Попаданец в квадрате

      Ло Бинхэ сжав руки в кулаки, отступил в тень бамбукового леса. Во рту стало солоно от крови - он прикусил губу от волнения, наблюдая с безопасного расстояния за происходящим в доме.       Это место, он нашёл пару лет назад, в задумчивости бродя по бамбуковому лесу и решил здесь медитировать. И как-то придя почти вечером, случайно увидел Учителя, плавно двигающегося в красивом танце на небольшой площадке перед маленьким бамбуковым домом. С тех пор он периодически пробирался сюда, за созерцанием весьма красивых пейзажей и иногда, когда удавалось застать, безмятежного лица лорда Цин Цзин и его действий, от прекрасных, до странных. Чего только стоил очень яростный танец с мечом, с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Очень странно подействовавший, кстати. Потом очень горели щёки и чуть выше области золотого ядра странно покалывало, сдавив дыхание. А теперь...       Вид тела обнаженного Учителя, беспомощного и в двух экземплярах сразу, подействовал на него слишком сильно.       В голове с трудом укладывалось произошедшее и то, насколько близко от края по словам Шан-шишу, прошёл Учитель. От осознания холодеет внутри и сводит зубы. Мысль, что Учитель, столь недостижимый и удивительный человек просто исчезнет...       Ло Бинхэ потряс головой, выгоняя неприятную мысль из головы и спрятался снова, задумавшись.       С момента как Бинхэ стал личным учеником лорда Цин Цзин, он собирал сведения об этом удивительном человеке. Им восхищались его родители, описывая лорда как холодного и рассудительного человека, с цепким умом и довольно непривычным для человека, кодексом чести. Став его учеником, постепенно Ло Бинхэ смог сказать, что Учитель очень сложный для понимания человек. Строгий, рассудительный и в то же время страшно заботливый, относящийся к своим ученикам как отец и друг, с которым можно было поговорить обо всём.       Учитель бросал их в грязь человеческих пороков, проводя сквозь людские грехи и благодетели. Показал дома богатейших грешников и нищих с большим сердцем. Учитель не щадил их чувства, раскрывая глаза на мир и буквально выталкивая в него, чтобы они набрались опыта. А заодно выбрасывал и на острые камни тренировочных площадок, в своём суровом способе обучения. Они падали после некоторых тренировок, устававшие настолько, что несли друг друга до жилых комнат. Болело всё, зачастую так сильно, что обрабатывали раны не смотря на пол и возраст. Даже шицзе Нин, давно перестала стесняться чужого тела. Какое стеснение, когда зажимаешь шисюну или не дай боги, шиди, рваные раны поблизости от крупных кровяных путей. И всё же на этом сложном пути Учитель всегда был рядом, с водой для умывания и мазями от ран. Со словами вызывающими азарт и злость, и мягкими словами утешения, с его тёплыми руками и доброй, понимающей улыбкой. Он учил обманывать и распознавать обман, продумывать действия врага и друга на несколько шагов вперёд. Он шлифовал их манеры и чувство прекрасного до сведённых пальцев и заплетающегося языка. Испытывал их воинскую доблесть и честь, и учил необходимой боевой подлости. Дал выбор из множества путей, взращивая подле себя не просто учеников, а сильных телом и волей людей. Он показал как быть достойным человеком и помогать другим. А сам, не решился попросить помощи... Почему? Неужели они недостойны помочь ему? Или же, Учитель с самого начала знал об исходе отпущенного ему времени и потому даже не пытался? Нет, это не может быть правдой.       Бинхэ ущипнул себя за щёку, избавляясь от крамольных мыслей. Он помнил, как пару месяцев назад случайно подслушал разговор лордов Му и Шан. Те, обговаривали состав лекарств которые должны поддержать жизнь в теле Учителя в ближайшее время. Его это тогда заинтересовало и благодаря личным знакомствам на пике Цянь Цао, он нашёл знание, что надолго лишило его покоя. У Учителя последние пятнадцать лет были проблемы со здоровьем, из-за чего он постоянно пил поддерживающие снадобья. И программу обучения он изменил тоже в последние годы, уговаривая других наставников помочь, словно боясь не успеть передать ученикам своё наследие. Так сказала одна из учениц Му Цинфана, оставив в груди у подростка сосущую пустоту и безумное усердие, глядя на которое впряглись и остальные ученики.       