Попаданец в квадрате

      Это выглядело странно и откровенно неловко. Даже жутко. Учитывая ситуацию, их положение в пространстве и кучу других неприятных факторов…       Шень Цинцю упал в обморок на глазах учеников. Сначала сдавило в районе золотого ядра, сковав тело спазмом, от которого лёгкие отказались работать, напугав, потом словно меч вонзили чуть выше, а потом в глазах потемнело. Очнулся он на чьих-то руках, с трудом дышащий — спазм в средней части тела лишил его сил полностью. Самым жутким было то, что он не чувствовал духовных сил, словно их и не было. К счастью его положили на ровную поверхность и он смог с трудом, прислушаться. Разве Учитель всегда был таким лёгким? Не знаю, но уровень его совершенствования высок, может бессмертные…       Шень Цинцю попытался поднять тяжелые, словно склеившиеся веки, но не преуспел. В голове шумело и она была слишком тяжёлая. Тело не подчинялось совершенно. Попробовав сглотнуть, Шень Цинцю внутренне вздохнул от досады — чувствовался привкус крови. Он точно не мог прикусить язык — рефлексы не позволяли. Значит — горлом или носом пошла кровь, что очень неудобно будет объяснить свидетелям. Голоса учеников тем временем, приблизились и лица Шень Цинцю коснулся кто-то, вытирая лицо влажной тканью. Одну из рук тоже взяли в ладони и в точку чтения пульса уткнулись пальцы, довольно грубые, но тонкие — похоже на Ю Чжао. Из всех кто мог позволить себе такую по их мнению наглость, как прикосновение к Учителю, лишь Ю Чжао обладал достаточным уровнем целительских навыков. И он наверняка понял, что именно с ним не так, только без подробностей. Му Цинфан обучал вверенных ему ребят очень хорошо. Голоса тем временем не замолкали, но из-за шума в ушах голос Шень Цинцю не различал совершенно. Нет! Вес они не теряют, я узнавал у учеников Му Цинфана, когда мы только начали учиться… . ве Учитель болен? …Молись, чтобы твои прогнозы не оправдались, гадалка доморощенная! Пальцы на запястье передвинулись и паникующий голос сорвался, общаясь с остальными. Где же Му-шифу?! У Учителя ци движется как безумная! И она пропадает!       Раздались паникующие возгласы и кто-то вылетел из комнаты, с невнятным вскриком. Шень Цинцю успокоенный, что ци в нём до сих пор есть и движется, расслабился и позволил мягкой тьме утянуть себя на дно. Там, он выстроил себя в пространстве разума, как его научил Тяньлан Цзюнь и устроился в медитацию, пока тело переживало кризис — разум следовало успокоить.       Шень Цзю был недоступен уже несколько месяцев как ушедший в поддерживающую медитацию. Шень Юань же, вовсю обучал адептов и личных учеников, оставляя себе время лишь на сон, еду и небольшие медитации. Он чувствовал, как заканчивалось его время и хотел успеть как можно больше. Он лично сопровождал учеников на ночные охоты в качестве наблюдателя более ста раз за эти несколько лет.       Иронично, но ему не досталось задание с Кожеделом, описанное в книге, на которое Юэ Цинъюань отправился лично, прихватив по просьбе Цинцю, его учеников. Почти никто не пострадал — разве что Нин Инъин, напуганная тем, что её опять пришлось спасать — налегла на учёбу, параллельно намазываясь мазью от гематом и получившая первый мелкий шрам. И Ло Бинхэ хорошенько досталось по лицу — его зацепило упавшей балкой. Раны — большую ссадину и синяки, обработал Шень Цинцю лично, злобно зыркнув на смущённо смеющегося Юэ Цинъюаня. И кажется, слишком смутил подобной реакцией ученика, который после этого краснел целую неделю при встрече с ним взглядами. И после обучения у Лю Цингэ, если подумать, подбадривал, подначивал и обрабатывал раны тоже Шень Цинцю. Ло Бинхэ страшно стеснялся первое время, но потом вроде попривык и начал бегать по поручениям, взяв на себя функции Мин Фаня, который попыхтев, согласился с этим. У него начался первый этап второго уровня формирования ядра, самый ответственный. На медитации и тренировки уходило всё время, поэтому отправленный на пик Аскетов, он вовсю предавался самосовершенствованию. Фу Цинъу сильно ворчал, называя Шень Цинцю бесполезным учителем не занимающимся с учениками, но Мин Фаня провести по тропе совершенствования духа, согласился. За десять бутылок духовного вина и три корзины сладостей раз в месяц.       