Попаданец в квадрате

      Быть мужчиной-совершенствующимся в Древнем псевдо-Китае весьма непросто. Столько правил, запретов, причин по которым общество тебя с лёгкостью осудит… А ведь эти правила так приятно иногда нарушать! Вроде тех, где идёт запрет на стрижку, или неформальные отношения. На честность, откровенность в желаниях и чувствах.       Он был китайцем больше сорока лет своей жизни, подчиняясь их правилам и обычаям, но самую первую жизнь всё равно прожил как русская женщина, воспитанная семьёй старой закалки. И в детстве у неё были бабушки и дедушки, знавшие иную жизнь. Более свободную, честную, когда жить во всю широту души было обыденностью. Он не был слишком наивен, но верил в те вещи, которые обесценивались в обществе богатых лизоблюдов, пресмыкающихся перед силой и властью. Мир этого времени был жесток и беспощаден к тем, кто не мог самостоятельно защититься, мечтая заклеймить и присвоить себе, подчинить и сломать волю к сопротивлению. Юань же, был человеком, которому на эту действительность было немного плевать, отчего он сам себе иногда напоминал выходца из Мира Демонов, живущего на границе с Миром Людей. Да, он был мягок для демонов, но он был гибок и хитёр, когда ему требовалось, а безжалостность, с которой он временами вершил судьбы, включая свою, могла испугать людей. И всё же, его уважали и заботились, принимая со всеми головными тараканами, а потому он хотел помочь в ответ. И его путешествие было необходимо, прежде всего для него самого, чтобы понять стоит ли ему двигаться дальше, прорастая в этот мир ещё больше. И вот тут были небольшие особенности, которые следовало учитывать, чтобы не попасть впросак.       Лицо у Шень Юаня было запоминающееся, ведь им владел не он один, и требовалось хоть что-то, чтобы в предстоящих реалиях уберечь брата от возможного шантажа. Были варианты, с тем же одеянием черного цвета, но лицо ломало весь маскарад. И всё же, он с ним сроднился и после разделения считал полностью своим, благо лёгкие изменения проявившиеся здесь, были присущи родному телу Юаня. Вроде мелкого, едва заметного родимого пятнышка за ухом и тонких прожилок золотистого цвета на радужке глаз, превращающих его зеленые камешки в колдовские очи. Ох, как он тогда смеялся, осознав это! Его прежние приметы прошли с ним всю жизнь и внезапно, пришли к нему в новой. И всё же, это лицо во время путешествия, которое он обещал самому себе и ставшему близким, другу, требовалось скрыть.       Оставалась полумаска из комплекта и шпилька, полученная в награду. И лента, над которой он трудился уже второй день, в перерывах между тренировками, расписывая на большой доске углём символы заклинания. Принцип был прост, как у конструктора, но знаки приходилось исключать, создавая новые совмещенные глифы, чтобы они не заняли слишком много места. Закончив, он вышьет символы на подкладке ленты и сшив ту, будет использовать в прическе. А чтоб не сорвали, или не лишили его зачарованного украшения так легко, он сделает усилитель в виде серьги, который будет повторять ослабленную версию заклинания, а вторая вязь сделает ленту неснимаемой для чужой руки. На лице займёт своё место полумаска, как у Ю Чжао, а ей в замену, будет вуаль. Тоже зачарованная от случайного поднятия или снятия теми, кто хочет полюбопытствовать и навредить. Такая была у Лю Минъянь, созданная на Сянь Шу по её просьбе, а символы Юань знал. Благо он сумел упросить Шан Цинхуа и брата на эту блажь, и Шень Цзю уже помог ему вышить первую часть символов на пяти запасных, и трех основных вуалях.       Путешествовать предстояло долго, неизвестно, что могло потребоваться, а вуали подобных свойств создать без специфических материалов очень сложно. Да и качество самой ткани у простых торговцев гораздо хуже, отчего можно обрести кучу не слишком приятных последствий на лицо. Носить вуаль ведь придется практически сутками, а она зараза, только кажется лёгкой. Минимум грамм пятьдесят на лице, всё же способны натирать кожу, особенно если там есть потайная зачарованная вышивка. И никуда не денешься — шрамы на лице, для изменения его вида, оставлять Шень Юань не собирался.       