Катарсис мистера Флека

      В соседней комнате мелодично прозвенел телефон. «Надеюсь, звонят из больницы. Хотя бы узнаю, что привезти для Джиджи», подумала Софи, поспешив на звонок. Она подняла трубку и прижала её к уху, с готовностью произнеся обычное «Да, слушаю», но на другом конце молчали. Наконец, молчание прервалось: — Привет, Софи.       Мисс Дюмон приподняла брови. Пропустив пару мгновений, она уточнила: — Артур?.. Это ты? — Да.       Она ждала продолжения, почти не дыша. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти со мной в кафе.       Софи не сразу сообразила, что ответить. Она была готова к его звонку, но не к тому, что он вот так, со второй фразы, пригласит её на свидание. Ведь это именно такое приглашение? По крайней мере, совсем не видеть в этом звонке Флека любовной составляющей она не могла… Софи не обязана была соглашаться, но мгновения ускользали, а мистер Флек дожидался её ответа с нетерпением и ужасом, наверное. — Это немного неожиданно, — призналась она. — Да… Кажется, я тороплю события. — Трудно сказать. И не в этом дело. — А в чём?       Софи улыбнулась, но Артур, конечно, об этом не узнал. Его голос сейчас прозвучал очень забавно, и это вовсе не было похоже на то, как обычно разговаривали с ней мужчины, особенно в его возрасте. — Дело в том, что…       Софи неожиданно сменила ход слов. — Ладно. Хорошо. Но вечером мне нужно забрать дочь. — Да, я помню, — ответил Артур. — И когда ты будешь свободна? — Я свободна сейчас. Но, я думала, у тебя не очень хорошо с деньгами. Ты ведь не работаешь. — Нет, всё нормально, — ответил улыбающийся голос Артура. — У меня есть деньги. — Что ж, понятно. — Так ты не пойдёшь?       Она теребила телефонный провод и рассеянно смотрела в светлый прямоугольник окна. — Я зайду, как только соберусь.       Направляясь к его двери, Софи Дюмон понимала, — происходит именно то, к чему она ещё недавно была не готова. Тем не менее, начало этому было положено в таких странных обстоятельствах, что теперь она ни за что не смогла бы его отыскать. Мистер Флек вышел из дверей, услышав её слабый стук. Он улыбнулся.       «Нет, не о таком ухажёре я мечтала в мои юные годы, — размышляла Софи. — Хорошо, что теперь это не важно…» Она испытывала нечто, напоминающее нежность, в отношении этого одинокого, совершенно неизученного ею и вызывающего у неё острое любопытство человека. И, пожалуй, это могло бы прозвучать, как откровение, но именно сейчас Софи была расположена к его попыткам ей понравиться.       Готем охватили ранние сумерки. Архитектура старой части города производила грандиозное, неприветливое впечатление. Возможно, он мог бы быть красивым и даже элегантным, если бы не кучи мусорных мешков и не зазывные вывески, часто сомнительного или эротического содержания, которые придавали старинным зданиям вид дешевизны, наводили на неуютные мысли. Улицы, как обычно, были полны прохожих. В этой лавине, медленно текущей в обрамлении многоэтажных домов, нетрудно было затеряться.       