Прошлую партию «дани» готовил Бинхэ, раздражённо сверлящий при встрече взглядом главу пика Цу Синь. Но приготовил великолепно, заслужив от уже своего учителя искреннюю похвалу и улыбку. И как-то слишком довольным ходил до вечера, по мнению Шень Цинцю. Словно его не похвалили, а пообещали трон и красоток. Хотя учитывая его отца… Передернувшись от воспоминаний, в которых он обучал постельной теории обрезанных рукавов, трёх взрослых почемучек, лорд Тихого пика помассировав виски и пошёл дальше по странным моментам. Ло Бинхэ был приставучим, липучим и странно учтивым в общении с ним. «Учитель прав и ниипёт» — девиз полудемона с его энтузиазмом слегка раздражал Шень Цинцю, но деваться от этого было некуда. Харизматичная мелочь за годы обучения влезла в сердце, пока не определимым чувством, но определённо очень сложным. Смесью, среди которых было и желание встряхнуть за шкирку как кутёнка и отчитать. И обнять, стиснув до хруста рёбер, спрятав в своих руках от жестокого мира. Или оттаскать за уши, в момент очередного поднадоевшего — «Учитель!».       Он гонял Ло Бинхэ до обмороков от усталости, до срывов от непонимания, до вспышек ярости и бессилия. Ученик никогда не возражал, даже если падал посреди упражнения от судорог. Шень Цинцю всегда был рядом, чтобы оказать помощь, проследить за питанием и отдыхом. Радовало то, что кровь демона в мальчике как и обещал Тяньлан Цзюнь, постепенно пробуждалась от тяжелых нагрузок, укрепляя его тело всё лучше, по мере роста сложности упражнений.       Обучение у Лю Цингэ разбудило в подростке инстинкты, отточив реакцию и чувство противника. И добавила взрослеющему полудемону силы, гибкости и поистине кошачий шаг. Теперь услышать Ло Бинхэ можно было только если тот этого хотел. Что уже дважды стало причиной казусов. Первый раз, Нин Инъин рефлекторно влепила задумавшемуся парню по рёбрам, обнаружив возле себя, когда она собиралась переплести волосы в уголке для медитаций.       А второй раз, беднягу чуть не прибил Шан Цинхуа, на почве нервного истощения даже забывший испугаться. Дал поддых, налепил на лоб парализующий талисман и перекатом ушёл в сторону, выхватив меч и активировав рассыпанные из рукава барьерные талисманы. Шокированное молчание свидетелей было очень красноречивым, благо все были свои и не болтливы. Но опыт Шень Цинцю очень понравился и ученик ещё дважды обучался у Лю Цингэ по несколько месяцев. Му Цинфана он тоже не пропустил — чересчур активный Учитель постарался разработать программу для всестороннего развития всех учеников. Остальным тоже досталось, но на пару лет раньше чем младшему соученику. Ло Бинхэ не повезло лишь в одном — его успехи контролировались напрямую, как единственного ученика на этой стадии формирования ядра. Остальные уже давно перешагнули его ступень, расцветая как воины и как личности. Полудемон же, взрослел как личность с большим скрипом.       Переходный возраст бил по мозгам и гормонам с такой силой, что парня кидало от ярости до истерики по паре раз за какие-то десятки минут. Сублимация в виде постоянных тренировок в различных дисциплинах и повышенных физических нагрузках, пока справлялась. Но сделать что-то с приближающейся весной, наступающей у каждого мужчины было необходимо. Холодные водопады Лю Цингэ хороши только после восемнадцати, но до тех пор, Шень Цинцю как ученик своего Учителя, бордели отрицал. Мешало пережить полноценно период первой перестройки организма. Плюс формирование ядра, когда чужая ци может быть использована только максимально схожая с организмом подростка, а во время соития женщина непроизвольно всегда обменивается с мужчиной своей энергией. Для мужчины это лишь продлевает послевкусие удовольствия, а вот обученный, но не знающий как справляться с этим мальчишка, окажется в проигрыше. Он может выплеснуть свою ци в таком количестве, что либо покалечит партнёршу, либо навредит себе. Именно поэтому в большинстве случаев, совершенствующиеся стараются пережить свой первый сексуальный опыт и опыт совместного совершенствования совместно с избранником/избранницей, или учителем. И во втором варианте сексуального опыта там обычно минимум — полуобнаженность и касание чужого тела в верхней части тела. Обычно первое подобное облегченное совершенствование происходит спина к спине. У Шень Цинцю первый опыт подобного взаимодействия был с Учителем. Другим Шень Цзю не доверял от слова вообще, а обмениваться ци с тем, кто существует с тобой в одном теле — оказалось опасно. Поэтому они с соседом по телу думали недолго, решившись полностью довериться единственному человеку, которому на тот момент настолько доверяли. О чем сразу сообщили выбранной персоне. Максимально тактичный и спокойный Учитель, помог обуздать свою энергию и нащупать ту грань, за которую лучше не переходить при взаимодействии с обычными людьми и другими совершенствующимися.       