Кроме защиты лица, в путешествии были необходимы лекарства, оружие, одежда и обувь, запасы еды, инструменты для медицинского вмешательства и гигиенические принадлежности. А от себя, Юань ещё добавил несколько флейт, вееров, украшений для волос и гуцинь со сменными струнами. Без музыки он уже не мог, что поделать — привычки они такие. Благо существовала такая вещь как мешочек цянькунь, дающий внутри себя свободного пространства, как комнату в десять квадратных метров с высотой стены в 2 с половиной метра. Минимум. Туда вряд-ли влезло бы много продуктов, да и не хотелось брать много, так как в отличие от игровых инвентарей, время там не останавливалось и еда портилась. Из безопасно сохраняемых в мешке продуктов оставался только рис, мука, сухофрукты, сушёная кукуруза и специи. Поэтому большую часть места заняли расходники вроде талисманов и под записи, предметы первой необходимости, одежда, несколько книг с журналами рабочих записей и инструменты. В качестве оружия для охоты, он положил лук с колчаном, полным стрел, несколько ножей и пару мечей, переплавленных по его просьбе когда-то из оружия, оставшегося после убийства У Янцзы. Качество у них было вполне достойное, пусть с мечами заклинателей им не сравниться, но если ухаживать за ними и использовать обмотку рукояти со специальными заклинаниями, то продержатся они долго. Хоть как-то он будет защищён помимо вееров. Веер всё же предназначен больше для защиты и скрытой атаки, нежели для прямого боя, по мнению Юаня. Но если придется, сражаться ими он будет без малейших сомнений.       Закончив со сборами, Шень Юань с трудом уговорил Систему разрешить ему пользоваться инвентарём, взамен забрав оттуда шпильку, которой предстояло в дороге закалывать волосы и держать широкополую шляпу с внешней вуалью, ограждающей в дороге от мух и прочей летающей пакости.       В освободившуюся ячейку инвентаря, мужчина планировал убрать кошель с основной частью денег. Нервов это стоило огромных, даже пришлось на свой страх и риск поднимать скриншоты соглашения.       Оказалось, что Система тоже боится тех, кто отправил в этот мир парочку попаданцев. Благо, один посторонний предмет сохранить можно было, ведь взамен он освободил инвентарь от всех подарков, кроме бочки с мазью, так как её было очень сложно объяснить любому свидетелю. А так как благодаря повышению ранга произведения, интеллект окружающих тоже начал потихоньку повышаться, делая шаблонный набросок полноценным миром, то неизбежно возникнувшим бы вопросам, удивляться не стоило. Поэтому почти бессмертный заклинатель решил перестраховаться, получая мазь в определённых дозах в специальный сосуд, чём-то похожий на древнюю глиняную пудреницу со стилизованным изображением золотого солнца. Намучился продумывая заклинания, он откровенно, но смог. Баночка, кстати, была темно-синей, отчего контраст был слишком велик и впечатление получалось слишком строгое. Впрочем, не ему страдать от подобных мелочей, так что убрав баночку в мешочек цянькунь, он занялся пересчётом свободного места. И только потом, определившись, Юань положил в цянькунь несколько мешков риса, мешок кукурузы и посуду для готовки с кухонными инструментами. Но это было его видение сборов, сформировавшееся за годы попаданий в самые различные ситуации. А ведь ещё следовало собрать комплект для Ло Бинхэ, для его путешествия в Бездне. И это тоже требовало усилий и расчетов. Техника инедии у него получалась через раз, а здесь требовалась адаптация, на которую он пока не способен. Благо парень был очень старательным и ему требовался всего лишь небольшой толчок, которым его Учитель, обеспечит на днях. В Бездне ему потребуются все доступные силы.       