Впрочем, сейчас Софи не тянуло домой. Она привыкла к этому городу. Наполненная никогда не затухающими чувствами, жадно проживающая каждую минуту, даже в толпе людей Софи не поддавалась общему настроению, руководясь собственным. Глядя на Артура, она понимала, что он другой. Он казался заложником печали, которая никогда не покидала его глаз. Для него Готем не всегда был добрым. Маленький, погруженный в переживания или о чём-то мечтающий, он с трудом находил свое место в этой движущейся и безликой толпе. Он не шёл, а брёл усталой, слишком тяжёлой для своего небольшого роста походкой, и его глаза потухли, стоило ему выйти на Рид-стрит. Эта звучная улица, питающаяся низменным весельем людей, выходящих сюда, чтобы купить еды в какой-нибудь лавке или счастья в злачном заведении, не очень вдохновляла Артура. Скорее она обкрадывала его, делая беспокойным, избегающим чужих глаз и не имеющим сил, чтобы наслаждаться её стихийным беспутством. Рид-стрит была страшно людной, и здесь тоже не было видно деревьев. Лишь макушки кустов, начинающие пестреть, выглядывали из-за ограды маленького сквера.       После вполне привычного пребывания на улице мисс Дюмон казалось особенно странным оказаться в кафе с мистером Флеком. Она села на диванчик, обитый искусственной кожей, а мистер Флек — напротив. Всё складывалось обычно, как у других людей, пришедших в это место. Софи поймала себя на том, что иногда отвлекается от происходящего, думая о Джиджи. Определённо, она хотела к дочери, и встреча с Флеком не имела для неё такой же важности. Она не спешила искать в мистере Флеке недостатков или достоинств.       Вид шкафчика, наполненного пивными бутылками, напомнил ей о Крэйге: всего пару дней назад он ходил сюда за пивом, потому что киоск, о котором он упомянул, погорел на продаже наркотиков и был закрыт уже неделю. Недовольное и испуганное выражение лица Крэйга, выпрашивающего мелочь и жалующегося на мистера Флека, вспомнилось и вонзилось в её сознание с быстротой стрелы. Тем вечером не стоило тратить время на бесполезный звонок. Всё могло бы сложиться иначе, будь она не столь озабочена неприкосновенностью своего домашнего мирка.       Осмотревшись, она сосредоточила взгляд на Артуре.       Как и он, ту ночь она провела плохо, и, отчаявшись уснуть, долгое время смотрела в потолок. — Что будете заказывать? — спросила официантка, жующая жвачку. — Кофе. — Мне тоже кофе. — А из еды? У нас хорошие обеды. Да и завтраки остались.       С этими словами девушка заострила внимание на Флеке. — Блинчики, оладушки, омлет с беконом, — проговорила она монотонно, не переставая жевать и решив взглянуть на Софи. — А чего-нибудь попроще нет? — спросила Софи, рассмотрев выставленные в витрине сероватые омлеты. — Чизкейки, оладушки, яблочный пирог.       Артур, потирающий лоб пальцами, наверняка тяготился происходящим и поэтому предпочёл не принимать участия в выборе угощения. — Пирог подойдёт, — поспешила прервать её Софи. — Хорошо.       Софи Дюмон хмуро проследила за углубившимся в недра кухни силуэтом. Ей не нравилось, что её и Артура разделяет мокрый и холодный стол. Она пересела к нему.       Трудно было спрогнозировать, чем Артур попытается её увлечь, и оставалось только наблюдать, постаравшись при этом быть немного отстранённым наблюдателем.       В эти минуты рядом с ним было легко. Между тем, она начинала догадываться, что от неё зависит, поверит ли Артур в себя. Согласившись на это свидание, Софи предполагала, что здесь ей волей неволей придётся ему подыгрывать хотя бы для того, чтобы он тоже почувствовал себя легко. Она находила это забавным и необычным. — Может быть, спросишь меня о чём-нибудь? — сказала Софи, взглянув на Артура искоса и немного лукаво.

