Мы с тобой одной крови...

      Я смотрел на Малфоев и почему-то не верил им. Нет, в то, что Драко мог стать оборотнем, я верил. Но в то, что то произошло таким, можно сказать, обыденным образом — не верил. Навряд ли безносый позволял Грейбеку оставаться в меноре на полнолуние. Скорее всего, он просто отправил парня к оборотням в то время, когда они обращались в волков. В наказание и за провал отца в министерстве, и за невыполненное задание в Хогвартсе. А Малфои-старшие ничего не сделали, чтобы защитить сына, просто прикрыли им свои задницы… И теперь они оба сидят и играют передо мной раскаяние. Мне стало противно смотреть на них, я встал и подошёл к окну. Распахнув тяжёлые портьеры, я посмотрел в сад. Сад был ухожен. Везде, куда ни падал взгляд, росли кусты роз разных расцветок, от обычных розовых до… чёрных. И даже через закрытое окно в комнату доносился сладкий аромат цветов. Над ними летали мелкие насекомые. Полюбовавшись на цветы, я повернулся к застывшим в напряжении хозяевам. На меня настороженно смотрели две пары глаз — голубых и серых. Покачав головой, я направился к двери. Люциус встал у меня на пути. — Мистер Поттер, если у Вас к нам больше вопросов нет, то я попрошу Вас покинуть мой дом. — Глянув на меня исподлобья и вернув себе надменный, презрительный тон, он барственным жестом указал мне рукой на камин. Я молча обошёл его и открыл дверь, ведущую в просторный холл. Как я и предполагал, пол покрывали богатые ковры, стояла изысканная мебель, на стенах, оклеенных шёлковыми, салатового цвета обоями, висели произведения искусства, стоившие больше, чем я мог себе представить. Повсюду стояли вазоны с живыми цветами. Из холла наверх вела лестница с широкими позолоченными перилами, ступеньки лестницы покрывал ковролин того же цвета, что и ковры. Я прошёлся по холлу, разглядывая картины. Как ни странно, эти картины были маггловскими. Многие их интерпретации я видел в Лондонской художественной галерее, куда однажды затащила нас с Роном Гермиона. Это было через неделю после битвы с Волан-де-Мортом. Она сказала тогда, что негатив необходимо снимать положительными эмоциями. Нам с Роном это мало помогло, и мы потом снимали негатив три дня, в первый раз напившись вдрызг огневиски. На одной картине были изображены двое молодых парней лет семнадцати, они неподвижно сидели верхом на лошадях и смотрели друг на друга. Один из них был блондин, очень похожий на Драко, а вот второй… Второй был шатен, и я его видел на своём втором курсе, в Тайной комнате. Несколько минут я стоял перед этой картиной, покачиваясь с пятки на носок. Да, интересно, знает ли Люциус, кто изображён на этой картине? — Мистер Малфой, — обернулся я к застывшим в немом изумлении хозяевам дома, — подойдите, пожалуйста, ко мне. — В серых глазах промелькнули искорки страха, но Малфой всё же медленно подошёл ко мне и встал рядом, стараясь спрятать от меня взгляд. — Чего Вы так испугались? — насмешливо поинтересовался я. — Поттер, как Вы смогли увидеть эту дверь? — А что не так? — Я удивлённо приподнял брови и посмотрел на дверь, в проёме которой стояла Нарцисса с ребёнком на руках. — Эта дверь зачарована, её никто, кроме членов семьи Малфоев, не должен видеть, — судорожно сглотнув, произнёс Малфой. Я пожал плечами. — Но вы же вошли через эту дверь? — Нет, не через эту. Рядом есть другая, которая ведёт в северное крыло менора. Открытое для всех. — Ладно, это не столь важно, — я решил не зацикливаться на этом, не до того сейчас мне было, — лучше скажите мне, Вы знаете, кто изображён на этой картине? — Знаю, — смиренно ответил мужчина, — это мой отец, Абраксас Малфой, и его друг юности Том Реддл. — Друг юности? — хмыкнул я. — А Вы знаете, кто он такой — Том Реддл? — спросил я, покусывая в нетерпении свои губы. — Знаю. — Люциус отвёл взгляд от картины