Я равнина, на которой твои камни

Он сел на свои коричневые кожаные туфли, вытянул перед собой ноги и с отсутствующим выражением лица смотрел на прозрачную воду в извилистой реке. Из изумрудной листвы деревьев доносилось прерывистое щебетанье птиц, трава и полевые цветы едва колыхались в зное наэлектризованного воздуха над нагретой землёй. Блондин снял с головы широкополую шляпу и достал из кармана блокнот со сточенным деревянным карандашом, услышав шорох, он повернул голову и остановил взгляд на пышных разросшихся кустарниках, из которых вынырнул парень в тёмно-зеленой бейсболке. Парень поправил слегка растрепавшуюся длинную чёлку, отряхнул одежду и провалился по щиколотку в грязь, скривив рот, он беззвучно выругался. Блондин с едва уловимой усмешкой вопросительно изогнул бровь, быстро записал что-то в блокнот и положил его обратно в карман джинсовой куртки. Парень сбросил с ног сланцы и присел рядом с блондином на плоские камни, поросшие невзрачными полевыми цветами. - Зачем ты вернулся? – он подвернул испачканную штанину и расстегнул пуговицы на рубашке. - Я отказался от своего привычного образа жизни и делал всё, чтобы быть хорошим отцом для дочери, – блондин откинулся назад и опёрся на руки. – Когда я приехал и переступил через порог родительского дома, мне показалось, что я вернулся в прошлое. Все эти запахи, звуки, замызганный ковёр в коридоре и старая мебель, которой давно пора на свалку. - Первые месяцы я плохо ел и почти не спал. Каждый день я приходил сюда после работы и как будто слышал твой голос, – он снял рубашку, оголив бледные плечи с уродливыми шрамами, доходящими до половины его предплечий, – который задавал один и тот же вопрос: почему? Блондин встал, надел широкополую шляпу и засунул ноги в свои кожаные туфли, окончательно смяв потёртые задники. Не услышав ответа, парень в бейсболке отряхнул испачканную штанину, поднялся с камней и завязал рукава рубашки вокруг талии. Блондин взял в руки сланцы и прошёл к протоптанной тропинке, идущей вдоль реки. Размяв косточки, парень с босыми ногами последовал за ним, попутно приглаживая перекрутившиеся рукава и подтягивая узел. Они направлялись к старому подвесному мосту, который вёл на другую сторону реки. Спустившись со скрипучего моста, блондин прислушался к успокаивающему журчанию воды и на секунду остановился, чтобы осмотреться и убедиться, что здесь никого кроме них нет. Парень в бейсболке с лёгкостью обогнал его, и по-ребячески раскинув в стороны руки, побежал по полю с розовыми цветами, направляясь к одинокому домику с полуразрушенной крышей, из которой торчали подгнившие балки. Блондин перекинул через плечо развевающийся на ветру конец шарфа, подкурил сигаретку и зашагал по розовому полю, с большим трудом поспевая за парнем. Сквозь дыры в потолке в домик пробивались лучи солнечного света, нагревая пыльный дощатый пол, застеленный скудным слоем соломы и пожелтевшими обрывками старых газет. У разбитого окна стоял трёхместный диван с ржавыми торчащими пружинами, напротив него валялись сломанные стулья без спинок и аэрозольные баллончики с краской. Тёмно-коричневые обои, разрисованные детскими граффити, лоскутами отслоились от стен, лёгкий ветерок разгонял концентрированный запах плесени и грязи. Блондин выбросил окурок, отдал парню сланцы и направился в спальную. Под его кожаными туфлями хрустели кусочки битого стекла и штукатурки, кусками осыпающейся с дырявого полотка. Парень надел сланцы, зашел в комнату и уселся на медную кровать с замусоленным матрасом и скрестил на коленях руки, подняв глаза на блондина. Блондин снял с шеи шёлковый шарф и пропустил его сквозь пальцы, глядя на первого с жесткой отрепетированной улыбкой. Он расстегнул куртку, подошел к кровати