Учитель, был страшно растроган его выбором и кажется, именно после этого его тренировки стали в несколько раз сложнее и многограннее. Впрочем, лорд Тихого пика не жалел. Его Учитель был садистом и в чём-то, Шень Цинцю его теперь уже, с высоты своего опыта, понимал. Он не был ханжой, но для первого опыта своих учеников хотел бы лучшего. И это он только про сексуальный опыт — в лучший бордель их области можно будет привести лишь самостоятельных учеников. Мин Фаня вот уже можно, после того, как скорее всего он проведет для него короткий ликбез и покажет границы, а вот Ло Бинхэ нет. Да и учитывая особенности психики демонов, хотелось бы, чтобы первой у ученика была дама с крепкими нервами и хотя бы минимальными зачатками толерантности к другим расам. Мало ли какое оснащение у бедняги, придуманного Братом-Самолётом. Этот момент Шень Юань помнил крайне смутно, так что требовалось перестраховаться, если у ребёнка окажется нечто неучтённое привычными канонами. Иначе моральную травму после им побороть не удастся — он не психотерапевт.       Идеально — если у Ло Бинхэ первой будет заклинательница с опытом полноценного, не ученического совершенствования хотя бы лет в пятнадцать, умеющая держать язык за зубами. Но в крайнем случае, готов стать проводником в этот мир и Шень Цинцю — ради благополучия учеников он стерпит и не такое. Эх, Брат- Самолёт, надо было прописывать такие моменты подробнее и проще, чтобы сюжет не вывиливал на такие дурные подлинии. Сюжетные дыры были временами слишком хардкорными даже для опытного во всяких дебильных ситуациях Юаня-Ирины. Но благо, пока от него постельных подвигов не требовалось — он был просто Учителем и его это радовало.       Вообще, внепостельную форму совместного совершенствования на хребте Цан Цюн используют редко, считая такой процесс совершенно интимным и уместным лишь внутри постоянной пары. Шень Цинцю ничего не имел против подобной точки зрения, но как параноик, предпочёл бы всё сделать самому. Правда, потом встряхивался от гиперопеки вылезающей из старых комплексов ещё Ирины, мысленно отвешивал себе оплеухи. И не пытался влезть с советами в брошюрки им же разданных ученикам. Ю Чжао с напарниками справились сами, по как раз внепостельной версии техники. Нин Инъин по этому же пути провели на Сянь Шу, а Мин Фань должен был решить сам. Оставался Ло Бинхэ. И вот с ним ожидались проблемы — ребёнок был слишком эмоционален и впечатлителен. А Шень Цинцю и так уже слишком сильно поучаствовал в его судьбе. Если перегнуть палку с заботой и подстиланием соломки на пути его падений, разве не станет его ученик совершенно беспомощным? И всё же, в груди болело при мысли, что ему придется пережить многое, после раскрытия его сущности.       Тем временем Шан Цинхуа и Му Цинфан выгнали учеников на занятия, с трудом отправив к Лю Цингэ упирающегося всеми конечностями Ло Бинхэ. А потом, ученики Му Цинфана перенесли тело спящего лорда Цин Цзин в домик для медитаций, после последней махинации с мировым сюжетом превращенный в крепость. И покинули пик, подчиняясь приказам своего лидера. А Му Цинфан и Шан Цинхуа выкопали и перетащили закутанные в плащи тела, в домик для медитаций. Шан Цинхуа помолился, вытащил всё необходимое и начал творить, управляя действиями товарища по тайне. Му Цинфан поумерил своё любопытство, стараясь не отвлекать брата и внимательно повторять за ним. И когда тела были покрыты кровавыми письменами, оба лорда встали по обе стороны от лежащих тел и сложили мудры из пальцев, произнося речитатив. Заклинание сработало — тела начали светиться от налившихся золотом письмён. Му Цинфан и Шан Цинхуа сжали зубы от пронзившего тело давления ци, ограниченного барьерными печатями от выхода наружу. Им оставалось только терпеть.       