софи села на край дивана, прямая, как палка, не умея расслабиться в этой прокуренной квартире. Она наблюдала за мистером Флеком внимательно, но не слишком пристально. Он вернулся с кухни, одетый в свитер, сел в кресло и оправил волосы. Софи, рассматривающей картины над телевизором, хотелось узнать, какой разговор у них завяжется. — Вы меня не ждали?       Артур покачал головой, а Софи натянула кофту на бёдра. Она слышала, что чайник начинал закипать. — Я схожу за кружками.       Мисс Дюмон проводила его глазами, поворачивая голову. Артур явно старался, выбирая посуду, и притащил два ужасно старомодных чайных бокала. Кажется, он всё ещё не верил в происходящее, поэтому не спешил садиться, озадаченно рассматривая тонкие запястья Софи и её тень, очерченную на спинке дивана. — Сядьте, Артур. Что же вы всё стоите.       Софи разлила чай. Она чувствовала, как смотрит на неё мистер Флек. Он удерживал пальцы на дымящейся кружке. Чёрный свитер удачно оттенял приятную резкость в чертах его лица. — Я видела вас несколько дней назад, вечером. Вы стояли у входа в дом. Вы не расскажете, что писали в той тетради? — Я записываю в ней свои наблюдения… и разные забавные вещи, — признался Артур.       Это казалось довольно милым, и в представлении Софи он стал чуть ближе к миру комических этюдов, которые, впрочем, не давались ему, если можно было судить об этом по видео, отснятому в клубе «Пого». Но помня о том, что она как бы не видела этого выступления, мисс Дюмон сказала: — Это же замечательно. — Вы так считаете? — весьма неуверенно и отнюдь не сразу осведомился Артур. — Да.       Теперь её не смущало то, что Флек проживал с мамой. Нет, конечно же, это было странно, но при виде мистера Флека и это начинало казаться нормальным.       Под воздействием крепкого чая и волнения она оторвалась от происходящего, как бы приподнимаясь над прозаичной обстановкой квартиры, где не было ни одного современного предмета мебели или прибора, и над странностью Флека.       Удивительная отрешённость, с которой он останавливал взгляд на её губах и шее, и некоторая мечтательность в интонациях его голоса говорили о том, что мистер Флек действительно фантазёр, и, наверное, безудержный романтик. — Как ваша дочь? — С Джиджи всё в порядке, я собираюсь её забрать.       Флек кивнул. — Я могу закурить? — Да.       Он почти впился в сигарету, затягиваясь торопливо и глубоко.       Сбросив столбик тлеющего пепла в пепельницу, мистер Флек приоткрыл губы, и с них слетел лёгкий дымок. Он снова смотрел в сторону. Софи хмурила брови. — Почему вы не позвонили вчера вечером, вместо того, чтобы зайти в квартиру? — спросила она, и поправила воротничок кофты, прислушиваясь к бормотанию радиоприёмника. На его фоне она ожидала услышать хоть сколько-нибудь дельный ответ, и, наверное, он имелся. — Но вы не давали мне свой телефон, — наконец, сказал мистер Флек, взглянув на неё снизу вверх и, тем не менее, направляя взгляд как бы исподлобья, из-под навеса бровей, придающих его извиняющимся, чуть прищуренным глазам суровый вид.       Софи решила, что ей это только кажется, и такова игра света и тени в этой гостиной. В его лице была очевидной капелька вчерашнего безумия, а может быть, она осталась там не со вчерашнего вечера, а была там всегда, подавленная его усилием быть таким же, как все, нормальным, быть принятым. — Да. В самом деле, не дала… Но вы были… Знаете, вы были каким-то не таким, как сейчас. И вы испугали миссис Дженкинс. — Правда? — Да. — Я её даже не заметил. — Что на вас нашло? — Я ничего не помню. Мне было плохо. Я очень хотел зайти.       Опять начиная трепетать, Софи Дюмон ничем не выдала этого. В её голове промелькнули воспоминания о холодильнике и о ванной, куда она втащила удивлённого Флека. Конечно, после таких сантиментов он мог запутаться и вообразить, что она не станет его выгонять. — Я почему-то думал, что вы не станете пугаться, — вздохнул Артур, каким-то волшебным образом перекликаясь с её мыслями.       Софи почувствовала, что уголки её губ приподнимаются. — Вы же не плод моего воображения? — Нет. Я настоящая.       Мистер Флек глядел под ноги, от чего на его лицо упала тень. Сигарета стала совсем короткой, но он не спешил с ней расставаться.       Нужно было заканчивать разговор; впрочем, это было не так просто. Софи поймала себя на том, что всё чаще засматривается на своего хмурого собеседника.       В действительности, так оно и было, — в его внешности таилась некая двойственность. В чертах его исхудавшего лица, казавшегося преждевременно утратившим свою молодость, сохранилась правильность, подчёркнутая глазами, похожими на серебристых рыбок. Как бы защищённые колючими ресницами, они казались чересчур выразительными на таком грустном и непривлекательном лице. – Как же много вы курите, — заметила Софи.       Флек просто улыбнулся. Он положил окурок на край пепельницы, откинулся на спинку кресла и положил руки на колени.       Его тёмные, вьющиеся волосы были, пожалуй, слишком хороши для столь субтильного мужчины, вовсе не намеревающегося кого-нибудь ими прельстить. Мистер Флек мог показаться и невзрачным, и притягательным одновременно, и Софи находила это интересным. Он менялся почти ежеминутно в зависимости от падающего на него света и от чего-то ещё, чего Софи пока не понимала. — Зачем вы ходили под дождём? — спросила она. — Вы так замёрзли накануне… Я была уверена, что вы заболеете. — Нет, со мной ничего не случилось, — тихо отозвался Артур.       Расставаясь с ним у порога, Софи беззлобно, хотя и грубовато подшучивала над миссис Дженкинс, и он неизменно улыбался каждой её шутке. — Доброй ночи, мистер Флек. — Доброй ночи.       Софи потянулась к дверному замку. — Мисс Дюмон… Успевшая отвернуться, Софи замерла. — Вы же не оставите мне ваш телефон?       Мистер Флек опустил ресницы, точно прислушивался к предстоящему ответу, и, понимая, что Софи медлит, поднял их и взглянул на неё. — Хорошо… Дайте ручку.       Она написала маленькие, круглые цифры на краю газеты.       Оказавшись у себя, Софи размышляла о прошедшем вечере. Артур держался не совсем уверенно, но она не любила самоуверенности, особенно в мужчинах. И снова он казался ей неумелым ребёнком. Он мог чувствовать, что мисс Дюмон заметит или услышит этого славного, но ужасно недолюбленного ребёнка, в его жестах и голосе. Впрочем, отчуждённость Флека казалась объяснимой, ведь в её глазах он «оплошал» уже не раз. Софи улыбнулась, подумав об этом. Она вспоминала его, стоящего перед микрофоном со своей бесполезной тетрадкой, надеявшегося склеить не слишком удачные шутки в некое подобие одного целого. Вот чудак… Кто же так готовится к выступлениям?