и снял с головы парня бейсболку с прямым козырьком, пригладив пальцами его пушащиеся рыжие волосы. - Перестань, Штэф, – парень развязал рубашку и расстегнул джинсы, – просто трахни меня. Руки Штэфана сомкнулись на острых локтях Энзо, переворачивая его на замусоленном матрасе на урчащий живот. Блондин разделся и вытащил из своих светлых джинсов тканевый ремень, чтобы связать руки Энзо за спиной. Тот лежал и лихорадочно глотал воздух, посасывая внутренние стороны щек и ощущая на языке странный привкус металла. Штэфан стащил с парня затасканные джинсы, сел на него сверху, поплевал на ладони и смочил слюной свой приподнявшийся член. Положив руки на тощие ягодицы Энзо, он раздвинул их и уронил плевок на его анальное отверстие. После он просунул шёлковый шарф под узкие бёдра парня и натянул его тело на свой пульсирующий член. Энзо сдавленно простонал, шумно втянув сквозь сжатые зубы воздух и покорно придвинулся ближе. С каждым толчком Штэфан погружался глубже, не останавливаясь, он держался за концы шелкового шарфа, медленно двигая его по телу Энзо – к самой глотке. Блондин заметил в окне коротко стриженную девушку, с ужасом прикрывающую ладонью свой рот, она дрожала, но не отводила взгляд. Штэфан приоткрыл губы, продолжая двигаться внутри парня, он туго затянул шёлковый шарф и кончил, выпустив струи спермы в его прямую кишку. Выскользнув из задницы Энзо, он бросил взгляд в сторону окна, но девушки уже не было. - Там кто-то есть? – спросил парень, пытаясь освободить руки. Штэфан ослабил тканевый ремень и поставил Энзо на четвереньки, лаская пальцами его анальное отверстие, из которого вытекала тёплая сперма. Тихо постанывая от удовольствия, парень сжимал в руке свой эрегированный член и через пару минут спустил на замусоленный матрас. - Я встречался с ней перед тем, как сбежал, – стянув шарф с его шеи, Штэфан сел на кровать. Потирая розовый след на шее, Энзо молча сполз с кровати, взял свою рубашку и достал из неё скомканный носовой платок, испачканный засохшей кровью. Штэфан схватил парня за запястье и заставил нагнуться, чтобы вытереть его своей футболкой. Энзо вырвался, пристыженно опустил глаза и вздрогнул, увидев на месте левой ноги блондина бионический протез. - Иди сюда, – он притянул парня за руку и вытер его своей футболкой. - Я был подростком и хотел попрощаться, – выпрямившись, Энзо замолчал, разглядывая стопу на бионическом протезе. – Ты сказал тогда, чтобы я отстал, и ты начал встречаться с этой девчонкой. - Я уже сказал родителям, что уезжаю в конце недели, – надевая на себя одежду, Штэфан пожирал глазами неприкрытое тело Энзо. – Ладно, мне пора, нужно приготовить завтрак для дочери. Заправив за ухо длинную чёлку, парень натянул на себя джинсы и выцветшую застиранную майку, игнорируя лёгкое покалывание внутри своей прямой кишки. Блондин выправил смятые задники и надел туфли, обмотав вокруг своей шеи с кровоподтеками шёлковый шарф, он похлопал Энзо по плечу и со сдержанной улыбкой перешагнул через порог спальной комнаты. - Останься! – парень рывком схватил блондина за куртку, впившись взглядом в его затылок. – Ты сам сказал, что жизнь интересна только в её многообразии. Я могу помочь тебе с дочерью! - Я давно сменил имя и взял фамилию жены, теперь меня зовут Маркус Кац, – повернув голову, он громко сглотнул, словно каждое слово царапало его горло. – Считай, что это был мой прощальный подарок. Ты должен жить своей собственной жизнью, оставь мою семью в покое. Разжав кулак, Энзо выпустил из пальцев жесткую ткань его джинсовой куртки, приоткрыл губы и внимательно посмотрел на его выбритое загорелое лицо, но ничего не сказал в ответ. В его голове что-то щелкнуло, и он понял, что сделает всё возможное, чтобы Маркус остался.

