Попаданец в квадрате

      После ревизии инвентаря, мужчина решил попробовать заснуть чтобы хоть немного набраться сил. Помедитировал перед этим, восстанавливая внутреннее равновесие, лёжа, что было даже немного смешно, и уснул.       Проснулся Шень Юань от того, что его хорошенько так сдавили в объятиях, как плюшевую игрушку. Лежали они не очень удобно, поэтому полноценно повернуться и посмотреть на своего «обнимателя», не получалось. По крепости же рук, в которые он угодил, Юань мог предположить лишь три кандидатуры и двум из них в его постель вход закрыт Шень Цзю ещё со времен совместных пьянок. Ибо рёбра потом болели довольно сильно. Шень Цзю, не терпевший прикосновения посторонних, откровенно злился в такие моменты, а чрезмерно тактильный на самом деле, Шень Юань, помалкивал и тискал себя сам. Или тискал зверюшек.       Значит остаётся только сам брат, что было вполне привычно — в пространстве разума они тоже частенько обнимались. В нос лезли чужие волосы пахнущие жасмином, чернилами и древесным клеем, отчего искренне захотелось чихнуть. Юань крепился, дёргал носом подобно кролику, но в итоге, всё равно оглушительно чихнул и выругался. Где-то разбилась посуда, и раздался топот множества ног — дверь распахнулась и на моргающего в непонимании Шень Юаня обрушилось многоголосое и громкое: — Учитель! С пробуждением, Учитель!       Недоумённо моргнув, Юань встретил взгляды Ло Бинхэ, Ю Чжао, Фу Лонгвея и выглядывающую из-за их широких спин, Нин Инъин. Неловко почесав нос, заклинатель смущенно улыбнулся, и попытался было сказать что-то, но был перебит ощущением пропавших с талии рук и отвратительно бодрым голосом Шан Цинхуа над ухом: — Шень Цзю сдал тебя с твоей искренней заботой об учениках ещё в первый вечер после допроса. Так что все на Цин Цзин в курсе, кто обучал их всё это время. А теперь, не мог бы ты прижать руки к телу? Я сниму цепь.       Шень Юань растерянно посмотрел на горящих энтузиазмом учеников и едва не поежился — такие искры в глазах воодушевленных донельзя подростков, слегка пугали. А потом до Шень Юаня дошла просьба брата-попаданца. Чего?       Юань очумело моргнул, но сделал, как просили и Шан Цинхуа ловко выпустил его из своих рук, на самом деле соединённых кандалами и цепью, с его, Юаня, лодыжками. На которых, вот сюрприз, тоже красовались стальные «браслеты», соединённые цепью. Знакомой такой, из личных заказов Шень Юаня, сделанных в своё время, для удержания сильных человекоподобных существ. Надо же, пригодилась. Только… — Брат Шан, а кто… Собрат-попаданец отрезал: — Все вопросы к твоему брату. Он нас по очереди пристегивал, чтобы тебя опять на допрос или в казематы не уволокли, обезвредив его как в первый раз. Тебя же с такой лёгкостью забрали из-за того, что Шень Цзю упал вырубленный ударом от Му Цинфана. Тот, кстати, сам не рад своим действиям оказался, но куда ему и остальным лордам, против разозлённого Шень Цзю. Теперь вот не унесут — некому. — Голос у Шан Цинхуа был неприлично довольный, как и улыбки учеников, которые после кивка брата Шан, засуетились. Шень Юаню помогли удобно сесть на постели, подоткнули одеяло и подложили под спину подушки. После, предложили мокрое полотенце, которым Юань с удовольствием вытер лицо и руки, и поставили на постель переносной столик, на котором стояли лёгкие блюда. Рисовый бульон с мелко покрошенными овощами, овощи на пару с тонкими полосками мяса и из сладостей, желе из чего-то безобидного для больного. И всё, практически безвкусное на вид.       