и посмотрел на меня. — Знаете и храните его портрет? — Это портрет моего отца. Его нарисовал один маггловский художник. И мне всё равно, кто изображён рядом с ним, — гневно проговорил Малфой. — Они были любовниками? — Они были друзьями! — Это вряд ли. Если принять во внимание, как они смотрят друг на друга. — Я ещё раз внимательно посмотрел на изображение парней. — Вам известен подобный взгляд, мистер Поттер? — насмешливо спросил мужчина. — К сожалению, нет, на меня так никто не смотрит, — вздохнул я, отворачиваясь от картины — чего теперь взять с покойников. — И всё же я Вам посоветовал бы перевесить эту картину куда-нибудь в другое место. — В это помещение никто не может зайти без дозволения хозяина дома. Даже Тёмный Лорд не видел этой двери, — осторожно проговорил Люциус. — Видимо, поэтому эта часть дома и осталась в целости и сохранности? — Я обвёл помещение взглядом и кивнул, соглашаясь сам с собой и давая знать стоявшему рядом со мной аристократу, что это был риторический вопрос. Я вернулся в предыдущую комнату и подошёл к камину. — Да, миссис Малфой. Зря Вы разыграли передо мной этот спектакль. Я Вам не поверил, совершенно. То есть — абсолютно! Если бы Вы на самом деле беспокоились о своём сыне, Вы бы просто спрятались вместе с ним в невидимой части дома и спокойно дождались бы, когда я разберусь с Вашим господином. И не надо придумывать себе оправдания. Родители прежде всего должны беспокоиться о своих детях. Вы думаете, что я не считаю, что мои родители должны были поступить так, как сказал я? Они тоже были никудышными родителями, но они были молоды и амбициозны, а Вы уже… — Я с досадой махнул рукой и, не дожидаясь ответа, кинул в камин летучий порох, перемещаясь в свой дом. Сняв тяжёлую рабочую мантию, я вышел на террасу. Ребята были ещё здесь. Полумна нянчилась с Алексом и, держа его на коленях, пускала разноцветных бабочек, которых малыш неосознанно пытался поймать маленькими ручками, что-то гулил по-своему. Гермиона, как обычно, читала, конспектируя — она готовилась к защите диплома в маггловском пединституте. Невилл поливал цветы, наверное, Дин или Деннис научили его пользоваться шлангом, потому что они стояли рядом с ним. Симус просто лежал на кушетке, сложив на груди руки, и мечтательно смотрел в небо. От этой мирной картины у меня перехватило дыхание и на глаза навернулись слёзы. Вот она, моя семья. Самые близкие и надёжные и родные люди. Я подошёл к Полумне и, взяв на руки мальчика, стал всматриваться в него. Чего я ожидал увидеть у малыша? Признаки ликантропии? Я понятия не имею, в каком возрасте они могут проявляться. Тедди сейчас уже семь с половиной лет, но он не реагирует на полную луну. Мой крестник унаследовал способности матери, ведьмы-метаморфа. Знать бы точно, кто мать этого ребёнка. Я даже обнюхал его, пока ему не надоело висеть на моих руках, и он заплакал, недовольно сморщив носик и нахмурив ещё невидимые бровки, совсем как его родной отец. — Гарри, — возмутилась Полумна, — ты думаешь, что я… — Нет-нет, дорогая, что ты, — я обнял девушку одной рукой, — я знаю, что ты не оставишь малыша в испачканных подгузниках. Это совсем другое… Просто мне надо было… — Я растерянно сел за стол, прижимая к себе мальчика, успокаивающе качая его. Остальные тоже подтянулись к столу и уселись, пристально вглядываясь в меня. — Рассказывай, — через пару минут напряжённого молчания приказным тоном произнесла Гермиона, — что ты узнал? — Может, сначала поедим? — неуверенно спросил я. — Да и малыша пора кормить. Полумна левитировала мне в руку бутылочку с кашей, а Симус ломанулся в кухню, к холодильнику. Пока я кормил Алекса, ирландец вытащил на террасу пиццу и, подогрев её чарами, разложил кусочки по тарелкам. Ели все молча. Накормив малыша, я уложил его в переноску. Он сразу начал засыпать. — Ну, в