***

Проснувшись, я ополоснулся в душе, переоделся в чистую одежду и решил скоротать ожидание за приготовлением завтрака. С готовкой у меня всегда были какие-то трудности, я вновь перепутал пропорции ингредиентов, указанные в рецепте, и переборщил с солью и специями. Энгэль вернулся как раз к тому времени, когда я закончил готовить. Пока он приводил себя в порядок, я накрыл на стол и сварил крепкий кофе. Уплетая пересоленный подгоревший омлет с шампиньонами, Энгэль поверхностно рассказал о загородном особняке, в котором проходила закрытая вечеринка с фотосессией. Я отрезал от омлета маленький кусочек, наколол его на вилку, откусил немного и выплюнул эту гадость на тарелку. Энгэль с вызовом посмотрел на моё скривившееся лицо и закинул в рот остатки омлета. Мне было противно и смешно, но одновременно приятно. Когда я допил кофе мне позвонил дядя Тони и спросил, смогу ли я сегодня заехать за своими вещами. Он сказал, что до обеда будет дома, поэтому торопиться было некуда. Недолго думая, Энгэль предложил перебраться к нему, пока мне не надоест или пока я не найду подходящую квартиру. Я охотно согласился, но при одном условии – готовить будет он. Оказывается, Энгэль умел водить, но своего автомобиля у него не было, поэтому мы вызвали такси. По дороге я рассказал ему, что вчера столкнулся со своей бывшей девушкой и она видела, как мы держались за руки и целовались у открытой двери в его квартиру. Меня слегка нервировало то нерушимое спокойствие, с которым он выслушал мои аргументы касательно права на неприкосновенность частной жизни. Я сказал, что не горю желанием выслушивать осуждения от знакомых людей, как и не хочу привлекать к себе удвоенное внимание родителей, поэтому попросил Энгэля ни в коем случае не говорить Тони о моём переезде к нему. Мне просто нужна была свобода действий, но меня заебало объяснять это окружающим. Мы до предела нагрузили рюкзаки моими летними и весенними шмотками, а зимние и осенние вещи с зарядками от гаджетов я сложил в большую спортивную сумку, которую на всякий случай захватил с собой Энгэль. Я торопливо завернул ноутбук в махровое полотенце и положил его сверху зимней куртки, свёрнутой в тугой рулет в расстёгнутой сумке. Остановившись в дверном проёме, дядя Тони окинул взглядом полупустую спальную комнату и тяжело вздохнул. Он предложил нам с Энгэлем пройти на кухню, чтобы поболтать, попить кофе и подкрепиться бутербродами с колбасками на гриле, но внизу ожидало такси, поэтому я покачал головой, игнорируя чувство голода. Дядя расстроился, но тут же улыбнулся и сделал вид, что всё нормально. Я слишком хорошо знал его, чтобы купиться на этот трюк, но притворился как будто ничего не заметил. Он подёргал ручку спортивной сумки, лямки на наших нагружённых рюкзаках, проверив их на прочность, и проводил нас до такси. Прежде чем сесть в машину, я подбежал к дяде и крепко обнял его. Закрыв глаза, я сильнее прижался к нему и растворился в тёплых обрывках воспоминаний, связанных с этой квартирой. Дядя похлопал меня по спине и сказал, что после обустройства в новом городе, свяжется со мной и Энгэлем, и мы сможем приехать к нему в гости. Эти слова привели меня в чувство, разорвав на отдельные лоскуты розовый флёр далёких воспоминаний, пропитанных заботой и светом. Эйфория прошла, и мне стало одиноко и грустно. Добравшись до офисов за фабрикой и расплатившись с таксистом, мы вышли из машины и поднялись в квартиру. Энгэль освободил для меня нижние полки шкафа и ушёл на кухню, чтобы приготовить что-нибудь поесть. Я быстро разобрал вещи, поставил на зарядку ноутбук и прошёл к стойке. Из-за голода я не мог сосредоточиться на мыслях, поэтому с короткой заминкой отвечал кивками на простые вопросы Энгэля, чтобы хоть как-то поддерживать разговор. Он попросил меня достать из холодильника хлеб и налить чай, мне было лень шевелиться, но я пересилил себя и выполнил его просьбу. Следующие десять минут я наблюдал как он жарит сосиски и рисовал в воображении серии карикатур нашей совместной жизни. Верно, многим вещам мне предстоит ещё научиться, но благодаря Энгэлю, я начал лучше понимать самого себя и перестал загоняться по каждому поводу. Сколько себя помню, я всегда был вспыльчивым и не умел сходиться с людьми, наверное, поэтому я ни с кем не общался