* * *

      Артур приподнял брови. Его рука, лежащая на столешнице, привлекла внимание Софи не столько своей необычайной худобой, сколько выразительным изяществом нервозности, объявшей каждый из его пальцев. Он легонько постукивал ими по деревянной подставке. — Мне двадцать семь, — сказала Софи, устав дожидаться вопроса. — С мужем не живу месяцев шесть, он вернулся в пригород после нескольких попыток со мной помириться. — Софи посмотрела мимо лица Артура, в окно. — Да… Всё сложно. Похоже, я больше не скучаю. Хотя для Джиджи он по-прежнему остаётся всё тем же папой.       Софи «вынырнула» из динамичного содержимого оконной рамы и медленно перевела взгляд на внимательное лицо мистера Флека. Он сидел в отдалении, которое мог позволить недлинный диван. Он повернулся в профиль, обдумывая её слова. В своей тёмной и тесной прихожей он выглядел весьма зрелым, можно сказать, совсем немолодым, а теперь, когда его лицо объял мягкий свет настенных ламп, он казался мужчиной лет тридцати семи. Артур, забыв о своей порции, видимо и о правилах этикета забыл, наблюдая, с каким аппетитом Софи уминает пирог. — Как вкусно, — сказала она, глазами выискивая салфетки. — А ты не ешь… — Она не принесла столовые приборы, — улыбнулся Флек, протягивая ей салфетку. — Да… Не принесла, — улыбнулась Софи.       Улица обступила их величественно-холодными фасадами, на которых витрины и рекламные щиты запестрели ещё ярче. Артур запустил руки в карманы, щурясь на последний луч ускользающего солнца, разрезавший тяжёлую тучу. Минуя стенды, оклеенные объявлениями и газетами, они остановились и в молчании наблюдали за проезжающими мимо автобусами. — Артур, расскажи о своём детстве, с кем ты рос? — С мамой. — И, наверное, она пыталась наладить личную жизнь. — Да, конечно.       Софи взяла его под руку, когда они взошли на деревянный настил под окнами ремонтируемого дома. — Сколько себя помню, у нас всегда был только отчим. — Было время, когда у моей мамы было много мужчин, и я их не запоминал.       Софи вздохнула. Вывод напрашивался сам собой: — Похоже, она не считалась с твоими чувствами.       Артур печально усмехнулся. — Ты выросла не в Готеме? — спросил он, немного помолчав. — Нет… Окраины города по-своему занятны. Мама очень хотела выйти замуж, но отец оказался не расположен к семейной жизни. Они разошлись, когда мне было четыре. — Значит, ты плохо помнишь отца? Ты с ним не общалась с тех пор? — Нет, — ответила Софи. — Он нашёл себе другую женщину, медсестру… Поселился в её квартире. Я им не горжусь.       Мистер Флек нахмурился. — Да, но тебе известно, кто твой отец. А я не уверен, что знаю, кто.       Странно, но он не нервничал и не волновался, говоря о непростых вещах, может быть потому, что Софи оставалась мягкой, а может быть потому, что ему в глубине души было на это наплевать. Скорее всего, он выстрадал своё, думая об этом, он переживал из-за этого, но не при Софи. Он посмотрел на сделавшееся сизым и неприветливым готемское небо, и Софи неуверенно вложила свои пальцы в его маленькую, не в пример рукам бывшего мужа, ладонь.       Некоторое время они шли молча, не расцепляя пальцев, которые изучающе придерживались друг друга. В какой-то момент их разъединил мальчик лет пяти, проехавший на велосипеде. — Разве мама не рассказывала тебе об отце? — наконец, спросила Софи, мысленно вернувшись к словам, которые, на самом деле, показались ей странными. — Нет, никогда. — Но она ведь когда-нибудь была замужем, — смущённо предположила Софи. — Хотелось бы мне так думать, но, видимо, нет. — Погоди, — растерянно улыбнулась Софи, задерживая шаги у пешеходного перехода и заглядывая в его лицо. — По-моему, я запуталась. — Да, понимаю, — сказал Флек, улыбаясь, — я тоже.       Софи, наконец, сфокусировавшаяся на светофоре, потянула Артура за рукав.       