Мы с тобой одной крови...

      Очнулся я от резкого, омерзительного запаха. Кто-то подсунул мне под нос тряпку намоченную, как минимум, козлиной мочой. Я поднял голову и, не открывая глаза, рефлекторно отодвинул от своего лица чью-то заботливую руку. Посидев несколько секунд, я встряхнул головой, как будто это могло изгнать видение из моего сознания — Какой-то ты хлипкий стал, Акелла, — услышал я насмешливый голос альфы, — в обморок падаешь, прямо как девица. — А ты бы не упал в обморок, если бы увидел самого себя на лет двадцать моложе? — огрызнулся я и, наконец, решился открыть глаза. Мой взгляд сразу же упёрся в мальчика, испуганно прижавшегося спиной к Полумне. Моя подруга, таинственно улыбаясь, нежно гладила его по голове и смотрела на меня. Я заглянул в её глаза, пытаясь найти в них ответ, но, как всегда, затуманенный взгляд провидицы ничего не выражал, кроме укоризны за то, что я напугал ребёнка. Так ничего и не разглядев, я опустил взгляд на мальчика. Он широко распахнутыми глазами с какой-то надеждой смотрел на меня. — Подойди ко мне, — прокашлявшись, протянул я к нему руку. — Не бойся, я не кусаюсь. Почти. Мальчишка поднял голову и посмотрел на свою заступницу. Та потихоньку подтолкнула его в спину и успокаивающе качнула головой. — Иди, не бойся. Гарри у нас очень добрый, — ласково проговорила девушка. На негнущихся ногах мальчик подошёл ко мне. Я жадно вглядывался в его лицо. Боже мой, какой я был маленький, щуплый, совсем цыплёнок. Не просто — цыплёнок, а полудохлый цыплёнок. Я уже стал забывать своё детство, чулан, кузена и вечно недовольных Дурслей. Я не помнил себя в этом возрасте, потому что ничего хорошего, что обычно вспоминают взрослые о своих детских годах, не происходило. Мои воспоминания всегда начинались с прихода Хагрида в развалюху на скале, посреди бушующего моря, где пытался спрятать меня от волшебного мира дядя Вернон. — Тебе сколько лет? — спросил я. — Второго мая исполнилось семь лет, — не отрывая от меня насторожённого взгляда, ответил мальчик. — Второго мая? — Я перевёл шокированный взгляд на провидицу, но той уже не было с нами. Её сознание парило в только ей одной известных мирах и реальностях. — А разве не Тридцать первого июля? — Поняв, что Полумна сейчас для меня недоступна, я опять обратился к парню. Тот отрицательно покачал головой. — Нет, сэр. Я родился второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, — уверенно ответил мальчик, — так, по крайней мере, написано в моих метриках. В этом году я должен был пойти в школу вместе с кузеном. — А почему твои родственники решили так с тобой поступить? — Я не решился произнести это слово — «выгнать». Но я не помнил из своего тогдашнего возраста, что сделал что-то такое, что дядюшка окончательно вышел из терпения, которого у него в отношении меня совершенно не было. Из дома меня начали выгонять, когда я уже был достаточно взрослым, чтобы прожить самостоятельно. — Что произошло? — Я доверительно взял руки мальчика в свои. Он, прищурившись, бросил на меня лукавый взгляд и ответил: — Тёти Петунии никогда не нравились мои волосы. И перед школой она решила подстричь меня налысо. Я не знал, что мои волосы за ночь станут, как и прежде. И захотел, чтобы все Дурсли тоже стали лысыми. Утром меня разбудил пронзительный визг тётушки. И она, и дядя Вернон, и кузен Дадли — они все проснулись без волос. Картина была ещё та, — захихикал мальчишка. — Не знаю, почему, но в этом обвинили меня. Хотя я даже не мог ночью выйти из своего чулана — он был заперт снаружи. А в обед приехала тётушка Мардж, и она тоже была лысой. А ведь её-то я никак не мог подстричь. Но они не поверили, что я ни при чём. Вот тогда дядя Вернон посадил меня в машину и отвёз в этот лес. Я представил себе лысого, всего красного от гнева Вернона, длиннолицую Петунию с длинным черепом без единого волоска на нём и обстриженного поросёнка с маленькими круглыми глазами, кузена, и от души расхохотался. Парень сделал то, о чём я мечтал всё своё детство, но не решался сделать. Я подтащил его ближе и посадил к себе на одно колено. Он так доверчиво прижался к моему телу, что на мои глаза навернулись слёзы. Я помню, как мне тогда хотелось, чтобы кто-то посадил меня на колени, обнял, пожалел или хотя бы просто подержал за руку. — Сэр, — не отрывая головы от моего плеча, он тихо спросил: — Вы мой родственник? — Можно