За семь вёрст... Или "Не тот отец, кто помогал зачать!"

Фендомы: «Гарри Поттер», «Diabolik Lovers». Персонажи: Гарри Поттер, семья Сакамаки, волшебники фоном.       Карлхайнц заглянул в Хогвартс из скуки и встретился с поразительной смертной. Лили Эванс обладала невероятной живостью характера и мягкой улыбкой и совсем не боялась его настоящей сущности. Она относилась к нему с той необычной искренней теплотой, какую испытывают смертные к членам семьи. Невинный огненный цветок — такой предстала вампиру ведьма. Но только пока не попала в сети Джеймса Поттера.       Этот смертный посмел осквернить её, заставил потухнуть искренний огонёк! То, что Поттер называл «любовью», на деле было пыткой. Никакого уважения между ними и быть не могло, не говоря уже о счастливом браке. Рейнхарт тоже не планировал привязываться к Лили… Но она была единственной, кто заставлял дрожать молчащее сердце и ждать короткой встречи. — У нас будет ребёнок, — севшим голосом шептала бывшая Эванс, прижимаясь к холодному лбу своим. Она больше не могла плакать — было просто нечем. — Я могу забрать его. Никто ничего не узнает, Лилия, — он всегда звал её этим прозвищем, смотря на уставшую девушку. — Было бы хорошо. Но не раньше, чем через год, когда Джеймс перестанет им интересоваться.       Вампир дал слово, и годовалый Гарри попал в особняк Сакамаки.

***

      «Подарком» братья были недовольны. Как заниматься с младенцем, не знал никто, а невесту они уже сожрали. Воспоминания детства особенно не подсказывали, что делать. Пришлось бегать в соседнюю деревню и подглядывать за семьями, у которых были малыши того же возраста, что и седьмой ребёнок. Постепенно сложился примерный план действий на ближайшие лет пять, потом Рейджи решил посмотреть записи отца и попробовать сделать мальчика вампиром. Сначала все делали это, чтобы не злить Карлхайнца, но потом даже втянулись. С мелким, только познающим мир, было интересно. Как только Гарри умудрялся быть рядом с каждым из них, не мешаясь под ногами, оставалось загадкой.

— Рейджи, он как-то странно смотрит на меня, — Аято держит полуторагодовалого ребёнка на вытянутых руках и играет с ним в гляделки. — Может, он тебя анализирует? — второй Сакамаки оторвался от нагревания молока и посмотрел на эту парочку. — Всё-таки он у нас растёт умнее обычных детей. — П… П… — Народ!!! Мелкий сейчас заговорит! — заорал красноволосый, подскакивая с места и дёргаясь в нетерпении. — Ну… — Пфатик! — заявляет Гарри и тянется через плечо младшего сына Корделии к прибежавшему первым Райто. — Он меня первым назвал братиком! Ути, молодец какой! — Ещё чего, это меня он назвал братом, — шипит на брата Аято. — А на плите молоко сгорело, — вздыхает Канато, смотря за спину Рейджи.

— Блатик Шу, а что ты делаешь? — в свои пять лет седьмой Сакамаки всё ещё не выговаривает букву «р» и пьёт мало крови. Зато любит кушать сладкое, поэтому каждый вампир носит в кармане по шоколадке для отвлечения ребёнка. — Слушаю музыку, — вздыхает старший. Он уже свою шоколадку использовал, чтобы мальчик убежал с предложением играть к Рейджи. — Какую? — Гарри залезает на диван и садится перед блондином, смотря на него яркими зелёными глазами. — Можно мне тоже? — сапфировоглазый пожимает плечами и отдает один наушник маленькому вампиру… Субару хлопает глазами, обнаружив на диване два спящих тела, одно из которых обнимает другое как плюшевого мишку.

      На день рождения обращённый вампир никогда не знает, что получит. Каждый из братьев отличается своим особым стилем: Рейджи может принести очередной химикат, Субару — оружие, Канато — тортик (тут уж никогда не угадаешь с размером подарка), Райто — девушку… Последний за такие подарки обычно получает люлей от Аято, который уносит «шалаву», возвращается обратно в особняк и дарит какой-нибудь красивый костюм. Шу дарит, особенно не стараясь и не задумываясь, — просто приносит мальчика в свою комнату и даёт насладиться тишиной. Только один раз, на первый десяток лет Гарри, старший ходит за покупками и выбирает ему скрипку, принимаясь за обучение младшего игре на этом инструменте. — Мы так сможем гастролировать с дуэтом классической музыки, — смеётся Аято, подпихивая локтём Райто, когда они вдвоём, всё ещё соперничая за звание «пфатика», следят за занятиями маленького брюнета в комнате блондина.