Пострадав секунд десять от невозможности прямо на голодавший желудок наесться жареного мяса, Шень Юань благодарно улыбнулся и сказал: — Благодарю за заботу. Почему-то дети синхронно смутились, вытолкнули вперёд Ло Бинхэ со взглядом горящим, и тот вынес на небольшом подносе гребень, простую заколку и шпильку последнего шанса, как называл её Шень Цзю, с секретным лезвием внутри. У них с братом, после одного занимательного разговора, все шпильки были таковыми. Парень остановился впритык к кровати и чуть склонившись, протянул поднос Учителю, смотря в пол и трогательно розовея щеками. Учитывая искреннее желание мужчины во всём разобраться, он, помассировав переносицу и негромко, но с налётом торжественности, сказал: — Так как я пока чувствую себя недостаточно сильным для активных действий, попрошу вашей помощи. Тебя, Нин Инъин — заварить нам лёгкий тонизирующий сбор. На всех присутствующих. Фу Лонгвей — мне потребуются письменный набор и много бумаги. Ю Чжао — с тебя краткий отчёт о произошедшем за эти дни, полный соберёшь с братьев и сестры до завтрашнего утра. Ло Бинхэ, а ты поможешь мне одеться и собрать волосы. У всех вас есть время подумать и передать мою просьбу остальным братьям. Завтра — я жду всех с полным пересказом событий. А сейчас, в течение трёх палочек благовоний, мы обсудим происходящее на данный момент, и обговорим как себя вести в ближайшее время. Если что-то случится — я хочу быть уверен, что вы все в безопасности, и я могу действовать, не рискуя вашим благополучием. Вам ясно? — Да, Учитель! Не слишком быстро, но довольно спешно поев, Шень Цинцю вскрыл замки у крепежа на ногах и потянулся поставить пустую посуду на переносной столик.       Шан Цинхуа хмыкнул, глядя как снимающий кандалы с Учителя Ло Бинхэ, старательно растирает синеватые оттиски на его коже и с удивительным цинизмом заметил: — Ты их выдрессировал так, что они слушают каждое твоё слово. И при этом, не боятся перегрызть врагу горло, за тебя, искренне заботясь. У тебя талант.       Шень Юань насмешливо хмыкнул, двигая пальцами на ногах, проверяя последствия использования цепи. В лодыжках тянуло и покалывало. Ло Бинхэ старательно мял кожу ног Учителя, прислушиваясь к разговору с лёгкой безмятежной улыбкой, но ставший холодным и внимательным, взгляд полудемона, Шень Юань увидел.       Учитывая их отношения с братом-попаданцем, похоже, пришло время втянуть в эту пожеванную жизнью драму ещё и Ло Бинхэ. Или же, дать кое-кому обнаглевшему по лицу. Безопаснее для будущего автора, было только второе.       Шень Юань оскалился, осторожно высвобождая ноги из ладоней ученика, тайным знаком прося того отодвинуться и убрать поднос. Ученик прищурился, понятливо забирая то, что придавливало одеяло и, пододвигая шпильку, а сам отодвинулся и поднялся, с подносом идя к входу. Шень Юань усмехнулся и, вздохнув, резко дернул на себя одеяло, и перекидывая себя через него, подхватил шпильку. Лорд Ань Дин, упиравшийся рукой на одеяло, полетел на кровать и был скручен усевшимся на него заклинателем, а лезвие шпильки прикоснулось к горлу мужчины. Ло Бинхэ, обернувшийся на грохот, замер, споткнувшись. Звякнула посуда и медленно переведший взгляд на подростка лорд Цин Цзин, стал свидетелем прелюбопытнейшего зрелища. Ло Бинхэ сглотнул, густо покраснел, извинился и вылетел из комнаты как пробка из бутылки. Шан Цинхуа хохотнул, нимало не напуганный таким положением в пространстве и опустившийся к его лицу Шень Юань принюхался. Как и ожидалось, от лорда пахло одной специфической травкой, которую использовали, чтобы не терять реакцию при накапливающей усталости. Побочка у этой травы была довольно неприятная, но без дальнейших негативных последствий, что радовало. Всё же в этом времени даже у лекарств для бессмертных, с их чудовищно-выносливыми организмами, было много неприятных побочек, вроде