Я равнина, на которой твои камни

В такси мы молчали, водитель пытался разбавить обстановку рассказывая небольшие истории про пассажиров со странностями, но я не слушал. Мои мозги переваривали слова Энгэля, я не понимал, зачем он солгал про Рию. Я отчетливо помню, что видел их вместе лежащими на полу. Разговаривать с ним об этом сейчас не было смысла. Энгэль дремал на переднем сиденье, а я слушал радио и ждал, когда мы доберемся до чертовых офисов за бумажной фабрикой. Он был в доску и спотыкался на ровном месте. Я с трудом поднимался по лестнице, перекинув через свои плечи его тяжелую руку, он давил на меня. Я переводил дыхание и поднимался дальше, пока мы не добрались до нужной двери. Энгэль пытался отворить дверь, царапая ключом гладкую поверхность в нескольких сантиметрах от замочной скважины. Я начинал нервничать, продолжая принимать на себя часть его веса. - Дерьмо какое-то, - хрипло выругался парень. - Дай сюда, - я вырвал из его пальцев ключ и открыл дверь. Мы прошли внутрь, после я защелкнул замок. В студии было тепло и приятно пахло дезодорантом, перебивающим запах фотореактивов. Я хорошо знал этот пряный древесный запах, он въелся во всю его одежду и волосы. Глаза понемногу привыкали к темноте, босой ногой я наступил во что-то липкое. Я пытался успокоиться, продолжая придерживать Энгэля, но он совсем размяк и с грохотом упал, расстелившись на грязном полу. - Помоги раздеться. - Энгэль, где выключатель? - я присел на корточки и начал расшнуровывать его обувь. - Слева от шкафа, - неразборчиво ответил он. Я стянул с него обувь. Ведя пальцами по стене, я добрался до шкафа, с легкостью отыскав выключатель. Светодиодные лампы дребезжали на двухуровневом глянцевом потолке, заполняя просторную комнату светом. Я впервые был у Энгэля дома, в своем воображении я представлял это место иначе. Вместо кровати на полу лежал высокий ортопедический матрас, застеленный серым меховым пледом, сверху лежали шелковые пуховые подушки и несколько декоративных подушек-валиков. На полу у матраса стояла металлическая самоочищающаяся пепельница. Напротив спальной зоны поднималась небольшая платформа, на ней находились стойки для освещения, металлические штативы и фотозонт. Слева от стоек стоял стеллаж из темного дерева кубической формы, на котором лежали пара фотоаппаратов, камера, складной софтбокс, рассеиватели, крышки для камер, разнообразные ремни для фотоаппаратов, вспышки, подставки, крепления и прочие аксессуары. Середину фотозоны занимало подвесное кресло из искусственного ротанга, за ним возвышались пустые ворота для установки фона. Основную площадь квартиры занимала гостиная, к которой прилегала маленькая встроенная кухня с барной стойкой. Гостиная состояла из двуместного кожаного дивана и кресла-мешка, пол застилал мягкий кремовый ковер из овчины, напротив дивана стоял журнальный стол трансформер, над подвесной тумбой с закрытыми полками на кронштейне висел широкоформатный телевизор. В квартире преобладала темная цветовая гамма в сдержанных нейтральных тонах, строгое оформление и простота геометрических форм мебели создавали особый уют. Панорамные окна и используемый в интерьере минимализм визуально увеличивали пространство. Разглядывая свое смазанное безликое отражение в глянцевом потолке, я понял, что не вписываюсь в эту обстановку. На мне были пижамные штаны в клетку, и растянутый спортивный худи, посмотрев на Энгэля, я заметил цепочку грязных следов от двери до места, на котором я стоял. Обреченно вздохнув, я направился в ванную комнату, продолжая оставлять за собой незаметные следы. Она была оформлена аналогичным образом, из-за отсутствия ванны, мне пришлось мыть ноги в душевой кабине из прозрачного стекла. Я с неодобрением отнесся к выбору в пользу душевой, мне очень нравилось лежать в ванне и думать о чем-нибудь. Вернувшись в комнату, я перевернул вырубившегося Энгэля на живот и снял с него грязное заляпанное пальто. Он обратно перевернулся на спину и на секунду приоткрыл веки, бросив на меня безразличный пустой взгляд. В эту секунду я замер над ним с пальто в руке, напрягая все тело и задерживая дыхание. Выдохнув с облегчением, я небрежно свернул пальто и бросил его к двери в ванную. Я