с учебы или с предыдущих мест работы. Поставив на стойку большую тарелку со скворчащими сосисками, Энгэль достал из кармана мобильный телефон и посмотрел на загоревшийся экран. Он дотянулся до пачки сигарет, щёлкнул зажигалкой и вернулся к плите, чтобы составить грязную посуду в раковину. - Я хочу показать тебе одно место, – он включил вытяжку и выдохнул дым через нос. – У тебя есть плавки? – приблизившись к стойке, он стряхнул пепел на металлическую крышку пепельницы. - Конечно, есть, – проглотив кусочек сосиски, я отпил немного чая, – но мне завтра на работу. - Ага, – он затянулся и выпустил колеблющиеся кольца дыма, облокотившись на столешницу. Пока я прибирал со стола и мыл грязную посуду, Энгэль покурил, сменил свои свободные джинсы на пляжные шорты и нашел для меня полотенце. Выпив залпом остывший чай, он протёр стойку и взял с неё сигареты с тёмно-красной зажигалкой. Я прошёл в прихожую, перекинул через плечо полотенце, которое дал мне Энгэль, и принялся шнуровать свои светлые заляпанные кроссовки. Мы вышли к бумажной фабрике, свернули за автобусную остановку и около пятнадцати минут шли по широкой пыльной дороге вдоль массивного забора недостроенного многоэтажного дома. После мы свернули на заросшую тропинку, окруженную с обеих сторон высокими хвойными деревьями и неизвестными мне колючими кустарниками. Пробравшись сквозь густые заросли, мы перелезли через хлипкий дощатый забор и оказались у старой деревянной пристани. Я подошел к пристани и посмотрел на собственное отражение на водной глади, покачивающееся от лёгкого тёплого ветерка. Я опустился на корточки, зачерпнул ладонями хрустящий песок и поднёс его к лицу, чтобы разглядеть мелкие коричневатые и белые камушки. Энгэль рассказал про охоту на ракушки, игру в волейбол, сёрфинг, кемпинг на скалах и посиделки у костра на другой стороне озера. Я старался запечатлеть на ленте моей памяти его сияющее лицо и этот пейзаж с многочисленными хвойными деревьями, у многих из которых были слегка оголены корни, а другие накренены так, что в скором времени упадут. Слева от пристани возвышались небольшие слоистые скалы с дикими кустарниками и гладкой, отшлифованной дождями поверхностью, на которую я мог взобраться, если бы захотел. С озера тянуло мягкой прохладой, развевающей терпкий знойный воздух и смолистый запах хвои, смешивавшийся с ароматом созревших шишек. Я закрыл глаза и с наслаждением вдохнул солоноватый воздух, пропуская через подошвы тепло, поднимающееся от белого песка, прислушался к плеску воды и представил плавные волны, бьющиеся о скалы. Мы постелили полотенца в тени раскидистого соснового дерева и сбросили с себя одежду, оставшись в плавках. Я первым рванул к пристани, проваливаясь ступнями в тёплый песок, задержал дыхание и с разбега прыгнул в воду. Энгэль пожал плечами и последовал за мной, вынырнув позади меня, он попытался стащить с меня плавки. Мы плавали, ныряли, загребали воду ладонями, осыпая друг друга брызгами, и смеялись до боли в скулах. Изрядно вымотавшись, мы подплыли к пристани и увидели на берегу хорошеньких девчонок, играющих во фрисби с лохматым йоркширским терьером. Я выскочил из воды, и стуча зубами от холода, промчался мимо девушек, ощущая приятную боль, отзывающуюся непривычным теплом в каждой мышце. Завернувшись в полотенце, я машинально повернул голову на хрипловатый голос Энгэля и увидел, как он пытается отнять у собачки тарелку фрисби, при этом объясняя что-то девчонкам. Я растирал плечи, чтобы немного согреться, и прикусывая внутренние стороны щек, сверлил глазами его широкую спину, но он даже не посмотрел на меня. Отвернувшись от Энгэля и девчонок, я наспех обтёрся полотенцем, переодел плавки и поплелся в сторону ворот. Я пытался успокоиться, мысленно повторяя, что это ничего не значит и продолжал идти не оборачиваясь, но он догнал меня и пошёл рядом, на ходу обтираясь полотенцем. - Почему ты не дождался меня? – перекинув влажное полотенце через плечо, он достал из пляжных шорт сигаретку и закурил. - Я замёрз, – обогнав его, я повернул голову и выплеснул на него нахлынувшее раздражение, –если хочешь, то иди, играй дальше с этим чёртовым фрисби и общайся с девчонками! - Так ты ушёл, потому что ревнуешь? – догнав меня, с усмешкой спросил он и затянулся сигаретой. - Нет, – я