отравления составляющими компонентами, аллергическими реакциями или просто мелких неприятных состояний. Именно эта трава, повышала реакцию воина, но так как реакция это проявление одного из инстинктов, то просыпалась и сопутствующая ей агрессия. Впрочем, мужчина не обижался — зачем? Наверняка инициатором был Шень Цзю с его паранойей после того, как Юаня, только проснувшегося второй раз после разделения, обездвижили и потащили к Главе. Немудрено. Удивительно, что обошёлся цепями, которые могли снять только они двое, а не барьером за пределами дома.       Пересев на постель, Шень Юань скрыл лезвие шпильки в чехол, защёлкнув его, и потянулся к кандалам на руках друга, вскрывая мудрёный замок за десяток секунд. И при этом сурово выговаривая: — Не пытайся казаться хуже, чем ты есть. Кто поставил на кон свою жизнь, чтобы защитить этих детей от гнева демонов и людей? Кто трудится до обмороков, налаживая быт тем, кто больше не может служить Цан Цюн? Кто организовал несколько бесплатных школ для обучения детей бедняков и поддерживает их вот уже девять лет? Ты считаешь, для меня твои дела тайна, Шан Цинхуа? Я был во главе этого пика двадцать лет и в курсе, кто и как относится к людям. Поэтому закрой тему, пока я тебе не врезал за столь бездарную попытку сбежать отсюда. Я знаю, что ты устал, оскорблён недоверием и обижен, но ты ведь знаешь, почему так происходит, правда? Шан Цинхуа поморщился, но кивнул, поднимаясь и потирая руки. И негромко констатировал: — Этот мир всё больше и больше оживает, сильнее, чем я рассчитывал когда-то. Он прорастает корнями и дописывает то, о чём я никогда не писал и даже не думал. Он уже практически реальный, понимаешь? Я, кажется, сам того не желая, создал мир который стал мне домом. Настоящим и любимым домом. И это меня пугает.       Шень Юань покачал головой, сматывая цепь и укладывая её в лежащий у постели мешочек цянь кунь. И признался: — Я понял это, когда было нарушено первое правило. Любые сложности злодею должны вершиться только усилиями и руками главного героя. И подозрения должны возникать тоже с его подачи. А меня решил придавить Юэ Цинъюань, следуя правилам Школы и весьма успешно. Меня это радует и злит одновременно. Злит потому, что придется действовать с оглядкой на мнение других. А радует потому, что мне на пути попались достойные и ответственные люди, среди которых находиться уже большая честь. Но как же хочется отомстить, ты бы знал. Шан Цинхуа придвинулся и с заговорческим видом зашептал горячие новости, отчего у Шень Юаня едва дыбом не встали волосы. Разозлённый братец оказался очень страшным человеком.       Вернулся Ло Бинхэ и помог одеться и причесаться, а Шень Юань заодно пояснил любопытствующему подростку, что и как носится, и используется именно в его виде. Причём, оделся он не в цвета пика Цин Цзин, а в лежавший в запасниках подаренный ещё Тяньлан Цзюнем комплект. Тот самый, в благодарность за спасение его жены и ребёнка. На обычный нижний костюм, как здесь воспринималось нижнее бельё он надел белые плотные штаны, нижнее белое ханьфу, сотканное с добавлением тончайшей металлической нити, верхнее черноё боевое ханьфу с той же нитью в составе и, того же цвета короткую накидку, по типу жилета. И затянул на предплечьях наручи из выделанной кожи, темно-красного цвета. У Ло Бинхэ увидевшего это одеяние, почему-то дёрнулась щека, но парень промолчал. И помог убрать волосы в высокий хвост и заколоть его заколкой, со шпилькой. Хотя здесь лучше бы подошла лента в цвет поясу и наручам — тёмно-алая. Последним, что хотел надеть Шень Юань была тёмная полумаска из выделанной кожи и специальной ткани, зачарованная как и у Ю Чжао. Но он