Мы с тобой одной крови...

      Сказать, что я опешил от такого внезапного поступка Малфоя — ничего не сказать. Я растерянно замер на месте и не знал, что делать дальше. Потом положил руки ему на спину и, слегка похлопывая, произнёс: — Ну, ну, Малфой, ты чего это? Он испуганно отстранился от меня и отошёл к окну. — Прости, — тихо сказал Драко. Он стоял спиной к нам, вцепившись руками в подоконник. Плечи его мелко тряслись, как будто он пытался сдержать слёзы. — По Поттеру, значит, соскучился? — насмешливо протянул Дин, поднимая с пола телефон, и усаживаясь на единственный стул в комнате. — А по сыну? По своему ребёнку не скучал? Малфой дёрнулся как от резкого удара и ещё ниже опустил голову. — Я его почти не знаю. Не успел привыкнуть, — глухо ответил он. — Вы прибыли за мной, чтобы отправить в Азкабан? — спросил он чуть погодя. — В Азкабан? — удивлённо переспросил я. — А есть за что? — Не знаю, — равнодушно пожал плечами слизеринец, — наверное, есть, раз вы здесь. — Малфой, рассказывай, что такое могло произойти с тобой, что ты добровольно отправился к Сивому? Самому мерзкому после Волан-де-Морта существу на всём белом свете… — Добровольно? — резко перебил меня блондин. Он повернулся к нам лицом и посмотрел на меня затравленными, больными глазами. Где тот надменный и презрительный взгляд, уверенного в себе аристократа? Где брезгливая улыбка, некрасиво кривящая губы? Где напыщенная осанка? Снисходительная речь? Перед нами стоял измученный, усталый, разбитый, жестоко потрёпанный жизнью молодой мужчина. — Что ты об этом знаешь, Поттер? — хрипло прошептал он. — Вот я и хочу, чтобы ты сам всё рассказал, — отводя от него сочувствующий взгляд, проговорил я. — Это долгая и ужасно некрасивая история, — нерешительно произнёс Малфой. — Ничего, время у нас есть. Говори, Драко. — Я сел на кровать и сложил руки на груди, уставившись на него холодным и жёстким, непроницаемым взглядом. Малфой опустился на пол, там, где и стоял. Обхватив ноги руками, он уткнулся головой в колени. Какое-то время в комнате стояла тишина. Мы с Дином замерли в ожидании. Драко поднял голову и заговорил — медленно, с трудом подбирая слова. Он не смотрел на нас, как будто стараясь убедить себя, что в комнате никого, кроме него, нет. — Когда Люциус и другие Пожиратели провалили задание в министерстве, — глухо начал он, — и мало того, что они не смогли справиться с малолетками, а и вынудили показаться самому... — Драко судорожно сглотнул, боясь произнести имя вслух, он вскинул на меня затравленный взгляд. — Я тогда знал о плане ЭТОГО вытащить тебя из Хогвартса, и всеми силами пытался помешать тебе рвануть в министерство, заложив Амбридж. Надеялся, что она задержит тебя. Но ты и твои друзья смогли улизнуть от нас… Я больше ничего не мог сделать, — устало проговорил он и извиняющимся взглядом посмотрел на меня. Мы с Дином переглянулись, вспоминая, что происходило на нашем пятом курсе, когда в школе вовсю властвовала зверствовала Амбридж. Прикрываясь министром, она изводила нас пытками. У меня до сих пор на тыльной стороне ладони левой руки видны шрамы, которые я получил от её кровавого пера. «Я не должен лгать». Я непроизвольно сжал кулак и кивнул Малфою, чтобы продолжал. Немного помолчав, как будто собираясь с мыслями, он опять отвёл от меня взгляд и безэмоционально продолжил: — За провал Люциуса, ЭТОТ решил наказать нас с Нарциссой. — Драко упорно называл родителей по именам. — Её он взял в заложники, предварительно пытая на моих глазах Круциатусом, чтобы я не брыкался. А мне… поставил свою метку, завязав на ней заклятие боли, если вдруг я начну уклоняться от поставленной передо мной задачи. Я должен был придумать, как незаметно провести Пожирателей в замок и… убить Дамблдора. Должен был сделать это сам, без чьей-либо помощи. Ну, результат вы знаете. — Малфой провёл по лицу дрожащими руками. — Задание я провалил, почти провалил. ЭТОТ был недоволен, что я долго тянул. Поэтому после всего я спрятался. Боялся возвращаться домой. Мне помог Снейп, но ближе к осени Люциус меня