Я равнина, на которой твои камни

Проснувшись от ужасной головной боли на бильярдном столе под свитшотом Уильяма, Хлоя растерянно заморгала длинными накладными ресницами и с огромным усилием приподнялась на локтях, чтобы осмотреться по сторонам. Она увидела полуголого парня, спящего на кожаном диване, свернувшегося калачиком. Прижав к груди мятый свитшот, она онемевшими и слегка подрагивающими руками достала из клатча разрядившийся до двадцати процентов мобильный телефон и посмотрела на время, на экране высветились уведомления о четырнадцати пропущенных звонках и новых текстовых сообщениях от Рии. Закинув телефон обратно и неуклюже спустившись со стола, она пригладила растрепавшиеся локоны парика и достала пудреницу с круглым встроенным зеркальцем. Она пристально посмотрела на отразившееся в нём лицо, стянувшееся из-за толстого слоя дешёвой косметики. Захлопнув пудреницу, она положила её в маленький клатч и трудными шаркающими шагами приблизилась к чёрному дивану со спящим парнем. Девчонка присела на корточки и тыкнула его пару раз в грудь, вздрогнув, он что-то невнятно промычал и почесал свой заострённый прямой нос. - Уил, – наклонившись к лицу парня, она потормошила его за плечо, – давай же, проснись! Скривив лицо, парень зашевелился и открыл слипшиеся глаза, сонно потирая их пальцами. Он посмотрел на наручные часы, сел и потёр лицо ладонями, пытаясь сфокусировать взгляд на Хлое. - Зачем ты разбудила меня? – пробормотал Уильям, взяв из её рук свой белый свитшот с принтом. - Что здесь, чёрт возьми, произошло? – она выпрямилась и запустила пальцы под свою густую светлую шевелюру, с осторожностью почёсывая зудящую кожу на затылке. - Ты ничего не помнишь? – натянув на голое тело свитшот, он провёл по нему ладонями, пытаясь разгладить складки. – Мы делали домашку, болтали о всяком, потом официантка принесла заказ. - О нет, это я как раз-таки отлично помню! – вернувшись к бильярдному столу, она вскинула брови и посмотрела на парня. – Не хочешь рассказать мне, что было дальше? - Да нечего рассказывать, – он с улыбкой поднял с пола затасканный серый рюкзак и закинул в него тетради и синие гелевые ручки с журнального столика, – после мартини ты перешла на виски. - Оу, – отдёрнув вниз край рукава своего бархатного изумрудного платья, она потупила взгляд, нервно облизав стянутые алой помадой губы, она продолжила, – я напилась, и мы с тобой… - Нет-нет, – подскочив с места и посмотрев на время, охваченный волнением Уильям не заметил, как столкнул с дивана собственный рюкзак, – я подумал, что тебе холодно и укрыл тебя своей кофтой! – он взял с журнального столика половинку жевательной пластинки. – Ладно, мне пора на учёбу. Я спущусь вниз и вызову такси, если хочешь, могу подбросить тебя до дома. Проводив его взглядом, она на мгновение зажмурила глаза и принялась растирать пульсирующие виски, пытаясь избавиться от навязчивой головной боли. Открыв глаза, она посмотрела в сторону дивана и остановил взгляд на дизайнерском журнальном столике, на котором лежали исчирканные гелевой ручкой черновики. Она подошла к дивану, наклонилась над столиком, достала из клатча чёрный водостойкий карандаш для глаз и размашисто написала номер своего мобильного телефона на чистой стороне клетчатого черновика. Свернув лист пополам, девчонка посмотрела на приоткрытую двухстворчатую дверь и торопливо расстегнула молнию на рюкзаке парня. Прислушавшись к приближающимся ровным шагам, она засуетилась, закинув исчирканный черновик со своим номером в его рюкзак, она спрятала свернутый лист между страниц тетради по квантовой физике. Уильям вошёл в комнату, взял в руки рюкзак и посмотрел на Хлою: - Подождём на улице, – перекинув через плечо широкую лямку затасканного серого рюкзака, он осмотрел комнату, подошёл к журнальному столику, скомкал исчирканные синей гелевой