приложил её к лицу и с ностальгической улыбкой покачал головой, возвращая её в коробку от костюма: — Пока что я не готов. За пояс одеяния отправилась флейта и мешочек цянь кунь, а в рукава — талисманы и ножны с длинным ножом. Похожим образом одевались бродячие заклинатели — светлая ткань довольно быстро пачкалась, если её не зачаровывать на стадии создания ткани. Но такие одежды были слишком дорогими, поэтому свободные заклинатели предпочитали тёмную гамму и простые причёски, чтобы те не мешались в дороге или бою. Из всех украшений они предпочитали серьги или украшенные шпильки для волос, а иногда вообще обходились лишь яркой лентой. Шень Цинцю, в бытность выездов за пределы хребта, с такими заклинателями дело иметь приходилось. И мало кто из них был плохим человеком. Кого-то звала дорога, мешая усидеть на месте, кому-то пришлось покинуть свою Школу и Орден из-за развала одной или по другим причинам. Кто-то, полюбив заклинателя своего или противоположного пола, вместе с ним покидал дом и помогал людям, как семейная пара. Примеров было много. И если подумать, то с множеством сложностей, но он сможет прожить и такой жизнью. Да и надо понять, чего в этом наборе ему не хватает, и пополнить его до момента ухода в странствие. Меча — нет изначально, но у него нет права владеть Сю Я, по причине недоверия лордов вершин и того, что меч изначально выбрал именно Шень Цзю, согласившись соединиться с ним. Шень Юаня этот клинок обладающий душой, очень долго проверял и не факт, что захочет вновь оказаться в его руках. К тому же, титул может принадлежать только одному и с умом Шень Цзю, он будет куда более полезен на своём месте. И брат прекрасно это понимает, иначе бы не сковал его.       Цепи — не защита от похищения, а гарантия, что Юань дождётся его решения и выслушает подготовленные аргументы. А наличие одурманенного травой с отходняком похожим на сильную лихорадку Шан Цинхуа — это последний аргумент. Без него брату лорда Цин Цзин опасно покидать хребет, пока есть внешние враги, которым он очень сильно насолил одним фактом своего существования. Такая у него на самом деле должность была, что поделать. А Шень Цзю — тот, кто учился вместе с ним, жил и принимал решения вместе с ним. Они изучили друг друга за эти годы до донышка, открывшись друг другу с самых добрых и самых мерзких сторон. И теперь Шень Цзю говорит на том языке, который Юань точно поймёт без обид и домыслов. Поэтому, Юань ещё здесь. Он собирает ребят, даёт им собраться с мыслями и начинает опрашивать. И согласно ответам его учеников и полученной от Шан Цинхуа ранее информации, картина собирается следующая. После похищения и проведения допроса Шень Юаня, Му Цинфан ненадолго покидает Главу Юэ и помогает его брату прийти в себя. После, возвращается в комнату, где проводится допрос и едва успевает поймать упавшего Шень Юаня, которого подводит тело, ещё не привычное к подобным нагрузкам, так как фактически — новое. У того носом льётся кровь, а температура зашкаливает разумные пределы. Му Цинфан начинает громко высказываться и тут, на шум влетает Цинцю и пробивает не готовому к такому Юэ Цинъюаню в челюсть. После, очень громко орёт, пока Му Цинфан оказывает первую помощь пострадавшему. Юаня выносят Шан Цинхуа и Му Цинфан, благо носилки были приготовлены. А Шень Цзю орёт, высказывается, проходясь по личности Юэ Цинъюаня с очень интересными подробностями. А после, лепит на лоб не успевшего подняться Главы талисман. И захлопывает дверь перед Цинхуа.       