Медитация была прервана поползшими по пространству разума горящими золотом символами. Шень Юань сосредоточился и позволил себя выкинуть в общее пространство. Рядом висел непонимающе хмурящийся Шень Цзю. Коснувшись его ладони, Шень Юань проговорил с весельем, отдающим лёгкими нотками истерики: — Похоже началось. Не сопротивляйся и делай то, о чём мы договаривались. Шень Цзю кивнул, сжав руку близкого для себя человека, вдруг притянув его и крепко обняв, шепча: — Хочу увидеть тебя вживую, Шень Юань обнял его в ответ и согласно угукнул, добавив: — Разрешаю таскать меня за щёки на глазах у свидетелей. — Ловлю на слове! — Шень Цзю усмехнулся и они оттолкнулись друг от друга, подхваченные потоками ци и прикрыв глаза, Шень Юань сосредоточился. Поток раскидал их по разные стороны, а между ними золотая сфера сиявшая как солнце, разделилась на две, превратившись в ядра исключительной силы. И подхваченная руками душ, помещённая в их тела на положенное место, она оплела паутиной энергии каждую. И после, стало больно.       Шан Цинхуа капал кровью из прокушенной от натуги губы, удерживая мудру. Шень Цинцю добавил в ритуал пару не очень лёгких моментов, вовлекая в него тех, кто помогает его проводить. Из-за этого, испытывающий чудовищную перегрузку автор, скрипел зубами, чувствуя как усиливает и его тело. Амулетов заряженных энергией, хватило бы, чтобы зарядить барьеры на всём хребте дважды, а сейчас они все переживали эту мощь на себе. Довольно слабый в плане силы Му Цинфан плакал кровавыми слезами, но держался, зная, что если он сдастся — умрут все, кто в этом доме, а потом взрыв уничтожит сам домик и взрывной волной ударит по тем, кто окажется неподалеку. Долг врача был сильнее страха за жизнь, а воля у него всегда была сильной, поэтому ритуал шёл по плану.       Тело посередине рассыпалось пылью и захватив запасы сохранённой крови из кувшинов по краю стола и облако золотой пыльцы втянулось в тела близнецов, меняя их. Символы написанные кровью стали испаряться один за другим и наконец, последним штрихом, оба измученных лорда написали кровью на лбу обоих финальную печать — якорь. Полыхнуло, вызывая спазм всего тела у обоих и наконец отпустило. Оба тела синхронно вздохнули и у них начались судороги. А через пару десяток секунд оба тела горных лордов Цин Цзин расслабились и их обморок перешел в здоровый сон. Оба лорда проводящих ритуал, совсем не изящно, с облегчением свалились на пол. Как два мешка картошки. Шан Цинхуа выругался, с нервным восхищением ощупывая себя и с трагическим надрывом проговорил: — Брат Му, проверь своё тело. Мы кажется прошли порог божественного бедствия. Оба. Мы почти бессмертные. Целитель, оглушенный окончанием ритуала, сосредоточился, переходя в состояние лёгкой медитации и глубоко вздохнув, констатировал: — Дикий риск. Будь я немного слабее и всё закончилось бы смертью. Больше такого повторять мы не будем. Шан Цинхуа истерически захихикал, бросив в брата мокрой тканью, сам намочив запасное полотенце и начав оттирать кровь с лица. И с недовольной интонацией констатируя: — Я снова должен стирать одежду от крови. Брат Шень должен мне минимум три бутылки духовного вина и три желания. Му Цинфан облизал пальцы испачканные кровью и невозмутимо промокнул кровь с лица. — А мне вы оба должны куда больше. Лорд Ань Дин окинул взглядом довольного как слон и усталого как собака Му Цинфана. И усмехнувшись, полез в мешочек цянькунь, вытащив оттуда большой короб. Поставив его на пол, он толкнул его в сторону лорда Цянь Цао, ногой — руки оказались коротковаты, но вставать сейчас было подобно смерти. И тихо рассмеялся, когда от поднявшего крышку целителя раздался стон на грани приличия: — О-о, какой чудесный набор. Дайте три. Хихиканье вырвалось совершенно непроизвольно, как и последующее признание. — Брат Му, дай мне полгода и я привезу ещё один такой сундук. Мне обещали редкости с южных земель Царства демонов.   