У мужчины было всё уже готово, пусть сам он этой внутренней готовности не испытывал. Во время его обучения подобным вещам, Учитель подсказал как вести себя и предпринял определенные меры, отчего не испытывать жгучий стыд после, было гораздо легче. Шень Юань все последующие годы обучения испытывал горячую благодарность и признательность, к Учителю, как одному из немногих близких в тот момент людей, за тактичность. Ведь он понимал, насколько важным для каждого заклинателя являлся этот этап и уважал то, что Учитель принял его доверие. Ведь сам он, когда пришла пора, не мог допустить, чтобы хоть у одного из его учеников случился провал в этом. Всё же, он слишком много вложил в них, чтобы спустить всё на тормозах. Сложно не беспокоиться за тех, кто давно врос в твою душу. Благо Ученики после теоретической подготовки, смогли справиться сами. Но не его младший ученик — у того были похожие проблемы с доверием, как и у Шень Юаня когда-то.       И Ло Бинхэ, пожалуй, перед самым страшным испытанием в его жизни, будет важна поддержка и воспоминания.       Перед этим действом, Юань решил спросить насчёт сборов друга-попаданца, заодно попросить его помощи в подготовке груза для Ло Бинхэ.       Друг встретил его медленными сборами, азартом подготовки к отпуску и дикой паникой учеников, впервые оставляемых без присмотра на долгое время. Его дёргали раз в час, но дикой кучей вопросов, отчего у довольного лорда даже больше не проявлялся нервный тик. Шан Цинхуа, быстро разруливал ситуацию, отдавал распоряжения и выпихивал очередного заместителя, решать такие проблемы самостоятельно. И так по кругу, каждый час.       Мужчина, со смехом поделился, что нагрёб кучу нательного белья, гору банных принадлежностей и лекарственных запасов, с копиями трактатов по медицине и развитию ядра для себя. Он, как, оказалось, собирался сбежать последние лет пятнадцать и каждый сезон, складывал в сундук по одному дополнительному комплекту одежды в разных цветах и конфигурациях иногда даже не глядя, что берёт, одному гребню, кувшину с чем-либо или набору бинтов. И денежный запас в неизвестном количестве, который сразу спрятал, назвав Брата-Огурца патологическим транжирой. Юань не спорил, зачем? Просто взял тщательно откладываемые за годы жизни и путешествий деньги, которых скопилось уже больше семи тысяч серебром, сложил в свой кошелёк, и спрятал в ячейку инвентаря выторгованную у Системы. А после, уже примерно прикинувший список необходимого, пошёл готовиться дальше. Только теперь уже к отправлению Ло Бинхэ.       Ученики с момента пробуждения теперь повсюду ходили за ним хвостиком, и как-то так оказалось, что взглянув на них со стороны, Шень Юань осознал одну довольно забавную вещь. Особенно, когда ему заслонил солнце один из учеников, выросший и раздавшийся в плечах так, что даже издали приближался к габаритам Лю Цингэ, откровенного любителя подраться. По сравнению с более хрупкими лордами, Лю Цингэ, как и лорд вершины Пьяных Бессмертных, предпочитающих рукопашный бой, казался весьма внушительным. А теперь его ученик Чу Вэй, вместе с Фу Лонгвеем, немногим уступали статью сильнейшим воинам Цан Цюн. И вот тут, Шень Юаня и торкнуло осознанием, внезапным как и все подобные вещи.       Его, заглядывающие ему в лицо в поисках мудрости ученики, уже давно превратились в цветущих взрослых. Вот так просто выросли.       Милые улыбки на лицах мальчишек, ещё вчера дразнивших друг друга из-за наказания за прогулки после отбоя, уже давно стали сдержанными, но всё такими же искренними улыбками на лицах воинов. Неловкая походка, когда быстро растущее тело выкидывает подлянки с центром тяжести, давно сменилась плавным шагом хищных кошек. Горящие глаза, открытые и сверкающие звёздами от любопытства, давно стали лукавым прищуром, а растрепанные от вечной беготни и тренировок одеяния, уже давно безупречностью вызывают зависть у ребят помладше.       Как-то так получилось, что он пропустил момент, когда время начало бежать так быстро, что дети, чьи истерики проходили у него на коленях, теперь могут удержать бегущую лошадь одной рукой и утешить плачущего ребёнка всего парой слов. За звуком чьих мелодий пойдут как зачарованные толпы, а меча освобожденного от ножен, боятся сотни людей. Они выросли и Юань растерялся, осознавая это.       