вызвал при помощи Родовой магии. Я не мог не откликнуться на зов главы Рода. ЭТОТ был в бешенстве. Все его планы постоянно проваливались, ОН искал среди своих приверженцев предателя. ОН не понимал, как мракоборцы узнают о его схемах и целях нападений. Велел мне втереться к тебе в доверие и узнать, кто шпионит для тебя. Я отказался. Объяснив это тем, что после того, что я сделал, никаким образом не смогу получить твоё доверие. Но ему всё было по барабану. Получив несколько круциатусов, лишённый собственным отцом защиты родовой магии, я согласился. Но тебя в школе в тот год не было. А его планы продолжали срываться. Потом в менор притащили Полумну и старика Олливандера и заперли их в подземелье. Допускали к ним только Петтигрю. Да я до самого Рождества даже не знал об этом. Перед Новым годом егеря приволокли... вон — Томаса, — Драко вскинул взгляд на Дина, — и гоблина. ЭТОГО в меноре тогда не было. Где он, никто не знал. Я, по возможности, пытался как-то облегчить жизнь узникам. Я не понимал, зачем они ему нужны. Зачем нужна Полумна? Томас? И гоблин? Про Олливандера я догадывался. ЭТОТ как-то сказал, что у вас с ним одинаковые сердцевины в палочках, поэтому он и не может убить тебя, я думал, что он пытался заставить Олливандера сделать ему новую палочку, а тот почему-то отказывался. Когда Струпьяр со своими егерями привели в менор вас, мне велели опознать тебя. Я, конечно же, узнал, но не мог этого сказать. Потому что верил в тебя, верил, что только ты сможешь нас всех спасти. Потому что иначе дальнейшая жизнь просто не имела смысла. Вам удалось сбежать, но Белла уже успела вызвать ЭТОГО. Он не успел совсем немного. Буквально на минуту. Конечно же, всем досталось от него. И ещё пропал Петтигрю. Его нашли Люциус и Белла. Вот тогда они поняли, откуда в подземелье тёплые одеяла и недоеденная еда. Такого гнева я на себе ещё не испытывал. Но ЭТОМУ показалось этого мало. Меня в бессознательном состоянии отдали Грейбеку, завязав на метке заклятие полного подчинения этой мрази. До полнолуния оставалась пара дней. Меня за это время привели в сознание и даже немного подлечили. Снейп готовил для меня зелья. — Малфой замолчал, встал на ноги и налил себе из графина полный стакан воды. Выпив его, он сел на подоконник и стал смотреть в окно. — Люциус сам держал мою руку, когда ЭТОТ завязывал заклятие на своей метке… Я им был больше не нужен. Мы с Блейзом Забини под обороткой, в образе каких-то пуффендуйцев с младших курсов, иногда посещали ваши занятия, когда вы учились анимагии. А потом сами продолжали заниматься этим. К концу учебного года я уже мог перекинуться в волка. В белого волка. А Блейз стал чёрной пантерой. Об этом никто не знал ни в школе, ни дома. Когда в полнолуние Грейбек укусил меня, чтобы обратить в оборотня, его яд не сработал. Причины я не знаю. Может, из-за того, что моя анимагическая форма — волк. Не знаю. Но я остался человеком. А потом была битва, Адский огонь в Выручай-комнате; ты, рискуя собой, спас меня. Когда Хагрид принёс тебя на руках к Хогвартсу, а ЭТОТ заорал, что ты мёртв, во мне что-то умерло. Умерла надежда, умер человек. А дальше я ничего не помню. Только смутно припоминаю, как в меноре появился Сивый, и Люциус отдал меня ему. — Люциус рассказывал мне по-другому. — Давая возможность Драко передохнуть, я поведал о том, что говорил мне Люциус Малфой. — Не знаю, хотя догадываюсь, почему он так рассказал. Прикрывал свою задницу. В меноре, до того, как там появился Грейбек, мы жили почти месяц, я это помню. Плохо, но помню. — Что было дальше? — Дальше? А дальше был кошмар. Сивый пользовался мной, не давал никому и близко приблизиться. Я стал его шлюхой. Нет, он не насиловал меня, я отдавался, можно сказать, добровольно. Ведь я находился под заклятием. — Погоди, если заклятие было вложено в метку Волан-де-Морта, то после его смерти оно должно было прекратить действие, — заметил Дин. — Он перенастроил свою волю на волю Сивого, — неопределённо пожал плечами Драко. — Об этом я догадался уже тогда, когда смог избавиться от неё