очень хотел отмыть его от грязи, обработать сочащиеся ссадины и царапины, переодеть в чистую одежду и уложить в постель, но я не обладал выдающимися физическими данными. Приблизившись, я опустился на ламинированный пол и начал тормошить его за плечи. - Энгэль, проснись, прошу тебя! Он не реагировал на мои слова, его бледное исцарапанное лицо не выражало никаких эмоций. Слабо цепляясь пальцами за тонкую натянутую ткань черной футболки, я продолжал дергать его за плечи. Энгэль не просыпался, я напряженно прислушивался к его тяжелому прерывистому дыханию. Мне хотелось убежать, бросить его на этом чертовом полу, захлопнув за собой дверь. Поднявшись на ноги, я направился к постели, меня трясло от осознания собственной никчемности. Сдернув с матраса серое меховое покрывало, я уронил подушки на ламинат. На матрасе обтянутом тугой простыней лежала маленькая свернутая пополам черно-белая фотокарточка. Я видел подобные в социальных сетях и старых журналах, в девяностые годы их делали на кассетные фотоаппараты с моментальной печатью. Я ощущал полное изнеможение, моя рука непроизвольно подняла фотокарточку и убрала её в карман. После я наклонился за пуховой подушкой и размеренным шагом вернулся назад. Осторожно приподняв голову Энгэля, я подложил под неё мягкую подушку, затем накрыл его темным меховым пледом. Поджав под себя ноги, я опустился на пол, откинул угол покрывала и начал расстегивать пуговицы на его грязных джинсах. На бескровном лице Энгэля напряглись скулы, он грубо оттолкнул мою руку в сторону. Я перевел дыхание и нервно сглотнул, онемевшие от чрезмерной сосредоточенности пальцы не слушались. Я провозился около минуты металлические пуговицы с трудом проходили через тугие петли. Из левого кармана джинсов Энгэля выглядывал уголок бумажника отделанного жесткой кожей, я тихонько извлек его и положил у подушки. Мне хотелось заглянуть внутрь, но безмерная усталость и должное воспитание не позволяли этого сделать. Я легко расстегнул молнию на ширинке Энгэля и отдернул руку, на нем не было нижнего белья. Меня бросило в холод от омерзительных мыслей, я вспомнил Рию, представил, как она целует Энгэля и опускается вниз. Я представлял, как он в спешке сдергивает эти гребанные джинсы. С каменным лицом я поднялся на ноги и выключил свет.

***

Энгэль проснулся раньше, поднявшись с ламинированного пола, я протер глаза и увидел его на кухне, сидевшего с сигаретой на высоком стуле за барной стойкой. - В холодильнике пусто, могу предложить кофе, - тихо сказал он, выдыхая сигаретный дым. - Хорошо, - свернув плед, я поднял подушку и отнес их на кровать. - Тебя здесь не должно быть, - Энгэль демонстративно затушил сигарету об металлическую крышку пепельницы. Я чувствовал себя разбитым, пока я спал, он привел себя в порядок, об этом свидетельствовали чистое лицо, влажные волосы и свежая одежда. Энгэль не был похож на того парня, которого я видел вчера. - Так сложно сказать спасибо? – я придвинул стул к стойке и сел напротив него. - Август, я благодарен, но после кофе ты должен уйти, - парень поднялся со стула и достал кружки из шкафа кухонного гарнитура над раковиной. - Ладно. Вызовешь такси, – я потянулся и сладко зевнул, прикрыв рот ладонью. - Разумеется. После обеда должна приехать Кристина, - Энгэль положил несколько ложек растворимого кофе в кружки и налил в них кипяченой воды из электрического чайника. - Кристина? Слушай, я знал, что ты придешь, но я не так представлял эту встречу. Ты хоть что-нибудь помнишь? Черт возьми, ты был в стельку, - я сидел за стойкой, подперев рукой подбородок, и наблюдал за Энгэлем. - Тандем из вина и виски неплохое обезболивающее, - спокойным голосом ответил он, добавляя в кофе сухие сливки. Энгэль поставил горячие кружки на стойку и сел напротив. - Я хочу знать, зачем ты соврал про Рию? – придвинув к себе кружку, я посмотрел на его рассеченную бровь, заклеенную широким пластырем. - Ты ей не нужен, - холодно ответил он, сделав глоток кофе. - Откуда тебе знать? - я чувствовал нарастающее напряжение, сжимая руками горячую кружку. - Она не будет с тобой, как ты не поймешь, - Энгэль закрыл глаза и почесал шею, - я не хочу утешать тебя. - Но я хочу быть с ней. Почему ты не поддержишь