ответил сквозь зубы и ускорил шаг, чтобы не видеть его ухмыляющегося лица. Я боялся показаться наивным мальчишкой, который готов стерпеть любые его выходки, но говорить о своих истинных чувствах я боялся больше всего, поэтому и решил солгать о том, что я испытываю. Я отказывался признаваться самому себе, что ревную его к каждому незнакомому мне человеку, которому он улыбался или рассказывал что-то о том, в чём я совершенно не разбирался. Всю обратную дорогу я психовал и задавал себе множество идиотских вопросов, на которые мог ответить только Энгэль, но я так злился, что не хотел с ним разговаривать. У двери в квартиру он что-то спросил у меня, но я не расслышал. Я целиком был погружен в мысли о работе, старшем брате и сумасшедшей, которую закрыл во временном изоляторе. Мы прошли в квартиру, разулись и развесили мокрые полотенца и плавки на барных стульях. - Пойдешь со мной в душ? – закинув футболку в стиральную машину, Энгэль подошёл ко мне со спины и обнял, бережно прижимая меня к своему подтянутому обнажённому торсу. Я знал, что ему не безразлично, что со мной происходит и хотел выговориться, но вместо этого я со смирением прошёл в ванную комнату, снял с себя вещи, запрыгнул в душевую кабину и включил воду. Энгэль принёс чистые полотенца, разделся и присоединился ко мне, выхватив из моих пальцев намыленную мочалку. Я стоял напротив него и смывал с тела остатки раздражения и крупицы белого песка, которые принёс с собой с пляжа. Энгэль намылил своё тело и принялся намыливать меня, наверное, он тоже устал и чувствует эту приятную ноющую боль в мышцах. Я приблизился к нему вплотную и медленно опустился вниз, остановившись у его пупка. Он выпустил из пальцев мочалку и положил свои руки на мои плечи. Я провёл рукой по его подтянутому животу, поглаживая пальцами маленькие светлые шрамы, напоминающие ожоги на пальцах моего дяди от капель растопленного металла. От волнения у меня пересохло в горле, опустившись ещё ниже, я поджал под себя ноги, обхватил дрожащими пальцами его член и закрыл глаза. Приоткрыв рот, я нерешительно придвинулся к его паху, потоки воды, стекающие ручейками с моей головы на лицо и плечи, заглушали глухие удары моего сердца. Механически поднимая и опуская руку, сжимающую член Энгэля, я прикоснулся губами к раздувшейся головке и представил его смазливое лицо, сияющее от блаженства. Он переложил руки на мою голову и придвинул её ещё ближе, его член с лёгкостью проскользнул внутрь, и я почувствовал на языке солоноватый вкус выделившейся смазки. Чтобы преодолеть предательскую дрожь и слегка успокоиться, я старался думать о чём-то отдалённом, вслушиваясь в равномерный звук струящегося потока воды из душа и тяжёлое прерывистое дыхание Хофманна. Он грубо вцепился в мои мокрые волосы, загоняя свой член по самые гланды, мои плечи непроизвольно вздрогнули, и я хрипло простонал на очередной толчок. Мои глаза слезились, мне было трудно дышать, моё пламенное желание поглощала ревность, которую я испытал на песочном пляже у старой пристани. Я сосредоточился на моём ускоренном сердечном ритме и приложил неимоверное усилие, чтобы сбросить внутреннее эмоциональное напряжение. Меня возбуждал запах и вкус его крепкого тела, я не знал, как доставить ему удовольствие, но старался быть осторожнее с зубами. Энгэль постепенно ускорялся, всё сильнее прижимая меня к коротким колющимся волоскам на своём побритом лобке. Кажется, теперь я понимаю почему большинству девушек не нравится делать минет. Через двадцать минут Энгэль издал глухой протяжный стон и попытался оттолкнуть мою голову, но я не позволил ему этого сделать, пропуская его сперму к моему раскрывшемуся до предела горлу. Я проглотил эту вязкую солоноватую жидкость, расслабив руку на его члене, я открыл глаза и схватился за его бёдра. Он приподнял моё лицо за подбородок, я посмотрел на его приоткрытые губы, поперхнулся и начал громко кашлять, выскользнув из его пальцев. - Сплюнь! – он присел на корточки и положил руку на моё подёргивающееся плечо. Я покачал головой, прислонился спиной к гладкой стене душевой кабинки и подтянул к себе затёкшие ноги, продолжая кашлять как престарелый туберкулёзник. Выключив воду, Энгэль выскочил из кабинки и принёс большое махровое полотенце. - Ты, наверное, думаешь, что