Монстр

Ночь проходит тревожно. Саша всё ещё расстроена произошедшей стычкой с Глебом, поэтому уговаривает Настю остаться в её номере. Они долго болтают на отвлечённые темы, старательно избегая упоминаний о Голубине. Подруга подбадривает её, убеждая, что всё наладится. Тусина засыпает первой. Но другой девушке не спится. Она будто проваливается в какую-то временную петлю. Её бросает то в жар, то в холод. Тревога заполняет каждую клеточку тела. Смыкает веки буквально минут на двадцать, чтобы затем нервно встрепенуться от страшных картинок, что рисует собственное подсознание. Словно Глеб — огромный и страшный монстр, от которого она всё никак не может ни убежать, ни спрятаться. Где-то под утро она подрывается с параноидальной мыслью, что проспала рейс в Москву. Несётся в ванную, начинает поспешно собирать вещи, разбрасывая всё на своём пути. А потом уже чуть ли не на выходе из номера вспоминает, что вернула билет, что решила остаться. Помотав головой и от души отматерив себя же, блондинка возвращается в кровать, мгновенно попадая в ещё один кошмар. — Эй, спящая красавица, — раздаётся чей-то приглушённый голос, как из-под толщи воды. — Время творить новые дела. Кто-то мягко толкает её в плечо. Она противится. Закутывается в одеяло сильнее, не обращая внимание на пару сильных рук, обхватывающих её, и тихий смех. — Саш, ну правда, пора. Все уже обедать собираются, не хватает только тебя. Она распахивает, наконец, глаза, обнаруживая перед собой до чёрта довольного Мацони. Он кивает на часы, показывающие три часа дня. Сообщает, что скоро вместе с Депо и Айсиком уедет на одну местную студию. Мимоходом интересуется, присоединится ли к ним Глеб. Девушка лишь невнятно жмёт плечами в ответ. Брюнет отходит, кинув ей насмешливое: «У тебя есть десять минут на сборы, прежде чем голодная компания друзей оставит тебя без обеда». Но в последний момент застывает на пороге, застенчиво дёргая рукав толстовки. Он явно хочет о чём-то поговорить, но смущается настолько, что не в состоянии перейти к сути. — В чём дело? — помогает она ему. — Что-то случилось? — Нет, просто… Точнее да. Случился Глеб и его неадекватное поведение, — выпаливает он, тут же пряча глаза. — А конкретнее? — недоумённо моргает Саша, смутно осознавая реальность спросонья. — Послушай, я знаю, что не имею никакого права встревать сейчас и раздавать какие-то советы… — Но ты всё равно собираешься это сделать, — уверенно заканчивает она его фразу. Парень осторожно подходит ближе, присаживаясь на край постели. Смотрит в окно напротив, делая пару глубоких вздохов. Что бы он ни сказал, ей это не понравится, понимает она и непроизвольно напрягается. — Как менеджеры, я и Даниель постоянно должны контролировать ребят, хоть им и не всегда это нравится, — невесело усмехается он. — Следить за количеством алкоголя и всего прочего. Вовремя разруливать проблемы. Обычно с этим не возникало никаких трудностей. Но то, что происходит сейчас, — уже нечто за гранью. Что бы ни было между тобой и Фарой, на нём это отражается не самым лучшим образом. Он на нервах, ходит весь психованный, срывается на ребятах, тем самым заставляя их параноить и проявлять агрессию в ответ. — Я знаю это и понимаю, что… — Нет, не понимаешь, — грубо обрывает Вадим, затем посылая ей извиняющий взгляд. — Возьмите себя, блять, в руки. Тур закончится только через месяц, и мы не сможем пережить его нормально, если твой блондин и дальше будет вести себя, как психопат на минималках. — Я поговорю с ним, обещаю, — убеждает девушка, сжимая его предплечье для верности. — Всё будет хорошо, я это улажу. — Только не говори ему, что я завёл этот разговор, — просит он вдруг, понижая голос и пугливо оглядываясь, словно ожидая, что Голубин вот-вот