меня? Разве я многого прошу? – я нервно проглотил ком в горле и отвел глаза в сторону, его равнодушие раздражало меня. - Отсутствие взаимности убивает, - сдержано ответил Энгэль и щелкнул зажигалкой, подкуривая очередную сигарету. - Да что ты можешь знать о чувствах? Ты вообще ничего не чувствуешь! А если бы я оказался ночью у твоего порога и просил помощь, ты бы даже дверь не открыл! - я залпом выпил остывший кофе и с силой кинул кружку мимо Энгэля, попав в кухонный гарнитур. - Полегчало? – усмехнувшись, спросил он и затянулся сигаретой. - Нет, - ответил я сквозь зубы и посмотрел ему в глаза. Энгэль не двинулся с места, он сидел и продолжал курить. Я чувствовал себя подавлено, он смотрел сквозь меня и медленно выдыхал дым. Я со смирением поднялся из-за стойки и принялся собирать в урну разбитую на куски кружку. - Знаешь, ты по-прежнему мой друг, - я собрал последние осколки в урну и вернулся за стойку. На лбу Энгэля выступили крупные капли пота, он положил тлеющую сигарету на крышку пепельницы и отпил кофе, его рука дрогнула, опуская полупустую кружку на поверхность стойки. - Ты плохо выглядишь, - я затушил его окурок, после нажал на рукоятку, расположенную на крышке пепельницы, механизм закрутился словно волчок. Хофманн задрал к лицу футболку и вытер вспотевший лоб, я бегло посмотрел на место раны над бедром и увидел свернутый в несколько слоев бинт, зафиксированный на широкие ленты медицинского лейкопластыря. Живот Энгэля был подтянутым с выраженными боковыми мышцами, до этого я не обращал внимания на его фигуру, поскольку он не носил обтягивающих вещей. Я не любил спорт и не ходил на тренировки, мне неохота вставать с утра на пробежку, поэтому у меня было обычное худое телосложение для парня моего возраста. - Что? – грубо спросил он, заметив мой взгляд. - Не знал, что ты тренируешься. - Ты не спрашивал, я не рассказывал, – хрипло ответил он, допивая кофе. - Вызови мне такси, - я поджал губы и слегка надул щеки, посмотрев на его бледное лицо. Он опустил пустую кружку на стойку и пододвинул ко мне разблокированный мобильный телефон, я набрал первый из номеров, который вспомнил и заказал машину. - Почему ты не хочешь в больницу? – спросил я. - Август, я попрошу тебя вернуть фотокарточку, - Энгэль с трудом вытянул руку с открытой ладонью, положив ее на поверхности стойки. Нахмурившись, я ощупал карманы пижамных штанов, фотокарточка действительно была у меня. - Что на этом фотоснимке? – сжимая сквозь ткань жесткую бумагу, спросил я. - Сам посмотри, - кратко ответил он. - Я нашел её случайно, не думай, что я рылся в твоих вещах, - я вытащил сложенную пополам фотокарточку из кармана и посмотрел на нее, после положил на его раскрытую ладонь. Со старого черно-белого фотоснимка улыбалась маленькая девочка со светлыми вьющимися волосами, на её шее болтался широкий кожаный ремень, она придерживала крохотными пальчиками громоздкий фотоаппарат, лежащий на худеньких ушибленных коленках. - Это Ребекка, - он аккуратно свернул фотокарточку и убрал её под чехол своего мобильника. В этот же момент позвонил оператор из контакт-центра такси, кто-то начал усердно стучать в дверь квартиры. Он одновременно принял вызов и пошел открывать. Закончив разговор с оператором, он сбросил звонок и обернулся на меня, обхватив пальцами алюминиевую ручку дверного замка. - Ребекка моя дочь, - сказал он и открыл дверь. Кристина визжала от радости, через порог она запрыгнула на Энгэля, обхватив его руками и ногами, он напряг скулы от боли и хрипло засмеялся, придерживая ее за стройные ляжки. - Я знала, что ты голоден, поэтому заехала по пути в китайский ресторанчик, - она пластично спрыгнула с Энгэля и увидела меня облокачивающегося на барную стойку, мое растерянное выражение лица заставило её замолчать. - Август, возьмёшь мои ботинки,– не оборачиваясь ко мне, мягко сказал он, приглаживая наэлектризованные волосы Кристины. Когда я проходил мимо, Энгэль схватил меня за плотную ткань спортивного худи на плече. -Не надо, - дернулся я, сбросив его руку. - Не хочешь остаться? – томными глазами смотрела на меня Кристи, держа руку на плече Энгэля. - Август уходит, - с бесчувственным выражением лица он сбросил её руку с плеча.