ручкой черновики и положил их на круглый золотистый поднос. Они молча вышли из комнаты, спустились по широкой деревянной лестнице с тёмно-красной ковровой дорожкой, миновали узкий коридор и остановились у барной стойки. Уильям обратился к хорошенькой стройной официантке в подчеркивающей точёную фигуру чёрно-белой форме и протянул ей немного денег, но она отказалась от них, объяснив, что герр Рихтер уже оплатил счёт. Хлоя открыла резную дверь и вышла на улицу, вдохнув свежий бодрящий воздух, она поёжилась от утренней прохлады и потёрла свои угловатые плечи. Выскользнув из заведения следом за девчонкой, Уильям прикрылся ладонью от блеклого солнечного света. Когда глаза парня привыкли к нему, он огляделся по сторонам, легонько коснулся хрупкого предплечья девушки и указал рукой на паркующийся легковой автомобиль с чёрно-жёлтой шашкой на крыше. - Так, мы с тобой ещё увидимся? – запрыгнув на переднее сиденье такси, он повернул голову на девчонку на пассажирском сиденье позади него, пристегивающую ремень безопасности. - Не знаю. Всё зависит от тебя. Назвав водителю адрес своей лучшей подруги, Хлоя достала из маленького клатча мобильный телефон и откинулась на спинку сиденья обтянутого белым меховом чехлом. Очистив историю уведомлений, она убрала мобильник и уставилась в окно на сменяющиеся знакомые дома, полупустые желтоватые улицы с автобусными остановками, провожая большими карими глазами незнакомых людей, поочерёдно запрыгивающих в общественный транспорт. Холодное утреннее небо розовело, лёгкий ветерок из приопущенного окна с пассажирской стороны шевелил волосы Уильяма. Он нервно перебирал пальцами, с нетерпением поглядывая на свои наручные часы. Водитель заехал во двор с разноцветной детской площадкой, свернул на ровную асфальтированную дорогу, поднимающуюся вдоль торцов жилых домов, украшенных многочисленными граффити, и припарковался у последнего подъезда дома, на который показала девчонка. Перед тем, как выйти из такси, Хлоя дотронулась холодными пальцами до плеча Уильяма, он повернул голову и поблагодарил её за помощь с домашней работой по математике. Постукивая мясистыми пальцами по рулю обтянутому искусственной кожей в такт тихо играющей музыке, водитель ввел названный парнем адрес в навигаторе и посмотрел в зеркало дальнего вида. Уильям опустил окно и окликнул девчонку по имени, но она сделала вид, что не слышит его, ускорив шаги, Хлоя дёрнула за металлическую ручку тяжёлой подъездной двери и вошла внутрь. Поднявшись на пару этажей и вслушавшись в дребезжащий двигатель удаляющегося автомобиля, она с облегчением выдохнула и поднялась ещё выше, остановившись у нужной двери. - Где ты была? Я себе места не находила! – открыв дверь, запричитала синеволосая девушка. - Я всё расскажу, когда запустишь меня внутрь. От этого парика у меня ужасно чешется голова, а от твоего громкого голоса у меня уже в ушах звенит! – освободив руку от короткого ремешка маленького кожаного клатча, она швырнула его в руки подруги и переступила порог квартиры. - Чёрт, я всю ночь не спала! – положив клатч на невысокую деревянную подставку для обуви, Рия прижала к груди загипсованную руку и закрыла дверь за подругой, нетерпеливо сдёргивающей со своей головы белокурый парик, – Почему вчера ты не предупредила меня, что не вернешься? - Ладно, только не ори! – сбросив туфли, Хлоя зажмурила глаза от очередной захлестнувшей волны головной боли, судорожно сжимая в пальцах спутавшийся парик, – Твой Клаус нехороший человек и я хочу, чтобы впредь ты держалась от него подальше! Он был там с какой-то девушкой. - Может ты перепутала его с каким-нибудь другим парнем? – не веря собственным ушам, сбивчиво спросила Рия и судорожно сглотнула горький комок, подступивший к горлу. - Нет, – она посмотрела в её поблескивающие от подступивших слёз глаза, – мне жаль!