сказать и так, — поглаживая его по лохматой голове, задумчиво произнёс я. — Но Вы же не мой отец? Мои папа и мама погибли в автокатастрофе. А меня отдали на воспитание тёте и дяде. Других родственников у меня нет. Так сказала тётя Петуния. — Я знаю, я знаю, что она так тебе сказала. Но это неправда. Попозже я тебе всё расскажу. Конечно, я не твой отец. Я скорее твой брат. Ты же хочешь иметь старшего брата? — Конечно, хочу, — обхватывая мою шею руками и притягивая к себе мою голову, он радостно прошептал мне на ухо: — теперь у меня будет то, чего нет у Дадли. Старший брат! Это клёво! Вы же научите меня драться? А то кузен со своей бандой хулиганов никому на нашей улице ни дают покоя. Даже взрослых задирают. И их совсем не наказывают. А меня наказывают и ругают постоянно. Вы же заступитесь за меня? Сэр? — Во-первых, малыш, уж если мы с тобой братья, то давай обращаться друг к другу на «ты» и по имени. Меня, так же как и тебя, зовут Гарри. — Я это уже понял, — кивнул мальчик, — но ведь не могут братьев звать одинаково? — Так уж получилось. Но давай, чтобы нам не путаться, я тебя пока буду звать Малыш, а ты меня — Гарри. Хорошо? — Хорошо, — согласно кивнул Гарри-второй. — Только недолго. Я ведь уже не маленький. А что во-вторых? — А во-вторых, забудь про Дурслей. Ты к ним больше не вернёшься. — Вы, прости, ты заберёшь меня с собой или оставишь жить здесь? — А ты как хочешь? Тебе здесь понравилось? — Тут хорошо. Можно спать сколько хочешь. Кормят и даже дают мясо. Никто не дерётся и не обзывается. Не заставляют работать с утра до ночи. Но ведь ты живёшь не здесь? — Не здесь, ты прав. — Я хочу жить с тобой. Можно? — Он поднял голову и жалобно посмотрел на меня. — Конечно, можно. Да я и не оставил бы тебя в лесу. Тебе учиться надо. — Я поцеловал его в макушку. — Ты будешь жить со мной. И у тебя есть ещё один, совсем маленький братик. Его зовут Алекс. — А когда мы пойдём к тебе домой? — Малыш, тебе придётся пожить с этими людьми ещё немного. Мне надо найти одного человека, а потом я тебя заберу. Ты же уже большой и понимаешь, что такое — надо. Ты мне веришь? — Я верю тебе. И я подожду, — тихо произнёс он, сильнее прижимаясь ко мне своим худеньким телом. Полумна уже вернулась из путешествий по своим потусторонним мирам и теперь сидела по другую от меня сторону. Положив голову мне на плечо, она с улыбкой слушала наш разговор. — Луна? Ты что-то узнала? — повернулся я к подруге. — Потом, Гарри, — ответила провидица, — всё потом. Я согласно кивнул, тем более в калитку зашли три парня и три девушки. Парни держали на плечах палки, к которым были привязаны за ноги косули. А у девушек в руках были корзинки, наполненные дарами природы: грибами, лесными орехами и, последними в это лето, ягодами. А также другими травами для зелий. Парни сбросили свои ноши у печи, на которой Ассия готовила ужин, и подошли к столу. А девушки остались помогать матери. Парни были детьми Гордона и Ассии. Они поздоровались со мной за руку и вперились желтоватыми глазами в Полумну. Но Гордон грозно рыкнул на них, и те смирно уселись по обе стороны от отца. Эта стая была небольшая, и они все были одной семьёй. Я не знаю, сколько лет Гордону и его жене, но самому старшему брату около тридцати. А самому младшему — Бруту, лет восемь. Девушки были жёнами старших братьев, а четверо маленьких волчат — их детьми. То есть внуками Гордона и Ассии. Неподалёку от их поселения жили ещё несколько семей, они входили в стаю Гордона. — Может, побежишь проиграешь с ребятами? — попросил я Малыша. — Пока я поговорю со взрослыми. — Хорошо. — Он неохотно сполз с моих коленей. — А ты не уйдёшь, не попрощавшись со мной? — Не уйду. — Я потрепал его по макушке — он невольно отстранил голову, я тоже не любил, когда меня трепали по голове. — А можно я расскажу, что ты мой брат? — закусив нижнюю губу, спросил он. — Конечно, можно. Это никакой не секрет. Я смотрел ему вслед, как он, радостно подпрыгивая, побежал к детям, затеявшим какую-то весёлую игру. Как мало и в то же время много надо для того, чтобы ребёнок был счастлив и спокоен. Нужно просто любить его. Мне этого не удалось испытать. Вздохнув, я повернулся к оборотням. — Акелла, — не очень приветливо обратился ко мне старший брат, Гамлет. Любит Ассия Шекспира, — ты хочешь забрать мальца? — А ты хочешь чтобы он остался здесь? — в том же тоне ответил