я жду от тебя чего-то в ответ? – перестав кашлять, я прочистил горло и вытер губы. – Энжи, что бы не случилось, теперь я всегда… всегда буду с тобой. - Ты идиот! – он нахмурился и накинул на мои мокрые плечи полотенце. Он отнёс меня в спальную и положил на мягкое покрывало, я с такой силой сжал зубы, что стало больно, и зарылся лицом в подушку, мне было стыдно смотреть ему в глаза. Меня воротило от одной мысли, что я провалился и наговорил лишнего, поторопившись с признанием в своих чувствах. Энгэль лёг рядом и перевернул меня на спину, не обращая внимания на мои слабые попытки сопротивления. Он со слабой улыбкой погладил меня по щеке и взъерошил мои мокрые волосы, я не хотел, чтобы он отпускал меня и приподнялся, чтобы поцеловать его в губы. - Я должен был предупредить тебя, – прошептал он, прервав грубый обжигающий поцелуй. - Ты сказал, что я могу спрашивать тебя о чём угодно, – набравшись смелости, я положил ладонь на его щёку и посмотрел в его холодные глаза. – Расскажи, как ты познакомился со Штэфаном? - Когда моя мать ушла, отец плотно подсел на героин, – он отстранился, прикусил нижнюю губу и лёг на спину. – Через месяц еда закончилась, в доме отключили воду и электричество. По вечерам в будние дни я подрабатывал, а в выходные гулял по городу и искал места с бесплатной жратвой. - Вы познакомились на каком-то мероприятии? – я неуклюже перевернулся и приподнялся на локте, запустив пальцы свободной руки в его мокрые волосы, я боялся давить на него, ведь ему всерьёз было трудно подбирать подходящие слова, чтобы делиться такими воспоминаниями. - Нет-нет, – он поднялся с кровати, взял меня на руки и остановился у шкафа в прихожей, – это было что-то вроде анонимной встречи для людей с психологическими зависимостями. Он сам подошёл, придумал мне какое-то дурацкое имя и заставил поцеловать его в губы. - Прости меня, – я обхватил руками его шею и спустился на пол. – Ты был прав, я психанул и ушёл с пляжа потому что приревновал тебя к тем девчонкам, – выдохнув, я покачал головой и постучал пальцем по виску. – О чём я только, блядь, думал! Я реально веду себя как законченный мудила, лезу к тебе со своими дурацкими вопросами. Почему всё не может быть просто? - Не извиняйся, ты не сделал ничего плохого, – он пригладил мои отросшие волосы и достал из шкафа клетчатые пижамные штаны. – Давай, надень что-нибудь и прекрати соблазнять меня. Прикрывшись полотенцем, я смущенно опустил глаза, не зная, что сказать в ответ, я легонько кивнул и молча достал из шкафа старые затасканные шорты с чистыми боксерами. Моё волнение перечеркнули непринуждённые слова Энгэля, ревность сменилась приливом эндорфинов и необыкновенным чувством лёгкости. Я провалился в разбушевавшийся поток грязных мыслей, сверля глазами зарубцевавшийся шрам над его бедром, мне казалось, что я всё ещё чувствую солоноватый вкус его спермы. Яростный стук в дверь вернул меня к объективной реальности. Натянув на боксеры старые шорты и взглянув на Энгэля, расправляющего завернувшийся низ майки, я подкрался к двери, посмотрел в глазок и увидел Кристину, хлебающую из бутылки вино.

***

Покуривая тонкую ментоловую сигаретку, она лежала на диване, стряхивая пепел на тарелку с подсохшими корочками от пиццы, и на повторе слушала песню Crucify австралийской певицы Эммы Хьюитт. Девушка неразборчиво выкрикивала отдельные слова зацикленной песни, услышав резкий удар во входную дверь, она притихла и медленно сползла с дивана. Она убрала басы на сабвуфере, забычковала сигарету, и распустив волосы из неряшливого пучка, зашаркала плюшевыми тапочками по коридору. Добравшись до прихожей, она слабым пинком откинула в сторону свои тяжёлые кроссовки, валяющиеся у порога, и открыла дверь. - Похоже, я оставила мобильник в чёртовом клатче, – защелкнув за собой дверь, девчонка наклонилась и принялась расшнуровывать свои яркие кеды. – Клаус ждал тебя у подъезда, но вместо этого он столкнулся со мной. Представь, этот мудак узнал меня и сразу же повёз к Уилу! - Прости, я не знала, что делать и поехала к Энгэлю. Там был Август, и я увидела кое-что странное. - И ты прости меня! – выпрямившись, Хлоя крепко обняла девушку и прикрыла глаза, запустив пальцы в её волнистые волосы. – Ты моя лучшая подруга, и я не переживу, если потеряю тебя!