вырастет из-под земли прямо за его спиной. — Он устроит новый скандал, если поймёт, что ребята как-то обсуждали всё и приплели в это тебя. Она кратко кивает. Повторяет свои же слова, что постарается сделать всё возможное, чтобы исправить ситуацию. Мягко выпроваживает парня из комнаты и закрывает дверь. Устало упирается макушкой в стену сбоку и обречённо вздыхает. Чёртов Глеб! Она же его предупреждала, что именно к этому всё и приведёт. Ей удаётся выцепить его одного только час спустя. Находит Фару в комнате, занятым поисками телефона. — Мы можем поговорить? — робко интересуется Саша, замирая на входе. — Мне некогда, парни уже ждут, давай позже? — холодно бросает он, даже головы не поворачивая. — Это правда важно, — она обиженно поджимает губы. — Нужно сделать это сейчас. Блондин резво крутится на пятках, раздражённо закатывая глаза. Складывает руки на груди, заранее принимая оборонительную позу. Смотрит на неё с непоколебимым равнодушием. Подавив едкое цоканье, девушка приближается к нему, нацепив на лицо такую же маску. Опускает ладони на его талию, сжимает толстовку в подрагивающих пальцах. — Не злись, пожалуйста, — смиренно произносит она, приправив это ласковой улыбкой. — Мы оба погорячились вчера и наговорили лишнего. Нам не в первой. Давай просто забудем? — Уже забыли, — чеканит он ещё более ледяным тоном. — Это всё? Если да, то мне и правда пора уходить. — Нет, не всё. Я хочу, чтобы у нас всё было нормально. Без ругани и скандалов. Вот увидишь, мы поживём какое-то время раздельно, и это поможет. Голубин кидает на неё раздосадованный взгляд сверху-вниз, стискивая челюсти. Всё ещё недоволен этим её решением, но сказать ничего против не смеет. Может, от этого и выйдет какой-то толк. — Тебе нужно остыть. Никакой трагедии не произошло ведь, — миролюбиво продолжает блондинка, поглаживая его по спине. — Ничего не изменилось. Поэтому, пожалуйста, перестань ходить и закатывать всем истерики. Ребята уже не знают, как от тебя спрятаться, чтобы не нарваться на очередную беспричинную стычку. Вы же одна команда, одна, блять, семья. А ты выливаешь на них тонны своей агрессии, даже не объясняя причины. — А, так ты теперь этого хочешь? Могу пойти и просветить их относительно всего, — огрызается он, моментально вспыхивая. — Уверен, им всем понравится эта история. — Ты знаешь, что я имею в виду. И знаешь, что я права, — непреклонно тянет она, не обращая внимания на провокацию. — Исправь всё. Юноша по-прежнему стоит каменным истуканом. Она чувствует, что его задевают её слова, и что он находится уже на последнем витке самоконтроля, лишь бы не разразиться сейчас новой злобной тирадой по поводу того, кто и что должен делать. Ей жизненно необходимо как-то его отвлечь, и в голову не приходит ничего лучше, кроме старого проверенного метода. Она знает этого парня, как облупленного, и знает, что это сработает снова. Саша аккуратно разжимает его руки, заставляя их опуститься вниз и безвольно повиснуть. Делает маленький шажок ближе, носом упираясь ему куда-то в плечо. Почти не дышит, боясь разрушить хрупкую тишину. Скользит ладонью по груди Глеба, нежно обхватывает за шею. Её язык едва ощутимо проходится по его бешено бьющейся жилке, и он инстинктивно вздрагивает, но никак не останавливает. — Прости за то, что я сказала вчера, — глухо шепчет она, покрывая нежными, ненавязчивыми поцелуями его шею. — Я люблю тебя и не хочу делать тебе больно. В ответ слышно лишь чужое частое, прерывистое дыхание. Воздух между ними становится более осязаемым. Парень растворяется в её прикосновениях, исчезает где-то за пределами этой комнаты. Понимает опять, что уже давно простил за всё. — Иногда ты ведёшь себя, как самый настоящий мудак, и мне приходится ставить тебя