я, удивлённо приподнимая брови. Оборотни не очень привечали человеческих детёнышей. — Он понравился моему сыну, — положив перед собой свои пудовые кулаки, сказал Гамлет, искоса посматривая на отца. — Что значит — понравился? Мальчик не оборотень, — возмутился я и тоже положил на стол кулаки, ничуть не меньше, чем у него. — Он — моя добыча, я нашёл его в лесу и подарил сыну. — Ты смеёшься? — Не совсем врубаясь в смысл этих слов, я глупо захлопал глазами. — Что значит — подарил и твоя добыча? Он — человек! И ты не посмеешь даже прикоснуться к нему! Ты меня понял? — Я угрожающе поднялся, оперевшись кулаками на стол, и потянулся к нагло ухмыляющемуся молодому оборотню. — Он не зайчик, и никакой другой зверёк. Он — человек! И мой брат! — Я со всей силы стукнул кулаком об стол рядом с ним — по столешнице пошли трещины, а вокруг меня закружилась магия, норовя смести этого ублюдка с лица земли. — Успокойся, Акелла. Гамлет, заткнись! — рявкнул Гордон, давая затрещину сыну так, что тот стукнулся лбом об стол. — Не пори чушь! Мы не охотимся на людей. А если тебе что-то не нравится, собирайся и вали к Сивому. — Какой смысл быть волком, если мы смирные как котята? — отодвигаясь подальше от отца, недовольно буркнул средний брат — Гектор. Ему так же, как и мне, было двадцать пять лет. — Я вам уже не раз говорил: не нравится — валите оба из стаи. Я не позволю самовольства. Хотите быть настоящими волками? Вперёд. А сейчас вон из-за стола. Жрать будете с бабами. — Тех как ветром сдуло с лавки. Всё-таки побаиваются они своего отца, хоть иногда и взбрыкивают. — Что, неспокойно в Датском королевстве? — ухмыляясь, спросил я. — Бывает, — не вдаваясь в подробности, коротко ответил альфа, — справлюсь. Где сейчас охотится Сивый? — спросил он у младшего сына. — Говорят, что его видели в Румынских лесах, — ответил тот, самый хлипкий из братьев — Горацио. Ему было двадцать лет, женат, но детей пока нет. — Говорят? Кто говорит? — Я тут же переключил своё внимание на него. — Просто говорят, — пожал плечами Гор. — Гек интересовался у Беса. Тот раньше был с Сивым, но откололся от них, когда мы гнали их из леса. — А я могу поговорить с этим Бесом? — ухватился я за ниточку. Горацио посмотрел на отца, тот кивнул ему. — Отведи Акеллу в стаю Худого. Бес сейчас с ними охотится. — Прямо сейчас? — Гор неохотно поднялся. — Жрать хочется. Может, завтра утром? Я взглянул на подругу, которая спокойно наблюдала за нашим разговором и, успокаивая, гладила меня по руке. Провидица кивнула мне, что, действительно, лучше завтра. — Хорошо, давай завтра. С утра. У меня ещё дел полно, — согласился я. Я решил не оставлять Гарри здесь одного ни на минуту, а отправить его к себе домой. Придётся делать три прыжка аппарации, но мальчика я с оборотнями не оставлю. После ужина я не рискнул оставлять Полумну и Гарри без присмотра и соорудил небольшую палатку из ткани, что привёз в стаю. И три спальных мешка. Да и проговорить надо было с провидицей наедине, не зря же она медитировала целых полчаса, наверняка что-то узнала. Дождавшись, когда уставший от впечатлений мальчик уснёт, я напрямую спросил девушку, что она узнала. — Гарри, когда ты умер, там, в лесу, открылся канал в прошлое, в которое ты мог вернуться, если бы не захотел возвращаться в своё время. Но ты вернулся обратно, а канал был уже открыт. Изменилось многое, не только дата твоего рождения. Ты там не избранный, твои родители не погибли, они, как родители Невилла, сошли с ума от пыток. А родители Невилла — погибли, как твои. И Невилл в том времени — Мальчик-который-выжил. Это произошло, потому что, подсознательно, ты этого хотел. — Я не хотел, чтобы Невилл… — Я замолчал. Ведь надо быть честным, хотя бы перед собой. Хотел ведь поменяться судьбами с кем-нибудь. А Невилл был первой кандидатурой. — А как так получилось, что Гарри попал в наше время? — Он просил помощи, и ему ответили. Гарри, как ты до сих пор не поймёшь? Не мы правим своей жизнью, это нам только кажется, что мы всё решаем и делаем сами. Всё предопределено Высшими силами. Нам не дано их понять. Так что остаётся принимать то, что они нам дают, и правильно распоряжаться этим. — Малыш не вернётся в своё время? — Теперь нет. Если бы ты не нашёл его и ему угрожала бы смертельная опасность, он опять вернулся бы в тот канал, и его жизнь началась бы сначала, но уже с учётом его желаний…