***

После первой рабочей смены я решил позвонить Энгэлю, чтобы поговорить с ним о случившемся между нами, но он не ответил на мой звонок. Добравшись до дома, я принял прохладный душ, переоделся в домашние спортивные шорты и тёмную футболку с потрескавшимся выцветшим принтом и включил ноутбук. Я проверил электронную почту, полистал новостную ленту в социальных сетях и подогретый интересом прочёл пару статей о неприятных последствиях и возможных травмах при анальном сексе. Я чувствовал себя обманутым и сброшенным в глубокую тёмную яму, полную ненужного забытого барахла, а наверху у самого края стояли люди, которых я когда-то знал, они смеялись, зачерпывая руками горсти чёрной рассыпчатой земли и швыряли в моё застывшее безжизненное лицо. Около часа я сидел за письменным столом с мобильным телефоном в руках и пустыми глазами пялился в заляпанный сенсорный экран, мысленно переместившись из холодной тёмной ямы в тёплую постель с Энгэлем. Растворившись в навязчивых флэшбэках вчерашнего вечера, я закрыл глаза и представил его смазливое испачканное лицо, казалось его скользкие пальцы до сих пор сжимали мой эрегированный член. Представив его подтянутое обнажённое тело, вспотевшее от прилагаемых усилий, на мгновение мне показалось, что я вновь вдыхаю этот приятных запах его пряного древесного дезодоранта. Открыв глаза и положив телефон на стол, я припустил спортивные шорты с боксерами и начал ласкать себя, в этот момент в комнату бесцеремонно ворвался дядя. - Без обид, но похоже, твой парень не уделяет тебе должного внимания! - Блядь! – подскочив на стуле, я торопливо натянул шорты с боксерами и прикрыл ладонями пах. - Ты бы хоть порнушку включил или тебя так мысли о новой работе возбуждают? – он сел на кровать, уперев локти в колени, и рассмеялся. – Ладно, давай посмотрим какой-нибудь дурацкий фильм и закажем что-нибудь из еды. Хочешь пиццу с колбасками или дёнер-кебаб? Отставшую часть этого вечера мы провели за просмотром старых комедийных фильмов с Джимом Керри. Мы смеялись, обсуждали фильм, болтали о всякой ерунде, пили кока-колу и уплетали огромную мясную пиццу с моцареллой из забегаловки неподалёку от нашего дома. Мне нравилось проводить время с дядей, я мог отвлечься, забыть всё плохое, что случилось со мной за предыдущие дни, и на мгновение вырваться из плена моего воспалённого ума, порождающего беспрерывный поток мыслей и копии зацикленных вопросов, на которые я не мог знать ответов. Я лежал на заправленной кровати, пялился в пыльный экран ноутбука и смеялся над саркастическими комментариями дяди, запивая кока-колой вкуснейшую пиццу, которую я когда-либо пробовал в своей жизни. В такие моменты я чувствовал себя по-настоящему счастливым! На второй день, когда я сдавал мобильный телефон на проходной, мне сообщили, что в отделение поступила новая пациентка и временно её разместили в общей палате с дружелюбными пациентами нашпигованными транквилизаторами. В этот же день за полтора часа до пересмены, я услышал странный шум и из-за нездорового любопытства поднялся с жёсткого складного стула. Двое старших санитарок семенили в сторону коридора, они с возмущением выскочили из общей палаты и остановились у запертой двери, которая вела к лестнице на первый этаж. Положив комикс на стул, я бросил дежурный пост и рванул к санитарке, сжимающей в руке небольшую портативную рацию. Такими рациями был снабжён весь персонал, который напрямую контактировал и работал с пациентами больницы. У меня не было портативной рации, но мне выдали магнитный пропуск с ограниченным доступом, чтобы я мог открывать и закрывать за собой двери, а также перемещаться по рабочей зоне, закреплённой за мной. Через маленькие камеры, установленные на всех лестничных пролётах и этажах, охранники наблюдали за всем, что происходило в больнице, и связывались с персоналом по рациям, если они по случайности забывали закрыть за собой дверь. Пока я переводил дыхание, вторая санитарка громко выругалась и воспользовалась магнитным пропуском, чтобы