общем так. — Надкусив свой кусок пиццы, я начал тщательно его пережёвывать. — Гарри, может, ты ускоришься? — поторопила меня Гермиона. Они все не сводили с меня внимательных взглядов. — Короче, Драко Малфой — оборотень. — Кивнув друзьям, я опять укусил свою пиццу и стал спокойно жевать. Вдруг Деннис, отложив свой кусок на тарелку, заржал, схватившись за живот. — Деннис, ты чего? — взволнованно спросила Гермиона, но тут начали смеяться и остальные парни. Симус даже свалился на пол. Я тоже улыбался во весь рот, понимая, над чем они смеются. — Да чего вы ржёте? — рявкнула на нас девушка. — Малфой — оборотень! Ой, не могу даже этого представить! — катаясь по полу, приговаривал Симус. — И в кого он оборачивается? В хорька? — Я тоже об этом подумал сперва. Но, увы, он не такой безобидный, — произнёс я, когда Гермиона, пристыдив парней, велела мне рассказать всё подробно. Я закончил рассказ о посещении четы Малфоев и о том, что я там увидел и услышал, после чего за столом воцарилась тишина. Все задумались. — Ну, зато теперь понятны слова «Мы с тобой одной крови», — нарушил тишину Невилл. — Но откуда он про это узнал? — чуть слышно вымолвила Гермиона. О моих второй и третьей анимагической ипостаси знали только семь человек. Я начал в них перекидываться, когда мы с Роном и Гермионой блуждали по лесам, разыскивая крестражи Реддла. Тогда мы сильно голодали. Остальные про них узнали только после войны. Зарегистрированной анимагической формой у меня был ястреб. А эти две были тайной. — Рон, это он проболтался, — утвердительно произнёс Деннис. Он почему-то терпеть не мог рыжее семейство Уизли, всех скопом. — Даже если бы Рон кому-то про это сказал, как об этом узнал Хорёк? — не согласился с ним Симус. — Я не думаю, что Рон мог что-то рассказать, — заступилась за бывшего жениха Гермиона. — Почему ты так в этом уверена? Рон со злости может наговорить многое. — Обливейт, — прошептала Гермиона, опустив низко голову. — Что? Ты стёрла ему память? — Только о твоих ипостасях, — посмотрела мне в глаза моя верная подруга, — он не давал мне покоя своей завистью. «Почему всё лучшее достается тебе?!» Он мне так надоел своим нытьём, что я стёрла те моменты, когда он видел, как ты перекидываешься. Он помнит только результат, а кто это был — не помнит. Я просто велела ему забыть, что это ты. — Ладно, наверное, так даже лучше, — я успокаивающе погладил её по руке, — Рон никогда не умел держать рот закрытым. Я думаю, что Малфой почувствовал меня, когда я вытаскивал его из огня в Выручай-комнате. Ремус говорил, что обоняние и чутьё у оборотней в сотни раз превосходят человеческие. А я перед этим как раз перекидывался, минут за двадцать. Когда искал в Хогвартсе призрак Серой дамы. — Что ты собираешься делать? — Не знаю, — пожал я плечами, — вот хочу спросить совета у вас. Стоит ли искать его? Что бы ты там, Гермиона, ни говорила про законы, я не думаю, что Кингсли откажет мне в усыновлении. — Я посмотрел на недовольную моим упрямством подругу. — Могу я хоть раз воспользоваться своим статусом героя? — Белый волк в беде, — произнесла провидица, прикрыв глаза, — Чёрный волк может спасти Белого волка. У Чёрного волка бесстрашное сердце, сильная воля, упорство в достижении цели и стратегическое мышление, а Белый волк слаб, он труслив, он сейчас одинок, он нуждается в защите. — Луна, а где он сейчас? — осторожно, чтобы не спугнуть видение, спросил Невилл свою невесту. — Лес, хижина, озеро и нет людей на много миль. Он там один. Ему плохо и страшно. Он ждёт Чёрного волка… Он ждёт тебя, Гарри. На меня нахлынуло необычайно сильное желание помочь Малфою, несмотря на все логические доводы, что делать этого никак не стоит. — Синдром героя в действии, — качнув головой, произнесла Гермиона, заметив мои засверкавшие от вылившегося в кровь адреналина глаза…