Всему виной болезнь, если он правильно понял - которую, возможно удалось излечить, отчего у них теперь два учителя. Пусть хоть десяток - лишь бы были живы.       Бинхэ ещё не до конца понимал, как относится к этому сложному человеку, но восхищение и признательность уже точно были. Поэтому, когда сегодня утром Учитель, схватившись за одеяние на груди, начал падать, он подхватил его на руки. И неприятно поразился - Учитель весил немного, почти как шицзе Нин. И это при том, что он был взрослым тренированным мужчиной, часто готовил и нормально питался. Он плохо разбирался в подобных нюансах, несмотря на три месяца обучения на Цянь Цао и всё же, считал, что это ненормально. Когда на светлое ханьфу ещё и закапала кровь, у Ло Бинхэ едва не подкосились ноги, настолько он испугался. Благо до скамейки от места падения, было всего пара десятков шагов. Один из парней присутствовавших при этом, воспользовался транспортным талисманом - одним из десяти получившихся экземпляров, чтобы добраться на Цянь Цяо и позвать помощь. Уложенного на ровную поверхность Учителя, оттолкнув Бинхэ, начал осматривать Ю Чжао. Он прощупал пульс, осмотрел глаза, заглянул в рот и прощупал активные точки за ушами. И снова вернулся к пульсу, входя в транс, как учил Му Шифу. А Ло Бинхэ тем временем, задал вопрос своему шисюну Мин Фаню, о весе Учителя. Нин Инъин, по иронии судьбы тоже находившаяся здесь, выдвинула предположение, за которое её впервые захотелось стукнуть, чтобы не призывала беду. Девушка испуганно ойкнула, кивая и замолкая. И тут же, вскинулся уже Ю Чжао, сказав то, что будет сниться подростку в кошмарах пару дней точно: - Где же Му-шишу? У Учителя ци словно взбесилась и ощущение пропадает! Мин Фань выругался и сорвав с перевязи ножны с мечом, удалился встречать целителей. А Ю Чжао тем временем, принял от засуетившейся шимей мокрую ткань и вытер следы крови на лице нехорошо побледневшего горного лорда. Потекли долгие минуты ожидания. Через половину палочки благовоний, Ю-шисюн снова прощупал пульс и от волнения закусив губу, повернулся к Ло Бинхэ: - Не идут ещё? Стараясь побороть панику, Ло Бинхэ окинул взглядом все наземные дороги и перевёл взгляд в небо, заметив четыре фигуры на мечах, летящие в их сторону. Увидев знакомый цвет накидок, парень повернулся к товарищу, отчитываясь: - Их четверо на мечах. Трое в накидках Цянь Цао и один в одеянии Ань Дин. Ю Чжао промокнул вспотевший лоб рукой и счастливо выдохнул: - Это Шан-шифу. Они помогут. Четыре фигуры приземлились неподалёку от них и Му Цинфан оказался рядом с Учителем, просматривая течение ци. И поднявшись, сделал знак своим ученикам, которые развернули носилки и уложив на них лорда, понесли его в сторону бамбукового дома для медитаций, который Учитель использовал, когда хотел побыть один. А Му Цинфан сказал приготовившему меч главе Ань Дин всего одно слово: - Пора. Тот кивнув, запрыгнул на меч и взмыл в небо, быстро удаляясь. А их, Му Цинфан отругал, разгоняя по местам тренировок, пригрозив, что до момента выздоровления к Учителю не допустит вообще, и что о состоянии его не скажет. Ю-шисюн упал в поклоне и за ним повторили все, включая Ло Бинхэ, а сам старший попросил: - Прошу прощения за свою дерзость и готов понести наказание! Скажите лишь одно, Учитель выздоровеет? Му Цинфан покачал головой и усмехнулся: - Если не будете мешаться под ногами - он ещё сотню лет будет воспитывать вас. А теперь брысь по местам и не смейте отвлекать до вечера. Лечение предстоит серьёзное и опасное. Понятно? - Благодарим за милость Му-шифу! - Вырвалось это у всех и практически синхронно. И потянулись по местам они тоже практически синхронно. Лишь сам Ло Бинхэ, отстав от товарищей, быстро вернулся обратно, буквально устроившись в засаде.       