окончательно. Однажды я гулял по лесу, в котором мы жили, в своей анимагической форме. Я не знал, что это был за лес, и угодил лапой в медвежий капкан. Почти трое суток я отгрызал лапу, так как знал, что искать меня никто не будет. Я часто уходил из логова Сивого, но всегда возвращался обратно, меня что-то не отпускало оттуда. Когда мне удалось отгрызть лапу, меня накрыло… Я вспомнил всё. Почти всё. И ужаснулся. На трёх лапах я постарался уйти как можно дальше в лес и наткнулся на заброшенную хижину. Я прожил в ней всю зиму и половину весны, питаясь тем, что находил в лесу, или поймал на охоте. Когда лапа зажила, я смог снова перекинуться в человека. Моя магия была со мной, но у меня не было палочки, и я стал учиться беспалочковой магии. Получалось неплохо. По крайней мере, бытовые чары давались легко. Потом я решил выбираться из леса, поближе к людям. Однажды мы с Люциусом были в одном, не очень приличном, маггловском заведении в Лондоне. Я помнил координаты для аппарации. Я переместился к этому заведению, предварительно наложив на себя косметические чары. Уж в этом я был дока ещё в школе, — горько усмехнулся Драко. — Не буду расписывать, как мне удалось устроиться туда без одной руки. Много есть извращенцев, которым трахнуть инвалида в радость. Я немного обжился, пришёл в себя. Иногда даже мотался в магическую Англию. В основном, из-за информации. Мне надо было знать, что делается в волшебном мире. Я таскал газеты из мусорных ящиков, из них узнал, что вы победили, что ЭТОГО больше нет. Но тех, кто служил ему, посадили в Азкабан. Из этих же газет я узнавал всё про тебя. — Драко, уже успокоившись, посмотрел на меня. — Я был счастлив, что ты жив и что ты победил. Но возвращаться я опасался и из-за Сивого, и из-за страха быть арестованным. Однажды меня снял какой-то толстый американец. Он оказался волшебником из Канады. Не знаю, как это произошло, но через четыре месяца я понял, что жду ребёнка. Вот тогда я испугался ещё сильнее. Представьте себе: я — в маггловском мире — беременный. Магглы считают это невозможным. И я рванул в Румынию, в небольшой магический посёлок, где меня никто не знал. Благо меня ещё в детстве учили волшебной географии. Деньги у меня уже были, и я взял в аренду небольшой домик, вот как этот, на краю той деревушки. Сам смог родить малыша, а что дальше с ним делать — понятия не имел. Сам на птичьих правах, деньги все уходили за аренду дома. Бывали дни, что я не ел по трое суток, но малыша кормил. И тогда я решил… Да, Поттер, только тебе я мог доверить своего ребёнка. — И всё же я не понимаю, — выслушав исповедь Драко, произнёс я, — ведь для чистокровных волшебников их дети — величайшая ценность, какая только есть в мире. Как твои родители решились отказаться от тебя? — Я для них умер, когда ЭТОТ, отдал меня оборотню, — спокойно ответил Драко, равнодушно пожав плечами. — Меня лишили поддержки родовой магии, имени, дома. Что я мог дать ребёнку? Ничего. — Я знаю, что подобная операция стоит немалых денег, можно сказать, целое состояние, — сказал Дин, — Как ты смог накопить столько за такое короткое время? Или работал без передышки? — Да нет, откуда у меня деньги? Когда я перенёс малыша к дому Поттера, я отправился в Израиль. Просто хотел побывать на земле, по которой ходил наш главный маг — Иисус. Я прочитал в местной газете, что в ортопедическую клинику требуются инвалиды, потерявшие конечности, для экспериментов одного профессора-ортопеда. Проживание и питание гарантировано. Так я и оказался здесь. Почти три года профессору не удавалось приживить мне руку, чтобы она функционировала, как настоящая. А потом удалось, а может быть, моя магия помогла. Теперь рука у меня своя. Без метки... Я не думал, что вы меня найдёте. Хотел сам появиться, когда полностью буду готов. — И когда ты будешь готов? — Я хотел в это Рождество, — тихо произнёс Драко. — Собирайся, Драко, — сказал я поднимаясь с кровати, — пойдём домой…

ЭПИЛОГ

Через два года мы с Драко поженились. А ещё через год у нас родилась девочка — Лилиан Полумна Поттер.