После этого, разозлённый ещё больше, под руку с подавленным Юэ Цинъюанем он направляется на Цюн Дин, где уже начинается экстренное собрание. Там, он не стесняясь, высказывает всё, что думает об окружающих его людях, а это монолог на две палочки благовоний полностью и с чувством выполненного долга отправляется домой. Заодно сказав, что его прошение о снятии титула будет на столе у Главы к завтрашнему утру. И неожиданно, его поддерживает Шан Цинхуа, сказав, что без Шень Цинцю на хребте, чьи лорды игнорировали его адептов, используя как рабов и слуг — не останется. И между делом, под громкие крики добавил, что предложит его ребятам, сделать выбор — уйти с ним или остаться без него на Ань Дин. И под гробовую тишину поднялся и подошёл к Шень Цинцю, сказав: — Брат, помнишь, ты говорил об одном интересном учении…       Поднявшийся за их спинами гвалт они проигнорировали, покинув высокое собрание вместе. После, были десятки посещений за день, каждого из Лордов, превратившее хребет в улей, возле которого реют пчёлы.       Последовавшее после этого недельное затишье, из-за ухудшения состояния Шень Юаня, закончилось попыткой Юэ Цинъюаня объясниться и спаррингом, без оружия. В итоге, намявшие друг другу бока лорды, удалились по родным пикам. А потом начались постоянные визиты Главы, после которых Шень Цзю изображал из себя рассерженного питона. Тогда-то ученики, попытавшиеся поговорить с Учителем, коим считали Шень Цзю, попали под горячую руку. На бедняг морально вылили ушат помоев, выдернув недостатки каждого и хорошенько потоптавшись по гордости, высказав всё, что их Учителю следовало думать о таких учениках. И ядовито заметил, что их Учитель сейчас, борется за жизнь, после всех лет защиты собрания неблагодарных гордецов, которые посчитали его чудовищем. А он, всего лишь, исконный владелец тела, разделивший с их Учителем одну физическую оболочку, и которому дорог лишь тот, кто, возможно, не очнется ещё очень долго. И вообще, не лезьте под ноги детишки, он ещё не отомстил обидчикам своего младшего брата.       В итоге, к моменту, когда Шень Юань очнулся, от неприкрытой злобы Шень Цзю пострадали все, кроме Лю Цингэ и Му Цинфана. Целитель с ног сбился, занимаясь здоровьем пострадавшего друга, уже поняв, что дружил именно с Юанем. И леча пострадавших от начавшейся небольшой междоусобной войны, среди поклонников и противников Шень Цинцю. А Лю Цингэ просто с удовольствием сбрасывал пар в спаррингах с Шень Цзю, от души и не сдерживаясь.       Злобный братец, как его нарекли острые языки, куда более талантливый мечник — получал от процесса искреннее удовольствие, подлости и уловки использовал редко, так что оба воина в итоге спелись. И теперь на стороне Юаня было уже пять лордов. Почему пятеро? Так не только брат со старой компанией поддерживал, но и Хуан Цинсюань, много выигрывавший от общения с Шень Юанем, поддерживал нейтральную позицию. И всё же, помогал Шень Цзю. Однако, сейчас положение очень сложное. Основные бурления уже улеглись, но в мутной водичке нашлось несколько желающих половить рыбку. Одним из них был Ю Чжао, в чём сразу признался. Однако, трое других, принятые всего несколько лет назад, уж очень рьяно мутили воду. И Чжао сказал, что делалось это не просто так. Пропадали ценные вещи, исторические документы, части бестиария составленного Шень Юанем. Вот последнее взбесило, и кое-что напомнило, ещё из юности Шень Цзю. Тёмные заклинатели и держатели всяческих лавок для скупки, очень любили коллекционировать похищенные предметы из именитых Школ. А если ещё и полезные, в плане совершенствования, то вмешивалась алчность. И Шень Цзю с Шень Юанем знали, как минимум восемь способов как добыть то, что нужно, не привлекая внимания к себе любимому. И пару из этих вариантов явно использовали возмущающиеся. А вот добровольно они это делали или нет — вопрос другой.