на место парой резких фраз, — самодовольно ухмыляется девушка, зубами легко захватывая чувствительную кожу. — Интересная форма извинения, — он хмыкает, устраивая ладони на её бёдрах. — Я правда этого не хотела, — искренне бормочет она, оставляя ещё один засос. С его губ срывается рваный вдох. Тянет её на себя, буквально сталкивая их тела. Кончиком указательного пальца вынуждает Сашу приподнять подбородок и заглянуть ему в глаза. В её зелёных — необъятное море вины, желания и любви. Он медленно склоняется, скрывая мир за непроглядной темнотой собственных век, выдыхает ей в губы виноватое «Я знаю, что заслужил это тогда», а затем напористо прижимается к чужому рту. Торопливый, жадный поцелуй — как способ выразить всё то, что крутится в голове, томится в душе, для чего никогда не подберёшь правильных слов, никогда не передашь в точности. Она сжимает его в объятиях, становясь на цыпочки, будто стремясь слиться с ним в единое целое. Голубин явственно стонет, когда маленькая девичья ладошка накрывает его джинсы в области паха. Член незамедлительно дёргается, привычно реагируя на присутствие Саши. Нет, блять, только не сейчас. — Я не могу, — он отрывается от неё с сожалением на лице. — Парни ждут, мы и так уже опаздываем. Я бы очень хотел остаться здесь с тобой и получить все твои извинения, — тут его брови игриво взлетают вверх, — но сейчас действительно не самый подходящий момент. — Но мы договорились? — грозно спрашивает девушка, бегло проходясь языком по кромке его губ. — Боже, да, всё, что захочешь, — рассеянно отмахивается блондин, втягивая её в ещё один поцелуй. Она провожает его до машины, кивая Артёму и Феде в знак приветствия. Там же на улице ловит в курилке Девику и Тусину. Девушки утаскивают её с собой в номер Даши, решая использовать отсутствие парней и провести время в женской компании. Они выбирают шмотки на разных сайтах, обсуждают недавние фильмы и сериалы, устраивают шутливую фотосессию, примеряя на себя гардероб Тарасовой. В какой-то момент разговор неизменно доходит до темы отношений. Настя и Полина делятся смешными историями, рассказывают, как начали встречаться с Федей и Ефимом соответственно. — А у вас с Глебом с чего всё пошло? Давно вы вообще вместе? — ненавязчиво вклинивается Даша, обращаясь к Саше. — Мы не вместе, я ведь уже много раз вам это объясняла, — смущённо отнекивается та. — Но вы всё равно очень близки. Ты знаешь его дольше всех нас, — уверенно произносит Тусина. — Ну, правда, расскажи. Про вас столько слухов ходит, а по факту мы же так ничего и не знаем. Подруги смотрят на неё с неподдельным интересом. Блондинка никак не сможет отвертеться от разговора, понимая, что, возможно, действительно задолжала им какие-то объяснения. — Ладно, — вздыхает она. — Первый и последний раз. Мы знакомы, сколько я себя помню, с самого детства из-за наших родителей. Он был моим первым другом, и нам удалось сохранить эту дружбу, несмотря на прошедшие года и прочее дерьмо. Было много разных проблем, у каждого из нас, но он всегда был рядом и поддерживал меня, также как и я старалась помочь ему. — Какой он на самом деле? — мягко спрашивает Полина и тут же запинается, заливаясь румянцем. — Просто, уж извини, на публике он часто тот ещё засранец. Но, когда вы проводите время вместе на тех же тусовках, он даже смотрит на тебя по-другому. Как будто ты лучшее, что есть в его жизни. — Да, — поддерживает её Даша. — Фара сильно о тебе заботится. У него словно случается раздвоение личности всякий раз, как ты появляешься рядом. Саша издаёт тихий смешок, зарываясь ладонью в спутанные пряди длинных волос. Откидывается на кровать, заставляя подруг подвинуться, и ударяется в воспоминания с лёгкой застенчивой улыбкой. — Многое из того, что