Ло Бинхэ приближался к возрасту шестнадцати лет, и он вытянулся как гибкий тростник, ещё не набравший достаточно мяса на свои кости, отчего казался слишком эфемерным временами. Обряди его в ритуальные одежды его Мира и всё, от человеческой части в его облике не останется ни капли.       Мин Фаню, принявшему его на руки ещё младенцем, первым после Шан Цинхуа, было уже двадцать семь. Вредный, заискивающий перед сильными мира сего и ревнивый мальчишка, превратился в прекрасного мужчину с пытливым взглядом и ясным разумом. Его даже Шень Цзю отметил как возможного преемника пика, если тот доживёт до семидесяти, благо ядро у него было очень мощным, лишь на треть слабее самого Шень Юаня. Но его развитие было последовательным и продолжалось, и через полтора десятилетия, парень может достичь Порога Бессмертного. Он достиг того, чего в оригинале ему достичь было не суждено — он стал достойным мужчиной-совершенствующимся.       Троица, из которой самым старшим был Фу Лонгвей, уже перешагнула рубеж в тридцать лет, хоть и застыла во времени на возрасте чуть больше двадцати. Заматерели, на охоты уже лет пять ходили с младшими, посещая своего Учителя, раз в пять дней, на традиционный разбор боя или новой мелодии. Да и о жизни поговорить тоже приходилось. Чу Вэй, обожающий изображать из себя драчуна без мозгов, обзавёлся девушкой и собирался познакомить её с Учителем, в момент когда решит просить её руки у лорда её вершины. Фу Лонгвей, слишком обаятельный, чтобы на него можно было обижаться, флиртовал напропалую, не переходя впрочем, границы, но сердце берёг. Хотя Шень Юаню казалось, что у него уже есть на примете дама сердца, завоевать которую он собирается по всем правилам военного искусства. Ю Чжао же, ещё до разделения попросил разрешение на официальное ухаживание за воспитанницей Му Цинфана, Ма Бию. И получил его от обоих, от лорда Му и от не разделившегося ещё Шень Цинцю, уже тогда.       Нин Инъин, его маленькой девочке, с маленьким, но безмерно храбрым сердцем, уже было больше двадцати. Прекрасная девушка с чарующей улыбкой и мощным хуком справа, как в самых лучших школах боевых искусств. Её сердце пока было свободно, она, как самые известные трудоголики, успешно выполняла обязанности воспитателя для только попавших в Цан Цюн претендентов. Ещё совсем маленьких и наивных, не видевших ни добра, ни зла. Она будет хорошим наставником, если решит заниматься этим всю свою жизнь, так считали оба брата Шень.       А ему самому было, боги, подумать только, уже сто лет. А он вообще не чувствовал груза этих лет, почти не изменившись внешне и внутренне, разве что став более свободным от многих страхов и предубеждений. Только так и не нашёл времени, и внутренней готовности на чувства, за эти годы. Только мастер, только друг, только родитель. Разве что, недавно вот, желания собственного тела нормально интерпретировать начал, отчего вернулась деятельная натура и желание маленьких радостей и мелких пакостей. А в эмоциональном плане, по сравнению с нормальными людьми, он пока что, был полным бревном. Все же тут тоже требовался определенный навык, который ранее ему не требовался. Мда.       А ведь сердце понемногу оттаивало…       Чувство юмора прорезалось, пока что совершенно идиотское и неприличное, но что поделать. Что первым заработало тем и шутим. К счастью, пока только в компании такого же пошляка, Шан Цинхуа. В остальное время, пока удавалось наслаждаться сарказмом брата, так как яда внутри Шень Юаня пока не хватало. Пока. Были мимими, уруруру и аняня, от осознавшего охрененность своих учеников мужчины. Ведь у него оказались такие удивительные ученики! Вот просто ой и вай, самый настоящий. Отчего Шан Цинхуа иногда называл его сумасшедшей фанаткой, негромко ухахатываясь от ситуации.       