Большую часть действа он не наблюдал, но свет пробивающийся сквозь стены домика и сводящяя зубы нервозность, заставили его терпеливо сидеть ожидая изменений. Когда в дом через окно попал Хуан Цинсюань и стало видно два тела Учителя, Ло Бинхэ прикусил губу повторно, чувствуя слабый удар поддых, хотя его никто не бил. Бессознательные, одетые в четыре руки в нижние одеяния, два Учителя были пугающе бледны и безвольны. На сон это походило мало, пусть грудь обоих и вздымалась время от времени. Это успокаивало и пугало одновременно, стоило задуматься о том, что одного из них могут забрать. Иррациональный страх потерять хоть одного из них и стали причиной, по которой Ло Бинхэ кровью из прокушенной губы написал на листе бумаги пару слов и обернув ей камушек, бросил в окно, в спину Хуан Цинсюаня. Послание поймали и развернули, зачитав. Его предупреждение оказалось своевременным - подходящего к домику в сопровождении Лю Цингэ и Вэй Цинвэя Главу школы, встретили во всеоружии. Шан Цинхуа схватился за голову, явно выругавшись и поднялся, пересобирая волосы с решительным лицом. Ло Бинхэ, не решившись и дальше мозолить глаза, быстро покинул наблюдательный пункт, молясь про себя, чтобы всё обошлось... В доме...       Шан Цинхуа вздрогнул, когда стоящий спиной к окну Хуан Цинсюань дернул рукой, ловя с глухим стуком, что-то в ладонь. Приглядевшись к прилетевшему подарочку, глава Теневой вершины развернул обертку и прочитал: - Вэй, Юэ, Лю. Второй дом. О как, наш любопытный друг предупредил нас. Сюда идёт Глава с сопровождением. Шан Цинхуа выругался, хватаясь за голову, начав тереть себя за уши и поднимаясь. Сломанную заколку он отбросил в ноги лежащим лордам Цин Цзин, достав из рукава обычную ленту и начал собирать высокий хвост. Му Цинфан, совершенно игнорируя недовольный взгляд товарищей, проглотил таблетку стимулятора, готовя аккупунктурные иглы и шпильку, подаренную ему Шень Цинцю. Ту самую, с потайным лезвием, а о том, чтобы оно было смазанно ядом позаботился сам глава Цянь Цао. Хуан Цинсюань фыркнул обнажил спрятанные за поясом кинжалы, констатируя: - Это самая большая ваша глупость, в которую я влезал. Только учтите, против меча Главы я не протяну дольше двухсот ударов сердца. - Мне хватит времени активировать талисманы. Если решат убить - сбегу в Пограничные земли с обоими. Вас он не тронет - напирайте на шантаж, и угрозы жизни адептам с моей стороны. - Шан Цинхуа затянул ленту, доставая связку талисманов из мешка цянькунь и пряча по рукавам. После, скривился страдальчески и выдохнул: - Позаботьтесь о моих ребятах, ладно? Они удивительно верные и талантливые люди. Знать вас - честь для меня. Хуан Цинсюань свирепо посмотрел на прослезившегося и вытирающего глаза собрата, констатируя с перекосившимся в устало-страдальческой гримасе лицом: - Сказал же, без моего ведома никто не умрёт! Боги, после всего я уйду в запой. Издалека послышались голоса и мгновенно собравшийся лорд Ань Дин, негромко сказал: - Ничему не удивляйтесь и вообще, постарайтесь забыть то, что сейчас будет. Прошу прощения за свои действия. И бросился расставлять собратьев по комнате, пододвинул бессознательных лордов друг к другу и те рефлекторно потянулись навстречу, обнимаясь. Причем так, что один словно защищая другого, укрыл его руками сверху, прижимая к себе, а второй доверчиво прижался. Набросив на них покрывало, Шан Цинхуа спрятал кувшины из-под крови и отваров в цянькунь, рассыпал ворохом по полу черновые записи по медицинским изысканиям, которые они с Му Цинфаном делали в процессе разработки ритуала. Кисточкой и чернилами заляпал своё ханьфу, придавая себе слегка безумный вид и чмокнув страшно покрасневшего Му Цинфана в щёку, одновременно со скрипом половиц домика за дверью, метнулся к Хуан Цинсюаню, целясь в губы и прикрывая глаза как только дверь открылась. Получилось. Открывшему дверь Юэ Цинъюаню предстало зрелище старого друга, красного от ярости и держащего на вытянутой руке лорда Ань Дин, сжимающего ему горло. Потемневший как перезрелая слива Шан Цинхуа уронил руки, которыми держался за руку лорда Теневого пика и закатил глаза. Юэ Цинъюань рявкнул: - Хуан-шиди! Дернувшийся друг, отпустил безвольно