разблокировать дверь к лестнице. - Что случилось? – спросил я, обратившись к санитарке застывшей у закрывающейся двери. - Новенькая отказалась принимать лекарства и укусила Лулу, – закатив глаза, выдохнула девушка. - Может я смогу помочь? – подправив воротник, я провёл большим пальцем по лопнувшей губе. - Ты ведь в курсе, что у тебя кровь? Вот здесь, – она показала пальцем чуть выше своего квадратного подбородка. – Знаешь, а это замечательная идея! – со странной улыбкой она провела указательным пальцем под моей лопнувшей губой, потрепала меня за плечо, положила рацию в глубокий карман на груди своей зеленоватой безразмерной формы и вернулась в палату. Услышав истошный вопль и серию прерывистых глухих ударов, я нервно покосился на двери палаты и продолжил потирать указательный и большой палец, скатывая в крошку подсохшую кровь. Дверь в палату резко распахнулась и из неё выбежала высокая болезненно худющая девушка с выразительными карими глазами и спутанными длинными вьющимися волосами, она бережно прижимала что-то к своей груди. Неловким пинком защелкнув за собой дверь, она сбросила мягкие белые тапочки и понеслась по больничному коридору сломя голову, перебирая тонкими ногами, словно механический паук. Увидев меня, девушка резко остановилась, и я смог разглядеть в её оранжево-желтоватых пальцах уродливую тряпичную куклу, отдалённо напоминающую извращённую версию рыжеволосой Реггеди Энн. - Мне нужно выбраться отсюда! – вращая дрожащими пальцами одну из пуговиц заменившую глаз уродливой Энни, девушка подошла ближе и схватила меня за рукав. – Это какая-то ошибка! Прислонившись спиной к прохладной стене светлого коридора, я пытался освободиться от её цепких костлявых пальцев и обернулся на монотонный звук внезапно открывающейся двери к лестнице на первый этаж. В дверном проёме я увидел слегка запыхавшуюся санитарку Лулу, она выпрямилась и выставила перед собой руки, обтянутые одноразовыми виниловыми перчатками. - Спокойно, – с натянутой улыбкой протянула Лулу и сделала пару шагов, продолжая держать перед собой руки, направленные к нам голубоватыми виниловыми ладонями, – обещаю, всё будет хорошо! Только не делай глупостей, прошу, отпусти этого несчастного парнишку! - Помоги мне! – пролепетала девушка, повернув голову на низкий замогильный голос санитарки, она вздрогнула и обхватила мою шею длинными худющими руками, в её безумных вытаращенных глазах стояли слёзы, её тонкие побледневшие губы скривились и задрожали. - Отвали от меня! – прокричал я, схватившись за натянутую ткань выцветшего платья на её плечах. Сократив расстояние, санитарка Лулу схватила девушку за копну спутавшихся вьющихся волос и потянула вниз, вынудив её расцепить руки и отпустить меня. Сжав зубы до скрежета и корча лицо от боли, она начала издавать булькающие нечленораздельные звуки, напоминая животное больное бешенством, которое захлёбывалось собственной слюной. Когда санитарка оттащила её к противоположной стене белоснежного коридора, девушка пыталась цепляться пальцами за мою свободную форму и по неосторожности рассекла мою щеку своими острыми сломанными когтями. Отступив назад и не издав не единого звука, я упёрся лопатками в жесткую прохладную стену и съехал по ней вниз, судорожно хватая металлический воздух и зажимая ладонью кровоточащую щеку. У носка моего кроссовка на бесшовном эпоксидном полу валялась уродливая тряпичная кукла с оторвавшимся глазом, услышав шум, я протянул руку и схватил её за пухлую тканевую ногу в замызганном полосатом чулке. Вторая санитарка пулей вылетела из распахнувшихся дверей общей палаты и поспешила на помощь к Лулу. Сжимая в одной руке извращённую версию рыжеволосой Реггеди Энн, я выпрямился и посмотрел на большую металлическую пуговицу, болтающуюся на длинной белой нитке, которая тянулась от уродливого кукольного лица. Окликнув меня по имени, двое санитарок крепко схватили девушку за тонкие запястья, заламывая её худющие руки в многочисленных ссадинах и ушибах за её сгорбленную спину. Она