Нужно было скорее переходить дорогу, что они и сделали, очутившись напротив какого-то бара… Не обратив ни малейшего внимания на неприличную вывеску с обнажёнными женщинами, чувствуя себя весьма заинтригованной, Софи думала о том, какой вопрос подведёт мистера Флека к более определённому ответу.       Неожиданно Софи почувствовала внутреннее напряжение, которое, возможно, передалось ей от её необычного спутника. Преодолеть барьер из нежелания откровенничать было непросто, хотя первый шаг на пути к этому уже был сделан. Но теперь Софи начинала думать, что ей следует забыть о привычке задавать не очень тонкие вопросы, которую она усвоила на работе. Она точно не годилась для беседы с мистером Флеком, который опять не выглядел счастливым.       Пока Софи рассматривала витрину магазина поддержанных книг, втиснувшегося между табачной лавкой и маленьким продуктовым магазинчиком, Флек опустил голову и снова спрятал руки в карманы.       «Ладно, Бог с этими загадками мистера Флека», — подумала Софи. Она коснулась его плеча. — Зайдём?       Дверь захлопнулась и звякнула колокольчиком. Из-под прилавка высунулась голова пожилого продавца. Не было никакой гарантии, что он вообще разбирается в своём товаре, во всяком случае, его осоловевшие, выцветающие глаза с трудом концентрировались на лицах посетителей.       Книги, стопки журналов были рассованы по шкафчикам, лежали на столах, громоздились вокруг продавца и занимали добрую половину оконного проёма.       Артур приоткрыл губы, ошарашено обводя глазами это изобилие. Он вдыхал запахи старой макулатуры и возводил глаза кверху, достигая ими самых верхов книжных пирамид. Запылённый воздух пронизывали лучи уличного света, проникающие в его глаза. Сейчас они казались голубыми, но он явно не знал об этом, рассеянно скользнув рукой по обложке старого журнала, устремляя внимательный взгляд на связки старинных газет. Похоже, продавцу тащили всё подряд, и он не очень озаботился внешним видом своего обширного собрания. Тем не менее, он важно заявил: — Спрашивайте, у меня есть всё. Я всегда говорю, у мистера Беркли есть всё. Правда, иногда нужно хорошенько поискать. — Да уж… И что, находите, мистер Беркли? — не преминула спросить Софи. — Ещё как. У меня тут всё на своих местах. Вот иногда мне говорят, мистер Беркли, у вас же тут чёрт ногу сломит. А я вам скажу, ничего подобного, да. Я всегда говорю…       Речи мистера Беркли, возвеличивающие его лавочку, были как масло для ушей Софи — под их елейное течение стало куда интереснее изучать иллюстрированную повесть. Разумеется, смысл этих речей от Софи ускальзывал. — Эту книгу отдам за пятьдесят центов. Если возьмёте ещё одну… — Мне хватит этой… Сколько с меня?       Продавец, явно не назначающий цену своим книгам раньше вот таких патетических моментов, присматривался к Софи, как будто старался определить, где тот предел, который покажется ей недопустимым. — Полтора доллара.       Мисс Дюмон немного повертела книгу, и, не найдя ценника, снова собралась сыронизировать, озарив лицо улыбкой, но Артур сунул руку в карман и выложил на прилавок блестящий доллар и ещё одну монетку в пятьдесят центов. — Вот и славно, — сказал продавец, сгребая деньги толстыми, как сардельки, пальцами.       Артур увлекал Софи к выходу, и она решила не противиться, хотя и не могла не обернуться через плечо, чтобы увидеть, как торгаш прячет монетки в кассу. — Что такое, Артур? — спросила Софи, прижимая книгу к груди. — Боже, какое ужасное место, — пояснил тот, набирая полную грудь уличного воздуха. — Но это всего лишь книжный магазин. — Он очень похож на кабинет, который я посещал. Там было столько бумаг и документов… Не кабинет, а чёртов архив. — Понятно… и что ты там делал? — снова не задумавшись, спросила Софи. — Посещал психоаналитика. — Вот оно что! Мне тоже мозги пытались вправить. — Что?.. — растерянно отозвался Артур. — Мой психотерапевт, — коротко пояснила Софи. — Зачем тебе был нужен психотерапевт? — Этот психотерапевт уверял меня, что я поддерживала неправильные паттерны поведения в сожительстве со своим гражданским мужем… Правда, не очень долго. Её сократили, и она больше не звонит.       