упавшего на пол лорда и тот затравленно мечась взглядом между ними, пополз к переставленной в центр комнаты кровати. Поднялся, вытащил меч и выставил перед собой, сипло произнося: - Я их вам не отдам. Юэ Цинъюань присмотрелся к тому, что защищал собрат и посерел, покачнувшись и сжав ножны меча до побеления пальцев: - Шень Цзю? Раздался шорох и прокашлялся Му Цинфан, вышедший вперед и погладивший по голове ближайшего к себе Шень Цинцю, под шокированным взглядом Юэ Цинъюаня пояснивший: - Двоедушие в течение сорока лет. Мы сумели их разделить и теперь ожидаем пробуждения. Попытавшегося что-то сказать Лю Цингэ Глава заткнул одним взмахом руки и прикрыв глаза, глубоко вздохнул и выдохнул, обдумывая. И после, он отпустил ножны меча, решительно подходя к постели и положил руку на напряженную ладонь Шан Цинхуа, попросив: - Познакомишь нас с ними, Шан-шиди? Меч упал гулко звякнув и лорд Ань Дин прикрыл глаза, безмятежно улыбаясь: - Шень Цзю и Шень Юань, все эти годы обучали детей вместе. Половина изменений на пиках их совместное детище. Они близкие друзья и оба лояльны школе, ведь их обучал один Учитель... В следующий временной отрезок, Шан Цинхуа рассказал всё, что хотел сказать, а потом Юэ Цинъюань похлопал его по плечу и просто спросил: - И стоило так сцену готовить, если драмы не случилось? Шан Цинхуа покачал головой и подняв покрывало с ног лежащих мужчин, закатал штаны одному из Цинцю. На стопе, гладко разглаженный, во всей красе отсвечивал алым транспортный талисман. Второй был на ноге другого, а третий - на рукояти меча который держал в руке Шан Цинхуа. Во второй руке лорда Ань Дин был сжат небольшой бутылёк, увидев который побледнел уже Му Цинфан, протянув: - Брат Шан, ты очень страшный человек. И жестокий. - Целитель помолчал и добавил, словно нехотя: - Но как вариант - действенно. Шан Цинхуа пожал плечами, поднимаясь и потирая шею, и с щелчком наклонив голову, развёл руками с виноватой улыбкой признаваясь: - Сражаюсь как умею. Будь я менее талантлив в притворстве, меня уже пару раз бы убили, а дорогие мне вещи уничтожили. И брат Хуан, прошу прощения за то, что пришлось использовать твои рефлексы. Это было бессердечно по отношению к твоим чувствам. Хуан Цинсюань только поморщился, массируя покрасневшие губы и хмыкнул: - Не беспокойся - я отомщу. За то, что мне едва не пришлось обагрить руки кровью своей семьи - точно. Шан Цинхуа хватило совести сконфуженно потупиться под насмешливыми взглядами. А потом раздался шумный вздох и тихий вопрос: - А-Цзю, ты как? - И такой же тихий ответ, вызывающий смешки у всех присутствующих. - По мне пробежали наши ученики. Раза три. Голова тяжёлая. Мужчины обступили кровать и с весельем граничащим с предвкушением, смотрели как поднимаются цепляясь друг за друга, два одинаковых человека. Хотя, если присмотреться - у них был разный оттенок волос, выражение лица и даже оттенок кожи, с мельчайшими веснушками у того, кто был чуть поизящнее. Глаза, распахнувшиеся почти синхронно - тоже были разными. Пронзительно зелёные, словно молодая трава под солнцем у одного и тёмно-зелёные, словно камни покрытые водорослями на дне прозрачной реки у другого. И улыбка - застенчивая, как у испуганного ребёнка и легкая у первого, насмешливая, на грани переходящей в угрожающий оскал у второго. Они завораживали, сидя вместе, как картина или иллюзия талантливого мастера.       Тот Шень, что был более хрупкий на вид, вдруг ойкнул, дёргаясь, взметнулась бледная рука второго и раздался звонкий шлепок. Ткнувший пальцем в спину робкого, Лю Цингэ, отдёрнул краснеющую от удара руку и пробубнил: - Интересно же. И получив в ответ шипение от второго Шень Цинцю, переходящее в почти рык и снова занесённую руку: - Я тебя сейчас как ткну! Костей не соберёшь! Хрупкий же, уткнулся в шею своего близнеца и начал трястись. Все замерли, ожидая неизвестно чего, а потом поняли, что слышат смех. Счастливый и безудержный смех. Разогнувшись, второй Шень вдруг широко улыбнулся окинув всех присутствующих взглядом и заявил: - А я вас всех люблю, вы знаете это? Смутились все.