***

— Блин. Что-то в последнее время возле особняка совы начали мигрировать, — бурчит Субару, заходя в дом с арбалетом на плече и тушками в руке. — Ну что? Сегодня на ужин жаркое из экзотических птиц? — А они не почтовые? — Гарри подбегает к нему и начинает отвязывать от птичьих лап конверты. — Кто-то ещё пользуется пергаментом? — Что там эти пташки принесли? — хмыкает со второго этажа Райто, поправляя любимую фетровую шляпу. — Письма из какого-то Хогвартса. Тут написано, что я числюсь в нём учеником. — То есть, нам предлагают тебя выпустить в мир к людям?! — злой Аято — это не есть хорошо. — Я к нему уже привык, — редкая синхронность двух старших братьев. — Может, просто не будем отвечать, сделаем вид, что ничего не знаем? — предлагает Канато, обнимаясь с Тедди. — Тем более, нам завтра должны новую невесту привезти.       Все принимают аргумент сиреневолосого и просто мгновенно забывают про послания, отдаваясь повседневным делам… — Ребят! Там на пороге какой-то хмырь в чёрном балахоне стоит! — кричит через несколько недель шляпник, увидев через дверной глазок Снейпа. — Мистер Сакамаки, мне стоит ожидать от вас ещё каких-то сюрпризов, кроме несогласия с другой фамилией?       Идя по Косому переулку, зельевар смотрел на одетого с иголочки мальчика со слишком яркими для Лили глазами и лоснящимися волосами, которые были уложены на правую сторону с небольшой чёлкой. У него нет шухера Джеймса Поттера, его характерной небрежности. Он смотрит на магию с интересом, но не восхищённо. — Ну что вы, профессор. Абсолютно никаких. Если только… — брюнет останавливается и резко поворачивается на носках ботинок. — У вас не найдётся взрослой девственницы? Маленьких девочек мне братик Реджи не разрешает кусать.       Северус чувствует, как по спине бегут огромные мурашки. Может, этого ребёнка нельзя выпускать в люди?       В поезде, поигрывая кинжалом и прикрыв глаза полями шляпы, Гарри мечтает о своей собственной невесте, а то как-то всё-таки надоело доедать за старшими. Несколько раз какие-то личности, кстати, пытались у него искать шрам на лбу и получали один ответ: «Всё прошло ещё в далёком детстве, спасибо хорошей регенерации». От скуки он даже начинает читать учебники, но быстро бросает это дело и идет искать себе жерт… то есть друзей, в идеале парочку подруг.       Шляпа кричит на весь замок, что его нужно обратно на родину, к родным, директор не согласен, а сам маленький кровосос против всех и каждого. Избранность, Тёмные лорды, какие-то загадки — вот с нормальной пищей перебои, это проблема. Благо на Гриффиндоре все добрые, готовы поработать донорами для бледного «от недостатка белков, вырабатывающих меланин» ребёнка, особенно старшекурсники рвутся помогать. Сакамаки как никогда скучает по Райто, который точно пировал бы тут до следующего года, — как отказаться от халявы, его не научили. Все приключения пролетают мимо, крёстный интересует уже совсем отчаявшегося (читать: пропустившего из-за вредности Макгонагалл свою порцию крови из новенькой невесты) парня ровно на два укуса и оказывается несъедобным. — Сплошное безрыбье, хоть начинай нападать на кого-нибудь из Хогсмида в открытую, — хнычет Гарри, распластавшись на пустующей скамье. Его опять единственного не отправили домой, по каким-то там соображениям решив, что искать каждый раз в чаще древний особняк — не лучшая затея. — Мистер Сакамаки, я вас удивлю, но на лето со школы, специально для удобства преподавателей, временно снимают барьеры, чтобы им было легче «разъехаться». Догадываетесь, на что я намекаю? — Ура! Можно бежать отсюда без всякого поезда! Профессор Снейп, спасибо! — и, не дожидаясь комментария, подросток исчезает где-то в коридорах. Северусу откровенно лень вспоминать, на каком факультете это чудовище училось в этом году. — Интересно, а какая на вкус кровь француженки? А то нам всё японок возят, — на стол Шармбатона зеленоглазый смотрит с видом вегетарианца, после продолжительной диеты учуявшего запах мяса. Стереотип о девственницах — уже не интересная страшилка, а вот о цветовых предпочтениях… Блондинка или брюнетка?       На Турнир было всё равно ровно до того момента, как его имя выскочило из кубка. Школа опять стоит на ушах, директора ругаются чуть ли не до драки, чемпионы недовольны — Гарри размышляет, как незаметно укусить Флёр Делакур.

Воскрешения на кладбище так и не произойдёт, потому что зелья — наука точная. И кровь даже нечистокровного вампира, становясь невольным участником зелья, может только превратить его в чистейший яд. И никакие крестражи не спасут.