Лицо Артура выразило понимание. — И мою тоже. Её сократили, — немного в нос ответил Артур, выуживая из кармана пачку сигарет. — Интересно, от неё был толк? — спросила Софи, размышляя об упомянутых ею бесполезных встречах. — Не очень значительный, — кивнул Артур, не глядя в глаза Софи, но, несомненно, чувствуя её взгляд. Она улыбнулась, когда он, наконец, взглянул на неё. — Вообще-то я люблю книги, — вдруг сказала Софи, затем, отворачиваясь, последовала за движениями своей головы и направилась вперёд, предоставив нескладному мистеру Флеку её догонять.       Он быстро покончил с сигаретой и выбросил окурок в урну, оправил волосы и снова поравнялся с Софи. — Этот продавец просто бессовестный человек. Ведь я могла бы с ним поторговаться, а ты… — А пальцы у него, прямо как у Ренделла! — Кто это? Флек смущённо ответил: — Извини, что перебил. Замечая недоумение своей спутницы, он всё-таки продолжил: — Так, кое-кто с моей работы. — И чем он так знаменит?       Артур передёрнул плечами, чтобы удобнее села куртка. — Ничем. Просто парень, которого я считал своим корешем.       Софи снова взяла его под руку чисто по-дружески, рассматривая носки своих уличных туфель и задумываясь над тем, чем же этот Ренделл так раздосадовал мистера Флека, чтобы вызвать на его лице столь неприветливую улыбку.

* * *

      В маленьком автобусе, похожем на консервную банку, мисс Дюмон размышляла о мистере Флеке и о том, что он сказал ей во время прогулки. Покинув тесный салон, она направилась к больнице, вошла в знакомый вестибюль и объяснилась с дежурной медсестрой. Однако медсестра покачала головой. — Вашу дочь только что забрала миссис…       Медсестра некоторое время копалась в своем журнале, точно не знала точно, кого ищет. Наконец, она сказала: — Миссис Алмейда… Дженифер Алмейда, кажется. Она представилась её бабушкой и показала нам документы. — И вы так просто отдали моего ребёнка этой миссис Алмейде? — Ну да, она сказала нам, что у неё есть право забирать вашу дочь раз в три недели, в третью субботу.       Софи молчала, медленно поднимая подбородок. — И кстати, она вроде бы вам звонила. — Я ничего об этом не знаю… — Так значит, вы не разговаривали с ней? — Нет. — У неё были сопутствующие документы, — твердила медсестра, выглядящая совсем безликой и холодной со своими выжженными, обесцвеченными волосами и очень светлыми глазами.       «Ну что же ты уставилась на меня, селёдка… — размышляла Софи. — И с чего это сеньоре Алмейде пришло в голову рвануть в больницу?» — Мы думали, у вас с ней договорённость. — Не было никакой договоренности. Где у вас телефон? — У выхода слева.       Софи, стараясь не горячиться, выдохнула, вдохнула и, закрывшись в маленькой кабине, набрала номер свекрови.       Ничего утешительного она и не ожидала услышать, но на этот раз беседа со свекровью превзошла её ожидания. Сеньора Алмейда парировала метко и безжалостно. Ссылалась на своё право проводить время с внучкой, защищённое законом, ругалась на Софи за то, что она не брала трубку ни вечером, ни утром.       Софи могла бы совсем потерять голову, но, увы, сознавала, что и сама отчасти виновата. И потом, эта третья суббота… Кто ж за ней уследит. Спорить со свекровью пришлось не впервой, жаль только, толку в этом было маловато. Учительский голос этой властной дамы, как всегда, демонстрировал силу и вызов. В сравнении с бабушкой Джиджи даже миссис Дженкинс казалась сущей овечкой. Однако она вполне могла сообщить сеньоре Алмейде, с мужем которой некогда была знакома, о Джиджи и её проблемах.       