пыталась сопротивляться, подёргивая своими скрюченными оранжево-желтоватыми пальцами и выкрикивая грязные ругательства. Её высокий голос резонировал от толстых больничных стен и терялся под высоким глянцевым потолком с одинаковыми круглыми лампами. - Открывай чёртовый изолятор! – приказным тоном обратилась ко мне Лулу. Прижав к груди куклу, я рванул вверх по длинному освещенному коридору, остановился у тяжелой двери временного изолятора с узким продолговатым окошком и заглянул внутрь – пусто. Бросившись к двери соседнего изолятора, я наклонился, посмотрел в заляпанное окошко и слегка успокоился, убедившись, что взбунтовавшийся острый пациент, за которым я вёл наблюдение, всё ещё находился внутри этой маленькой комнаты. Воспользовавшись пропуском, я разблокировал дверь пустующего изолятора и подозвал санитарок, которые волоком тащили за собой взбесившуюся девушку, пускающую на эпоксидный бесшовный пол слюни. - Что с ней? – тихо спросил я, продолжая обнимать уродливую куклу. - Не знаю, наверное, платьице ни то надела! – съязвила вторая санитарка. - Почему ты позволяешь им делать это со мной? – вращая глазами и судорожно мотая головой, надрывающимся голосом прокричала девушка. – Чего же ты стоишь? Так и будешь стоять как вкопанный? – увидев тряпичную куклу в моих руках, она нервно дёрнулась в мою сторону. – Тебе надо найти… я не знаю, что именно, но послушай… это очень важно. - Да заткнись ты уже! – швырнув девушку в изолятор, Лулу закрыла за ней дверь. - О чём это она говорила? – я положил куклу на жёсткое сиденье складного стула, на котором лежал мой комикс, и посмотрел на девушку сквозь продолговатое окошко временного изолятора. - Эти психи вечно что-то болтают! Парень, проснись уже наконец и оглянись где ты находишься! Сучка прокусила мне руку, когда я пыталась затолкать в её рот чёртовы таблетки, а ты хочешь найти какой-то смысл в её словах? – она достала портативную рацию из своего нагрудного кармана и зашаркала в сторону двери ведущей к лестнице на первый этаж. - Поверь, это ещё не самое страшное, что может случится здесь! – брезгливо посмотрев на мою кровоточащую щеку, с усмешкой произнесла вторая санитарка. – Ладно, твоя смена окончена, можешь идти домой. Я покараулю оставшиеся полчаса до приезда твоего напарника, – сложив на груди руки она продолжила, – и кстати, прогуляйся до процедурного кабинета, пусть дежурная медсестра осмотрит твои царапины, вдруг эта сумасшедшая занесла тебе какую-нибудь заразу! - Хорошо, – встряхнув головой, я взял со стула куклу со старым комиксом и прошёл к лестнице. Спустившись на первый этаж, я с легкостью отыскал процедурный кабинет, и недолго думая, постучал в него. Приложив ухо к двери, я прислушался к гробовой тишине внутри кабинета и дёрнул за длинную металлическую ручку, убедившись, что дежурной медсестры нет на месте. Я выдохнул, медленно прикрыл усталые глаза и со всей силы долбанул кулаком по запертой двери, заметив маленькую выпуклую камеру видеонаблюдения над моей головой, я растерянно оглянулся назад и в смешанных чувствах зашагал по светлым запутанным больничным коридорам. Переодевшись в раздевалке и добравшись до проходной, я показал в маленькое окно с металлической решеткой магнитный пропуск с ограниченным доступом, через специальный микрофон меня назвали по имени и вежливо попросили оставить уродливую куклу в специальной ячейке. Посмотрев на здоровенного охранника в обтягивающей чёрной форме, я со смирением наклонился к выдвинутой металлической ячейке и бережно положил в неё куклу. Услышав щелчок, я выпрямился и забрал мобильный телефон из передаточного лотка, расположенного под окном с металлической решеткой. После я вышел на улицу и позвонил дяде, но он сбросил мой звонок. Покусывая щеки с внутренней стороны, я перечитал последние текстовые сообщения, отправленные Энгэлю, и забарабанил пальцами по маленьким буквам экранной клавиатуры в диалоговом окне. Пробежавшись глазами по набранному тексту сообщения, я стёр его и около минуты сверлил