делает Глеб, на самом деле просто игра и притворство. Ему нравится этот образ плохого парня, которому на всё плевать, и он частенько его эксплуатирует. Но в отношении меня он никогда не был таким. Помню, я сильно заболела, когда мне было лет тринадцать. Так он настолько переживал, что вообще ни на минуту от меня не отходил. Таскал лекарства, пересказывал школьные лекции. Даже пропустил соревнования. — Голубин похож на тех парней, которые используют какие-то незначительные поступки, а не слова, чтобы выразить свою любовь, — тихо замечает Девика. — Ефим как-то рассказывал, что, когда Фара жил у него год назад, он каждый день звонил тебе в семь утра, чтобы разбудить, даже если ему самому нужно было вставать только в полдень. Отправлял к тебе курьера с доставкой еды. Срывался с учёбы и студии, чтобы встретить вечером с работы. Саша кивает, подтверждая это. Блондин всегда был очень внимателен к мелочам. От него не часто услышишь что-то вроде «Я люблю тебя» или «Ты очень мне дорога», но он умеет продемонстрировать это другими способами. Она, заливаясь смехом, делится с подругами историей про то, как однажды дома посреди ночи прорвало трубу, и она не знала, что делать. Позвонила Глебу, который тусовался тогда у Вишну с остальными парнями. Он, совершенно пьяный, приехал к ней минут двадцать спустя. С оторопелым видом осмотрел погром, послал всё нахуй и увёз её в отель. Как полгода назад они сильно повздорили, и, чтобы усмирить гнев и обиду Саши, он на протяжении двух недель каждое утро присылал ей цветы с записками, содержащими любовные письма известных людей прошлых веков к их половинкам. Как когда-то лет в шестнадцать они были на светской тусовке с родителями, но происходящее быстро наскучило им, и в итоге Глеб уговорил её уйти. Они отправились в кино по соседству, и смотрели там фильмы до пяти утра, обнимаясь и разбрасывая попкорн, без остановки комментируя каждую сцену. В итоге кто-то пожаловался на них, и им пришлось устроить побег от охраны через весь торговый центр, громко хохоча и держась за руки. Их неторопливые девичьи сплетни прерывает Салуки пару часов спустя. Сообщает, что парни собрались посетить очередную тусовку, а перед этим заскочить на студию к Глебу и Артёму. Предлагает им поехать с ними, на что девушки тут же соглашаются. — Сень, подожди, — Саша ловит его уже в коридоре, мимолётно оглядываясь из-за плеча, чтобы убедиться, что никто не следит. — Это ты подговорил Мацони провести со мной беседу сегодня? — Нет, — поспешно выпаливает тот, нервно дёргая уголком губ. — Понятия не имею, о чём ты. — Сень, — многозначительно тянет она, опуская ладонь на его плечо. — Я же знаю, что на такое был бы способен только ты или Ефим. Потому что у самого Вадима никогда бы не хватило смелости. Кудрявый виновато опускает глаза, теребя крупное кольцо на левой руке. Ему неловко, что его раскрыли и что он влез в дела Саши и Глеба, но убеждает себя, что поступил правильно. — Извини, — робко бормочет он. — Я хотел с тобой обсудить всё лично, но ты бы не стала слушать. Точно также, как и Фара никого не слушает. Поэтому пришлось задействовать кого-то со стороны, с чьим мнением ты бы стала считаться. Просто этот пиздец, ну, правда уже всех достал. Глеб и так не самый приятный человек на свете, а в последние недели с ним стало совсем невозможно работать из-за его психозов. — Я понимаю, — прерывает его блондинка, успокаивающе пропуская пальцы сквозь тяжёлые пряди его волос. — Всё в порядке. Спасибо за заботу. Она непринуждённо подмигивает, наспех обнимает его и отправляется в свой номер, чтобы собраться. «Хоть бы всё прошло хорошо», — позже думает Саша, наблюдая, как ко входу в отель подъезжает такси, — «хоть бы не случилось никакого пиздеца».