Ну и гормональный фон скакал, как у девы, желания тела же проснулись. Поэтому пару учеников уже пострадало, заключённые в крепкие объятия своего разбушевавшегося наставника, за что перед ними мужчина искренне извинился. Правда тут же попросив ребят о возможности потискать их напоследок, перед путешествием. И заодно, словно мимоходом так, озадачил всех новостями о предстоящем заговоре, военных действиях против Школы Цан Цюн и возможной попытке убийства его любимого, из-за которой, он, как весьма ненадёжный товарищ, должен покинуть Школу и в течение нескольких лет устраивать диверсии вражеским силам. И подготовить место для экстренной эвакуации, если спасти Школу будет уже невозможно. Заодно, просветил всех о возможном сотрудничестве лордов пиков Ань Дин и его, Шень Юаня, с демоническим народом, в попытке защитить Цан Цюн. Сколько было криков, но он спокойно выслушав все претензии попросил лишь об одном, когда придет время — беречь друг друга и Школу, с улыбкой напомнив, что Школа это не место, а её ученики. А после, дав время подумать, отправил на очередную охоту, вычищать дальнюю часть их провинции от речных гулей. А сам, занялся подготовкой к экспедиции в Бездну, для Ло Бинхэ. Тогда-то, его и застал Шан Цинхуа, появившийся с разговором.       Шень Юань выслушал друга, но прервал его, как только тот заговорил о чувствах Ло Бинхэ, прикрыв окна и заварив чай. А после, разлив ароматный отвар по чашкам, сообщил: — Я собираюсь отправиться в пещеры Единства душ с Ло Бинхэ, чтобы помочь ему перейти на новую ступень совершенствования, до его отбытия в Бездну.       Шан Цинхуа поперхнулся чаем, отдышался, неловко глядя на друга-попаданца и со смирением заметил: — Есть несколько вариантов прорыва, в котором требуется помощь мастера, но с учениками ты использовал один способ. Однако, у Ло Бинхэ другое строение меридианов, мы оба знаем почему. Ему не подходят стандартные техники. Как ты хочешь провести его по этому пути? Правильно ли я понял? Шень Юань слегка смутился и кивнув, сцепил пальцы в замок, сжимая их так, что побелели пальцы. Глубоко вздохнув, он признался: — Моё строение меридианов отличалось из-за двоедушия, так что в свое время мой Учитель показал мне несколько техник по двойному совершенствованию… Цинхуа побледнел от услышанного, протянув руку и положив её на сцепленные пальцы друга, слабо сжал их в поддержке, шепча. — Боги! Шень Юань, он тебя… — Что? Нет! — Юань резко дернулся, яростно качая головой в отрицании и поправился: — Нет. Он использовал вариант без тесного взаимодействия. Спина к спине и минимум действий, только медитация. Но, такой опыт сам по себе очень интимен, так как соприкосновение должно происходить обнаженной кожей. Я хочу спросить, навредит ли подобное вмешательство Ло Бинхэ? Ты, как создатель этого мира должен знать. Я волнуюсь за него.       Шан Цинхуа непривычно мягко улыбнулся и задумался, продолжая с теплом держать ладонь на пальцах друга. И найдя в своей голове решение, мятежный автор только улыбнулся, отнимая ладонь от рук Юаня и подпирая ей голову. Переведя взгляд на окно, он усмехнулся своим мыслям и констатировал с неясной предвкушающей улыбкой в голосе: — Будь с ним терпелив и нежен, всё-таки этот ребёнок не создание моей изначальной истории и его сердце открыто любому опыту. Он чистый лист во всём, что касается отношений. Если ты сделаешь его первый опыт, пусть даже и такой, незабываемым, то он станет отрадой для своей будущей семейной жизни. Тебе будет чем гордиться. Этот опыт поможет ему выжить в Бездне. Я гарантирую тебе это. Шень Юань идиотом не был и подвох в словах Брата-Самолета почувствовал, о чем того и известил: — Я явно чего-то не знаю, чего-то важного, ведь так? Автор только кивнул и с безмятежной улыбкой добавил: — Поверь, роли это не сыграет, только добавит тебе лишнего беспокойства, которое может подождать. Шень Цзю справится с этим — ты сумел помочь ему встать на ноги, так что не мешай молодому орлу совершать свою первую охоту. Не отнимай у него развлечения, пожалуйста. У тебя другие заботы — твой ученик, которому ты покажешь новый и неизведанный мир. Ты сам-то готов? Или ты решил совершить над собой насилие, в том, что собираешься сделать? Ты хоть немного симпатизируешь Ло Бинхэ? Ведь он — сын божественного демона.       