глазами пустое диалоговое окно. Я мысленно послал к чёрту собственную гордость и вновь принялся тыкать пальцами в маленькие буквы экранной клавиатуры, перечитав на несколько раз текст набранного сообщения, я слегка надул щеки и нажал на кнопку отправить. Спустившись по каменным ступенькам, я покинул огражденную территорию психиатрической больницы, свернул направо и поднял голову на шеренгу высоких уличных фонарей вдоль узкого мощеного тротуара. Оглянувшись на распахнутые железные ворота, я накинул на голову капюшон моей спортивной толстовки и направился к ближайшей автобусной остановке. Сжимая в кармане мобильный телефон, я стоял на остановке, ждал запаздывающий автобус и смотрел на проезжающие мимо автомобили. Поёжившись от холода, я почувствовал в руке лёгкую вибрацию и достал надрывающийся мобильник из кармана зауженных спортивных штанов, на светящемся сенсорном экране отображался незнакомый номер. Я решил ответить на звонок и услышал сонный хрипловатый голос Энгэля, он сказал, что едет в такси и если я хочу поговорить, то могу приехать к нему домой. Закончив разговор, я скоротал время ожидания нужного автобуса за просмотром новостной ленты в социальных сетях. Я зашёл на страничку к Рие и увидел, что она удалила ту публикацию с фотографией загипсованной руки вместе с моим злобным комментарием, на который она даже не удосужилась ответить. Через сорок минут я стоял у двери в квартиру Энгэля, скинув с головы капюшон, я поднял в воздух правую руку, сжатую в свободный кулак, и замер на месте, вспомнив парадоксальную ситуацию у процедурного кабинета. В этот момент кто-то положил руку на моё непроизвольно вздрогнувшее плечо, я резко повернул голову и увидел Энгэля. - Видел бы ты своё лицо! – усмехнулся он, доставая из кармана ключи от своей квартиры. - Почему ты вчера не перезвонил мне? – засучив рукава толстовки, я отошел от двери. - Наверное, я был занят, – непринужденно пожав плечами, он вставил ключ в замочную скважину. Мы прошли в квартиру, скинули с ног обувь, помыли руки и направились к тёмно-коричневому кожаному дивану. Опустившись на него, он хладнокровно посмотрел на мою рассечённую щёку и вырвал из моих пальцев старый комикс, который я перечитывал на дежурстве в больнице. - Что с твоим лицом? - Ничего, – ответил я и сел рядом с Хофманном, нервно теребя пальцами короткий канатный шнурок, свисающий от капюшона моей спортивной толстовки. – Почему ты сердишься на меня? - С чего мне на тебя сердиться? – он положил комикс на стол, поднялся с дивана и прошел на кухню, достав из углового шкафчика кухонного гарнитура пластиковый контейнер-аптечку. - Не знаю, – продолжая теребить шнурок, я откинулся на мягкую спинку дивана. – Где ты был? - Я встречался с Кристиной, – он достал из аптечки пару бактерицидных пластырей, бинты и маленькую перекись водорода в пластиковом флаконе, – чтобы передать ей готовые фотографии. - Понятно, – я оставил шнурок в покое и протянул руку к столу, на котором лежал мой комикс. - Может, расскажешь, что случилось? – вернувшись в гостиную с бактерицидными пластырями, лоскутами бинта и перекисью, он сел ближе к мягкому подлокотнику дивана и приподнял руки, чтобы я смог положить голову на его колени. – Ложись, я обработаю эти царапины. - Да, – я послушно положил голову на колени Энгэля, – новенькая отказалась принимать лекарства. Она выбежала из палаты и умоляла меня помочь ей… я не понял о чём она говорила. Кажется, потом она обнимала меня, санитарка оттащила её за волосы, и она разодрала мне щёку. - Тебе не больно? – он капнул на подсохшие царапины перекисью водорода. - Я должен был сходить в процедурный кабинет, но там было закрыто. Давай сменим тему. - Зачем ты написал мне? – он промокнул кусочком бинта вспенившуюся перекись на моей щеке. - Я хотел поговорить. Мне кажется или ты делаешь вид словно между нами ничего не было? - У тебя кровь, – он ещё раз капнул перекисью на засочившееся царапины, немного подождал и промокнул их скомканным лоскутом марлевого бинта. – Я больше