Шан Цинхуа улыбнулся, когда в его сторону полетела акупунктурная игла, впившаяся в руку и вызвавшая её лёгкое онемение. Но не сказал ничего против. Вынул иголку и бросил обратно смутившемуся лекарю. А Му Цинфан только хмыкнул и поставил перед фактом веселящегося товарища по тайне. — Главе сам скажешь, что Шень Цинцю теперь двое. — О как. Так вот чем так фонило! Шан Цинхуа, тебе будет очень больно если ты не поделишься этой техникой. — Хуан Цинсюань размахивающий талисманом-взломщиком, усевшийся на укреплённый подоконник дома, как воробей на жёрдочку, был очень счастлив от сложившейся ситуации. По его лицу можно было сказать, что он крайне доволен тем, что поймал собратьев на горячем. Шан Цинхуа же, было дёрнувшийся, махнул рукой и со спокойной душой достигшего в жизни всего человека, поделился. — Техника подойдёт только для двух душ в едином теле с определёнными условиями. Её перерабатывать — десятилетия. И ещё проверять будем, насколько она эффективна, когда проснутся оба. Лет через двадцать только можно будет сказать, удачной она получилась или нет. Но если необходимо — отдам такой. Только помощи от меня, в случае ошибок не ждите — её создавал Шень Цинцю. Оба. Шан Цинхуа растрепал себе выбившиеся из разломанной заколки волосы и добавил. — И вообще, пусть он сначала транспортные талисманы доработает — такая вещь полезная! Брат Хуан не изменился в лице, спрыгнув с подоконника в комнату и оказавшись рядом, поднял Шан Цинхуа за шкирку, прошипев ему в лицо: — Скажу один лишь раз — если от ваших игрищ с демонами у Школы будут проблемы — я сгною вас троих в подземельях Тайной вершины. Автор, покачав головой, похлопал главу разведки по плечу и со спокойной улыбкой усталого от жизни человека, развел руками. И с лёгкой печалью в улыбке, покаялся. — Мы уже влезли настолько, что если исчезнет хоть кто-то из нас — не поздоровится всему Миру Людей. Не люби мы это место столь сильно, нас просто бы не нашли. Цан Цюн устоит — они оба любят её столь сильно, что рискуют всем, включая посмертие. Указав рукой на спящую парочку, Шан Цинхуа мягко улыбнулся и полез в мешочек цянькунь, доставая оттуда запасной комплект одежды взамен сожранного ритуалом. Нижние одежды он нашёл быстро, как и халаты поверх. А вот со всем остальным были проблемы. Ещё обоих требовалось облачить в найденное, а сил у обоих не было — руки тряслись как у запойных пьяниц. Хуан Цинсюань, видя это непотребство и понимая ситуацию, глухо выругался, искренне и совершенно непечатно, пожелав: — Что б вас всех ***** трахнул!       Шан Цинхуа хрюкнул, расхохотавшись и рухнул на пол, потеряв контроль над конечностями. Главный шпион выругался снова и в четыре руки с шатающимся Му Цинфаном с трудом натянул исподнее на две дрыхнущие тушки, ущипнув те от избытка эмоций. Места щипков начали краснеть, вызвав у шатающегося целителя нешуточный интерес. Как же, тела из растения показывают наличие внутри настоящей крови. Достав пилюлю, он попытался проглотить её, но был перехвачен за руку лордом Тайной вершины. Пилюля, обнюханная скривившимся мужчиной, исчезла в его руках, а целитель был усажен на подставку под недовольное замечание Хуан Цинсюаня: — А вот тяжелых стимуляторов нам не нужно. Я не для того передал тебе те травы, чтобы ты ел в мирной обстановке настолько убойные пилюли, брат Му. Если это повторится — я буду следить за каждым твоим действием и отберу все готовые стимуляторы. Ты меня понял, Му Цинфан?       Насупившийся как ребенок целитель, с огромными синеватыми мешками под глазами, с обидой кивнул и поймал брошенную пилюлю обратно, убрав её в баночку, спрятанную в карман за поясом. А мужчина, опустился рядом с Шан Цинхуа, сумевшим сесть и легонько дал тому подзатыльник, ставя условие: — Мне всё равно, чем вы расплатитесь за мир, но ни единственный ученик этой Школы, или её Лорд, пострадать не должен. И про технику я не забыл. Автор честно развёл руками и сказал, сидя на полу и глядя в глаза того, кто их всё это время прикрывал: — Будет вам техника, дайте только на ноги встать и пережить объяснение с братьями. И вообще, в случае нашей смерти я всё равно нарушу обещание, которые мне придется дать. Так почему бы не исключить нас из списка? В остальном — сделаю, даже если умру. Глава Теневой вершины снова помассировав переносицу, с практически рычанием вздернул на ноги Шан Цинхуа, рявкая: — Без моего согласия никто в этой Школе не умрёт. Заруби это себе на носу! И отпустив опешившего мужчину обратно на пол, помассировав виски, вымученно потребовал: — Думайте, что скажете Юэ Цинъюаню и остальным лордам — я пока продумаю всё остальное.