Делать было нечего. Софи не очень удивила неожиданная для дамы столь преклонного возраста расторопность. Наверное, ей было приятно увезти Джиджи от медсестёр, которые все без исключения лелеяли и баловали болтливую малышку, как будто она вырвала её из лап чудовищ, а заодно посетовать перед Джиджи на её незадачливую мать. Она старалась быть хорошей бабушкой, наверное, надеясь затмить Софи и склонить беззлобное сердечко девочки в свою сторону… По крайней мере, сейчас Софи думала именно так. Ей удалось уговорить сеньору передать трубку внучке. — Джиджи, это я. Привет. — Привет, мам! — Я заберу тебя в понедельник после работы. — Почему не в воскресение?.. — Бабушка попросила дать на денёк побольше, потому что у неё в понедельник выходной, — объяснила Софи. — Я думала, ты сегодня меня заберёшь… — Прости, Джиджи. Я не успела. — Бабушка звонила тебе, и медсестра тоже, — сообщила Джиджи немного удивлённо. — Ммм… Да, я знаю. Я была… меня не было дома, Джиджи. — А где ты была?       Софи нахмурила брови, сетуя на то, что оказалась не так предусмотрительна, каковой себя всегда считала. Сеньора Алмейда ловко воспользовалась её временной слабиной. — Утром меня не было дома, и я пропустила звонки. — Ты позвонишь ещё? — Завтра утром. — Точно? — Да, зайка. Точно. Кстати… чем вы занимаетесь? — Пока ничем, бабушка готовит ужин. — А папа у вас? — Нет, — вздохнула Джиджи. Хотя, наверное, он приедет. Когда приедет папа?..       На заднем плане послышался отдалённый голос бабушки. — Наверное, в воскресение. Он немного погостит, бабушка так сказала. — Что ж… Замечательно. — Мне пора ужинать, мам. — Ясно… Пока, Джиджи. Целую. — И я тебя.       Трубку снова взяла сеньора Алмейда. — Послушай, Софи, тебе пора поменять свой старый телефон, это странно, не принимать голосовые сообщения.       Вернувшись домой, мисс Дюмон старалась занять себя домашними делами, но дела продвигались вяло, — Софи предалась переживаниям. Бывший муж, конечно, приедет к матери, — он жил в пригороде, но иногда нарочно навещал матушку по субботам. Отношения Софи с мужем уже в последний год семейной жизни были довольно прохладны. Теперь он жил с какой-то женщиной, которую, вроде бы, не любил, время от времени звонил Софи, донимая вопросами о её делах и личной жизни, иногда присылал открытки. Он считал, что Софи намеренно «оградилась от всех, увеличивая свое эго», говорил о том, что почти уверен, — когда-нибудь судьба снова сведёт их вместе. Впрочем, для него такие речи были нетипичны, Тео бывал сентиментален в очень редких случаях, поэтому его слова наводили Софи на подозрительные мысли. Конечно, она жалела Джиджи, временами скучающую по папе. Софи начинали раздражать эти проклятые третьи субботы. Они изрядно ей досаждали. Дочь виделась с отцом, покинувшим Готем, недостаточно часто, потому что он был совершенно непредсказуем, и потому ей казалось, лучше бы и вовсе не было этих встреч.       Впрочем, Софи всегда могла проявить активность и приложить усилия, чтобы вернуть Тео, повернуть время вспять, но она всё ещё была на него сердита. Миссис Дженкинс не одобряла такого упрямства, точно сговорилась с сеньорой Алмейдой. Между тем, последняя была полной противоположностью хамоватой, но всё-таки душевной и простой миссис Дженкинс. Сеньора Алмейда гордилась аристократическими корнями, была до невозможности строга, видимо, этим и сморив покойного супруга.       Софи оделась потеплее и взобралась на тахту с книгой, купленной накануне. Прошёл час или два. Впервые за несколько месяцев она поймала себя на том, что ей совершенно нечем заняться. Артур, оставленный ею на улице, по всей видимости, ещё не вернулся.