не хочу говорить об этом. - Уверен? – я медленно повернулся к нему лицом и посмотрел в его выразительные тёмные глаза. - Да, потому что не хочу навредить тебе, – щепетильно приклеив медицинский пластырь на мою щеку, он слабо улыбнулся и потрепал мои отросшие светлые волосы. – Помнишь, я сказал, что знаю во что обходятся попытки скрыть некоторую правду ради собственного комфорта? - Да, – продолжая лежать на его коленях, я вновь испытал ту насыщенную гамму не самых приятных и тёплых чувств, когда переваривал случившееся между моим старшим братом и Энзо. - Энзо не просил меня не рассказывать тебе о Штэфане, – он замолчал и закрыл лицо ладонями. - Да что, блядь, с тобой такое? – мои нервы затрещали по швам, я грубо схватил Энгэля за предплечье и потянул на себя, отодвинув его шершавую ладонь от его переменившегося лица. – Вчера после работы я думал о тебе, чёрт, если бы ни Тони… знаешь, похоже со мной что-то не так. - Я должен был промолчать, – приподняв мою голову, он оживлённо вскочил на ноги и прошёл к барной стойке, вытянув из потрёпанной бумажной пачки сигаретку, – с другой стороны, я считаю, что нельзя хранить подобные секреты от человека, которого называешь своим другом. Схватившись за мягкий подлокотник и подтянувшись к нему, я с небольшим усилием оттолкнулся от него локтями и принял сидячее положение, молча наблюдая за Энгэлем выпускающим в приоткрытое панорамное окно колеблющиеся кольца из сигаретного дыма. Поднявшись с дивана и подправив капюшон моей спортивной толстовки, я обогнул стойку и вплотную подошел к другу. - Что конкретно ты имел в виду, когда сказал, что не хочешь навредить мне? – я робко прикоснулся к свободной руке Энгэля и начал водить пальцем по его шершавой ладони. - Я должен рассказать тебе кое-что о своём прошлом, но проблема в том, что я не хочу этого делать, – он затянулся и выдохнул тонкую струйку сигаретного дыма в приоткрытое окно, из которого открывался вид на противоположную сторону улицы, освещенную редкими тусклыми фонарями и застроенную такими же многоквартирными домами. – Ты что-то чувствуешь ко мне? - Ты мой лучший друг, – я взял его за руку, он машинально сплёл свои тёплые пальцы с моими. - Хочешь сказать, твоё отношение ко мне не изменилось? – он щелчком отправил сигаретный бычок в окно и притянул меня к себе, застыв в сантиметре от моего побледневшего лица. Закрыв глаза, я дотянулся до мягких горьковатых губ Энгэля и робко поцеловал его, жадно втянув ноздрями пряный шлейф от древесного дезодоранта, перебивающего запах сигарет и въевшихся в его кожу фотореактивов. Он положил руки на мои плечи и принялся целовать меня в ответ, я чувствовал его неравномерное учащенное дыхание и скользкий мокрый язык у моей сузившейся глотки, через раз проглатывающей скапливающуюся слюну. Крепкие руки Энгэля скользили по моим плечам к прохладным кончикам пальцев, он схватился за низ моей толстовки и приподнял её вверх, оголив мой плоский живот. Он проскочил левой рукой тугие резинки моих зауженных спортивных штанов с тёмными боксерами и начал ласкать мой полувставший член. На секунду Хофманн приостановился и попросил, чтобы я опустился вниз. Сев напротив меня и вытянув ноги, он стащил с меня толстовку. Я легонько толкнул его в крепкие плечи, и он послушно откинулся на спину, прижавшись лопатками к ламинированному полу кухни. Энгэль вновь притянул меня к себе и поцеловал в сухие полопавшиеся губы. Растворяясь в упоительном звуке его тяжелого дыхания, я шёпотом попросил его расстегнуть тугие металлические пуговицы своих свободных джинсов. Резким движением он скинул меня со своей подтянутой груди и на короткое мгновение закрыл глаза, перевернувшись на бок, он подложил ладонь под свою голову с взъерошенными волосами. - Я сделал что-то не так? – я повернулся к нему лицом и провел пальцами по его подбородку. - Нет, – тихо ответил он, погладив меня по щеке с пластырем. – Гас, я обещаю, что не буду сердиться, если ты захочешь уйти! – отдёрнув руку, он сказал, – Я знал твоего брата.