Против собственной воли, Шень Юань не удержал вырвавшийся смешок, прикрыв губы ладонью. А потом убрал руку, легонько взмахивая кистью и рассмеялся, с теплой насмешкой говоря: — С каких пор меня должны пугать демоны? Ло Бинхэ мой ученик столько лет и я привык. Настолько, что мне плевать на кровь, что бежит в его венах. К тому же, я изначально предвзят, ещё с первой жизни. Меня всегда привлекала тёмная сторона, ведь в официальной светлой зачастую слишком много лжи. Меня не пугают люди или демоны, меня пугает реакция моего ученика. Я не хочу испортить ему жизнь своей несвоевременной помощью. К тому же, мне хочется его защитить от того, что предстоит, даже если придется уничтожить врагов собственными руками. Но он не станет сильным, если я огражу его от бед. Никто и никогда не станет. А ему предстоит много испытаний, которые он сможет пройти только в одиночку и ему потребуются силы для этого. Брат, я… Я же не наврежу ему?       От этих слов, произнесенных с искренним беспокойством, Шан Цинхуа совершенно растерялся. На его авторской памяти, впервые кто-то боялся навредить своей помощью потенциально непобедимому существу, настолько, что сомневался в себе. Особенно, если по плану истории это был мелкий антагонист, из-за которого вся херня в мире и начиналась. Правда в его случае это был столетний попаданец, сумевший развернуть одной искренней беседой сотню демонов, да так, что отголоски этого выступления до сих пор шагали по Миру Демонов, шокируя своими отголосками и последствиями Создателя этого мира. Но Шан Цинхуа, не был бы собой, если бы не понял причину этих пока ещё неосознанных метаний и не расхохотался мысленно как последний псих. Мужчина зарёкся влезать в отношения этих двух слепых идиотов, до тех пор, пока активная сторона этого тандема не вернётся из Бездны, приняв судьбоносное решение и начав своё завоевательное шествие к своей мечте. А до тех пор, он решил использовать предстоящее время по прямому назначению, готовя план по раскрепощению друга, который в силу привычки не мог вылезти из своей ракушки. Инерция — страшная сила, но сейчас она шла ему на пользу. Юань не поймёт, что не так и не будет нервничать, проявив себя идеально, а дальше в дело вступит Цинхуа. Он помнил жаркие текстовые споры с Непревзойденным Огурцом на форуме, его едкие комментарии в личке и возмущенные голосовые тирады в мессенджере, от которых беднягу Автора иногда сгибало от истерического хохота или заставляло плеваться кровью от возмущения. Если вытянуть Юаня из созерцательно-гиперзаботливой истерии, то мир содрогнется и Цинхуа хотел быть в первых рядах, чтобы это увидеть. Роль вредного трикстера очень пойдёт его другу, если они решат оторваться в этом путешествии. А пока, стоит дать пинка озабоченному безопасностью ученика Юаню и отправить его на сближение с влюбленным юношей, пока у того мозги не закоротило от мыслей о безответности чувств. Тип мышления у парня был отцовский, загоны в силу характера и менталитета должны быть жуткие, так что пусть всё идёт в нужную сторону само, глядишь мир и устоит. Главное, чтобы Шень Юань не смог устоять, но тут похоже, проблем не было. Шан Цинхуа улыбнулся и со спокойной уверенностью, хотя в голове черти танцевали ламбаду, сказал: — Друг, ему пойдёт на пользу всё, что делает его сильным. Но повторюсь, будь деликатен и нежен, тогда всё пройдёт хорошо. Всё же это неопытный подросток. Ты, главное, необходимое прихвати и пещеру запечатай пока вы будете там, чтобы избежать неловкостей после. И всё. Я в тебя верю. Шень Юань кивнул, задумчиво наливая чай, взамен выпитого другом и вдруг слегка поклонился: — Спасибо. Ты меня успокоил. Шан Цинхуа мысленно ухахатываясь как гиена, тем временем решил подготовить парочку подарков вернувшемуся Ло Бинхэ, заодно мысленно достраивал маршрут их движения. Если всё пойдёт по плану, то последний год до возвращения ученика Шень Юаня они проведут в живописной горной долине, скрытой тайными печатями Цан Цюн, к которой имеют доступ лишь Глава Школы и пик Ань Дин. Горная цепь Ту Лин, имеет много тайн и их следует использовать себе во благо. К тому же, Шень Юаню потребуется время осознать своё будущее. Шан Цинхуа снова мысленно расхохотался, наконец расслабившись. Его жизнь была прекрасна и даже реакция его Короля, на долгое путешествие вдали от него, уже не пугала.